Скорбные вести

У милорда Крейда мы гостили уже неделю. За это время наследники Дарона Флейма научили меня стрелять файрболами, сотворять огненные потоки и вихри, но вот убирать огонь я сама так и не научилась. Вечно нужно было рядом ведро воды держать. Я Вздыхала, психовала, бесилась, но продолжала учиться. Аппетит стал совсем уж диким, недавно мы с Вердом на полном серьёзе поспорили, кто позже из-за стола встанет. Я конечно проиграла, но я держалась до победного, он обогнал меня всего на три блюда. Меня потом Марла до комнаты вела, ибо самой мне было очень тяжело. Я стала чаще злиться. Огонь все чаще звал меня и умолял его призывать и что-то им поджечь. Кроме того, папа так и не объявился. Милорд Крейд велел осмотреть свои владения, ибо папа мог и заблудиться и приехать не в тот город. Меня успокаивали, обнадеживали, и все свои переживания я заглушала едой. Я снова растолстела. Скуля от досады на себя, я машинально потянулась к тарелке пончиков, и осеклась. Так, стоп. Надо потренироваться с огнем, и уже потом поем. В небольшом тренировочном зале я провозилась с обеда до шести часов. Когда я уставшая и злая лупила деревянный манекен, в зал пришел Верд. Я остановила избиение и отдышалась. — Ты есть будешь сегодня, или ты опять? — ухмыльнулся он, идя ближе. — Я опять. — я вытерла лоб и размахнулась. Затем запустила в манекен стремительно летящий поток огня. Через несколько минут от него осталась лишь кучка пепла. Верд моргнул. — Почему создавать огонь у меня получается только когда я злюсь? — вздохнула я, убирая с глаз волосы. — Так легче. — пожал плечами лорд. — Ты злишься? Пойдем ужинать, злость улетучится. Там есть паста с креветками. — Паста. — завороженно повторила я и облизнулась. Но затем вспомнила о цифре на весах и мотнула головой. — Нет, давай без меня. — Я тебе приказываю. — Верд, я не буду есть! — Да почему?! — Потому что я жирная!!! — рявкнула я. — Ты… — Из-за дара я жру как ни в себя, а я и так толстая, а за неделю здесь я ещё больше разожралась, не заставляй меня снова объедаться! Мне и так стыдно и неловко, а ещё у меня на груди пуговицы не сходятся, и у меня отдышка! Верд поморгал. — Ты все? — Да. — хныкнула я. — Я не думаю, что ты жирная. Ну то есть… Да, ты упитанная, полненькая такая… — Спасибо, что пояснил. — съязвила я. — Ты красивая полненькая, я к этому. — Странно слышать это от человека, спавшего с Олирой Глейгрим. — А ты в самом деле ревнуешь к ней? — ухмыльнулся он самодовольно. — Не переживай так, твой лорд тебя вниманием обделять не будет. — Слушай, лорд, не обязательно убеждать меня в том, что я красивая и вот в таком жирном виде. Есть я сегодня все равно не буду. Верд вздохнул, подойдя ко мне вплотную и немного толкнул меня круглым брюшком. Надо заметить, за время пребывания здесь он порядочно отъелся, личико округлилось, а щечки разрумянились. — Ты ведь кроме этого ещё из-за чего-то переживаешь. Из-за Бьола? — Да. — сдалась я. — Папы так долго нет, я правда за него волнуюсь… И не только да него. — Все станет нормально. — Когда? Ты знаешь? Я нет. — Рано или поздно станет. А лишними переживаниями ты не поможешь, только аппетит испортишь. И себе, и другим. Я сглотнула. Он прав, я лучше не сделаю. Не сейчас точно. — Верд. — Что? — Ты каждый раз приходишь и меня поесть зовёшь. Зачем ты это делаешь? Не говори, что обо мне заботишься. Не поверю. Он уклончиво улыбнулся. — Потому что ты смешно отнекиваешься. Каждый раз «я не хочу», «я не голодная», а потом «ну ладно, раз там те пончики будут, то чуточку можно». Ты делаешь вид, что