Часть 7

Сватовство в присутствии Джона было катастрофой. Сватовство в присутствии Юэ-И — и того хуже. Перед ними Саймон превращался в тихую, угрюмую и неподвижную массу — по крайней мере, так казалось тебе. Для окружающих это было вполне обычное поведение Саймона. Но для тебя это было более чем странно. Во время прогулок по парку ты буквально тащила его за собой; он был неуклюжим, неловким и скупым на слова. В офисе, когда Юэ-И стояла у тебя за плечом, единственное, что он мог выдавить из себя по профессиональным вопросам, это «да», «нет» и нечленораздельное ворчание. Сотрудники ничего не замечали — они были в восторге от того, что к ним прибыл их легендарный генеральный директор, и относились к нему соответственно. Как к высшему существу. Ты лишь сокрушалась, что к тебе они не относятся так же. На ужинах с бойцами «Один-четыре-один» и «Лос Вакерос» он сидел рядом с тобой, тихий и неподвижный, как скала. Словно затаив дыхание. Время от времени тебе приходилось тыкать его в бок, чтобы убедиться, что он всё еще дышит; тогда он выходил из своего оцепенения, поднимал вилку, делал укус и снова впадал в какой-то далекий транс. Это неимоверно бесило. Но еще больше бесило то, что он отказывался оставаться с тобой наедине. Или, по крайней мере, тебе так казалось, потому что каждый раз, когда вы наконец оказывались в пустой комнате, он разворачивался на каблуках и уходил в толпу с невнятным оправданием. Или когда вы случайно сталкивались в пустом коридоре апартаментов — апартаментов Саймона, стоит добавить, так как он выкупил целый анклав для своей «семьи» («Один-четыре-один») и «расширенной семьи» («Лос Вакерос»), — он юркал в свою дверь и захлопывал её прямо перед твоим носом прежде, чем ты успевала его поцеловать. Это было очень, очень утомительно. До такой степени, что ты начала прокручивать в голове всё ваше время вместе в поисках возможных промахов. Когда он принес тебе последний подарок — изысканную миниатюру выжженного пыльного пейзажа Аризоны — неужели ты выглядела недостаточно восторженной? Недостаточно счастливой? Тогда он мягко улыбнулся тебе и погладил по волосам на глазах у «сопровождающих» из «Один-четыре-один». Ты прижалась к его теплой руке, истосковавшись по физической близости за время разлуки, и сжимала красивую миниатюру. Когда он отстранился, твое сердце заныло от жажды большего. Ты посмотрела на него широко раскрытыми глазами, пытаясь передать взглядом, как сильно ты в нем нуждаешься. В ответ его челюсть сжалась, а взгляд скользнул по тебе, пока остальные возвращались к своим делам. Это был тихий отказ заглатывать наживку, которую ты подвесила на блестящий крючок. Он оказался скользкой рыбой. Анализируя его странное поведение, ты вспомнила события недельной давности. Ты не забыла, как он смеялся над тобой в особняке, когда ты, смущаясь, рассказала ему о своем чувстве… собственничества. Каким бы странным оно ни было. Может, ты была слишком требовательной, когда сказала, что хочешь быть равной? Слишком раскрепощенной из-за своих финансовых успехов? Вспоминая ту страстную ночь, ты слышала его слова похвалы: — Вот так, — стонал он, откидывая голову на подушки. — Используй его. Он весь твой. — Мой, — шептала ты, глядя на него сквозь полуприкрытые веки. — Да, — подтверждал он, — Я весь твой, принцесса. Вспыхнув от смущения при этом воспоминании, ты поняла, что все твои страхи — лишь домыслы. Но этого было недостаточно, чтобы помешать тебе промаршировать через особняк «Один-четыре-один» прямиком в комнату Юэ-И. Очередной вечер приемов для спонсоров и акционеров заставил тебя изрядно понервничать в роли хозяйки. Конечно, все мужчины в зале смотрели на Саймона. Не на тебя. И всё же Саймон весь вечер не сводил с тебя глаз. До такой степени, что ты начала беспокоиться, не слишком ли откровенно твое вечернее платье с глубоким вырезом. Каждый раз, когда ты бросала на него встревоженный взгляд, твой жених отводил глаза, сжимая кулаки, и поворачивался, чтобы сказать что-то сухое и профессиональное очередному лысеющему старику. От одной мысли об этом ты распахнула дверь Юэ-И так сильно, что та едва не ударилась о стену. Юэ-И даже не вздрогнула; она поправляла макияж перед зеркалом, хотя большинство гостей уже разошлись. Ты вышла на середину комнаты, наблюдая, как она расчесывает свои длинные иссиня-черные волосы. В лунном свете она выглядела прекрасно, и ты почти позавидовала ей, пока не вспомнила, зачем пришла. Она повернулась на стуле, перекинув руку через спинку, с легкой улыбкой, — Всегда рада видеть тебя в моей комнате, дорогая. Ты тяжело сглотнула, нахмурившись и комкая в руках дорогой шелк платья. Её брови слегка приподнялись, когда ты не ответила, и улыбка на её губах дрогнула. Она повернулась обратно к туалетному столику, вертя в руках серебряную коробочку с румянами. — Говори, — произнесла она теперь уже ровным тоном. На выдохе слова вырвались из тебя: — Что происходит между тобой и Саймоном? Она резко обернулась, на её лице отразилась тревога, — Между мной и Гоустом? Ты нахмурилась, — А между кем