1. Первые шаги, или Мнительность

Зима 1921-1922

– Да ладно, сдадим! Где наша не пропадала! – явно храбрясь, подытожил старший Элрик, широко махнув рукой. – Может, всё-таки… – хмурясь, попытался возразить ему Мустанг. – У вас и без того забот хватает… – И что, вам скажут, что у вас основной персонал, работающий на передовых областях, отказался сдавать экзамен? Вы вообще представляете, какой скандал будет? – Эд, заложив руки за спину, зашагал по кабинету. – Нонсенс – «при кабинете фюрера работают алхимики, не подтвердившие свою квалификацию!» – Мы все ежегодно сдаём экзамен на подтверждение лицензии, – Рой, скрестив руки на груди, покачал головой. – Как мне кажется, этого более чем… – Этого более чем достаточно для нашего государства, однако, как видно из этого рескрипта от нашей Всевысочайшей всемирной организации, недостаточно для признания вовне! А нам это ой как нужно сейчас… к тому же именно что у нас сдают только государственные алхимики – а, например, Рассел и Флетчер на военной службе не состоят, и нечего их втягивать, – но работают-то они здесь, при Штабе, да ещё с этим новым штаммом вируса… – Эдвард как-то нервозно фыркнул. – Вы не подумайте, Фламеля ради, что мне так хочется эти экзамены сдавать, а уж тем более втягивать в них младшего брата и друзей! Проблем и так выше крыши! Но честное слово – вы представьте заголовок: «Алхимики, не подтвердившие квалификацию, работают в правительственной лаборатории, – кто же нас лечит?!» А оно нам надо, скажите? Всё держится на доверии народа, а эти козлы разом закинут недовольство и сомнения! – А тебя твои-то за такое решение не придушат? – Мустанг скептически наклонил голову. – Придушат маленько, конечно… но потом обязательно поймут! – Эд, широко улыбнувшись (правда, больше эта улыбка навевала мысли о том, что у него разболелись зубы) развёл руками. – Так ведь поздно уже будет… – Не, не поздно – у меня есть Ал, который меня не даст в обиду, и Флетчер, который врач! – Но у тебя есть и Рассел, который твой лучший друг, – хмыкнул фюрер. – А я ему скажу, мол, amīcum perdĕre est damnōrum maxĭmum – и пусть думает! – Что-то мне подсказывает, что ты это произнести не успеешь… – Что, вы сомневаетесь в моих силах? Да я ведь Стальной алхимик! У меня самый быстрый язык во всём Аместрисе… – Эд замер у окна. Мустанг исподлобья смотрел на него, кусая губы. Наконец, старший Элрик обернулся, переглянулся с начальником – и оба зашлись хохотом. – Как-то это плохо звучит, Стальной… У Эда был талант находить смешное в самой неприятной ситуации. Или создавать это смешное своим поведением, как сейчас. Потому что в требовании, присланном Всемирным алхимическим обществом, «о сдаче международных экзаменов, которыми алхимики Аместриса, работающие в общественно значимых, социально или биологически потенциально опасных областях в рамках государственных структур» (Эдвард долго ворчал, что так сформулировать надо ещё уметь) – так вот, в этом самом требовании ничего смешного не было. А если учесть, что сдавать эти экзамены требовалось либо дома лицом к лицу со специальным оборудованием, либо в Штабе под надзором «алхимиков высшей категории» («Кто это такие? Какая ещё высшая категория?» - чуть позже в недоумении допытывался Ал, когда они с Флетчером всё-таки разняли конечно же опять подравшихся Эда и Рассела. «Вот именно, они же не колбаса какая-нибудь и не сосиски,» – поддержал его Флетчер. «А хрен их знает…» – в один голос довольно меланхолично ответили на это Эд и Рой), то становилось и вовсе грустно. Но Эд всё-таки остался в живых – исключительно благодаря этому своему умению сводить всё в шутку. И его компания в полном составе – то есть, Ал, Рассел, и Флетчер, – не без ворчания, но всё же примирилась с внезапной возникшей из ниоткуда сессией. «Что мы им, студенты какие?» – бурчал Рассел, но уже скорее так, для себя, пока они вчетвером (разумеется, фюрер будет сдавать всё это отдельно от них – как же, глава государства!), отчаянно зевая и чередуя кружки кофе банками энергетиков, листали огромные фолианты с пожелтевшими от времени страницами в Центральной государственной библиотеке. Допуск к первому экзамену был назначен на будущее же утро.

***

– Винри, что есть поесть? У нас тест через пятнадцать минут! – нервно поинтересовался Альфонс, влетая на кухню. Винри, обернувшись на него и на замерших за его спиной Эда, Рассела и Флетчера, побледнела, всплеснув руками. С тех пор, как они с бабушкой поселились у Эда и Ала, она полностью взяла на себя обязанности по дому. – А я и забыла – ведь на обед ничего нет, я не вспомнила, что мы вчера всё доели… Ал переглянулся через плечо с друзьями и братом и, после краткого замешательства, чуть ли не жизнерадостно сообщил: – Что ж, съедим по бутерброду, нам хватит! – А вы уверены? – Мустанг покачал головой, глядя, как молодые люди с какой-то ненормальной скоростью нарезают хлеб и мясо (Эд попутно умудрился намазать свой кусок черничным джемом, а Рассел – обозвать своего лучшего друга шизанутым маньяком и схлопотать от этого самого лучшего друга весомый подзатыльник) и наливают себе воду. – Это же… – Нифево, номвально, – успокоил его Эдвард, проглатывая разом половину бутерброда. – Ну вы бы хоть молоком запили, что вам эта вода, – обеспокоенно вздохнула Винри. – Вин, какое, к чёрту!.. – Ну нет, времени на молоко нету, даже если бы и хотелось! – объявил Ал и, проглотив разом весь оставшийся кусок хлеба, кинулся обратно в комнату. За ним – таким же галопом – бросились и остальные.

***

– Ал, не стучи пальцами! – А ты не мельтеши, сядь уже! – Флетчер, положи ты уже эту таблицу, перед смертью не надышишься! – Я забыл год публикации трактата..! – Так, всё, хватит, – рявкнул с порога фюрер. Элрики и Трингамы изумлённо подняли на него глаза. – Вы четверо – молодые гении в области алхимии. Что вам бояться какого-то дурацкого теста? – Так он на историю, а мы практики! – обречённо ответил Эд, падая на стул рядом с братом. – Ну и… – Мы-то попытались выучить, – согласился с ним Рассел, разводя руками. – Но чёрт возьми, они хотят всё и сразу! Рой обвёл внимательным взглядом напряжённые хмурые лица. Эд держался за живот – его явно слегка мутило. Ал кутался в тёплый плед, накинутый прямо поверх пиджака – то, что младший Элрик мёрз, было показателем того, что он жутко нервничает. Рассел сидел, сильно сгорбившись и сцепив пальцы в замок. Флетчер был белее полотна. Мустанг тяжело вздохнул. – Четыре идиота… Если вы не сдадите, то кто вообще… – Рой, пять минут осталось, дай уже домандражировать, а? Откроем тест – сразу успокоимся! – вскинулся Эд, которого тут же успокоительно похлопал по коленке младший. – Да я спокоен! – Всё-всё, не трогаю… – Мустанг, еле-еле сохраняя серьёзное выражение лица, поднял руки и попятился назад. Плотно закрыв за собой дверь, он бегом спустился по лестнице и только там, внизу, позволил себе рассмеяться. – Вот же оболтусы мнительные…