Древняя тайна

На следующее утро лорд Ренрог начал обучать меня магии. И в момент, когда я должна была, повторяя за им, создать плеть из огня, огонек закричал от боли. Я остановилась и принялась его жалеть. — Ты что делаешь? — нахмурился лорд. — Милорд, ему больно. Он не был готов, что его сейчас будут растягивать. — Не реагируй. Он даже не живой. — Ему больно. — повторила я. — А тебе не было больно? Тебя хоть кто-то жалел? С какой радости теперь тебе жалеть всех подряд? Я насупилась. — Ваш огонь другой. Он рад вам подчиняться. — А твой разве нет? — поднял он бровь. — Он живой… — Любой огонь живой. Но твой обнаглевший. Делай, как я сказал. Если остановишься снова, я не стану учить тебя. Я сглотнула. Посмотрела на огонёк. Прости. В голове снова слышался его жалобный писк. Затем он затих, когда я начала хлестать им по земле, повторяя за лордом. Мы занимались до обеда. Затем меня забрала мама, чтобы накормить и порасспрашивать, как успехи. Я без особого энтузиазма рассказывала ей об уроке с Ренрогом. Затем, куснув ветчину, напомнила ей про солдата в крипте. — Милая, не за столом. Аппетит испортишь. Ты и без того бледненькая, и только недавно хорошо кушать начала… — Хватит! — перебила я, ударив по столу рукой. — Сейчас же говори, откуда здесь люди Глейгримов. Мама продолжала улыбаться. — Моя принцесса. Раз так хочешь, ладно. Их сюда отправил лорд Хагсон Глейгрим. Младший брат Раяла. — Так и знала! — обрадовалась я своей догадливости. — Зачем? — Соф, ну а как ты захватишь Файрфорт, если у тебя армии нет? — Ренрог меня для этого и учит, нет? — Дорогая, тебе нужны солдаты. Лорд Хагсон любезно согласился их предоставить. — Окей, а платить мне ему чем? У меня ни копейки нету. — Об этом не волнуйся, мама обо всем позаботилась. Я настороженно на нее смотрела. — Мам, что ты задумала? — Ничего такого, что могло бы навредить моей бесценной доченьке. Теперь кушай, отдохни, и снова на занятия. У нас не так много времени, рано или поздно заметят прибытие солдат в Файрлайт, а Зейир может сбежать. Поэтому тренироваться нужно усерднее и чаще. Хорошо, принцесса? Я поджала край губ и кивнула. Мама чмокнула меня в лоб. Не нравится мне все это. Я жадно объелась всем, что было на столе, и поплелась к себе в комнату. Там я легла на кровать и вздохнула. Не очень хорошо так думать, но в какой-то степени я даже рада, что меня воспитала не мать. Ее забота и потакание во всём напоминают мне то, как леди Лилан с Вердом общается. Если бы мама была рядом всю мою жизнь, я выросла бы такой же капризной, как он. Капризной… Но счастливой. Проходили недели и месяцы. Магия огня становилась неотъемлемой частью моей души. Как и ненависть. К Зейиру, за убийство. К Дарону за трусость. О его детях я силилась не вспоминать. Но чаще всего думала о Верде. Хоть и старалась его забыть. Ночами я не могла спать, мне очень не хватало кого-то теплого рядом, живого. Я который месяц живу в замке, окружённая возвращенными мертвецами. Некоторые их черты я переняла, я стала закрытой, стала меньше есть. Мама все подначивала меня есть больше, но мне не хотелось. Кроме того, я стала чаще разговаривать с моим огнем. Он не всегда отвечал, иногда я придавала ему форму человека, и делала вид, что я не одна. Я стала другой… Я сломалась. Пусть я держалась за мечту о мести, но после этого я не хотела ничего. Мама твердила о власти, о короне. А мне было все равно. — Я захвачу Файрфорт и убью Зейира. А дальше без меня. — отвечала я. Я планировала удерживать замок до возвращения наследников. Возможно, отвесила бы несколько хороших ударов Дарону за то, что позволил моему папе умереть. А то и несколько ожогов оставила на память. Смерти я ему не желала. С его степенью ожирения он и без моей помощи сдохнет. Сегодня, закончив занятие, я собралась бродить по замку, ища библиотеку. Я вечно забываю, где она. Но меня перехватила мать. Она завела меня в свою комнату и попросила сесть на кровать. — У меня