еще? Смех, вырвавшийся у неё, был тонким и прерывистым — скорее нервным, чем веселым. — Абсолютно ничего. Я даже не помню, когда мы последний раз разговаривали. С горечью во рту ты плюхнулась на край её кровати. — Но вы ведь пишете друг другу. Она замерла, и ты прищурилась. Она начала теребить золотое ожерелье на шее. — Раньше — да. Больше нет. Она снова отвернулась к зеркалу, быстро скидывая косметику в сумочку. — О чем? — настаивала ты, следуя за ней, когда она подошла к шкафу и начала перебирать вещи без всякой видимой причины. Наблюдая за её нервными движениями, ты почувствовала разочарование. У тебя с Юэ-И всегда была определенная прозрачность. В те одинокие ночи, когда вы с Саймоном были в ссоре по более серьезным причинам, ты стучалась к ней в дверь и забиралась в её постель, болтая обо всем и ни о чем, пока не засыпала. Её глухое отрицание было как пощечина. Вздохнув, ты попробовала зайти с другой стороны, — Саймон в последнее время ведет себя странно. Её руки замерли, и в голосе проснулось искреннее любопытство, — Правда? Я не заметила. Закрыв глаза, ты оплакала эту правду. Казалось, ты сходишь с ума — никто не видел того, что видела ты, никто не понимал Саймона так, как ты. Кроме, может быть, Джона. Иногда во время неловких ужинов, когда между вами с Саймоном висела пелена раздражения, ты случайно встречалась взглядом с Джоном. Он всегда понимающе улыбался и едва заметно пожимал плечами, прежде чем притвориться, что ничего не происходит. Это бесило не меньше, чем поведение Саймона. — Это невыносимо, — сказала ты с нетерпением в голосе, — Он отвергает все мои заигрывания и избегает любого момента, когда мы можем остаться наедине. Юэ-И фыркнула, и ты бросила на неё сердитый взгляд, что только больше её развеселило. Разгладив последнее платье в шкафу, она села на кровать и похлопала по месту рядом с собой. — Садись. Ты подчинилась, всё еще глядя на неё с подозрением. Она лишь улыбнулась. — Всё совсем не так, как ты думаешь. Он писал мне о тебе. — Обо мне? — переспросила ты слишком резко. Её улыбка стала шире. — Конечно. О ком же еще? — поддразнила она. Ты закатила глаза и в шутку толкнула её, чувствуя, как лицо заливает румянец, — Он спрашивал меня обо всем. Как ты, что делаешь. Что тебе нравится в данный момент, а что нет. Ты впитывала информацию, — Что еще? — Он спрашивал о браке. Как за тобой ухаживать и что тебе дарить. То, с какой непринужденностью она это сказала, заставило тебя вздрогнуть от смущения. — И это всё? — пискнула ты, уже раскаиваясь в своих скоропалительных выводах о её отношениях с Саймоном. — Он спрашивал меня об интимной близости. О рождении детей. Тут тебя буквально отбросило назад. Всё тело обдало жаром. — Юэ-И! — прошипела ты, хватая её за запястье. Тебя привело в ужас то, что она смотрела на тебя с абсолютно спокойным лицом, — Нельзя просто так это говорить. — Почему нет? — парировала она, — Это естественная функция организма. Тебя едва не стошнило. Ты слабо повторила, — Нельзя просто так это говорить. — Это важно понимать, — сказала она, нахмурившись, — Просто используйте резинку, и всё будет в порядке. Ты уставилась на неё в упор, — Что такое резинка? Юэ-И замерла. Её взгляд мгновенно стал острым как бритва и впился в тебя. Ты похолодела, испугавшись, что разозлила её. — Что ты сказала? — прошипела она, напрягшись всем телом. — Что такое… Внезапно она вскочила, бросилась к туалетному столику и начала яростно рыться в ящике. — Юэ-И, — позвала ты, медленно вставая. — Что происходит… — Я его убью. Когда она вытащила из ящика револьвер, ты вскрикнула. Сердце подпрыгнуло к самому горлу. Она развернулась к двери, но ты преградила ей путь. Ты вскинула руки, следя за тем, как револьвер качается в её руке. — Стой, подожди, не надо!.. — Я его убью, — повторила она гораздо серьезнее, её глаза затуманились. Тебя пробрала дрожь. — Перестань! — крикнула ты, заглядывая ей в лицо и забирая оружие из её рук, — Что происходит? — Он идиот, — прошипела она, — Тупица, никчемный безмозглый придурок… Она продолжала бормотать ругательства, зажмурившись и потирая виски. Глядя на тяжелый серебряный револьвер в своей руке, ты с содроганием подумала, что могло бы случиться, не будь тебя рядом. «Ничего хорошего для Саймона», — подумала ты с гримасой, наблюдая, как её ярость переходит в кипение. Наконец она затихла, слегка покачиваясь на ногах. Ты осторожно коснулась её руки. Стиснув челюсти, она процедила, — Как вы предохранялись? — Предохранялись? — пискнула ты, и она снова зажмурилась. — Он тебе вообще ничего не сказал, — проворчала она, выглядя крайне раздосадованной, и снова опустилась на край кровати. Ты с облегчением села рядом. — Чего он мне не сказал? — ты пододвинулась ближе к ней. Она избегала твоего взгляда. Ты вспомнила её слова: «Он спрашивал меня об интимной близости. О рождении детей». Ты наморщила нос. Пазл всё еще не складывался. Ты решила уточнить: — Когда ты сказала про близость, ты имела в виду…? — Половой акт, — она сказала это так прямо, что ты поморщилась. — А какое отношение близость