3 Глава

Проснувшись одна, Джейн села вертикально и потянулась всем телом, разминая его. Просто уснуть вчера было плохой идеей: платье было безбожно помято, а корсет всю ночь сдавливал рёбра, что сейчас ныли от такого длительного давления. В комнату зашла Адель, которая собиралась помочь ей надеть платье. -Адель, найди, пожалуйста, какое-нибудь свободное платье. Ещё одного дня в давлении её рёбра не выдержат. Адель зашла в гардеробную комнату и достала оттуда синее домашнее платье, корсет которого не сдавливал бы ребра. Синее платье свободно струилось по фигурке юной девушки, а волосы были собраны заколкой на затылке, оставляя нетронутой только чёлку. Джейн осмотрела себя в зеркале и, удовлетворившись своим отражением, направилась в столовую, где уже сидели наставница с Элейн и ждали её. Заметив сестру, Джейн заинтересованно взглянула на неё, рассматривая: Элейн выглядела свежей, в платье персикого цвета, волосы были собраны в высокий хвост, а на шее висел кулон, что раньше она нигде и никогда не видела. Этот глубокий синий цвет лазурита приковывал взгляд, не позволяя отвести взгляда от той красоты, что висела на шее хозяина кулона. Встряхнув головой, она села за стол, прежде здороваясь с наставницей и сестрой. Молча доедая свой завтрак, Элизабет наблюдала за своими воспитанницами. Отложив тарелку и столовые приборы, графиня произнесла: — На дебютном бале вас должен сопровождать кто-то старше вас. Если вы не против, я решила кто это будет. Она протянула руку в сторону Лютера, очевидно прося передать ей бумаги. Передав ей бумаги, Лютер отошёл на шаг назад, на то же место, где и стоял до этого, а Элизабет, развернув папку, передала несколько бумаг обеим своим воспитанницам, после возвращая папку своему помощнику. Джейн взяла в руку несколько бумажек, на которых была написана информация о некоем Лиаме Кюри. Девушка перевела взгляд на наставницу, ожидая пока та объяснит свой выбор. — Я думаю, вы знаете, что у меня не самая лучшая репутация, как у мага без магии и бездетной женщины в свой тридцать один год, поэтому я отправила письмо с просьбой двум семьям: Кюри и Арно. Их сыновья в свои восемнадцать лет имеют безупречную репутацию начинающих военных, хоть Лиам Кюри следующий наследник. Их ответные письма пришли сегодня утром: они согласны посодействовать нам в вашем дебютном бале. Сёстры переглянулись, прежде чем встать из-за стола и, пожелав продуктивной работы наставнице, направиться в комнату, которую Элизабет обычно использует, чтобы в свободное время в одиночестве выпить чаю и почитать книгу, а потому в этой комнате есть вода, чайники и даже пиалы с доской для чайных церемоний, название которой не отложилось в голове у Джейн. Зайдя туда, они присели на диванчик рядом со столиком, на котором и красовались чайные принадлежности. Джейн быстро пробежалась глазами по анкете её сопровождающего, а после подняла глаза, ожидая, когда Элейн закончит читать и даст анкету Джейн. Через несколько секунд Элейн взглянула в ответ на сестру и протянула ей бумаги. Заглянув в бумагу, Джейн прыснула: у второго сына герцога Арно имя было Андрэ. Андрэ Арно. Её это так позабавило, что она не смогла сдержать лёгкого смешка. — Знаешь, я даже тебе завидую, твоего хотя бы зовут нормально. — Элейн отложила бумаги в сторону. — Так он ещё и азиат! Джейн с недоумением уставилась в бумаги, что ей дала наставница и, перегнувшись через Элейн, достала свои бумаги. Она стала искать, где написано, что он азиат и тут же наткнулась на имя его матери: Чжан Лихуа. Джейн пискнула, сразу прикрыв рот ладошкой; она с восторгом повернулась к сестре, прося подтвердить её догадки. — Да, Джи, те самые Чжан. Джейн с восторгом откинулась на спинку дивана, драматически кладя руку тыльной стороной ладони на свой лоб. — Ах, он, наверное, так красив! Элейн, смотря на сестру, улыбнулась и кивнула, соглашаясь с ней. — А его глазаааа… — Элейн повторила жест за девушкой и тоже откинулась на спинку дивана, вспоминая глаза одного из Чжан. В одном из азиатских журналов, что девушки читали в последний раз, была фотка нынешнего главы рода Чжан, что занимался поставкой чая из Ханье во все уголки мира. Пронзительные глаза тёмного, почти чёрного цвета, переливались всеми оттенками синего с вкраплениями красных и жёлтых цветов, напоминая лабрадор. Вспомнив название камня, мысли Джейн ушли не в то русло, и она подумала, что это странно называть минерал в честь