кое-что для тебя есть. — сказала она и улыбнулась. Властно и гордо. — Подарок. — Да? Какой? — поинтересовалась я. Мама сумела открыть ящик стола и вынуть оттуда коробку. Ей и Ренрогу это не всегда удавалось, ибо они не совсем телесные. Но с недавних пор они стали чуть более осязаемыми. И на мои вопросы, почему так, все еще не отвечали. Коробку она положила возле меня. — Открой. Я открыла. Там, на бархатной подкладке, лежала корона. Она напоминала венец, что носит правитель Глейгримов. Но он с черными сапфирами и из черного металла. А эта была из светлого, с голубыми камнями. Небольшая, самое то, чтобы носить хоть сутками, не боясь, что голова устанет. Мать взяла ее в руки. — Когда-то давно ее сделали для дочери лорда Бладфайра. Я бы и сама хотела её носить. Но ты моя принцесса. И корону эту носить будешь ты. Она надела ее на меня. Затем распустила мои волосы и повернула к зеркалу. Мама улыбалась. А я нет. — Настоящая принцесса. Нет, королева. Королева София Бладфайр. Благородно звучит, правда? Я сглотнула. — Я не буду править, мам. Но спасибо. Я бы обняла тебя, если бы смогла. — Я сама, доченька. — она обняла меня. Поцеловала. — Моя красавица. Ты не голодна? Я велю принести тебе те пончики, с ягодами. — Да, спасибо. Она вышла. А я продолжила смотреть на себя в зеркало. Я похудела. Стала бледнее. И волосы отрасли. Но надо признать, корона мне идёт. Я убрала за ухо волосы и вышла. В моей комнате уже стояла тарелка с пончиками. А на подоконнике стояла свеча с синим огоньком. Со дня пробуждения Ренрога он не гас и горел. Едва я вошла, как он начал трепыхаться и вспыхивать. Внимания просил. Я куснула пончик и протянула ему руку. Он напоминал мне питомца, хомячка или крысу. Тоже маленький, милый, и любит по мне ползать. Он залез мне на голову и стал исследовать корону. — Мама подарила. — сказала я, вновь глядя на себя в зеркало. — Сказала, я похожа на принцессу. Тоже так думаешь? — он вспыхнул. Обычно это означало согласие. — Ну, раз для этого достаточно просто надеть корону и выглядеть красиво, то да, я принцесса. Огонек засветился и прилёг на моей макушке. Я доела пончики и потянулась. — Знаешь, пошли, поищем библиотеку. Лампочек там нет, как я помню, посветишь мне. Огонек, приходя в боевую готовность, завис над моей макушкой. Я двинулась на выход. И пока шла, пару раз спутала повороты, но до библиотеки все же дошла. Дверь в нее была ветхой, так что открывала я ее осторожно. Если отвалится, то поднимется пыль, я закашляюсь и умру. Когда я вошла внутрь, огонек стал сиять ярче. Книг тут было достаточно, и пока я искала те, что интереснее, в момент, когда я потянула один из солидных томов, раздался странный звук. Щелчок, словно что-то открылось. Я повернула голову на звук. Там, за одной из полочек, открылся маленький тайник. Я взяла огонек в руки и приблизилась. Там лежало старое, пожелтевшее от времени письмо. Это что там? Я взяла его в руки и пригляделась. Оно было запечатано воском. На печати был герб рода Глейгрим, два скелета коней, поднявшихся на дыбы спиной друг к другу. Любопытно. Я забралась в дальний угол библиотеки и сломала печать. Вынула лист бумаги, исписанный изящным тонким почерком. На редкость разборчивым. Я принялась читать. И чем дальше читала, тем сильнее сжималось сердце и наполняла злость. » Милорд Флейм, если бы вы только знали, как болит моя душа за вас и вашу судьбу. Знаю, мой муж и ваш брат жестокий человек, но прошу, не оставьте меня. Дару, любовь моя, я никогда не забуду всех тех моментов нежности и ласки, что ты мне подарил. Милорд Ренрог вскоре заподозрит. Мой милый, мы были неосторожны. Я жду ребенка. Твоего ребенка, Дару. Я помню, ты клялся, что любишь меня. Помню, как у алтаря над нами сгущались тучи и сверкали молнии. Моя семья не суеверна, но мне начинает казаться, что это было дурное знамение. Мой любимый, я начинаю верить, что тайное венчание между мной и тобой разгневало богов, и они пошлют нам кару. Я