больше не хочешь, но по тебе видно, что ты голодная и вообще из-за стола уходить не хочешь. Давно хотел спросить, зачем ты притворяешься, что ешь мало? Видно же, что ты любишь поесть. Я смутилась. — Потому что неприлично обжираться при лордах. И ещё я очень стесняюсь полноты и аппетита своего. И я действительно мало ем… Ела раньше. Просто очень часто. И часто сладкое. Верд приулыбнулся. — А мне нравится. И аппетит твой, и полнота. Ты такая мягонькая, уютная, как подушка. — Спасибо. — засмущалась я. — Можно тебя обнять? — С каких пор ты разрешения спрашиваешь? Я обняла его. Верд обнял меня в ответ. — Знаешь что? — сказал он — Не знаю. — Ты так давно не пела. Спой что-нибудь. — А тебе нравится, как я пою? — прищурилась я. — Типа того. — буркнул он смущённо. — Ты когда поёшь, у меня мурашки. Голос будто все помещение заполняет. — Я отмечу этот день в календаре. Когда мне ещё наследник династии Флейм комплемент сделает. — Лови момент, потому что каждый раз, когда я пытаюсь его сделать, случается херня. Я засмеялась. Подумав, я запела. Верд присел, опершись подбородком на кулак, и смотря на меня. Пока пела, я рассматривала его. Не сильно высокий, но упитанный. Мясистые руки, широкая спина, и плечи внушительные. За ними Марла и я вместе можем спрятаться. Румяный, загорелый… И горячий. Всегда, когда его не трогаешь, в его теле кипит жизнь и энергия. Да, он ленивый, но он не медлительный или неповоротливый. Очень даже наоборот. И его характер… Со временем я научилась замечать, что он ведёт себя как избалованный наследник в те моменты, когда хочет либо внимания, либо наоборот, чтобы его не трогали. Сейчас, да и всегда, он походил на огонёк. Живой, горячий, чьей энергии хватит на целую армию. Закончив петь, я эпично поклонилась. Верд захлопал и свистнул. Посмеиваясь, я подошла к нему ближе. — Слушай… Спасибо, что пришел. Мне правда стало легче. Он довольно тряхнул головой. — Не знаю, как ты это делаешь… Каждый раз мне сперва хочется тебя вытолкать, а потом я правда рада, что ты пришел. — Это потому что я венценосный лорд, и мое влияние и власть производят на тебя впечатление. — Конечно. — посмеивалась я. — Ладно, пошли ужинать. Я дала ему ладонь. Верд взял ее и на секунду замешкался, пялясь на меня. Мы пошли за ручки, и ставлю свою на то, что пока мы шли, лорд так довольно улыбался, что напомнил чем-то кота, которому за ушком чешут. За ужином мы старались не поднимать тему восстания и предательства Зейира. В какой-то момент Марла потянула нас троих в свои покои. Ей показалось, что мы давно не сидели все вместе, и надо это исправить. К ней в комнату принесли побольше еды и питья. Она расчесывала меня, мальчики продолжали плотно ужинать. — Давайте поиграем? — предложила я. — Во что? — поинтересовался Фейлн, хрустнув яблоком в карамели. — Можно в крокодила. Это когда ты показываешь кого-то, а остальные должны угадать. Кто больше всех отгадал, тот молодец. — Так не интересно. Давай на что-то. — ухмыльнулся Верд. — Например? — Например… На желание. — Круто, давайте. — обрадовалась Марла, заправив мне челку за ухо и отложив расчёску. — Я первая. Мы с парнями сели рядком и воззрились на леди Флейм. Она встала, одернув платье. Затем сделала высокомерное лицо и немного сморщила носик, ходя по комнате и жестами отправляя от себя невидимых слуг. — Э… Король? — предположил Фейлн. Марла подошла к Верду, изменив лицо и начав ласкать его и нежно тискать за щёчки. — Леди Лилан! — воскликнула я ликуя. — Да! — улыбнулась подруга. — Ладно, теперь я. — я поднялась и подумала. Я