Часть 6

Два месяца спустя Ты не разговаривала с Саймоном две недели. Ты не видела его несколько дней. В последний раз это случилось поздно ночью в офисе. Большинство ночей, как и в прошлые дни, ты проводила за работой. Дождь барабанил по окну, пока ты печатала за своим столом; тишину пустого офиса нарушала лишь неритмичная дробь капель и быстрый стук клавиш под твоими пальцами. В плечах ныла острая боль; ты вздохнула, расправляя их и морщась от хруста в позвоночнике. Откинув голову назад, ты взглянула на стол рядом со своим — в тусклом свете он казался мучительно пустым. Как и было обещано, «Один-четыре-один» заполнили вакуум власти на западном фронтире, перенеся штаб-квартиру в столицу Запада и скупив несколько зданий на каждом ключевом перекрестке разрастающегося города — включая этот новенький таунхаус, который ты называла своим офисом. Немногие банды-соперники решились противостоять новому раскладу сил — они просто не могли. По всему городу прокатилась волна федеральных облав. Анонимность «Один-четыре-один» всё еще сохранялась — хотя со временем ты начала в этом сомневаться, — и «Один-четыре-один» выиграли войну. Но победа не ощущалась как таковая. Казалось, будто ты снова в бегах, только на этот раз не от людей Тернера, а от закона. Теперь, по крайней мере, «Один-четыре-один» посвящали тебя во все свои деловые начинания. Ты внимательно изучала их финансовые отчеты. Саймон ворчал по этому поводу, бросая что-то вроде: «Тебе опасно так сильно во всем этом участвовать», но это уже не имело большого значения. Теперь ты была их главным связующим звеном в бизнесе, и все сделки проходили через тебя… и сеть салунов твоего отца. Кейт, чувствуя, как закон дышит «Один-четыре-один» в затылок, настояла на том, что их нелегальным предприятиям нужно легальное прикрытие. И ты предложила сеть салунов в качестве отдушины — при условии, что останешься мажоритарным акционером. «Один-четыре-один» согласились, и Саймон, хоть и неохотно, со своим вечным ворчливым видом, тоже дал добро. Но открытие салунов в каждом городе и округе, подконтрольном «Один-четыре-один», оказалось делом непростым. Это сделало Саймона занятым, а тебя — еще более загруженной. Снова бросив взгляд на пустой стол, ты поняла, как тебе не хватает его присутствия рядом. Потерев лицо руками, ты решила, что на сегодня хватит, и потянулась выключить лампу. Комната погрузилась в темноту, и лишь мутный лунный свет пробивался сквозь окно. По помещению пронесся холодок, заставив тебя вздрогнуть. Ты как раз убирала бумаги в картотечный шкаф, когда в заднюю дверь офиса постучали. — Кто там? — окликнула ты, задвигая ящики и вытирая ладони о платье. Когда ответа не последовало, ты замерла, вытягивая шею, чтобы разглядеть дверь. Сквозь матовое стекло виднелся высокий темный силуэт. Вздохнув, ты выхватила из сумочки револьвер, взвела курок на всякий случай и решительно шагнула к двери, распахивая её. — Приемные часы окончены… — начала ты, глядя на высокую фигуру на пороге. Дыхание перехватило: ты увидела знакомое лицо в шрамах. Саймон выглядел усталым — куда более усталым, чем ты помнила его две недели назад. Кажется, он даже постарел, с тревогой отметила ты, глядя, как потоки дождя стекают с его плаща. Он просто смотрел на тебя притихшими глазами с отсутствующим выражением лица, слегка покачиваясь в дверном проеме, что напугало тебя еще сильнее. — Саймон… — голос сорвался, ты потянулась к нему, но тут же издала приглушенный вскрик, когда он внезапно рванулся вперед и прижал свое мокрое тело к твоему. Твоя рука всё еще была протянута, когда он буквально врос в тебя; его массивное тело согнулось, чтобы обнять тебя за талию и притянуть вплотную. — Скучал по тебе, — прошептал он, утыкаясь носом в твою шею и оставляя там поцелуй. Вода, просачивающаяся сквозь твое платье, заставила тебя содрогнуться. Он начал растирать твои бока, словно пытаясь согреть. Тебя захлестнула волна замешательства. Саймон не должен был возвращаться так скоро. Как минимум еще несколько недель. Тем не менее, ты вцепилась пальцами в его одежду, пораженная тем, что он здесь — настоящий и осязаемый. — Саймон. Почему ты здесь?.. Он отстранился от твоей шеи и внезапно прижался своими губами к твоим. Поцелуй был холодным и влажным от дождя. Его стетсон слетела с головы, когда он наклонился, чтобы поцеловать тебя глубже, беспорядочнее; его зубы стукнулись о твои, когда его язык коснулся твоих губ. Ты издала тихий писк, пытаясь подстроиться под его лихорадочные движения, обвила руками его шею, и револьвер с глухим стуком упал на пол. Когда его язык коснулся твоего, ты почувствовала во рту густой, горький вкус и ахнула. Алкоголь. Ты уперлась руками в его грудь, и он отстранился с недовольным ворчанием, хмурясь, прежде чем попытаться поцеловать тебя снова. Но ты оттолкнула его за челюсть, и его лоб прорезала еще более глубокая складка. — Почему? — тихо спросил он, сдвинув брови. Ты погладила его по груди, стараясь унять ту боль, что отразилась на его лице. — Ты пьян, Си, — прошептала ты в ответ, прежде чем осторожно потянуть его к свободному креслу. Когда он сел, и кресло застонало под его весом, он попытался затащить тебя к себе на колени, обхватив пальцами твои бедра. Видя, что ты не поддаешься, он фыркнул и дернул тебя на себя с такой силой, что ты с вскриком рухнула к нему на колени. — Саймон!.. Он свернул тебя калачиком у себя на коленях, обхватив одной рукой за талию, а другой — поперек груди, вцепившись в плечо, чтобы ты не могла пошевелиться. Со вздохом ты покорилась, разглаживая складки на платье, которые он только что наставил. Его глаза лениво следили за твоими движениями, нос уткнулся в твою щеку, а горячее дыхание обжигало кожу. — Красивое платье, — заметил он, крепко сжимая тебя. Ты лишь закатила глаза. Ты уже собиралась ответить какой-нибудь саркастичной колкостью, когда он — обманчиво мягким голосом — спросил, — Почему ты меня избегаешь? Воздух покинул твои легкие, и ты замерла. Не дождавшись ответа, Саймон заерзал под тобой, лишь крепче смыкая объятия. — Должна быть моей женой, — произнес он, утыкаясь лбом тебе в шею. Его голос был таким мрачным, что тебе пришлось подавить смешок недоверия. — Ты мне даже предложения не сделал, — напомнила ты ему. Он лишь пробурчал что-то нечленораздельное тебе в кожу. Ты и сама не знала, почему избегаешь его. Соуп как-то сказал тебе — мельком, еще в Сан-Франциско, — что всё становится хуже, прежде чем наступит улучшение. Он сказал это так вскользь, что ты не придала значения его словам… пока твоя жизнь не возобновилась в новом, суетливом городе, к которому, казалось, невозможно привыкнуть. Теперь ты в точности понимала, что он имел в виду. Сглотнув, ты попыталась отогнать эти мысли, спрятав их под толстым слоем горького отрицания, которое Саймон почуял, как ищейка. — Выходи за меня тогда, — предложил он, и ты ущипнула его за запястье. — Нет. Ты не будешь делать мне предложение, пока ты пьян. Он фыркнул, — Почему нет? Ты проигнорировала вопрос, — Почему ты пил? Когда он надолго замолчал, ты подавила торжествующую улыбку, по какой-то глупой причине чувствуя себя победительницей. Затем он тихо пробурчал, — Ты меня игнорировала. Улыбка мгновенно исчезла с твоего лица. Помедлив, ты подоткнула подол платья, не заботясь о приличиях, и развернулась в его руках, обхватывая его бедра своими. Он крепко сжал твои бедра, глядя на тебя затуманенными глазами. Неприятный излом его губ отравил всё тепло в твоей груди. — Я не игнорирую тебя, — мягко сказала ты, протягивая руку, чтобы убрать спутанные светлые волосы с его лба. Его волосы стали слишком длинными — коротко выбритые виски обросли и выглядели неопрятно. «Всё равно он красавец», — мечтательно подумала ты, нежно целуя его в лоб. Его руки скользнули к твоей талии, сжимая еще сильнее. — А похоже на то, — проворчал он, и ты подавила улыбку. — Прости, — сказала ты. Боль в груди только усилилась, когда ты заметила этот поникший взгляд его темных глаз. — Я была занята, — призналась ты, успокаивающе поглаживая его по груди. Он просто притянул тебя ближе, стукнувшись лбом о твое плечо. Его руки поднялись к твоим лопаткам, сминая ткань платья, — Ты тоже был