собаки… Или наоборот… Из своих мыслей её вывела рука на плече: Элейн положила руку на её плечо, выводя из транса. Джейн вопросительно взглянула на Элейн, а та в свою очередь драматически произнесла: — Давай поменяемся. Джейн весело прыснула от этого выражения лица Элейн и просто сказала: — Ну уж нетушки. Этот прекрасный молодой человек будет моим сопровождающим. *** Выйдя из кабинета, где у них проходил эльфийский язык, Джейн вместе с Элейн направились в столовую, где стол уже был накрыт и ожидал их. За столом уже привычно не оказалось графини, что обычно обедала у себя в кабинете, стараясь не отвлекаться от работы. Две молодые госпожи Вэйер с обедом справились за короткое время, слишком возбуждённые от того, что им будут подбирать фасоны платьев для их дебютного бала. Времени оставалось ещё около часа, за который они могли поесть и заняться чем-нибудь ещё. Например, практикой на музыкальных инструментах. Сегодня вечером у них ещё занятия по музыке, которые они проводят отдельно, в отличие от всех остальных занятий, и причина тому проста: Элейн для занятий выбрала фортепиано, а Джейн — флейту. И хотя учились музыке они обычно в разных комнатах и у разных учителей, сейчас готовили совместный номер, который хотели исполнить на день рождения Элизабет, который через 2 месяца — в конце августа. Уметь играть на инструментах и разговаривать на нескольких языках — было обязательным пунктом для приличной дамы светского общества, а потому всех маленьких леди учили играть на инструментах и разговаривать на разных языках с детства. Языки выбирались либо главой дома (в случае, если это нужно для будущей работы), либо самими детьми (а им редко давали такое право голоса). В музыкальном классе стояло фортепиано, а футляр с флейтой стоял на верхней крышке вышеупомянутого инструмента. Сев за фортепиано, Элейн лёгким движением открыла крышку и невесомо провела по клавишам пальцами, словно примеряясь; дойдя до соль второй октавы, она аккуратно надавила пальцем на клавишу, извлекая звук. Джейн, взяв в руки футляр, настроилась морально, но как только Элейн начала играть, сразу же подхватила мелодию. Музыка равномерно лилась рекой, обволакивая всё пространство, она не прерывалась, не звучала будто два не умеющих играть человека решили в первый раз сыграть; музыка звучала гармонично. Этого результата Джейн и Элейн добивались добрых полгода, готовясь задолго до дня рождения Элизабет. Когда беспрерывный поток музыки закончился, за открытой дверью, внизу лестницы, они услышали копошение, после которого последовали шаги вверх по лестнице, в их сторону. Шаги были плавными и мягкими, как будто невесомыми, поступь была лёгкой, словно шагающий не весил и грамма. Так ходить умел только один член их семьи — Акихико-сан. В следующий момент в проёме показалась голова графа Сато с белыми ушами и пронзительными жёлтыми глазами. Поняв, что его заметили, кицуне тихо перекочевал уже в комнату. — Извините, я вас прервал? Элейн подскочила со своего стула и расторопно произнесла: — Нет. Вовсе нет. Мы уже закончили. Всё внимание юных леди было устремлено на мужа наставницы (которого они, между прочим, в знак уважения называли наставником) и на рукава его кимоно, что сейчас выглядели так, будто в них накидали килограммы камней. Проследив за их взглядом, Акихико усмехнулся, понимая почему ему так рады. Одёрнув рукав кимоно, он выпрямил спину и сложил руки перед собой, лёгким жестом подзывая обеих девушек к себе. Когда обе леди Вэйер оказались в полуметре от наставника, он приподнял руки и правой рукой пошерудил в рукаве, нащупывая ожерелья, что привёз из Кёдукуры. Выудив два жемчужных ожерелья, он протянул их воспитанницам и с улыбкой наблюдал за их восторгом. Ожерелья были из голубого жемчуга, что на свету переливался сиреневым и золотым оттенками. Джейн подумала о том, что никогда прежде не видела ничего красивее, но мозг подкинул мысль, что кулон, висящий на шее Элейн не уступал в красоте этим жемчужным ожерельям. Взглянув в жёлтые глаза, Джейн произнесла: — Спасибо, Акихико-сан! Эти ожерелья прекрасны. Элейн в стороне поддакнула, так и не сумев оторвать взгляд от украшения. Акихико-сан улыбнулся, убрал свои длинные волосы, собранные в хвост, с плеча и, сделав небольшой шаг навстречу, потрепал их обеих по голове. — Прошло девять лет с тех пор, как я увидел вас совсем маленьких. Вы для меня словно дочери. Услышав это откровение, Джейн