выгнула спину, наигранно женственно поправляя платье и делая кульбиты перед зеркалом, рассматривая себя и прихорашиваясь. — Марла! — гаркнул Верд победоносно. Я кивнула. Марла надулась. — Я не так делаю. — Разве? — засмеялся Фейлн. — Сначала лицо, а уже потом платье! Не наоборот. Я хихикала. Верд поднялся, подумал. Потом он расправил плечи, выпрямил спину, и сделал бесстрастное, но будто уставшее лицо. И медленно прошёлся по комнате. — Грейг? — предположила Марла. Верд моргнул головой. Затем накинул на себя занавеску, изображая плащ и на голову нацепил тренировочную диадему сестры. Снова медленно прошел по комнате. — Мы его точно знаем? — уточнила я. — Лорд Раял Глейгрим! — огласил Фейлн. — Да. — ухмыльнулся Верд. — Твоя очередь. Он поднялся и задумался. Затем приулыбнулся. Он состроил нахальное выражение лица и сделал вид, что клеит занавеску, приобнимая ее за несуществующую талию. Нетрудно было догадаться, что он показывает старшего брата. — Верд. — в унисон с Марлой выкрикнули мы. Фейлн кивнул. Верд на это лишь глаза закатил. Воодушевившись, подруга вскочила и начала показывать отца. Она запихнула себе под одежду подушку, изображая большой живот, и беззвучно о чем-то рассказывала, периодически подъедая десерты. Правителя Флейм мы узнали после того, как она, доев пирожное, откинулась на спинку кресла и любовно погладила живот. Милорд так часто делает во время трапезы. Мы ещё загадывали разных людей, и когда дошла очередь до Верда, он поднялся и сделал радостное личико, и, переигранно изящно, сделал вид, что откидывает себе за спину длинные волосы. — Снова я? — предположила Марла. Он мотнул головой. Затем сделал вид, что поправляет очки. Снова никак. Тогда он начал крутиться перед зеркалом, делая вид, что собирает волосы, а затем беззвучно взвизгнул и кинул в дверь подушкой. — Софа! — засмеялись младшие Флеймы. — Я не делаю так волосами. — буркнула я. — Делаешь. — хихикал Фейлн. — Да, конечно не делаешь. — копируя мою интонацию сказал Верд, снова откидывая за спину волосы. Я закатила глаза. Затем, когда была моя очередь, я молча подошла к закускам и начала их жадно поедать, и, сделав вид, что мне кто-то что-то говорит, закатила глаза и показала средний палец. — Точно Верд. — констатировала Марла. — Не-а. Это дядя Зейир. — возразил ей брат. — Фейлн угадал. Мы бесились ещё долго. Играли, смотрели кино, заплетали Фейлну косички. Поздней ночью, когда Марла зашла в душ, а мальчики отправились ещё требовать еды, я упала на кровать. Вздохнула, прикрыв глаза, и улыбнулась. Флеймы… Мои любимые вечно активные Флеймы. Понимаю, почему папа столько лет оставался верен лорду Дарону. Пусть они порой хамоватые, но когда их поближе узнаешь, они самые чудесные на свете. Даже жаль, что я не в их семье. Но в целом, дружба с ними уже много для меня значит. Вдруг со стороны окна потянуло прохладой. Я открыла глаза и содрогнулась. У окна стояла мама. Она улыбалась мне. — Нашлась, моя милая. — Мам? — я вскочила на ноги. — Как ты… Откуда ты… — Я же мать. Я всегда тебя найду, Софа. Она словно плыла, идя ко мне. И обняла. Снова почти не чувствую прикосновений. Только прохладу. Мама поцеловала меня в щеку. — Ты боишься меня, доченька? — Не знаю. Почему ты начала революцию? Прямо в доме у милорда Дарона! Мама снисходительно улыбалась, гладя меня по щекам. — Это начала не я. А Ренрог. — я вздрогнула. — Дарон же тебе рассказал. Ты не поверила ему? Моя милая дочь, я понимаю, но легенда не врёт. Ты потомок бастарда от Флейма и Глейгрима. Ты повелительница проклятого огня. И