занят, — заметила ты. Он молчал, погруженный в свои мысли; его руки снова скользнули вниз по твоему телу, заставляя тебя вздрогнуть. Затем он опустил ладони к твоим ногам, пальцы коснулись кожи, задирая подол платья, пробираясь под ткань, чтобы поиграть с краем твоих панталон. Кожа его перчаток казалась прохладной на твоем разгоряченном теле. — Саймон, — укоризненно произнесла ты, краснея от того, как его пальцы скользнули под ткань. — Скучал по тебе, — повторил он. Его хватка на твоих бедрах была крепкой, он притянул тебя вплотную к себе. Румянец залил твои уши и шею, когда ты почувствовала его твердое возбуждение сквозь брюки. — Только не в моем офисе, — прошипела ты, и он недовольно проворчал. — А ты вообще собиралась меня застрелить, — пожаловался он, подняв голову и сердито глядя на револьвер, забытый на ковре рядом с его упавшим стетсоном. Ты закатила глаза. — Я не собиралась в тебя стрелять. — Ты должна загладить свою вину предо мной, — вставил он, и его голос превратился в соблазнительный низкий рокот. Снова закатив глаза, ты оттолкнула его и поднялась с его колен, несмотря на поток ругательств и протестов, сорвавшихся с его губ. Ты слишком хорошо его знала, чтобы поддаться на эти манипулятивные соблазны. Вместо этого ты собрала свои вещи и сумочку, игнорируя этого огромного, надувшегося мужчину рядом. Когда он потянул тебя за платье, а ты снова не обратила внимания, он издал жалобный звук. Заметив темное облако недовольства, исходившее от него, и глубокую обиженную мину на его лице, ты пообещала, — Позже, Си. При этих словах он оживился, в его взгляде появилась надежда. Он последовал за тобой к задней двери офиса. Ты подобрала револьвер с пола и сунула его в сумку. Открыв дверь навстречу ливню, ты вздохнула, жалея, что у тебя нет зонта. Вместо этого Саймон поднял свой стетсон с пола и нахлобучил его тебе на голову. Он был тебе велик и постоянно сползал на глаза, закрывая обзор. Саймон хмыкнул и притянул тебя ближе, распахивая полы своего плаща так, чтобы ты оказалась под его защитой. — Веду, милая, — сказал он с забавлением в голосе. Ты нахмурилась, поправляя шляпу, чтобы видеть дорогу. Он повел тебя вниз по ступенькам к своей лошади — черный жеребец нетерпеливо бил копытом по мокрой мостовой. Путь лежал домой. Глядя на профиль Саймона, сосредоточенно смотревшего вперед, ты с какой-то жадностью изучала его мужественные черты, только сейчас понимая, как сильно тебе его не хватало. Ты скучала по нему каждой косточкой своего тела. В тот миг ты не могла избавиться от чувства, что в его руках ты уже дома. Но это было несколько дней назад. Соуп примчался в город в ту же ночь, пребывая в панике: он разыскивал «этого твоего белобрысого громилу», как он выразился позже в уюте твоей новой просторной квартиры. Твой дом был третьим местом, куда он заглянул, и ты старалась скрыть пылающие щеки за чашкой чая. Он объяснил, что Саймон сорвался домой раньше срока без предупреждения, будучи слишком пьяным, чтобы рассуждать здраво. Слишком пьяным, чтобы подавить тоску по тебе. С тяжелым сердцем ты признала — с оттенком вины — насколько сильно ты его игнорировала. Не то чтобы забота о нем была твоей обязанностью; вы не были женаты. Впрочем, после всего пережитого это, казалось, не имело значения. Ты и так принадлежала ему целиком. Морщась от собственных мыслей, ты невольно задавалась вопросом: а был ли он твоим? Смела ли ты надеяться, что ваши отношения — это равный обмен? Или это лишь молчаливый дисбаланс сил? Переводя взгляд с Соупа на открытую дверь спальни, ты смотрела на огромный бугор под одеялом. По прибытии домой вы даже не успели ничего сделать. Ты просто подтолкнула его к кровати, и он рухнул на матрас, измотанный долгой дорогой до Сан-Франциско, мгновенно уснув и насквозь пропитав твои простыни влагой от дождя. Ты позволила ему спать, довольствуясь тем, что просто лежала рядом, прижавшись к его боку в мокрых объятиях, пока в дверь не постучали. Ты открыла и увидела промокшего Соупа, который выглядел не менее уставшим, чем тот великан, что спал в твоей постели. И вот ты сидела в гостиной с Соупом, прихлебывая чай, пока он объяснял, что им нужно вернуться, чтобы закончить дела в Аризоне и Мексике. А потом они окончательно вернутся домой. Это было обещание. Когда солнце коснулось горизонта, ты осторожно разбудила Саймона. В утреннем свете он выглядел растерянным и сонным. Он ушел без особого сопротивления — уже куда более трезвый, чем накануне. К нему снова вернулся напускной стоицизм, и его прощание было сухим. Таким коротким, что у тебя заныло сердце. Он почти не смотрел на тебя, лишь мельком коснулся пальцем в перчатке твоей щеки — краткое напоминание о его глубокой, тлеющей привязанности, — прежде чем исчезнуть вместе с Соупом за дверью квартиры. Единственным напоминанием о нем остались промокшие простыни и слабый запах дыма и леса на них. Так продолжалось месяцы. «Всё становится хуже, прежде чем наступит улучшение», — сказал тебе Соуп, когда отношения с Саймоном стали натянутыми. Ты управляла бизнесом. Он управлял всем Западным фронтиром через бизнес, которым управляла ты. Был ли брак вообще возможен в таких условиях? Твой разум твердил тихое напоминание: скоро «Один-четыре-один» обоснуются в Сан-Франциско навсегда. Присутствие Саймона станет постоянным, и тогда, может быть, только может быть, вы сможете что-то с этим сделать. Бывали ночи, когда ты сдавалась. Если он был дома, в квартире напротив твоей, ты стучала в его дверь, отчаянно нуждаясь в его прикосновениях. Он всегда уступал: подхватывал тебя, бросал на кровать и нависал сверху, заставляя твое тело пылать от чувственных ласк и долгих поцелуев. Он брал тебя снова и снова, доводя до сокрушительных оргазмов, от которых твои ногти впивались в его спину, руки путались в волосах, а зубы иногда вгрызались в его плечо в попытке заглушить невыносимое удовольствие. Вы часами ворочались в простынях, сплетаясь телами до самого рассвета после длинной, потной и сладкой ночи. На твоей коже всегда оставались следы — темные пятна на бедрах там, где он вжимался в тебя снова и снова, заставляя видеть звезды. Бывали ночи, когда он делал то же самое. Ты помнила, как открывала ему дверь — он стоял полуголый, демонстрируя свой мощный торс с тем самым шрамом на груди, который так напоминал отметину на твоей собственной руке. В его голосе всегда звучала мольба, отчаяние, когда он теснил тебя внутрь твоей квартиры, и ты всегда, всегда сдавалась. Ты помнила, как впервые встала перед ним на колени. Горло сжималось, когда он медленно направлял свой член тебе в рот, нежно придерживая тебя за волосы. — Вот так, — хвалил он, и его голос звучал хрипло, пока он направлял твои движения. Твоя голова скользила вверх и вниз по его горячей, пульсирующей плоти; ты сосала его, зажмурив глаза. — Посмотри на меня, — приказал он, прижимая большой палец к твоей щеке. Ты вскинула на него взгляд; в голове было легко и пусто от нехватки кислорода. — Черт… — выдохнул он, запрокидывая голову при виде тебя — такой маленькой и послушной между его бедер. Всё было именно так каждый раз — умопомрачительно и незабываемо. Умиротворение в его сильных руках после каждой ночи неистовой страсти; твоя щека, прижатая к его теплой груди, и тихий, убаюкивающий шепот на ухо. Он перебирал твои волосы, пока ты не засыпала под его бессвязную болтовню о работе, «Один-четыре-один» и о тебе. Мягкие, любящие слова о тебе. В такие ночи он всегда был самым разговорчивым. Утром же он неизменно исчезал, а при дневном свете вы наполовину игнорировали друг друга из страха перед… Ты не знала, чего именно стоит бояться, но страх был настолько силен, что ты с головой уходила в работу и позволяла себе быть эгоистичной. Ты отчаянно пыталась всё забыть, но всегда терпела неудачу, к вящему удовольствию Юэ-И. Проклятые «особые привилегии»: ты наняла Юэ-И в качестве личного помощника после того, как большинство борделей были закрыты в ходе зачистки закона по всему Западу. Проведя всю жизнь в управлении собственными клиентами, Юэ-И оказалась непревзойденным мастером в организации твоего плотного графика и, что более важно, в умении составить тебе компанию, когда «Один-четыре-один» были в разъездах. Когда Саймона не было рядом. Она напоминала тебе заботиться о себе, когда ты переутомлялась. Ты всегда парировала, говоря, что «Один-четыре-один» работают вдвое больше, хотя под её недоверчивым взглядом твоя уверенность в себе таяла. И вот ты здесь, в настоящем. Прошли дни с тех пор, как ты «разговаривала» с Саймоном (хотя его разум едва ли присутствовал за пеленой опьянения). Прошли дни с тех пор, как Соуп умчал его обратно к обязанностям где-то к востоку от Сан-Франциско. Ты старалась игнорировать всё это, совершая долгие прогулки по парку в обеденный перерыв, чтобы избежать суеты офиса в часы пик. Ты предпочитала работать в тишине, но это становилось всё труднее из-за растущего числа наемных работников в твоем деле, как бы их ни возмущало, что их босс — незамужняя женщина. Ты слышала их сплетни и шепотки. Они думали, что ты скрываешь тайный брак с «пророчествуемым» генеральным директором. Саймоном Райли. Мало кто знал, что их настоящий директор — это ты. У тебя не хватало духу сказать им, что они ошибаются, и ты позволяла им и дальше считать тебя просто «фавориткой» и личной помощницей Саймона — обычной машинисткой, и ничего более. Лишь нескольких мужчин — вакерос, знающих английский и сведущих в математике и бизнесе — ты посвятила в тайну, передав в их руки реальные деловые вопросы. Они никогда не задавали вопросов; было ли это приказом Алехандро или нет, ты считала их приятными знакомыми. В этот день осенние листья устилали дорожки парка. Ты шла, сцепив руки за спиной, наблюдая за залитыми солнцем окрестностями. Муж и жена прогуливались по траве, а их дети бежали следом, подбрасывая в воздух разноцветные листья с заливистым смехом. Ты тут же отвела взгляд. И именно тогда ты заметила знакомого мужчину, который пристально смотрел на тебя, развалившись на скамейке неподалеку. На нем был дорогой костюм-тройка, а рыжие волосы пламенели на солнце. Ты замерла на месте. — Кёниг? — выдавила ты, медленно приближаясь к нему. Он наклонил голову, улыбаясь тебе улыбкой, которая скрывала что-то странное в его бледно-зеленых глазах. — Рад видеть тебя, маленькая леди. Твой рот открывался и закрывался; ты бы села рядом с ним, если бы не гулкий, зловещий инстинкт, велевший держаться подальше. Так ты и сделала, остановившись на приличном расстоянии. Его глаза не отрывались от тебя, пока он делал глоток из фляжки, прежде чем спрятать её в нагрудный карман. — Что ты здесь делаешь? — спросила ты в смятении, гадая, не галлюцинация ли это, порожденная твоим одиночеством. Он взъерошил волосы; улыбка была кривой, но глаза оставались плоскими, мертвыми и холодными. Кёниг исчез во время переезда в Сан-Франциско. Он появлялся лишь изредка, вынюхивая что-то в твоих делах и проверяя твое благополучие, прежде чем снова исчезнуть. Это раздражало и сбивало с толку. Саймон приходил в ярость, потому что Кёниг имел привычку внезапно возникать посреди людной улицы, с радостью сообщать тебе, что живет прямо за углом твоей новой квартиры, и заставлять Саймона дуться при одном виде австрийца. — Мои работодатели в Австрии, — сказал он, наклонив голову, — хотят, чтобы я остался в Сан-Франциско по делам. В голове закружилось. По делам? По делам ассасина? В горле пересохло. — Ты ведь не убьешь Саймона, правда? Его улыбка стала злорадной. — Я уже пытался, — медленно проговорил он. Ты содрогнулась, вспомнив рассказ Кейт о том, как Кёниг бросил Саймона умирать в том огне, но забрал тебя с собой. Спас твою жизнь, — Этот британский мальчишка, — сказал Кёниг, нахмурившись, словно усиленно концентрируясь, — Он мне не нравится, Engel. Ты вздохнула, потирая висок, — Я знаю, Кёниг. Когда Кёниг продолжил молча смотреть на тебя, ты решила засыпать его вопросами. — Где ты был? Ты удивилась обиде в собственном голосе. Его брови лишь слегка приподнялись. — В Сан-Франциско… — Что ты делал? — перебила ты, теребя подол платья. Он долго смотрел на тебя, — Дела. Его голос упал на октаву. — И наблюдал за тобой. — Затем он перефразировал, — Наблюдал за тобой и Гоустом. Ты поморщилась. Совсем «не зловеще». — Он тебе дорог, — заметил он легко, отводя взгляд. Его губы дрогнули в гримасе, и ты, набравшись смелости, села на самый край скамейки. Учитывая его размеры, он занимал больше половины; его рука покоилась на спинке, а пальцы коснулись твоего плеча, когда ты откинулась назад, глядя в ясное небо. — Да, дорог, — подтвердила ты. Он шевельнулся рядом, перебирая кончики твоих волос. — Почему? Он никчемный мальчишка, — проворчал он, и ты не смогла сдержать улыбку. Ты никогда не слышала, чтобы Саймона называли «мальчишкой», хотя иногда сама чувствовала то же самое. — Я тоже иногда никчемная девчонка, — возразила ты, удивившись, когда Кёниг покачал головой. — Я всегда видел тебя такой, какая ты есть, Engel, — его бледно-зеленые глаза скользнули с твоих волос к глазам, — Способной. Ты тяжело сглотнула, но он продолжал, — Я хочу остаться в Америке. Ради тебя, маленькая американка. Ты тут же возразила, — Ты же не знал меня раньше, Кёниг. Он снова покачал головой, — Мне и не нужно было. В груди поднялась головокружительная паника. — Я не невинная! — почти прошипела ты, впиваясь в него самым пристальным взглядом, который он легко выдержал, — У меня проблемы с головой. Я не знаю, кто я и чего хочу. Я просто хочу… — твой голос дрогнул, — Саймона, — затем ты прошептала так тихо, что сама едва расслышала, — Я люблю его. Это признание было подобно грузу, скатившемуся с плеч. Ты жадно вдохнула воздух, который, казалось, забыла как вдыхать. Кёниг рядом с тобой весь натянулся; на мгновение на его лице промелькнуло что-то темное и злое, но тут же исчезло. Он убрал руку, позволяя твоим волосам упасть на плечи, и вздохнул, отворачиваясь. — Я не понимаю, — проворчал он. Ты могла лишь согласиться, — Я тоже. После долгого молчания Кёниг встал со скамьи и резко развернулся на каблуках. Руки в карманах, на лице легкая улыбка, хотя в глазах читалось напряжение. — Неважно. Это последний раз, когда ты меня видишь, Engel. — Сомневаюсь, — горько бросила ты, и его улыбка стала шире. — Ты деловая женщина, — сказал он осторожно, слегка поклонившись, — я уверен, мы еще пересечемся по делам позже в жизни. «Я на это рассчитываю», — подумала ты, но не произнесла ни слова. Он развернулся и уверенным шагом покинул парк. С каждым его шагом твое сердце словно сжималось. Возможно, он был тебе дороже, чем ты осознавала. Ты поморщилась, представляя, как расскажешь Саймону об этой странной встрече. Затем поправила себя: тебе вовсе не обязательно ему что-либо рассказывать. — Простите! — раздался голос издалека. Ты обернулась и увидела Юэ-И на краю парка; её руки были сжаты в кулаки. При виде неё улыбка сама собой появилась на твоем лице. Юэ-И нетерпеливо постукивала по запястью. — Ты опаздываешь на встречу! — прошипела она, когда ты подошла. С недовольным видом она развернулась и зашагала к офису. Ты в последний раз оглянулась на Кёнига — его высокая фигура возвышалась над толпой, люди обходили его с опаской. Когда он не обернулся, ты поспешила догнать Юэ-И, невольно рассмеявшись, когда та прибавила шагу, бросая через плечо озорной взгляд. Встречи прошли гладко. Как обычно. Большинство людей Тернера были либо уничтожены, либо рассеяны по свету; они променяли жизнь в банде на обыденное существование. Немногие перешли на сторону «Один-четыре-один». Твоей жизни больше ничто не угрожало, особенно теперь, когда у нелегальной деятельности появилось легальное русло. Ты убедила «Один-четыре-один» организовать систему ставок на скачки в каждом салуне — полулегальную вещь, в которой время от времени участвовали даже местные законники… Остаток дня шел своим чередом до самого вечера. Проходя мимо Юэ-И, печатавшей за своим столом, ты заметила листок бумаги рядом с её машинкой. Знакомый, вызывающе крупный почерк (все буквы заглавные) в верхней части листа гласил: ДЛЯ ЮЭ-И ОТ САЙМОНА РАЙЛИ. Ты тут же схватила его. Успела прочесть лишь пару формальных предложений, как Юэ-И вырвала письмо из твоих рук. — Разве тебе не говорили, что читать чужие письма без разрешения — это грубо? — сказала она, хмурясь и грозя тебе пальцем. Ты проигнорировала