Возвращение жестокого лорда

Очнулась я на чем-то мягком, чувствуя прохладные прикосновения к своему лбу. И рядом была мать. И снова пела мне. -… Вихрем пролетят года, Править будешь ты! Внутри была пустота. И боль от потери отца. Едва я проснулась, как захотела заплакать. Мама наклонилась и поцеловала меня. — Мое солнышко, проснулась. Я уткнулась в подушку и всхлипнула. Мама легла рядом. Она стала гладить меня по голове, дожидаясь, когда я сумею выплакать все слёзы. Не знаю, сколько прошло времени. Я вспоминала все моменты, связанные с отцом. Он больше двадцати лет служил роду Флейм, и все ради того, чтобы его их лорд и застрелил. Я вспомнила, как он в последний раз поцеловал и обнял меня там, на празднике. Как не отходил от моей кровати, когда меня отравили. Как при каждой встрече норовил обнять и поцеловать. Теперь у меня есть мама, я не то, чтобы сирота. Но я не желала вернуть одного родителя, чтобы умер второй. Зачем я тогда вошла в ту крипту? Если бы не появился дар, если бы не я, мой папа был бы жив. — Моя принцесса, я понимаю, что ты скорбишь. Но Бьол останется в твоей памяти. Как оставалась я. — Как ты вернулась? Я хочу и его вернуть так же, как тебя. — Меня вернул к тебе всплеск магии потайной крипты. Он не повторится снова. Думаю, месть облегчит твою боль, милая. А захватив Файрфорт нам будет проще захватить корону. — Делай со мной что хочешь. — тихо сказала я, вытирая последние слёзы. Шли дни. Тоска по отцу становилась все сильнее. Ещё хуже мне становилось от осознания того, что я совсем одна. Ну то есть, рядом есть мама, которую я не видела шестнадцать лет, но мне не хватает папы, Флеймов… Покоя, наконец. Мама в ту ночь каким-то образом сумела перенести себя и меня в заброшенный замок у границ с Глейгримами, Файрлайт. И здесь всюду сновали солдаты в масках, охраняя меня. Они не говорили, только выполняли приказы. Я все присматривалась к ним и не могла понять, что это за люди. Откуда они здесь? Почему они на стороне матери? Этим вечером, когда я без особого аппетита доела салат из курицы, мама обняла меня и поцеловала. — Мое солнышко, сегодня важный вечер. — Ты говорила. Что конкретно должно произойти? — Мы возродим былое величие своего рода, Соф. — Какого? — напряжённо уточнила я. Мама села рядом. — Бастард, которого Ренрог оставил в живых, со временем основал собственный род вассалов Флеймов. Бладфайр. Он попытался захватить власть в огненных землях, за это его казнили. Но его потомков оставили. Со временем, истребляя магов синего огня, род уничтожили. Так думали лорды и король. Один из бастардов выжил и продолжил род. Я медленно моргнула. — Выходит мы потомки бастардов бастарда? — Да. — Звучит так себе. — Именно поэтому сегодня мы возродим Ренрога. А уж он поможет тебе захватить Зейира. Только мысли об этом помогали держаться. Я здесь не ради матери. А ради мести за отца. — Как? — Он сделает тебя сильнее. Поможет овладеть магией. И затем будет с тобой в день мести, дорогая. — Почему ты не можешь? — Я не волшебница, Софа. Я заклинание. — Чьё? Мама потянулась к моему лицу и погладила по щеке. — Крипты. Тогда ты думала обо мне, и я вернулась. Я вздохнула и опустила голову. Стоит попытаться повторить это заклинание в тайной крипте, когда захвачу Файрфорт. Может, мне всё-таки удастся вернуть папу. — Теперь идём, Софи. — мама поднялась и позвала меня за собой. — Нам пора. Я медленно шла за ней. Все дни пребывания в этом замке я чувствовала себя ужасно. Мне было грустно, больно, одиноко и тоскливо. Мне очень хотелось свернуть за угол, встретить там Марлу, и чтобы она налетела на меня и обняла сильно-сильно. Или Фейлн. А лучше Верд. Мой правитель-лорд… Я скучаю. Очень. Мама и я спустились в крипту. Как ни странно, там была всего одна каменная могила. На ней было высечено «Ренрог Жестокий Флейм». Я поежилась. Тут холодно и жутко, а ещё паутина вокруг. Мама ласково провела по могильной плите ладонью. Затем подозвала меня. — Положи сюда руки… Да, вот так. Закрой глазки. И призови огонь. — У меня это не всегда получается. Только когда злюсь. — Ну тогда, — мама взяла меня за плечи и зашелестела на ушко: — Вспомни, кто виноват в смерти отца. Вспомни, как нахально и нагло он с тобой обращался. Как угрожал. Вспомни как лорды