только ты заслуживаешь того, чтобы сидеть на троне Ферстленда. — Нет! — выкрикнула я, вырвавшись из ее рук. — Не говори про это! Я не… Я не понимаю ничего. Совсем ничего. Как ты можешь быть жива, если ты не можешь по-нормальному меня касаться? Как ты попала сюда? Кто те солдаты, что искали нас? Что происходит? — Справедливость. — прошептала мать, снова идя ко мне и обнимая. — Ты осталась без меня так рано и ничего не сумела узнать. Но ты наследница Ренрога, ты станешь королевой. Именно ты. — Почему? — В тебе проснулся дар. Дар, который неподвластен никому другому. Старскай не достоин власти, он потомок королевы, предавшей свою семью. И все нынешние Флеймы — трусы и предатели. То, что они тебя приютили и дали начальные знания об огненной магии — меньшее, что они могут сделать после всего, что натворили их предки. Они — прах под твоими ногами, моя София. Я качала головой, пятясь назад. — Нет… Это не ты… Ты не моя мама. — А кто же я? Бьол не рассказывал, потому что не знал меня. — Но он любил тебя! — Любил, знаю. Может, и я его любила. Но не так, как тебя. Мне нужен был кто-то приближенный к Флеймам, чтобы моя драгоценная дочь жила рядом с ними и перенимала их заклинания. Но Бьол теперь не поможет. — В… В смысле? — обомлела я и заикнулась. Мама помолчала, лаская мою щёку. — Его больше нет. Его застрелили. И уже давно. Внутри все оборвалось. Сердце разлетелось на множество осколков. — Т-т-ты врёшь… Это неправда… — голос задрожал и глаза защипало. — Я понимаю твою боль, милая. Но Крейд и Дарон только сегодня получили это известие. Не веришь мне — поверь им. — Папа! — завыла я, падая на пол и начиная плакать навзрыд. В руках разгоралось пламя. Я била по полу и стенам кулаками, вопя от боли и тоски. — Папочка, нет! Мама склонилась надо мной. Ее прохладные руки гладили меня по спине. Я дрожала. И затем, осознавая, повернулась к ней. — Ты… Это из-за тебя… — Нет, Соф. Из-за… Ради тебя. — Ты убила моего отца!!! — заорала я на нее. Огонь вспыхивал все ярче. Она покачала головой. — Вовсе не я. Но я могу сказать, кто. — Кто это?! — рявкнула я. Огонь умолял меня отпустить его и дать все тут уничтожить. — Я убью его! Мама неспешно взяла меня за руки. — Зейир Флейм. Я сорвалась. Никогда прежде ненависть так меня не переполняла. Пламя рвануло к занавескам и столу. Мама посмотрела на это и вздохнула. — Я сожгу его. — прошептала я. — Твой гнев оправдан, но сначала ты должна овладеть своим даром, Софи. — Чтобы уничтожать много ума не надо. — скалилась я. — Месть требует денег и таланта, дорогая. — она протянула мне руку. — Пойдем со мной, милая. Моя нежная дочь, моя София, я помогу тебе. Из-за дыма пожара сработала сигнализация. В комнату ворвались мальчики, а Марла в халате вышла из душа. — Опять ты?! — гаркнул Верд на маму, швырнув в сторону принесенные десерты. — Не смей мешать. — прошелестела мама и заслонила меня собой. — Или умрёшь, наследничек. — Соф, уходи от нее! — крикнула мне Марла. Она хотела потянуться ко мне, но пламя взмыло выше, едва не коснувшись ее. Она ахнула и отдернула руку назад. — Софа? — Зейир убил моего отца. — прошептала я, глядя в никуда. — А Я убью его. — Будьте лапочками. — улыбалась мать, обнимая меня. — И быть может, останетесь живы. Королеве нужны вассалы. — Не трогай ее! — повысил голос Фейлн. — Пойдём, доченька. Пора домой. Она начала светиться. — Не смей! — рявкнул Верд, срываясь с места. — Софа, дай руку! Мать потянула меня к окну. И когда я начала падать, моя ладонь выскользнула из руки наследника династии Флейм. Мир погрузился во мрак.