замерла, не смея нарушать эту семейную идиллию. *** К концу их практики из своего кабинета вышла и графиня Вэйер, которая уже ждала своих воспитанниц. Заметив своего мужа, она лишь выгнула бровь, показывая, что хотела бы знать почему он не сообщил ей о своём приезде, но не придала этому большого значения. Через несколько минут они уже стояли на входе и встречали лучшего модельера всего Сайеруса — Нину Смит. Вместе с ней приехали её помощники и портной, что и будут шить им платья. Как только Нина появилась на пороге, её взгляд сразу же упал на тёмно-красные волосы, а глаза засияли в предвкушении, она расставила руки и кинулась к Элизабет. — Ах! Лиззи! Мы с тобой столько не виделись! Мисс Смит обвила женщину руками, прижимаясь к графине как можно теснее. — Ты столько лет не выходила в свет, а тут вдруг и повод появился. Она хитро глянула в сторону девушек и кицуне, что стояли чуть поодаль и наблюдали за тем, что, скорее всего, и не должны были видеть. Нина потёрлась щекой о плечо графини, а руку просунула под туго завязанный корсет, от чего Элизабет вздрогнула, пытаясь уйти от прикосновения. Элизабет за столько времени отвыкла от таких поползновений Нины на своё тело, для которого она всегда любовно шила наряды, и всё же была не удивлена — творческие люди всегда со своими тараканами в голове. Всё же пощадив бедную главу Вэйер, дизайнер перевела взгляд обратно на девушек; буквально через несколько секунд обдумывания чего-то, глаза дизайнера загорелись ещё сильнее. Заметив это, Элизабет остудила её пыл коротким движением. — Нина, запомни, пожалуйста, самое главное — закрытые ключицы. Нина надула губы в ответ на такое заявление, но желание клиента — закон, поэтому Нина потёрла подбородок, задумавшись, и, улыбнувшись, направилась прямиком к юным дамам, дабы осмотреть с разных сторон. Продумав в голове фасон для каждой из них, она произнесла: — Лиззи, я думаю, твоей племяннице пойдёт то же платье, в котором ты была на своём дебюте. После упоминания прошлого, Элизабет поджала губы, очевидно, не желая разговаривать об этом. Нина не помнит когда в последний раз видела не скорбное выражение на этом прекрасном аристократическом личике. Она легко провела пальцем по её руке, как бы намекая, что больше не станет затрагивать эту тему. Элизабет, заметив этот жест, мягко улыбнулась и обернулась к воспитанницам. — Давайте в гардеробную. Живо! Когда девчушки засуетились, Элизабет гордо подняла голову и с прямой спиной направилась в нужную сторону, а за ней поспешила Нина, приказав своим помощникам следовать за ними. *** Джейн не знала сколько времени прошло, но знала, что она уже устала стоять с поднятыми руками и ждать, пока Нина наконец определится с тканью, что будет покрывать её тело. Джейн надеялась, что это будет менее утомительно и более интересно, но оправдания не ожидались, а сестра сейчас сидит на диванчике, что стоит рядом и ест виноград, сбросив с ног свои балетки. Элизабет всегда следила за их манерами, но в определённом кругу доверенных лиц, она позволяла им отбросить все эти рамки леди и побыть просто самими собой. Джейн чуть не задохнулась, когда её талию со всей силы затянули корсетом. — Хм… ага, я поняла. Ей лучше сделать открытые плечи. Нина что-то быстро чиркнула в блокноте на столе рядом, а вернувшись посмотрела на неё лишь недолгих пять секунд, а после расслабила корсет и помогла переодеться в домашнее платье, позволив присесть сейчас рядом с Элейн. Пока Нина и Элизабет что-то обсуждали, Джейн стащила виноградинку прямо из рук Элейн и закинула себе в рот; Элейн на такой выпад возмущённо вскинула голову и легко шлёпнула сестру по тыльной стороне ладони. Когда Нина закончила что-то писать в своём дневнике, она подозвала к себе Элейн, намереваясь взять мерки и с неё, пока портной рассматривал записи Нины, очевидно, уже думая, как он будет шить эти платья. Элейн вздохнула, понимая, что это затянется надолго… *** Элизабет помнит мягкие руки матери, которые всегда гладили её по голове, утешая; помнит сильные руки отца, которые носили её на руках; помнит бережные руки брата, что обнимали её в те трудные моменты; помнит нежные руки той, кому обещала быть рядом… она потеряла это всё, к сожалению, по независящим от ней обстоятельствам, но сейчас она иногда задумывается, могла бы она сделать в прошлом что-то по-другому, чтобы сохранить то хрупкое счастье, что было разрушено за небольшой период времени…