её слова, потянувшись за письмом, но она отклонилась назад, сминая его в комок. — Юэ-И, — заныла ты. Она лишь закатила глаза с легкой улыбкой. — О чем там речь? — допытывалась ты, снедаемая любопытством: зачем Саймон пишет Юэ-И? «А не мне», — прошептал едкий голосок в твоем сознании. Ты поморщилась. Справедливости ради, ты ему тоже никогда не писала. Юэ-И вздохнула, глядя на твое растерянное лицо, и вставила свежий лист бумаги в машинку. — «Один-четыре-один» возвращаются сегодня. Ты опешила, — Сегодня? Она пожала плечами, — Гоуст сообщил мне об этом несколько дней назад. Письмо пришло только утром. Мы обедаем вместе в шесть часов. Посмотрев на часы на стене, ты вспыхнула. — Сейчас половина седьмого, Юэ-И! — проскрежетала ты сквозь стиснутые зубы. Она перестала печатать и бросила на тебя нетерпеливый взгляд. — Твои встречи закончились только в половину седьмого. Ты разочарованно застонала и зашагала в свой кабинет, проходя мимо пустого стола Саймона даже не взглянув на него — дурная привычка, которую ты развила, чтобы он вернулся скорее. «Не так же скоро!» — сокрушалась ты в мыслях, роясь в гардеробе (для особых случаев вроде этого) и переодеваясь в личной ванной дрожащими руками. Раздался вежливый стук — трехкратный ритм, который ты узнала бы из тысячи. Юэ-И. Ты распахнула дверь, не глядя на неё от досады. Она тихо закрыла дверь за собой и подошла, чтобы помочь тебе расстегнуть платье. Ты не теряла времени, закалывая волосы, и поймала её взгляд в зеркале. Юэ-И пристально наблюдала за тобой. Ты проворчала под нос, — Как ты могла так со мной поступить? Она слегка улыбнулась, помогая тебе надеть изысканное вечернее платье, открывающее шею и ключицы, — Я знала, что если скажу тебе об этом недели назад, ты бы просто сбежала. Скривившись, ты предпочла промолчать, вспомнив, как поступила именно так пару месяцев назад. Это было всего один раз — Саймон написал, что приедет на ночь, а ты ответила, что слишком занята. Это была ложь. О, как всё изменилось между Дьяволом и его Ангелом. И дело было не в мести, а в грызущем страхе и тех мучительных вопросах, что крутились в голове. Сможет ли Саймон когда-нибудь стать твоим? Всё стало слишком непросто. А может, просто никогда и не было. Юэ-И тихо напевала, затягивая корсет и застегивая пуговицы на спине. Она разгладила ткань и нежно обняла тебя сзади. — Ты выглядишь божественно, — сказала она, пока ты натягивала шелковые перчатки. — Спасибо, — пропищала ты, краснея. Она похлопала тебя по бокам и открыла дверь, словно истинный джентльмен. Ты присела в реверансе, она закатила глаза и шлепнула тебя пониже спины на выходе из офиса. Ты вскрикнула и рассмеялась, потирая горящее место под пышным подолом. Вы шли через таунхаус; комнаты здесь давно были превращены в рабочие пространства, заставленные столами, за которыми сидели занятые мужчины. Сигареты в их зубах наполняли помещения сизой дымкой. Они не обращали на тебя внимания, пока ты следовала за Юэ-И в конец коридора, минуя комнату машинисток — те вежливо прощались и махали руками, пока ты спускалась по спиральной лестнице в вестибюль. У тротуара уже ждал экипаж. Кучер с нетерпеливым видом то и дело переводил взгляд с дороги на часы в нагрудном кармане. — Неужто вы, женщины, совсем не смыслите во времени? — выплюнул он. Ты бросила на него прищуренный взгляд. — Вам бы не мешало помнить, кто ваш наниматель, мистер Басби. — Мой наниматель — мистер Райли, мисс, — огрызнулся он, тем не менее открывая перед тобой дверцу. Ты проигнорировала его, но Юэ-И — нет. — А вам бы не мешало помнить, что эта «мисс» — его дама, — отрезала она, наградив его тяжелым взглядом и помогая тебе подняться в карету. Это заставило его замолкнуть. Он пробурчал что-то себе под нос, на что ты не обратила внимания, устраиваясь на кожаном сиденье. Юэ-И присела рядом, кучер щелкнул вожжами, и лошади тронулись по неровной булыжной мостовой. Со вздохом ты сказала ей, — После сегодняшнего нам точно стоит купить одну из этих новомодных «моделей Т». Она прыснула со смеху, сжимая твою руку в своей. Ты с улыбкой наблюдала за мелькающим пейзажем, но радость длилась недолго — она таяла с каждой минутой, с каждой милей, сокращавшей расстояние между тобой и Саймоном.

***

Особняк «Один-четыре-один» возник на мерцающем горизонте — приличное расстояние от внутренних районов разрастающегося города. Он был достаточно далеко от суеты, так что можно было услышать мягкий рокот океана, лижущего берег. Поместье располагалось у самого края обрыва, возвышаясь над Тихим океаном. В ту первую ночь, когда ты осталась здесь ради официального мероприятия с важными акционерами и другими видными фигурами, вовлеченными в семейный бизнес, ты лежала неподвижно в гигантской постели. Зарывшись в одеяла и густые дорогие меха, ты слушала через открытые окна убаюкивающий гул волн, разбивающихся о скалы. Ветерок танцевал по комнате, касаясь твоей щеки так реально и ощутимо, что это казалось прикосновением чужой кожи. Разомкнув веки, ты увидела Саймона на краю кровати. Его рука поглаживала твою щеку, а волосы были растрепаны, будто он только что проснулся. Без лишних слов он забрался к тебе под одеяло и прижался всем телом — его голая кожа была горячей на ощупь и пропитана потом. Ты прошептала какие-то слова беспокойства — слова, которые ты уже забыла сейчас, сидя в карете, слова, которые он заглушил нежным поцелуем. Ты ответила на него, повалив его на спину и с привычной легкостью выпутываясь из ночной сорочки и белья, прежде чем оседлать его, качая бедрами, чтобы вырвать из его горла тихие стоны. Ты наклонилась, осыпая его кожу поцелуями, присасываясь к шее и линии челюсти. А затем, с сокрушительным напоминанием о том, насколько он на самом деле силен, он подтянул твои бедра вверх, пока ты не оказалась прямо над его губами, чувствуя горячее дыхание на своей плоти. Вскрикнув от неожиданности, ты вцепилась в мягкие подушки над его головой, встретившись с его темным взглядом, пока он прижимался губами к твоему лону, поглощая тебя, лаская, пока ты не превратилась в дрожащий, всхлипывающий комок. Это было странно и казалось почти «грязным», но жажда предавала тебя — ты хотела его всё больше и больше. Даже когда он перевернул тебя, податливую и слабую после оргазма, и заполнил тебя своим тяжелым телом под низкие, утешающие слова. Хорошая девочка. Мой сладкий ангелочек, моя сладкая шлюшка. Давай, вся для меня… Ты не знала, почему всё всегда заканчивалось именно так — сплетением тел в постели и отчаянной потребностью чувствовать кожу, язык, губы друг друга под его низкий, гортанный шепот на ухо, который раз за разом заставлял тебя терять рассудок. Вздрогнув от воспоминаний и вспыхнув от смущения, ты плотно сжала бедра и принялась обмахиваться вышитым веером. Кучер направил карету по подъездной дорожке к особняку, где у парадного входа в викторианский дом уже выстроились дворецкий и слуги. Чуть дальше из дверей вышли бойцы «Один-четыре-один». Соуп зашагал к карете с громким приветствием. Кучер открыл дверцу, но Соуп отогнал его взмахом руки и протянул тебе ладонь с широкой ухмылкой. Ты приняла её, придерживая подол платья. — Yer a sight for sore een, bonnie, — сказал он, и ты невольно рассмеялась. — Прости, что? — переспросила ты, пока он галантно целовал твою руку, не вдаваясь в объяснения своего шотландского диалекта, и помогал Юэ-И выйти следом. Ты поднялась по ступеням, где тебя приветствовали Джон и Кейт. Твой взгляд метнулся к Газу и Саймону — те застыли как две статуи, скрестив руки на груди, с непроницаемыми лицами. Ты подавила вздох, позволяя Кейт обнять себя. Джон смотрел на тебя с теплой улыбкой. Газ коротко кивнул, и ты ответила тем же. Когда твои глаза встретились с глазами Саймона, его руки упали по швам, пальцы сжались, а губы приоткрылись, словно он хотел что-то сказать, но в ту же секунду за твоей спиной материализовалась Юэ-И. Он тут же захлопнул рот и сжал челюсти. — Юэ-И, — кивнул он. Она лишь наклонила голову в ответ с угрожающей усмешкой на губах. Взгляд, которым они обменялись, явно нес в себе скрытый смысл — безмолвный спор, висевший в воздухе. Саймон шумно выдохнул, бросил на тебя долгий взгляд и последовал за