имеет к рождению детей? — она медленно повернула к тебе голову с выражением полного недоверия на лице. — Ты вообще ничего не знаешь об этом. Ты оторопела, почувствовав себя задетой, хотя понимала, что её опыт гораздо богаче твоего. — Я знаю… кое-что, — огрызнулась ты, не уточняя что именно. По тому, как она вскинула бровь, стало ясно — она видит твой блеф насквозь. — Что ты знаешь о мужском семяизвержении? Ты поперхнулась, кровь прилила к лицу, шее и ушам. — Юэ-И, я не могу об этом говорить… — Если он кончает внутрь… — А что такого, если он… — ты неопределенно махнула рукой, — внутрь? — Ты не даешь мне закончить! — отрезала она. Ты нахмурилась так сильно, что лицо заболело. — Если он кончает внутрь, — медленно, как маленькому ребенку, объяснила она, — ты забеременеешь. Воздух покинул твои легкие, — Что? Она кивнула, — Именно так это и работает. Казалось, твой мир рушится. — Так близость — это и есть…? — ты не могла подобрать слов, — Что? Она крепко сжала твою руку, — Он ведь не кончал внутрь, правда? Ты медленно покачала головой, и она со вздохом расслабилась, — Слава богу. Она посмотрела на тебя искоса, — Что бы ты делала, если бы это случилось? Я бы на его месте себе не доверяла. Ты едва удержалась, чтобы не закатить глаза. Юэ-И не доверяла никому, кроме тебя. Она почти не общалась с ребятами из «Один-четыре-один», а её прошлое с Саймоном вообще не обсуждалось. Они едва смотрели друг на друга, если только не спорили без слов. Но этот вопрос пробудил в тебе любопытство. Прижав руку к животу, ты сглотнула. Перед глазами всплыло лицо старой женщины из модного бутика. Ты вспомнила, как думала, что Юэ-И лучше справится с бизнесом. Ты вспомнила, как представляла себя замужем, с детьми — золотоволосыми, с карими глазами. Смешно: прежде чем выйти замуж и завести детей, ты здесь — управляешь бизнесом «Один-четыре-один». Ты крепче прижала руку к животу. Образ детей, играющих в доме… общем доме с Саймоном. Каким бы он был отцом? Ты представила, как он держит младенца в своих огромных руках, глядя на него — или на неё — с тихим благоговением. От этой мысли сердце готово было разорваться. — Я была бы не против, — призналась ты тихо, пораженная этой мыслью. Если бы Саймон подарил тебе детей… кажется, ты бы больше ничего не желала в этом мире. Юэ-И фыркнула, — А я скорее умру, чем рожу ребенка. Ты улыбнулась, глядя на её надутое лицо, и решила сменить тему. — Так об этом вы спорили с Саймоном? Она вскинула брови, — Спорили? — а потом наклонила голову, — Полагаю, это можно назвать и так. Я злилась на него за его паршивые попытки ухаживать за тобой. Ты поморщилась. Последние два месяца были напряженными, но не совсем ужасными. Большинство ночей были страстными… очень страстными. И хотя утром вы оба притворялись, что ничего не было, улики были разбросаны по всему твоему телу — фиолетовые пятна засосов на шее и внутренней стороне бедер. Приятная ноющая боль внизу живота преследовала тебя пару дней, пока неизбежно всё не повторялось снова. Ты тяжело вздохнула, — Почему он не может просто поговорить со мной? Юэ-И слегка улыбнулась, — Думаю, он хотел. Я твердила ему, чтобы он сделал предложение до того, как этот австриец придет и утащит тебя. Ты снова поморщилась. Кёниг почти так и сделал, но ты отвергла его первой. Неужели Саймон действительно верил, что ты можешь принять предложение Кёнига? Эта мысль была настолько нелепой, что ты невольно улыбнулась. Юэ-И сжала твою ладонь, — Поговори с ним. Заставь его говорить. Не позволяй этому грубияну в этот раз всё спустить на тормозах. Когда вы вернулись к гостям, в гостиной остались лишь несколько последних приглашенных. Саймона больше не было в том мягком кресле, где он сидел с бокалом вина, вполоборота слушая болтовню стариков. Несколько минут назад, перед тем как убежать к Юэ-И, ты наблюдала за этой сценой с горечью. Саймон даже не любил вино. Подойдя к ним тогда, ты аккуратно села рядом с ним, расправив юбку. Старики даже не удосужились тебя поприветствовать, что тебя вполне устраивало. Но Саймона, который был уже изрядно пьян, это не устроило. Он вклинился в их разговор, лениво протянув руку и коснувшись твоей челюсти, — Моя невеста. Ты резко повернулась к нему, краснея под его взглядом — пьяным и темным. Он сделал еще глоток вина, пока старики откашливались, отвечая тебе сухими кивками и вежливым ворчанием. Ты кротко поприветствовала их, смущенная властным жестом Саймона, когда он обхватил твой затылок. Его ладонь была обжигающе горячей на твоей коже. — Ого, — протянул один из стариков, блеснув желтыми зубами. По его пунцовому лицу было ясно, что он мертвецки пьян, — Прелестное создание, не так ли? Хватка Саймона на твоей шее усилилась. Тебя пробила дрожь, но не от отвращения, а от страха за этого старика. — Ходили слухи, что она была вашей любовницей, — рассмеялся старик, прихлебывая вино. Наступила тишина, и ты надеялась, что он замолчит, но он был слишком пьян и несдержан, — Вы ведь не против поделиться ею? Внезапно на тебя нахлынул ледяной ужас. На миг ты снова стала