не боюсь за себя. Но наше дитя… Дару, прошу, сохрани ему жизнь. В нем частичка тебя и меня. Это дитя — знамение мира между нашими семьями. Я чувствую его магию, любовь моя. И знаю, что мир ещё не раз поразился его силе. Мой дорогой, мой лорд Флейм, спаси меня. Навеки твоя, Леди Андрина Флейм». Дочитав, я откинулась на стену. Андрина и Дару… Те самые, из легенды о появлении таких, как я. Ее действительно выдали за Ренрога, только его брат Дару… Он не похищал и не насиловал ее. Он любил её. А она любила его. Магия их ребенка — результат слияния магии некромантов и инфернов. И выходит, Ренрог оставил их ребёнка, чтобы натравить его на семьи родителей, которых жестоко убил. Но они любили друг друга, почему он не смог просто развестись с Андриной? Получается, его так сильно оскорбило то, что она тайно обвенчалась с его же младшим братом, что он использовал их ребенка, чтобы отомстить всем, кто его предал. Прозвище Жестокий не зря на его могиле написали. Я свернула письмо, спрятав его в декольте, и рванула на выход. Вообще я изначально хотела дать по лицу Ренрогу, но потом задумалась. Думать полезно. В сущности, лично мне он ничего плохого не сделал, зачем мне лезть в его личные переживания? Пока я рассуждала, я не заметила, как снова перепутала поворот. Закатив глаза я собралась идти назад, как услышала голоса из-за приоткрытой двери малого зала. — Как долго вы планируете учить ее, милорд? — спросила мать. — Ей хватит того, что она уже узнала. Остальные заклинания Флеймов ей давать опасно, если она взбесится, будут проблемы. Ей достаточно отточить то, чему она научилась. На нас с тобой это не повлияет. Она так и не научилась гасить пламя, так что мы не исчезнем. — Я не люблю врать своей дочери. Я могу ей наконец сказать, что у нее за магия? — Зачем? Её устраивает, что у нее просто необычное пламя. Теперь о важном, что там с солдатами? — Лорд Хагсон оставил ещё двадцать тысяч. Вскоре он прибудет сам, и мы можем выступать. — Шикарно. Сам не верю, что согласился на эту твою авантюру, Карина. — Пусть Глейгрим воюет с Флеймом. Хоть с Зейиром, хоть с Дароном, неважно. Король не сможет не вмешаться, и пока будет решать их конфликт, мы сумеем захватить корону. Моя дочь наконец станет королевой. — Не сказать, что она этого хочет. Вечно дуется и мрачная ходит. — Она потеряла отца и живёт лишь мыслью о мести Зейиру, ее можно понять. Знаете, забавно будет, если мы дадим ей его убить, а дальше военный конфликт будет решать Дарон. — Если ей от этого легче, то сколько угодно. Кстати, разве ты не умерла, когда она была ребенком? Она слишком вольно себя ведёт с тобой. — Она в депрессии из-за смерти Бьола. Мне порой кажется, что я чувствую его рядом. — Возможно, это он раз за разом приходит на наших занятиях. Впрочем ладно, чем меньше знает, тем лучше. Ее дело сесть на трон королевства, а дальше я вселюсь в нее, и мы будем править. После стольких лет… Я попятилась назад и закрыла рот руками. Они… Они мне врут… Они меня используют… В зал через запасной выход вошли солдаты, влача кого-то по полу. Кого-то крупного и упитанного. Когда его швырнули к маме и Ренрогу ближе, я пошатнулась. Фейлн. Какого… Что он тут делает?! Весь побитый, связанный, и с раной в боку. Он дрожал, глядя на них. Ренрог наклонился к нему и взял за подбородок. — Выродок Флеймов. — брезгливо сказал он и отшвырнул парня от себя. — За подружкой явился, видимо? — Бедный мальчик. — низко посмеялась мама, наклоняясь к Фейлну и поглаживая его окровавленные бок и живот. — Испуганный, дрожит. Но до чего упитанный… Сейчас бы съела, какой аппетитный. — Потом. Берите его и идём к камерам. — сказал он солдатам и ухмыльнулся, видя белое как мел лицо Фейлна. — Поговорим с тобой. Родственничек. Фейлн что-то выкрикивал и упирался, но ему зарядили в живот, и он замолчал. Руки стало трясти. Фейлн… За мной, дурак, пришёл… План по избиению Ренрога временно переименовывается в план по спасению Фейлна.