остальными в дом. Ты тут же повернулась к Юэ-И, — Что это было? Но та полностью проигнорировала вопрос, заталкивая тебя в особняк с нетерпеливым шепотом о том, что ты опаздываешь. Подавив раздражение, ты позволила дворецкому проводить тебя к банкетному столу, заставленному едой и бутылками виски. Смех вакеро заполнял огромную столовую. Все встали при твоем появлении, на что ты ответила испуганным писком. Тебя усадили в мягкое кресло почти во главе стола — рядом с Джоном и прямо по правую руку от Саймона. Саймон пододвинул твой стул с легкостью, его лицо было пустым. Он сел рядом, наплевав на манеры и опершись локтем о стол. Между вами воцарилась напряженная тишина. Ты отчаянно старалась её не замечать, радуясь, что с другой стороны сидит Юэ-И. В другом конце стола Алехандро, Рудольфо, Кейт и Мария весело болтали. Зал был полон жизни, и ты попыталась влиться в общую радость, хотя остро чувствовала присутствие громилы рядом с тобой, который вполголоса переговаривался с Джоном и Газом. Его рука медленно перекочевала на подлокотник твоего кресла. Длинные пальцы свисали с края, едва касаясь твоего бедра. Ты бросила на него взгляд периферийным зрением, но он всё еще был повернут к Джону, нахмурившись и кивая в такт своим словам. На другом конце стола Соуп накладывал тебе в тарелку еду: одной рукой он щедро подкладывал порции с разных блюд, а другой — опрокидывал в рот стакан виски. Со смущенным смешком ты поблагодарила его, радуясь возможности наконец-то поесть после такого долгого и изнурительного дня. Ты взяла большую ложку картофельного пюре и с удовольствием жевала, когда вакерос напротив указал тебе на уголок губ, используя смесь жестов и парочку английских слов. Сконфуженно ты вытерла лицо, а он лишь рассмеялся, сказав что-то на испанском с мягкой улыбкой. И тут ты узнала его — эти искрящиеся карие глаза и нежная улыбка, смуглая кожа, темные волосы, зачесанные назад и вьющиеся у ушей. Красивый той самой мягкой, «кукольной» красотой. — Это ты! — воскликнула ты, радуясь знакомому лицу. Он кивнул, указывая на себя: — Я — Хавьер. — Тебя зовут Хавьер? Он снова кивнул, а затем указал на тебя, — А ты — Ангел. Покраснев, ты быстро сменила тему, — Как ты? — видя его замешательство, ты перефразировала, — Как ты себя чувствуешь? Хорошо? Плохо? Он издал понимающее «а-а», и его глаза заблестели, когда он подался вперед, — Хорошо, — затем он наклонил голову, — Escuche que eres la chica de Ghost. Pero ya no lo parece, — он окинул тебя взглядом с ног до головы, — Te ves tan bonita esta noche, Angel. Его слова были приглушенными, ровно настолько громкими, чтобы слышала только ты. В них звучал иной, более интимный тон, от которого жар в твоих щеках стал только гуще. — Что? — выдавила ты, чувствуя себя неуютно под его любопытным, затяжным взглядом вакерос. Ты надеялась, что никто этого не услышал, когда вдруг мощная рука обхватила твою талию и с диким скрежетом рванула твое кресло по полу, прижимая тебя вплотную к его боку. — ¿Todavia parece que no es mia, cabron? — слова Саймона прозвучали как низкий рык, который разнесся по комнате и оборвал разговоры в другом конце стола. В столовой мгновенно стало тихо; Алехандро оторвался от беседы, и улыбка исчезла с его лица. С пугающей неторопливостью Саймон выложил свой револьвер на стол, бросая Хавьеру вызывающий взгляд. Ты смотрела на его жесткие черты лица и паниковала, зная, что он не отступит от своих слов, если дело касается защиты его эго или безопасности — особенно если он решил, что тебе что-то угрожает. Когда Хавьер потянулся за своим оружием под столом, ты вскинула руку, вставая, чтобы закрыть Саймона. — Стойте!.. Но Алехандро опередил тебя. — Хавьер. Хавьер посмотрел на своего лидера, который стоял, уперев костяшки пальцев в стол. Алехандро едва заметно покачал головой. Кейт со вздохом отложила приборы, которые со звоном ударились о тарелку. — Опять они за свое, — проворчала она в сторону, поймав твой взгляд своими синими глазами. После долгой паузы Хавьер наконец откинулся на спинку стула и снова перевел взгляд на тебя. — Debo haberme equivocado. Lo siento, Angel. Его улыбка была обманчиво мягкой; он не сводил глаз с твоих широко распахнутых глаз, пока говорил, а хватка Саймона на твоей талии стала только крепче. — Хавьер, — повторил Алехандро уже нетерпеливо. В течение долгого, тягучего мгновения ты видела, как рука Саймона дернулась у револьвера, прежде чем он сжал кулак и с глухим стуком откинулся на спинку стула, издав низкое ворчание. Наконец Хавьер отвел взгляд, и ты опустилась в кресло, жадно хватая ртом воздух. Алехандро выпрямился и с улыбкой поднял бутылку виски. — Не стоит ссориться, братья и сестры. Мы здесь, чтобы отпраздновать нашу победу, вакеро и вакеры! За столом раздались одобрительные возгласы, и веселье возобновилось. Хмельные руки потянулись к бутылкам, и напитки пенились, проливаясь на скатерть. Алехандро указал бутылкой на тебя, поймав твой взгляд и беззвучно одними губами произнеся так, чтобы видели только ты и Саймон: — За Дьявола и его Ангела. Он сделал большой глоток виски, а у тебя внутри всё сжалось. Ты вздрогнула, когда Саймон прижался губами к твоему уху. — Сядь ко мне на колени, — приказал он. Ты бросила на него гневный взгляд. — Ты не разговаривал со мной весь вечер, — прошипела ты шепотом. Он прищурился. — Ты тоже, — парировал он, что показалось тебе довольно незрелым. Ты вскрикнула, когда его рука лениво скользнула к твоему горлу. — И я не спрашивал, принцесса, — сглотнув, ты позволила ему подхватить тебя и усадить к себе на колени. Он обхватил тебя обеими руками, как в тиски, уткнувшись подбородком в твое плечо. Ты убеждала себя — твердила себе как заклинание, — что делаешь это лишь для того, чтобы предотвратить новую вспышку агрессии. Ты вцепилась в его мощные руки, откидываясь на его массивное тело и прижимаясь лбом к его челюсти, закрыв глаза. — Хочешь спать? — спросил он хрипло. Он нежно поцеловал мочку твоего уха, и в твоей груди разлилась щемящая боль. Ты поняла, что это первый раз за несколько дней, когда он обнимает тебя. Ты потянулась назад, обнимая его за шею и буквально врастая в него. — Угу, — пробормотала ты, благодарная за то, что Газ и Джон игнорировали вас, увлеченные своим разговором. Затем он мягко поцеловал твою шею. — Я могу отвести тебя в спальню. Подтекст его слов был очевиден. — Сейчас? — Никто ничего не скажет, — пообещал он, уже осторожно снимая тебя со своих колен. Даже если половина стола видела, как вы исчезаете в глубине особняка, тебе было всё равно. Ты только плотнее прижалась к нему. Как только вы скрылись из виду, он подхватил тебя под колени и понес вверх по лестнице в случайную комнату, погруженную во тьму. Одеяла и меха были мягкими под твоей спиной, когда он уложил тебя на кровать. Ты молча смотрела, как он раздевается: сначала жилет, затем рубашка. В темноте раздался лязг пряжки ремня, и брюки упали на пол. Он пополз к тебе — абсолютно нагой перед твоим жадным взглядом. — Позволишь? — мягко спросил он, зацепляя пальцем низкий ворот твоего вечернего платья. Ты кивнула, позволяя ему усадить тебя и расстегнуть пуговицы на спине. Ты стянула платье через голову, не заботясь о том, что ткань помнется, и перебросила волосы через плечо, подставляя ему спину. Когда он не притронулся к корсету, ты послала ему через плечо недоуменный взгляд. Твои губы приоткрылись при виде того, как тяжело он дышит, а его напряженная плоть прижата к бедру. С низким проклятием он подался вперед, целуя твое плечо и расшнуровывая корсет мастерски — даже слишком мастерски на этот раз. В неуклюжей спешке он практически сорвал его с твоего тела. Ты ахнула, когда он обхватил твою грудь одной рукой, сминая её, в то время как другая рука потянула за край твоих панталон. Ты приподняла бедра, неловко выпутываясь из белья в его крепкой хватке. Он стянул их до конца, и ты укоризненно цыкнула, что он попросту проигнорировал, прижимая тебя к своей мускулистой теплой груди. Ты чувствовала его горячую плоть, прижатую к изгибу твоих ягодиц, и вслепую потянулась вниз, чтобы приласкать его, но он проворчал что-то похожее на «нет», зарываясь лицом в твои волосы и шею, просто удерживая