маленькой девочкой за обеденным столом своего отца, когда старик лапал тебя под скатертью. В панике ты посмотрела на Саймона, прижимаясь к нему, готовая умолять его сказать «нет», но тут же вспомнила: он никогда бы так не поступил. Саймон бросился на старика и едва не придушил его на месте. Но Джон его опередил. Он вытащил Саймона из комнаты, указал на патио и приказал ему «выпустить пар» на улице, как какому-то псу. Саймон бросил яростный взгляд на старика, который сидел в полном замешательстве, а затем встретился взглядом с тобой. Он сглотнул, его лицо на миг смягчилось, отразив нечто похожее на вину, прежде чем он ушел в ночь — по тропе вниз к пляжу под особняком. Ты хотела побежать за ним. Тебе не терпилось пойти следом, но гнев пересилил, и ты взлетела по лестнице к Юэ-И. И вот теперь ты здесь. Ты не удивилась, не найдя его в доме. Старика с желтыми зубами тоже нигде не было видно. Газ и Соуп договаривали с последними гостями, когда Джон заметил тебя. Он кивнул в сторону дверей патио. — Твой благоверный всё еще там, — одними губами произнес Соуп через плечо. Их одинаковые ухмылки вызвали у тебя раздражение. Игнорируя их, ты вышла в прохладу осенней ночи. Ты отчетливо услышала смешки Газа за спиной, когда закрывала дверь. Тропа к пляжу была холодной; ветер кусал обнаженную кожу и путал волосы. Ты придерживалась за неровную стену скалы, пробираясь в темноте, освещенной лишь синеватым отблеском луны над волнами. В конце пути ты сбросила туфли, швырнув их в песок, и направилась к одинокому силуэту, сидящему у самой воды. Саймон сидел в мятой белой рубашке, покачивая бутылку виски, из которой время от времени делал большой глоток. Его галстук-боло и пиджак валялись рядом в песке. Он не шевельнулся, когда ты подошла. Ты опустилась на колени позади него, чтобы не напугать, и, не дождавшись реакции, обняла его со спины. Он был горячим, твердым и напряженным, как натянутая струна. Ты почти забыла этот запах — землистый мускус его кожи, смешанный с резким ароматом алкоголя. — Ты не можешь выпить всю бутылку, — тихо сказала ты ему в ухо, прижимаясь щекой. Он лишь хмыкнул, поставил бутылку на песок, но промолчал. Ты запустила руку в его светлые волосы. — Что случилось? — промурлыкала ты, закрывая глаза и впитывая тепло его тела. — Ничего, — буркнул он. Один твой глаз приоткрылся. — Не лги. Он оставался неподвижным, когда попытался отстраниться. — У нас нет сопровождающего. Тебе пришлось подавить смешок. Ты прижалась к его спине еще плотнее. — Мне плевать. — А мне нет, — пробормотал он, высвобождая свои руки из твоих объятий и вставая. Когда он направился обратно к особняку, ты вскочила и схватила его за запястье. — Почему ты меня избегаешь? — в груди поднялась паника. Его глаза были знакомыми — те же мутные серо-карие, но в выражении лица появилось что-то новое, болезненное. Его взгляд скользнул по твоему телу, губам, а затем к груди. Ты посмотрела вниз и с коротким «о» поправила низкий вырез платья. Он шагнул так близко, что буквально навис над тобой. Твоя спина выгнулась, чтобы видеть его лицо; кожа затрепетала от близости. Саймон издал тихий, разочарованный звук и отступил, снова уставившись на горизонт. — Я стараюсь как могу, принцесса, — прошептал он. Это тебя окончательно разозлило. — Видимо, не очень старешься, — огрызнулась ты, тут же пожалев о словах, когда он резко повернулся к тебе. Ты продолжила слабее, но всё же с раздражением: — Мне пришлось узнавать всё от Юэ-И. Ты даже не сказал мне о… — ты поморщилась, — о детях. Саймон побледнел, — Я собирался сказать. Ты закатила глаза, — Ну конечно. Видя его хмурое лицо, ты вздохнула и взяла его безвольную ладонь в свою. Твои пальцы легко переплелись с его огромными пальцами. Его прикосновение было теплым. Так, как и должно быть. — Ты мой жених, — прошептала ты, и это прозвучало почти как вопрос. Его хватка усилилась. — Разумеется. Ты нахмурилась, — Тогда веди себя соответственно. — Я пытаюсь быть джентльменом! — прорычал он. Ты едва не влепила ему пощечину. — Ты мой жених! Какая разница, если мы всё равно поженимся? — Потому что… — Саймон зажмурился и с силой сдавил переносицу, делая глубокий вдох. Ты скрестила руки на груди, — Я собирался тебе сказать, — процедил он. О детях. Это осталось невысказанным. — Когда? — В нашу брачную ночь. Наступила тишина. Он открыл глаза и нежно накрутил локон твоих волос на палец. Его голос стал значительно мягче: — Не хотел тебя пугать. Моя хрупкая, прелестная девочка. Ты нахмурилась, — Я не хрупкая. Его улыбка стала шире, — Знаю. Затем его взгляд снова упал на твою грудь, которую подчеркивали скрещенные руки. — Ты усложняешь мне задачу, — пробормотал он. Ты опустила руки и в смущении снова потянула край платья вверх, но оно лишь сползло обратно. — Я пытаюсь быть джентльменом, — повторил он, и его голос стал низким, гортанным. Теперь в нем было гораздо больше подтекста. Его пальцы выпустили твои волосы и скользнули по обнаженной коже твоей груди. — Сай, — прошептала ты, пораженная тем, сколько нужды прозвучало в твоем собственном