и леди на тебя смотрели, когда твои друзья тебя представляли. Вспомни годы в приюте. И почувствуй, как будешь рада видеть, как они горят. Они уже не оскорбляют тебя, не смотрят как на муравья. Они умоляют тебя. Просят сохранить их жалкие жизни. Представь, как об этом молит Зейир. Что ты ему скажешь? — Убью!!! — проорала, ощущая, как от гнева трясутся руки и из меня вырывается поток пламени. Огонь объял могилу. Та ярко засияла, и огонь начал собираться в подобие человеческой фигуры. Кажется, я это уже где-то видела. Огонь ярко вспыхнул и погас. А над могилой стоял мужчина. Среднего роста, со светлыми волосами. По сравнению со всеми знакомыми мне Флеймами он был совсем немного упитанным. Он рассматривал сначала свои руки, затем себя, и лишь после увидел нас. Мама присела в реверансе. — Мой лорд. — Ты! — он показал на меня. Как мама, словно плывя по воздуху, он спустился и навис надо мной. — Это ты наследник Бладфайра, ты меня призвала. — Ага. — сказала я настороженно его разглядывая. Он как будто чем-то похож на Дарона. Формой лица и пухлыми щеками. — Точно… Милорд? — Наконец-то. — прошептал он, разглядывая свои руки. — Как зовут? — София. — Мой лорд, ее дар пробудился недавно. Будете ли вы так любезны, чтобы обучить мою дочь? — сказала мама, приобнимая меня. — Естественно, кому-то же надо. — он осмотрелся и засмеялся. — Файрлайт! Сколько лет прошло, который сейчас год? И где ужин в мою честь? — Милорд Ренрог, позвольте я все вам объясню. Мама повела его к выходу, что-то рассказывая и объясняя, что он умер, а мертвые не едят. Я села на пол у его могилы и опустила голову. Слишком грустно. Небольшой огонек тлел у самого края могилы. Я притянула его к себе и взяла на руки. Он оживился и стал ползать по моим рукам, ластясь и тщетно пытаясь погреть мои ладони. Я поглаживала его и не понимала, как это работает. Огонь будто живой и у меня, и у Флеймов, но мой огонь как будто разумный. Он понимает мои слова, он делает, что я скажу, у ребят конечно так же, но… Но синее пламя словно имеет свои эмоции и мысли. Посидев, я тоже поднялась и пошла к себе, на лестнице столкнувшись с одним из солдат. Видимо, за мной пришел. — Я иду. — сказала я ему. Он развернулся и пошел впереди меня. И так странно, его нога как-то выгибалась… Неправильно. Может, кость не так срослась? — Простите… Вам не больно? — обратилась я. Ответа не последовало. Нога хрустнула и колено выгнулась в обратную сторону. Мне аж поплохело. А он продолжал подниматься по лестнице. Я обещала его и поднесла огонёк, спалив маску. На меня смотрело серое лицо с пустой правой глазницей и дырой по лбу. Я взвизгнула и отшатнулась. Труп… Живой… Какого хрена?! Огонек вернулся на мою ладонь и стал ползать по ней, а мертвый солдат тщетно пытался закрыть лицо руками. Они были в перчатках, которые, вероятно, скрывали следы разложения, или вовсе отсутствие плоти — проверять я не рискнула. Что здесь делают мертвые солдаты? Некромантией владеют лишь Глейгримы, но это насколько огромным должен быть дар, чтобы с такого огромного расстояния повелевать армией трупов? Или… Или один из Глейгримов где-то рядом? Я мысленно перебирала в голове информацию о семье их правителя. Лорд Раял, его жена, маленькая дочь, его брат… Брат! Кроме правителя династии только его близкие родственники могут обладать такой огромной силой. Я бросилась наверх и сшибла бы с ног возрожденного хозяина замка, имей он нормальное тело. Я пронеслась сквозь него, ощутив холод. — В чем дело? — поднял он бровь. — Там… Т-там мертвый солдат, но живой! — Кто? — Дорогая, день был трудным, тебе бы поспать. — заговорила мама. — Там живой мертвый солдат, такие только у Глейгримов! — чуть не орала я. Едва я упоминала их фамилию, как лицо лорда исказила злоба. Мама поцеловала меня в лоб. — Соф, не будем об этом на ночь глядя. Пойди, отдыхай, а утром все обсудим. Ладно? Я упиралась, но мама лишь настаивала на сне. И как-то странно посмотрела на огонёк в моих руках. В итоге я сдалась и ушла к себе в комнату. По пути я нашла небольшую свечку и поднесла к огоньку. Он переполз на фитилёк. В комнате я поставила свечу у своей постели и взялась за голову. Возрождение Ренрога, солдаты Глейгримов здесь, отказ матери объясняться… Что вообще происходит?