тебя в этой неловкой позе. Ты вцепилась в его руки, чувствуя, как под твоими пальцами напрягаются мышцы. — Саймон? Он отстраненно промычал, осыпая твою кожу приятными поцелуями. — Я должен тебе кое-что показать, — сказал он, на мгновение отстраняясь, чтобы дотянуться до чего-то на полу. Он достал вещь из кармана своих брошенных брюк — что-то серебристое и блестящее в тусклом свете — и снова пополз по кровати, притягивая тебя к себе. Он завел обе руки перед твоей грудью, и серебряная вещица закачалась перед твоим лицом. Ты ахнула при виде розового камня в изящной серебряной оправе — он сиял даже в полумраке. Саймон и раньше привозил тебе безделушки и сувениры из своих поездок, но они всегда появлялись незаметно: оставались на тумбочке после бурной ночи или на кухонном столе в твоей квартире. Это был первый раз, когда он преподнес тебе что-то настолько романтичное лично. Довольно хмыкнув на твою реакцию, он застегнул кулон у тебя на шее, вытащив волосы из-под серебряных звеньев и прижимаясь губами к кулону на твоей коже. Контраст между холодным металлом и его горячими поцелуями заставил тебя вздрогнуть. — Что это? — прошептала ты в изумлении, сжимая камень на груди. — Розовый турмалин, — пробормотал он тебе в кожу. Ты встретила его полуприкрытый взгляд через плечо. — Мой камень по рождению, — сказал он непривычно мягко, потянувшись пальцами к камню в твоих руках. Жар скользнул к твоему низу, и тебе пришлось сжать бедра, чтобы унять ноющую потребность. Этот жест был настолько собственническим, что у тебя закружилась голова. «Он клеймит тебя как свою», — пропел радостный голос где-то внутри, хотя логика тут же отогнала эту мысль, напоминая, что ты хотела не этого. Ты прикусила губу, чувствуя внутренний конфликт, глядя на камень в его пальцах. Когда ты не ответила, Саймон осторожно уложил тебя на спину, нависая сверху, чтобы изучить твое лицо. Его выражение было непроницаемым. — Что не так, милая? Тебе не нравится? Ты покачала головой, потянувшись к его щеке. — Нет. Нравится. Просто… Он наклонил голову, его глаза скользнули к твоей обнаженной, припухшей от его ласк груди, а затем снова к твоему лицу. — Возьми меня, — предложила ты, и его лицо исказилось. Он отстранился от твоего прикосновения и сел на пятки. — Чего ты мне не договариваешь, милая? — спросил он, приподнимая твой подбородок так, чтобы ты смотрела прямо в его темные глаза. Ты тяжело сглотнула. — Кёниг приходил ко мне. Он напрягся, его хватка на твоем подбороке усилилась, а лоб прорезала морщина. — Он не трогал тебя? — Нет, — сказала ты, хватая его за запястье. — Он сказал, что хочет остаться в городе ради меня, — собрав всё мужество, ты призналась, — Я поняла, что он мне дорог больше, чем я думала. Его рука упала. Челюсть сжалась, а лицо стало абсолютно пустым, отчего тебе стало холодно внутри и снаружи. — Ты хочешь сказать, что любишь его? — в его голосе было такое напряжение, что он казался чужим. — Нет, — выпалила ты, и его плечи тут же расслабились, — Я хочу… Голос в твоей голове кричал, и ты попыталась его заглушить, но он вырвался наружу — громкий и отчаянный. Ты зажмурилась. «Тебя, Саймон!», — кричал он, — «Я хочу тебя!», — ты хотела его так сильно, что это сокрушало душу. Ты хотела его так сильно, что готова была отказывать себе в этой нужде, бесконечно игнорировать его, лишь бы он не… не отверг тебя. Те самые острые вопросы наконец пробили брешь в твоей обороне. Можешь ли ты надеяться, что Саймон будет твоим? Будет ли он считать тебя равной? Или это всегда будет лишь дисбаланс сил? Ты посмотрела в его стоическое лицо. — Я хочу начать всё сначала. Он наклонил голову, голос был хриплым, — Сначала? Ты кивнула, — Я деловая женщина. Я убийца. Я совершала ужасные вещи. Я больше не невинна, — ты затаила дыхание, надеясь, что он поверит. Ты так боялась, что он любит ту девочку, которой больше не существует. «Ты теперь женщина», — сказала тебе Юэ-И с изумлением при встрече в Сан-Франциско, пораженная тем, что ты пережила ту кровавую войну банд. Саймон придвинулся ближе, нависая над тобой так, что его тело почти касалось твоего. Его ладони легли на твои щеки, большой палец нежно погладил кожу. Его темные глаза искали ответа в твоих. Ты продолжила: — Давай начнем заново. Никаких секретов. Рассказывай мне истории, которые я уже знаю, — когда он промолчал, ты в ответ нежно обхватила его лицо ладонями, — Тот, кого я люблю — это ты, — призналась ты, поражаясь тому, как груз свалился с твоих плеч в какую-то неведомую пропасть, точно так же, как днем с Кёнигом. Ты всматривалась в его глаза — в них ничего не изменилось. Те же карие глаза Саймона. Просто Саймон. Эта ясность была подобна твердой почве под ногами после месяцев свободного падения. — Ты изменилась, Ангел, — сказал он тихо, почти с благоговением. Твое дыхание перехватило. — Это плохо? — Конечно нет. Об этом ты мучила свою хорошенькую головку все эти месяцы? Ты нахмурилась, — Да. Всё его тело расслабилось, он опустился ниже, придавливая тебя своим мощным весом. — А я думал, ты передумала выходить за меня. Ты поморщилась, потому что технически ты действительно сомневалась, но не в нем. Ты сомневалась во всех этих ненадежных обстоятельствах вокруг вас. Он добавил тише: — Я думал, я тебе больше не нужен. — Ты нужен мне больше всего на свете, — пискнула ты. Он склонил голову набок. Только ты могла расшифровать этот безмолвный вопрос: «Тогда почему ты так со мной поступала?» Вина за то, что ты его игнорировала, накрыла тебя ледяной волной. Точнее, ты игнорировала саму себя. — Я не могу это объяснить, — выдавила ты, а он провел рукой по твоей груди. — Не торопись, Ангел. Слезы заблестели в твоих глазах, и ты произнесла быстрее, чем успела подумать: — Я хочу быть равной тебе. Медленные, успокаивающие круги, которые он описывал на твоей груди, прекратились, — Равной? — Я хочу быть чем-то большим, чем всё это, — сказала ты, сжимая камень на шее, надеясь каждой клеточкой своего существа, что он поймет. Больше, чем та когда-то невинная и наивная девчонка, которую он похитил. Он долго молчал, переводя взгляд с твоего лица на кулон. Ты издала сдавленный звук разочарования. — Я хочу, чтобы ты тоже был моим, — призналась ты, и тебе стало так стыдно от этого предложения, что ты не смогла на него смотреть. Когда тишина затянулась, ты вскинула на него глаза. Его лицо было непроницаемым, но вдруг он подавил смешок, прижав кулак к губам и отворачиваясь, чтобы ты не видела его лица. — Что… Ты приподнялась и увидела, что он согнулся на краю кровати, а его плечи сотрясаются от смеха. — Саймон! — крикнула ты, пиная его в плечо, чтобы он перестал, но это только подстегнуло его. Шмыгнув носом, ты вытерла слезы и попыталась соскочить с кровати, чтобы выбежать из комнаты. Тебе было плевать, что ты голая. — Даже не пытайся сбежать, — прорычал он сквозь смех, обхватывая тебя за талию и дергая назад. Ты с вскриком упала на его грудь, пытаясь вырваться, пока он боролся с тобой, укладывая обратно на матрас. Когда твоя щека прижалась к постели, а спина выгнулась, ты сдалась. Он издал низкое одобрительное хмыканье; смех наконец стих, и он наклонился, чтобы коснуться носом твоей макушки. Устроившись над тобой, он снова хмыкнул, железной хваткой прижимая твои предплечья к кровати. Он развел твои бедра коленями, выставляя тебя перед собой самым бесстыдным образом. Ты вздрогнула от жара в животе. — Глупая девчонка, — прошептал он, подаваясь бедрами вперед. Его влажная плоть коснулась мягкой кожи твоего бедра. Ты ахнула, извиваясь в его хватке. — Мой член был создан для этой сладкой киски, — прохрипел он так низко, что по коже побежали мурашки, а с твоих губ сорвался тихий стон. — Создан для тебя, — подчеркнул он, освобождая одну твою руку. Ты посмотрела вниз, между своих дрожащих ног, видя, как он обхватывает себя большой ладонью и делает пару качков, прежде чем приставиться к твоему входу. — Уже? — заныла ты, дрожа от ощущения, как его влажная головка раздвигает твои нежные складки. — Ты ведь справишься, правда? — нежно проворковал он, наклоняясь, чтобы оставить влажный поцелуй на твоей щеке. «Конечно, ты справишься» — ты хотела это сказать, но воспоминание о том, как