голосе. Его пальцы поползли вверх к твоему горлу, очертили челюсть и обхватили подбородок так, что большой палец прижался к твоей нижней губе. Этот жест после долгой засухи подействовал мгновенно — жар разлился по телу. — Я хочу от тебя детей, — призналась ты внезапно, крепко хватая его за запястье. Саймон замер. Его взгляд стал тяжелым. Таким тяжелым, что у тебя закружилась голова. — Мне это нужно, — всхлипнула ты, когда его рука снова скользнула к горлу и слегка сжала его. Он не сводил глаз с твоего ожерелья — его турмалина на твоей шее. — Мы ждем до свадьбы, — мягко напомнил он, и тебе захотелось зарыдать от разочарования. — Я сделала что-то не так? — выдохнула ты, слезы заблестели на глазах. Ты была слишком взвинчена, чтобы смущаться, видя, как исказилось его лицо, — Я была слишком настойчивой? Когда я сказала, что хочу быть равными, я не это имела в виду, клянусь… — Не говори так, — процедил он, отпуская твою шею, чтобы смахнуть слезы с твоих щек. Затем он с нежностью обхватил твое лицо ладонями и прильнул к твоим губам — и это было похоже на катарсис. Волна облегчения затопила тебя. Знакомый вкус его кожи, знакомые движения его губ — это был рай. Ты впилась в него с жадностью, качнувшись вперед так сильно, что едва не упала, уткнувшись в его грудь. Саймон крепко обхватил тебя за талию. Ты потянулась на цыпочках, стараясь проникнуть глубже, и стала еще голоднее, когда его язык коснулся твоего. Ты закинула руки ему на шею, и он подхватил тебя под бедра, усаживая к себе на талию. Ты едва успела вскрикнуть, обхватив его ногами, но сопротивлялась недолго: Саймон опустился на колени, и вот уже твоя спина прижата к влажному песку. Тебе было плевать на прическу и платье, когда его горячие, влажные поцелуи поползли по твоей челюсти к шее. Его руки задрали подол твоего платья, скользя под ткань белья. — Мы не пойдем до конца, — пообещал он тебе в кожу, — Я просто позабочусь о нуждах моей девочки. Твой разум отключился — ты была готова принять любую кроху его внимания. В ответ ты лишь промычала, запуская руку в его волосы и оттягивая их, наслаждаясь тем, как его зубы и язык дразнят твою кожу, пока он не нырнул под юбку твоего платья. Ты ахнула, позволяя ему устроить свои ноги на его широких плечах. Ты чувствовала, как он спустил твое белье до середины бедер, и твоя изнывающая плоть вздрогнула от прикосновения ночного воздуха. С прерывистым вздохом ты отдалась знакомому ощущению — его широкий язык плашмя прижался к тебе, а затем начал вылизывать, уделяя особое внимание твоему набухшему клитору. Твои бедра непроизвольно выгибались навстречу его рту; ты извивалась на песке и скулила, прося большего. Большего, потому что ожидание длилось слишком долго. — Скучал по этой сладкой киске, — пробормотал он так низко, что слова почти утонули в шуме прибоя. Твои пальцы впились в песок, когда его язык проник внутрь. — Саймон, — выдохнула ты, сжимая ноги у него на затылке, когда его нос задел твой клитор. Он лишь одобрительно промычал и продолжил свою магию. В какой-то момент, между движениями его языка и добавлением его тяжелых пальцев внутри тебя, ты задрала платье, чтобы видеть, как его голова движется между твоих бедер. Его глаза на миг встретились с твоими, впитывая твое блаженное выражение лица, пока он ласкал тебя так, что ты почти рыдала. — Я сейчас… — предупреждение едва сорвалось с губ, прежде чем твои мышцы начали пульсировать вокруг его пальцев, а соки брызнули ему на подбородок. Ты задергалась на песке, напрягаясь всем телом, а затем медленно обмякла под шум волн. Казалось, всё напряжение последних недель вытекло из твоего тела и впиталось в песок. Всё это время, когда ты злилась и топала ногами, ты просто отчаянно нуждалась в нем. В Саймоне. Дыхание замедлилось. Ты приподняла голову и увидела, что он смотрит на тебя, прижавшись щекой к твоему животу. К этому моменту он уже успел вернуть твое белье на место. — Лучше? — спросил он, слизывая влагу с нижней губы. Ты хотела кивнуть, но вместо этого нарочито надула губы, удовлетворенная тем, как он удивленно вскинул брови. — Нет, — сказала ты, проводя пальцами по его лбу, — Этого мало. Он лишь улыбнулся, поцеловал твой пупок и уткнулся лицом в мягкую кожу твоего живота, прежде чем сесть и начать поправлять свою измятую рубашку. — Ты ведь выживешь, правда, Ангел? — Позволь мне хотя бы отплатить тебе тем же, — поспешила ты, садясь и пытаясь поймать его — он уже начал отстраняться. Ты добавила: — Мы ведь равны… помнишь? Это была чистой воды манипуляция, и по тому, как он прищурился, застегивая верхнюю пуговицу, стало ясно — он это понял. Но он был готов подыграть. Саймон откинулся на ладони и развел колени в приглашении, которое ты приняла в ту же секунду. Ты подползла к нему, целуя его кадык, затем острую линию челюсти, наслаждаясь его довольным урчанием. — Какая нетерпеливая, м-м? Ты кивнула, мягко целуя его в губы, пока расстегивала его ремень. Твои пальцы коснулись его — твердого как камень и влажного. Ты всхлипнула. — Ты мне нужен, — прошептала ты, медленно поглаживая его и прижимая бедра друг к другу. И вдруг импульсивно добавила, — Я хочу, чтобы ты сделал мне ребенка. Он издал низкий стон и уронил голову тебе на плечо. Ты сжала основание его члена. — Не говори так, — предупредил он почти с рычанием, но ты лишь продолжила дразнить его. — Пожалуйста, Саймон? Ты опустилась ниже, целуя головку его члена, слизывая капли предсемени. — Черт… Только когда поженимся. Ты взяла его в рот, заглатывая глубоко, втягивая щеки именно так, как он тебя учил. — Вот так, — прохрипел он, хватая тебя за волосы и натягивая их, чтобы направить твои движения. Его плоть была горячей и тяжелой. Ты зажмурилась, чувствуя, как на глазах снова проступают слезы, — Черт, посмотри на себя. Так хорошо принимаешь меня в это тесное горлышко. Он уперся в самое горло, и тебе стоило огромных усилий не поперхнуться. Его рука снова легла на твою шею, слегка сжимая её. — Да, вот так, держи… я знаю, ты можешь… Спустя несколько мгновений, когда он полностью заполнил тебя, ты легонько похлопала его по бедру. Он отпустил твою шею с низким стоном. — Хорошая, чертовски хорошая девочка. Ты закашлялась, жадно хватая ртом воздух. Слезы катились по щекам. — Дыши, — мягко напомнил он, сжимая твои щеки ладонями и целуя следы слез. Но твои руки уже тянулись к его рубашке, лихорадочно расстегивая пуговицы и едва не разрывая ткань, чтобы прижаться ладонью к его горячим мышцам груди. — Ангел… — это было низкое, рокочущее предупреждение, которое ты проигнорировала, проводя ладонью по мышцам его живота. Ты с удовлетворением отметила, что раны и ожоги зажили, пока твои пальцы нетерпеливо возились с поясом его брюк. — Пожалуйста, — всхлипнула ты, глядя на него самыми жалобными глазами и вытягивая шею для поцелуя. Он неохотно поддался, его светлые ресницы коснулись твоей щеки, когда он склонил голову, чтобы вкус твоего рта стал глубже. Внезапно он дернул тебя к себе, заглушая твой тихий писк поцелуем, и принялся расстегивать твое платье. Рукава сползли, шелк скопился на талии. Одной рукой он развязывал шнуровку корсета, не прерывая чувственного, медленного поцелуя. Как только корсет был снят, и твоя грудь оказалась подставлена прохладному ночному воздуху, ты вздрогнула. Саймон смотрел на тебя потемневшим взглядом, стягивая остатки платья с твоих бедер. Послышался треск рвущегося шва дорогого наряда, но этот звук тут же потонул в рокоте волн. Секунду спустя его рубашка и брюки полетели на песок. Под лунным светом вы оба остались нагими. Он придвинулся ближе, нависая над тобой, и твой живот скрутило от первобытного, животного желания в его глазах. Его пальцы медленно очертили твой бок, поднялись к плечу и коснулись набухшей груди. — Я так старался сдерживаться, — прохрипел он, склоняясь, чтобы лизнуть сосок. Ты вздрогнула, заглушая стон, когда он обхватил его губами и всосал, — Я даже не мог находиться с тобой наедине, потому что не знал, смогу ли совладать с собой. Его губы перешли к другому соску, и ты выгнулась навстречу, издав тихий звук, похожий на мяуканье. — Ты делаешь мужчину жадным, принцесса, — выдохнул он тебе в кожу. Его рука уже вовсю ласкала собственный член — покрасневший и влажный. «Ему, должно быть, больно», — подумала ты, кусая губу и разводя бедра. Его пальцы коснулись твоей влажной щелки, и ты заерзала, пытаясь заставить его двигаться быстрее. — Ты уверена, что хочешь этого? — спросил он так тихо, что слова едва не унесло ветром. Ты провела ступней по его икре. — Конечно, Сай. — Нет, — выдохнул он с долей раздражением, — Я имею в виду детей. Его лицо в этот момент было таким открытым, таким уязвимым. Ты сжала его запястье, чувствуя медленный ритм его пульса. — Хочу, — призналась ты. Сердце переполнилось нежностью, когда в его карих глазах вспыхнуло тепло. — Да? — он провел головкой по твоим складкам, смазывая её твоими соками. — Я часто об этом думаю, — прошептала ты, зажмуриваясь, когда он начал медленно входить. — О чем именно? — О том, как они будут выглядеть, — ты поморщилась от того, как сильно он растягивает тебя. Тело за время разлуки успело забыть, насколько он огромен. Он осыпал поцелуями твою челюсть, шею и ухо, нашептывая похвалы: «Хорошая девочка. Так хорошо принимаешь меня». Когда он наконец вошел до самого конца, ты издала долгий выдох, который сама того не зная сдерживала. Саймон ласкал твою грудь, не переставая покрывать твою шею поцелуями. — Рассказывай еще, — проворчал он. Ты закрыла глаза, захлебываясь ощущениями от его прикосновений и песка на коже. — У них у всех были бы карие глаза, — всхлипнула ты, когда он начал двигать бедрами — медленно, чувственно, именно так, как тебе было нужно, — И светлые волосы. Он тихо выругался, пригвоздив твои руки к песку. Ты обхватила его бедра ногами, наблюдая, как сокращаются мышцы его живота при каждом толчке. Когда он ударил в ту самую идеальную точку внутри тебя, ты откинула голову назад. — Черт, Сай, — пискнула ты. Он хмыкнул. — Ты будешь такой замечательной матерью, — прохрипел он, глядя на тебя с благоговением, — Моя красавица, вся отекшая от моих детей. От