горит твоя плоть, растягиваясь под его размерами, заставило тебя затрепетать. Но это не помешало тебе качнуть бедрами навстречу, желая, чтобы он уже вошел. Жар внутри стал невыносимым. Ты не могла сдержать стона, уткнувшись в простыни. Увидев твою покорность, он прошептал низким, гортанным тоном: — Хорошая девочка. Медленно он вогнал свой член в твое еще не растянутое лоно, заглушая твои крики простынями. Ты зажмурилась, слезы катились по щекам, переходя в тихие всхлипы. Саймон провел рукой по твоему позвоночнику, а другую руку запустил между бедер, лаская изнывающий клитор, пока сам проталкивался глубже. — Больно, — заныла ты. Он промычал, целуя твою лопатку. — Хочешь, чтобы я остановился? — мягко предложил он, но ты тут же покачала головой, желая угодить ему. Всегда желая ему угодить. — Ты идеальна, — промурлыкал он тебе в кожу, вбивая последние дюймы основания в твою плоть, пока не прижался вплотную к твоим ягодицам. Он замер на мгновение, давая острой боли утихнуть, пока ты шмыгала носом, уткнувшись в простыни. Саймон осыпал твою шею и спину поцелуями, не переставая массировать твой набухший клитор. — Мне это было так нужно, — признался он, и его горячее дыхание на твоей спине заставило тебя вздрогнуть, — Мне так была нужна эта чертовски тесная, сладкая киска. Первый резкий толчок его бедер выбил воздух из твоих легких. Остальные оставили тебя задыхающейся, беспомощной, с кружащейся головой. Он брал тебя грубо. Грубее, чем когда-либо за долгое время. «Наказывает», — подумала ты отрешенно, когда его рука легла на твое горло, периодически слегка сжимая его, чтобы ты не теряла сознание от избытка чувств. Его бедра с шлепком врезались в тебя; его низкое рычание сливалось с твоими икающими вдохами в тишине комнаты. Ты была в бреду, не в себе; крупные слезы катились по лицу, впитываясь в матрас. Вдруг он резко остановился. Перевернул тебя на спину, не выходя из тебя, и закинул твои ноги тебе на плечи, буквально складывая тебя пополам. Игнорируя твои тихие стоны, он продолжил неумолимо вбиваться в тебя. Когда его рука снова скользнула к твоему горлу, ты ждала тех сладких сжатий, от которых всё внутри пульсировало, но вместо этого он обхватил пальцами твой кулон, вдавливая розовый камень в твою кожу. Его голова была наклонена, взгляд — хищный и затуманенный. — Красиво, — прорычал он, впиваясь пальцами в твою щеку, чтобы ты не шевелилась, и осыпая твое лицо беспорядочными поцелуями, пока ты скулила. «Не наказывает», — поняла ты, заходясь в рыданиях, когда он ударил глубоко в ту самую точку. Присваивает. Он был настолько собственником, что у тебя кружилась голова. Ты выгибалась навстречу его грубым движениям, отчаянно нуждаясь в его прикосновениях. — Потрогай себя, — грубо приказал он. Ты всхлипнула «спасибо», проводя рукой по животу вниз, но твои пальцы не могли сравниться с его грубыми подушечками, которые знали тебя лучше всех. Ты снова заскулила, и он осадил тебя коротким «тсс», затыкая горячим, влажным поцелуем. Его язык ворвался в твой рот, а рука оттолкнула твою ладонь. Он прижал большой палец к твоему изнывающему клитору, доводя тебя до совершенства. — О, Саймон, — выдохнула ты в его губы, видя, как растягивается шрам на его верхней губе, когда он улыбается — злорадно, с расширенными зрачками. — М-м? Так хорошо, малышка? — Да, — выдавила ты, снова зажмуриваясь от слез. Он слизывал их с нежностью, от которой ты таяла, принимая и любя каждый его грубый толчок, который вжимал тебя всё выше в изголовье кровати. Он был таким огромным, нависая над твоим маленьким, дрожащим телом в темноте. Он застонал, и с его губ сорвались слова похвалы, — Так идеально принимаешь меня, Ангел. Такая маленькая, тесная, и забираешь всё до конца. Ты кивнула, ловя ртом воздух, пальцы впились в простыни. — Этот член — твой? М-м? — подначивал он. Ты продолжала кивать, всхлипывая, вонзая ногти в его плечи и притягивая его к себе. Он поддался, накрыв тебя своим тяжелым весом. Твои бедра были почти у самых ушей, когда он вбивался в тебя, и твои глаза закатились, когда ты почувствовала, как он пульсирует внутри. — Скажи мне, что я твой, — прорычал он тебе в ухо. Ты застонала, запуская руку в его волосы, оттягивая их у корней, чтобы унять дрожь перестимуляции. — Ты мой, — пискнула ты в ответ. Он низко рассмеялся, нашептывая тебе гортанные слова, ведя тебя к оргазму. Хорошая девочка. Кончай для меня. Хочу видеть твое личико, когда ты кончаешь. Вот так, красавица, давай, для меня, для меня… И ты сделала это. Каждое его слово подталкивало тебя к краю, и ты рухнула с него, когда его рука сжалась на твоем горле, а холодный металл цепочки впился в кожу. Это было слишком сильно. Ты кончила так мощно, что перед глазами всё побелело. Саймон замедлился, его движения стали более ласковыми. — Умница, так хорошо постаралась для меня, — проворковал он. Ты слабо кивнула, всё еще сжимая его волосы. — Думаешь, сможешь еще раз? — тихо спросил он. Ты тут же покачала головой. — Нет, — шмыгнула ты носом, но он прижался губами к твоим волосам с многозначительной улыбкой. Ты заскулила, понимая, что это значит. Ты ахнула, когда он внезапно вышел из тебя, чувствуя пустоту и холод без его веса. Голова кружилась. Саймон мягко перевернул тебя, усаживая к себе на бедра. Ты прижалась к его груди, чувствуя себя совершенно беспомощной, когда он направил свою плоть обратно к твоему входу. — Я думаю, ты сможешь, милая, — сказал он, поглаживая твое бедро, — Попробуешь? Для меня? — ты надула губы, что только вызвало у него самодовольную усмешку. — Хочу, чтобы ты использовала меня, — прохрипел он, глядя вниз, туда, где его член покоился между твоих влажных складок. Ты заскулила, притираясь к нему, снова чувствуя это требовательное биение между ног. Он одобрительно хмыкнул, направляя себя обратно в твой жар. Эта поза была для тебя непривычной — ты чувствовала себя такой открытой, такой властной. Ты медленно опустилась на него, глядя, как вздрагивают его светлые ресницы, когда он шумно выдыхает. Когда ты полностью села на него, твои глаза расширились — он вошел так глубоко, касаясь самого нутра, которое ныло от потребности в стимуляции. — Саймон, — выдохнула ты, не зная, что делать дальше. Он положил руки тебе на бедра, приподнимая тебя и снова насаживая на себя. Ты ахнула, когда он ударил точно в цель, и вцепилась в его огромные ладони. Ты начала сама двигаться вверх-вниз, чувствуя, как по телу разливается новое наслаждение. — Вот так, — простонал он, откидывая голову на подушки, — Используй его. Он весь твой. — Мой, — прошептала ты, глядя на него сквозь полуприкрытые веки. — Да, — подтвердил он, лаская пальцем твой клитор, — Я весь твой, принцесса. Ты отдалась этому ритму, медленному и чувственному, позволяя наслаждению захлестнуть тебя. «Весь мой», — твердил твой разум. Ты потянулась к своей груди, сжимая соски, и Саймон под тобой громко застонал. — Какая же ты грязная маленькая девчонка, — прохрипел он, толкаясь вверх в такт твоим движениям. — Позволишь мне сделать тебя моей маленькой женой, принцесса? — спросил он так тихо, касаясь твоей щеки. Ты неистово кивала, лепеча бессвязные слова и мольбы, прижимаясь к его груди. Новый оргазм накатывал неумолимой волной. — Сейчас кончишь? Ты снова кивнула, издавая лишь тонкий скулеж. Он перехватил инициативу, резко работая бедрами, пока твои мышцы окончательно не превратились в желе. Ты рухнула на него, содрогаясь в сладких конвульсиях, а в ушах стоял гул статического шума. Ты даже не поняла, что лежишь щекой на груди Саймона, пока не начала приходить в себя. Ты слушала его мерное дыхание и чувствовала, как медленно опускается и поднимается его грудная клетка. Он провел пальцами по твоей спине. — Всё в порядке, милая? Ты удовлетворенно хмыкнула, обводя пальцами шрамы на его теле. Ты заметила, что он всё еще напряжен внутри тебя, только когда он слегка качнул бедрами. — Можно? — спросил он, приподнимая твои бедра, чтобы осторожно выйти. Ты не поняла, о чем он просит, пока он не уложил твою ногу себе на плечо, обхватывая себя рукой и проводя головкой по самому краю твоего входа. Ты застонала от этого зрелища, глядя, как быстро движется его рука. Саймон не сводил с