этой мысли ты застонала, извиваясь под ним, пока он ласкал твои соски языком. — И грудь такая тяжелая, черт… — бормотал он, словно сам себе, с затуманенным взглядом. — Саймон! — ты заныла, требуя его внимания, выгибаясь навстречу его ритму. Он впился в твои губы глубоким поцелуем, забирая все твои стоны себе. Вы потерялись в этом хаосе из тел и песка. В какой-то момент он перевернул тебя на живот и начал вбиваться в тебя сзади. Ты едва осознавала, что опираешься на ладони, подаваясь назад навстречу мокрым шлепкам его бедер о твои ягодицы. Его огромная рука сжимала твою грудь, другая обхватила талию, а пальцы ритмично ласкали клитор, ведя тебя к новому, восхитительному краю. — Я почти… — пробормотала ты, и он промычал, прижавшись лбом к твоему плечу. — Жди меня, — прошептал он, и его пальцы задвигались быстрее. Ты задрожала, кусая губу, чтобы не сорваться в оргазм раньше времени. — Не могу, — всхлипнула ты. Он почти зарычал. — Можешь, милая. Я знаю, что можешь. Он снова перевернул тебя на спину, не выходя из тебя, и вмял в сырой песок. Каждый его глубокий толчок заставлял тебя видеть звезды. — Будь умницей для меня, Ангел, — он закинул твои ноги себе на плечи, и из твоего горла вырвался хриплый вскрик — так он входил еще глубже. — Хочу, чтобы ты кончил внутрь, пожалуйста, — заныла ты, вцепившись в его запястья, пока он продолжал этот невыносимо медленный и сладкий ритм. — Быстрее, — потребовала ты. Он лишь улыбнулся, целуя тебя в лоб. — Дай мне побыть ласковым с этой тесной киской, — проворковал он, растирая песок по твоему клитору. От этой зернистой текстуры ты затрепетала, оргазм начал созревать где-то глубоко внизу живота. Когда ты уже была готова расплакаться от разочарования и заставить его двигаться быстрее, он прибавил темп — совсем немного, но достаточно, чтобы утолить пульсирующую потребность в твоем лоне. Ты откинула голову. Идеально. — Саймон… — предупредила ты. Он прижался своим лбом к твоему. — Я тоже, красавица. Когда первые волны оргазма скрутили твой живот, он простонал тебе в ухо, — Позволишь мне заполнить тебя? Да? Будешь хорошей девочкой и позволишь мне сделать этот животик тяжелым? Ты выдавила из себя стон, мертвой хваткой вцепившись в его руку, когда он прижал ладонь к твоему животу, чувствуя, как его член толкается в неё изнутри. — Внутрь, пожалуйста, пожалуйста… — Всё хорошо, я дам тебе это, — прорычал он, удерживая тебя так крепко, что ты не могла пошевелиться. Его толчки стали отчаянными, беспорядочными, — Всё до капли. Ты всхлипнула, и он опустился на предплечья, прижимаясь к тебе всем весом, вдавливаясь еще глубже. — Так хорошо? — прошептал он, смазанно целуя тебя в щеку. Ты часто закивала. Он промычал, коснувшись твоей щеки носом, — Кончай на мой член, любимая. Мощный оргазм сотряс тебя, когда он ударил в самую сладкую точку, а его волосы на животе задели твой клитор именно так, как нужно. Вслед за тобой, с низким стоном, Саймон наполнил тебя до самых краев. Ты чувствовала, как горячие струи бьют глубоко внутрь тебя. Так глубоко, что твои глаза закатились. Мир окутало туманное марево, заглушившее шум прибоя. Начался прилив; если бы ты вытянула руку чуть дальше, то кончики пальцев коснулись бы края набегающей волны. Ты едва чувствовала тяжесть Саймона на себе. Он всё еще был глубоко внутри и тяжело дышал тебе в шею. — Давно мечтал это сделать, — прошептал он тебе на ухо. Ты провела рукой по его спине, касаясь шрамов, которые так любила. Приоткрыв глаза, ты встретилась с его взглядом. Саймон слабо улыбнулся. — Ты правда хотел детей? — спросила ты, чувствуя внутри приятное тепло. Его губы тронула усталая улыбка. — Только от тебя, любимая. Ты обвила его всем телом, скрестив ноги на его бедрах и крепко прижимаясь к нему. Твои пальцы нежно очерчивали шрамы от ожогов на его лопатках. — Мне это было нужно, — прошептала ты, и он кивнул, уткнувшись в твою шею. — Прости. Я хотел, чтобы всё было правильно. «Правильно» в плане ухаживаний, как ты предположила. Ты подавила вздох. — Я думала, мы уже это обсуждали. Вот оно — наше «правильно». Он просунул руку между вашими телами и прижал ладонь к твоему животу. — Это должно было случиться в нашу брачную ночь. В его голосе было столько благоговения, что у тебя перехватило дыхание. Саймон медленно отстранился и вышел из тебя, оставляя ощущение пустоты и холода. Ты чувствовала, как его семя густыми каплями покидает твое тело. Он тут же ввел два пальца обратно, заставляя тебя ахнуть, и склонился к твоим бедрам, нежно целуя пупок. Сглотнув, ты наблюдала за тем, с какой интенсивностью он смотрит на твой живот. — Значит, я уже…? — ты не договорила, не до конца понимая, что происходит. Тень страха коснулась твоего сердца, но ты тут же прогнала её. — Пока нет, — прошептал он, покрывая твой живот поцелуями, — Подождем — увидим. — А что будет? — спросила ты. Он улыбнулся тебе в кожу. — Я спрашивал Юэ-И. Обычно бывает тошнота и слабость, но это ненадолго. Может, только по утрам или от какой-то еды. Ты нахмурилась, чувствуя, как тревога всё же растет. Саймон, должно быть, заметил это: он приподнялся (его пальцы всё еще были глубоко внутри тебя) и коснулся своим носом твоего. — Не бойся, Ангел. Я буду с тобой. Ты встретилась с его мягким взглядом и густо покраснела, когда он вынул пальцы, и остатки его близости выплеснулись на песок. — Позволь мне тебя обмыть. Ты застенчиво кивнула. Он осыпал тебя похвалами о том, как ты ему дорога, подхватил на руки и понес к морю. Вода оказалась теплее, чем ты ожидала. Волны мягко качали вас, пока ты прижималась к его обнаженному горячему телу. Он держал тебя как свою невесту. Ты положила голову ему на грудь, пока он бережно омывал тебя в соленой воде, поглаживая твою кожу. Когда его рука скользнула между твоих бедер к припухшей плоти, ты в смущении отвернулась. Саймон хмыкнул тебе в ухо, и ты поспешила отвлечь его от своего смущения первой пришедшей в голову мыслью, — Нам нужно организовать свадьбу. Его брови приподнялись, — Всё, что пожелаешь, принцесса. Я обеспечу. От этого ты покраснела еще сильнее, а на его губах заиграла ухмылка. — Моя мама хотела бы, чтобы это было в церкви, — сказала ты робко, сожалея о том, что церемонией не смогут заняться твои родители. — Всё, что захочешь, моя жена, — прошептал он в самое ухо. Его голос был таким гортанным и соблазнительным, что ты в шутку оттолкнула его лицо. — Юэ-И и… — ты на мгновение задумалась, — И Джон. Пусть они планируют. На данный момент они были самыми близкими тебе людьми, не считая Кейт и Марии, которые уединились на своей ферме в Калифорнии. — Что-нибудь еще? — спросил он, касаясь губами твоего мокрого уха. — Да, — прошептала ты, проводя пальцами по его густым бровям и любуясь тем, как его карие глаза мерцают в лунном свете. — А чего хочешь ты? Он надолго задумался, а затем пожал плечами, — Того же, чего и ты. Ты закатила глаза и ущипнула его за плечо, — Тогда это не «на равных». Он смотрел на тебя, моргая, как сова, а затем поцеловал в плечо. — Давай сделаем ту штуку, — проворчал он наконец. — Какую штуку? — Начнем сначала. Он шмыгнул носом и отвел взгляд. Ты едва сдержала смех, заметив, как покраснели кончики его ушей. — Да? Он кивнул, — Да. — Тогда расскажи мне о своем детстве, — попросила ты как можно мягче, прижимаясь виском к его груди. Ты не удивилась, почувствовав, как он напрягся. — Не обязательно прямо сейчас, — успокоила ты его, поглаживая его бицепс под водой. Он уткнулся носом в твою макушку, — Ты мне дорога. Эти слова были такими внезапными, что ты не знала, как на них реагировать, пока сердце в груди сладко ныло. — Я знаю, — ответила ты, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Хотел это сказать, — пробурчал он, сжимая тебя в объятиях крепче. — С каких пор? — полюбопытствовала ты, заглядывая ему в лицо. — С самого начала. — С начала? Он кивнул, — И еще хотел сказать… Его лицо напряглось, будто слова давались ему с нечеловеческим трудом. Ты закрыла глаза, надеясь, что так ему будет легче. Менее больно. — Я — твой. Ты широко открыла глаза. — Я знаю это, Саймон. Он покачал головой. — С самого начала. Я всегда принадлежал тебе. Всё, что я могу предложить… — он прерывисто выдохнул, — Это всегда было твоим. Ты нахмурилась в замешательстве, — Саймон, о чем ты… — Ты владеешь мной, — прошептал он, — Всем, что у меня есть. Сан-Франциско. Весь Запад. Деньги. Власть. Мое тело и моя душа, — он прижал губы к твоему виску, — Я твой. Ты вспомнила свое признание двухнедельной давности, когда ты даже не могла смотреть на него от стыда: «Я хочу, чтобы ты тоже был моим». И тогда он рассмеялся. Теперь ты поняла — он смеялся не над тобой, а над собой. Над иронией того, что он уже давно был твоим рабом. — Я не хотел смеяться над тобой тогда, — добавил он, будто читая твои мысли. Глядя на него сейчас, ты видела его лицо — открытое, полное честности и тревоги. Он явно ждал твоей реакции. Ты не выдержала и потянулась к нему за поцелуем. Спустя долгий, теплый миг ты отстранилась и наблюдала, как его язык слизывает с губ твой вкус. — Ты мой жених, — сказала ты, ткнув пальцем в его грудь, — Веди себя соответственно. Он лишь улыбнулся. — Думаю, это уже невозможно, моя маленькая женушка. Ты вспыхнула до корней волос. — Женушка? — М-м-м, — промычал он, лаская твой живот, — Как думаешь, у неё будут твои глаза? — У неё? — твои брови взлетели вверх. Он кивнул, и ты не смогла сдержать улыбку, — Я бы предпочла, чтобы у неё были глаза папочки. Его дыхание сбилось при этом слове. Глаза Саймона заблестели, он снова крепко прижал тебя к себе, уткнувшись щекой в твое ухо. — Она будет красавицей, как её мама, — прошептал он, поглаживая твои волосы, — Будет точной твоей копией. Ты больше не могла подавлять улыбку. Тихий смех вырвался из твоих губ, когда он начал щекотать твои бока, заставляя тебя извиваться в его руках. В наступившей тишине, под мерный шум прибоя и сияние луны, ты вдруг поняла: всё будет хорошо. Скоро вы поженитесь. Скоро у вас будет ребенок. А после этого… Саймон поцеловал тебя в щеку, и ты закрыла глаза, представляя всё то прекрасное, что ждет вас в будущем с твоим мужем.