тебя своих темных, затуманенных глаз. Он приподнял голову в безмолвном призыве, и ты поцеловала его с бредовой нуждой. Тебе нужно было, чтобы он кончил. — Мне это нужно, — прошептала ты, притираясь бедрами к его руке, и он издал низкий стон прямо тебе в язык. — Черт, — выдохнул он, прижимаясь лбом к твоему, — Ты даже не представляешь, о чем просишь. Ты лишь провела пальцами по его шее и ключицам, слегка царапая кожу, чтобы услышать его прерывистый вдох. — Хочу, чтобы ты кончил в меня, — взмолилась ты, изнывая от самой мысли о его горячем семени внутри тебя. Ты не знала, почему тебе это так нужно, просто чувствовала — это правильно. Он громко застонал, еще несколько раз резко качнул бедрами, прижимаясь к самому входу, и излился на твои половые губы. Горячая жидкость обожгла твою кожу, и ты заскулила, втираясь в это ощущение. Тебе безумно хотелось, чтобы он снова вошел в тебя, но его пальцы опередили твои мысли, скользнув по животу к самому входу. Ты ахнула, когда он втер в тебя свое семя — горячее и густое, именно такое, как ты себе представляла, пока извивалась под его пальцами. — Это то, что тебе было нужно? — спросил он затуманенным, далеким голосом. Ты моргнула, глядя на него; его голова покоилась на подушках, а на губах играла ленивая ухмылка. Приподнявшись, ты коснулась его губ поцелуем, тихо мыча, пока его пальцы двигались внутри тебя. Он в ответ поцеловал тебя в кончик носа. — Хорошо. Затем его пальцы выскользнули, оставляя ощущение пустоты и холода, когда пот на твоем теле начал остывать. Но его руки были теплыми: он заключил тебя в объятия и перевернул, снова прижимая к себе — туда, где тебе и было место. Потянувшись под его весом, ты поморщилась от жжения между бедер. — Болит? — спросил он, потянувшись к твоему лону, но ты вспыхнула и оттолкнула его руку. — Это твоя вина, — пробормотала ты, надув губы. Он коснулся большим пальцем твоей нижней губы, и ты игриво прикусила его, удовлетворенная тем, что увидела на его лице слабую улыбку. — Обещаю, в следующий раз я подготовлю тебя как следует. И с парочкой оргазмов в придачу, — промурлыкал он тебе на ухо. Ты покраснела еще гуще, скрывая смущение за возмущенным кивком и коротким «хм!». — Но в ближайшее время этого не случится, красавица, — сказал он, скатываясь с тебя и усаживаясь на край кровати. На твой вопросительный взгляд, умоляющий его вернуться и согреть тебя, он лишь покачал головой. — Это неподобающе во время сватовства. Ты замерла на простынях, рука безвольно упала на матрас. Ты прищурилась: — С каких это пор тебя волнует вся эта чушь? Он лишь громко расхохотался, вставая во весь рост — высокий, широкоплечий, разминая затекшие мышцы. Твой взгляд жадно скользнул ниже его бедер. Соблазнительно разведя колени, ты выставила себя перед ним, и его глаза тут же впились в следы вашей недавней близости на твоем теле. — Не делай так, — проговорил он низко и угрожающе. Его взгляд метнулся к твоим глазам, а язык прошелся по нижней губе. Ты невольно сглотнула, видя его таким, и продолжила дразнить его, пытаясь заманить обратно в постель. Он лишь фыркнул, пробормотал что-то вроде «ненасытная» и ушел вглубь просторной комнаты. Чиркнула спичка, и дальняя часть спальни озарилась светом — он зажег свечи в ванной. Тем временем ты зарылась в одеяла и меха, наслаждаясь теплом, но нахмурилась, когда почувствовала, что их стаскивают. Не открывая глаз, ты ощутила, как Саймон поднял твою ногу и осторожно протер твои бедра и нежное место между ними теплой тканью. Ты вздрогнула от неожиданного ощущения. Он запечатлел извиняющийся поцелуй на твоем плече, прежде чем снова укрыть тебя. Послышался шорох одежды, шаги, шум воды, и снова шаги — Саймон забрался в постель позади тебя. Ты перевернулась на спину, лениво глядя на него. Он лежал на боку, подперев голову рукой. Ты улыбнулась, очерчивая пальцем линию его челюсти и шрам на губе. Саймон склонился и поцеловал тебя с такой силой, что закружилась голова. — Еще раз, — приказала ты. С коротким выдохом он повиновался. — Лучше? — спросил он с расслабленным видом, перебирая пальцами твое кулон. — Угу, — ты перехватила его запястье, — Это мой первый подарок в честь сватовства? Он позволил кулону упасть на твою кожу и обнял тебя обеими руками, притягивая вплотную. Это было тепло и правильно. Именно здесь было твое место. Именно здесь было место Саймона. — Естественно. Ты подавила улыбку, переплетая свои пальцы с его пальцами на твоей талии. Он уткнулся в тебя, зевнув прямо в ухо, как большой кот. — Это была моя последняя попытка после месяцев неудачных ухаживаний, — признался он тихо, беззастенчиво вдыхая запах твоих волос. Ты хихикнула, когда его дыхание защекотало твою кожу. — То есть оставлять вещи в моей квартире — это были ухаживания? — фыркнула ты. Он недовольно проворчал тебе в шею: — Я не знаю, как это делается. — Я могла бы тебя научить, — вздохнула ты, вспоминая рассказы мамы об отце. Саймон молчал, и ты продолжила: — Должен быть сопровождающий. Сначала ты идешь к родителям, просишь разрешения… — Я знаю всё это, — перебил он, и в его голосе послышалось смущение. Ты впервые слышала его таким растерянным и решила не давить. Ты повернулась в его руках, всматриваясь в его напряженное лицо. Ты поцеловала его в уголки сжатых губ, пытаясь прогнать хмурость. — А потом, — сказала ты, поглаживая его лоб, — ты назначаешь свидание и ухаживаешь за ней на глазах у семьи. Он нахмурился еще сильнее, и ты рассмеялась: — Можешь ухаживать за мной при Юэ-И. — Не хочу, — отрезал он. Ты закатила глаза, — Она — единственная моя семья, не считая ребят из «Один-четыре-один». Разве что ты хочешь ухаживать за мной на глазах у Джона. Он медленно кивнул, будто всерьез задумался: — Это могло бы сработать. — Невероятно, — выдохнула ты, закрывая глаза. Его пальцы нежно очертили твой позвоночник. — Я должен тебе кое-что сказать, милая. — М-м? — отозвалась ты, не открывая глаз. — Я спрашивал разрешения у твоих родителей. Ты замерла, дыхание стало поверхностным. Ты ждала объяснений. — И? Саймон долго молчал, и ты открыла глаза, глядя на его серьезное лицо. — Твою мать застрелили люди Тернера прямо на улице. Это был хаос. Не знаю, как она там оказалась и где был твой отец. Я просто затащил ее в переулок и пытался спасти. Твое сердце сжалось так сильно, что стало трудно дышать. — В свои последние минуты она спросила, сделал ли я с тобой что-нибудь, — он зажмурился, и его лицо исказилось от боли, — Я сказал ей, что сделал, но что люблю тебя больше всего на свете. Я пообещал, что женюсь на тебе и буду верным, хорошим мужем. Ты приподнялась в его руках и нежно поцеловала его в губы. Он не ответил на поцелуй, его темные глаза лихорадочно бегали по твоему лицу. — Думаю, она хотела меня убить, — признался он тихо. Ты лишь печально улыбнулась. — Похоже на мою маму, — ты попыталась смягчить его боль, но его брови сдвинулись еще сильнее. — Я пытался ее спасти, — прохрипел он, — Обещаю. — Я верю тебе, — ты коснулась его лица ладонями, забирая его боль себе. Он разочарованно выдохнул, — Из меня паршивый жених. Ты бы рассмеялась, если бы не чувствовала исходящие от него волны самоосуждения. — У нас было не самое обычное начало, — напомнила ты ему, возвращаясь мыслями на месяцы назад. В то жаркое пыльное лето, когда он вошел в салун твоего отца так, будто владел им, и украл твое сердце одним лишь взглядом карих глаз из-под окровавленной маски. Ты уже почти не помнила, как он выглядел в маске. Ты просто любовалась его лицом. — Ты заслуживаешь большего, — проворчал он, всё еще не глядя на тебя. Ты нежно поцеловала его веки. — Перестань, — шикнула ты, слегка шлепнув его по щеке, чтобы он открыл глаза, — Мне нужен только ты. Нет никакого «больше» или «меньше». — Значит, это оно, — сказал он тихо, прижимаясь своим лбом к твоему. — Это оно, — вздохнула ты, обнимая его за шею и снова закрывая глаза. По коже побежали мурашки, когда его пальцы заиграли с кончиками твоих волос у ключицы. — Выходи за меня, — предложил он, зацепив пальцем серебряную цепочку твоего нового кулона. — Да, — прошептала ты, позволяя ему поцеловать тебя напоследок, прежде чем его тепло окончательно утянуло тебя в глубокий, спокойный сон.