Я покажу тебе тьму внутри меня

      Камера включилась.       В ее тонких пальцах сигарета.       — Что ж, — она прочищает горло, — как мы пришли к этому. Слушайте внимательно и ищите подсказки. Ищите, — повторяет она с нажимом.

***

      Харуаме Юме уже битый час наблюдает, как ее мама, Харуаме Сора, собирается. В стороны летят платья, украшения, заколки — всё кричит о волнение в этой комнате. Сегодня Сора должна познакомить дочь со своим молодым человеком, который не так давно, просил руку и сердце женщины. Ответ «да» осчастливил две семьи, пять человек.       Сора развелась со своим мужем — отцом Юме — три года назад, и спустя год в ее жизнь пришел Хайтани Рэйко. Юме давно не видела свою мать такой одушевленной, словно в нее заново вдохнули желание жить, после тех ужасных, мучительных лет супружеской жизни.       Сора поправляет свои бледно-розовые волосы, оставляя в волосах заколку с бабочкой, на шее весит кулон с фотографиями внутри, а на руке звенит, подобно колокольчику, браслет, подаренный дочерью в прошлом году. Женщина не может отвести взгляда от маленького колечка на пальце: розовое золото, прям как она любит. Мимолетная, радостная улыбка вырастает на губах, и Сора продолжает кружиться по квартире.       Юме напряжена, как и всегда — это ее обычное, привычное состояние. Она наблюдает за мамой параллельно обдумывая, что может сегодня произойти на знакомстве. Юме обучена быть в постоянной готовность к опасности, она умеет защищаться и убивать, лгать и управлять. Она, в который раз, перебирает в голове биографии членов семьи Хайтани, пытаясь найти лазейки, промахи, слабые стороны. Никогда не знаешь, когда стоит вытащить нож.       Жизнь в отцовском доме научила ее нескольким вещам: молчанию, внимательности, умению анализировать, убивать. Хочешь жить — выбей это желание, заслужи эту награду под названием «жизнь». Только в кошмарах Юме может предаться страху, испытать заново то, что чувствовала, вспомнить те эмоции, преследующие ее годами.       Три раза Юме пыталась рассказать матери, что Рэйко не такой уж и классный парень, каким последняя его видит. Дернуть за нужную нитку тут, нашептать на ухо там и вот — информация про все что есть и было, будет и случится, в ее руках. Хайтани Рэйко — правая рука клана Юри, вполне миролюбивого клана, но со своими скелетами в шкафу. Наркотики в Корею и на Филиппины, оружие по Японии, проституция и тому подобное, с чем девушка сталкивалась каждый день в прошлом.       Но Юме так и не решилась рассказать видя улыбку своей матери, как та порхает по квартире с сердечками в глазах. И девушка приняла решение молчать. Пока угрозы нет, она будет держать в стороне, как только она заметит угрозу — головы слетят с плеч. Лишь бы ей самой не стать угрозой для матери.       Опасаться придется не только нового мужа матери, но и его детей-психов. Парни, отсидевшие за жестокое убийство, разбой, вступили в колонии в преступную группировку, которую клан их отцах прибрал к рукам, управляя подростками, как марионетками. Неплохой способ вести дела — подростки куда быстрее взрослых, способнее и общительнее, а значит — смогут выполнить любую работу.       — Цветочек! — кричит Сора с соседней комнаты. Это прозвище досталось ей в детстве, когда у той был маленький садик на заднем дворе. — Я готова к выходу. Ты собралась?       Кремовое платье с длинными рукавами струится по телу женщины, подкрученные локоны свисают на лицо, обнимая его. Сора выбрала балетки. Удобная обувь — залог хорошего отдыха.       — Я готова. Юнай, вызови такси, — шепчет девушка своим наручным часам.       — Да, создательница, — заученной фразой отвечает женский голос.       Юме оглядывает себя в зеркале. Черные волосы собраны и заколоты канзаши, из украшений: кольцо, очки и часы. Безликий, такой уставший взгляд смотрит на нее из-под очков, рассматривая родинку под глазом. Свою скрытность Юме перетащила и на свой стиль одежды, желая оставаться во всех сферах незамеченной. Дымчато-белая рубашка открывает вид на выпирающие ключицы и очертание татуировки. Классические черные свободные брюки дают практичность и удобство передвижения, а, возможно, и защиты.       — Волнуешься? — спрашивает Сора дочь, на что получает отрицательный ответ. — Цветочек, я предупредила Рэйко, что ты можешь быть слегка… — небольшая пауза накрыла помещение.       — Агрессивной? — подсказывает дочь.       — Я хотела сказать «острой на язык».       — Семантика, — ухмыляется Юме.       — Юме, ты точно не против? Это новые люди, и я почти уверена, что ты уже просмотрела их биографии, так что знаешь все их секреты.       Не против ли она? Юме трудно пускать кого-то в свою жизнь, она доверяла и была предана. Та душевная рана терзала ее сильнее, чем физическая, добивая девушку во снах, раздумьях. Сейчас ее круг общения только мама и Арису — лучшая подруга, находящаяся в Китае рядом с больной матерью.       Юме не скажет «нет» маме. Видя радость и желание жить, улыбаться и творить — нет, она точно не сможет, даже, если и против. Сора стала счастливее после знакомства с Хайтани, а значит Юме сделает все возможное, чтобы мать улыбалась и жила.       — Конечно, нет. Я постараюсь никого не убивать и, возможно, даже буду милой, — она поднимает руки вверх. — Видишь? Я даже оружие с собой не беру.       — Такси под домом, создательница, — звучит женский, такой неестественный, голос.       

***

      Ресторан выполнен в темно-красных тонах, соединяясь с золотистым оттенком, местами с черным и белым. Бархатные темно-вишневые скатерти на столах, черная обивка на стульях, небольшие подсвечники на столах рядом с живыми цветами.       Зайдя внутрь, Юме сразу же начала сканировать глазами местность, запоминать людей, сидящих тут. Милая девушка не спеша вела их к столику, за которым, как она выразилась, сидели уже молодые люди. Неприятное чувство росло, как на дрожжах. Черные глаза мечутся по сторонам, ища причину такого состояния. Ничего. Обычные люди вокруг: едят, разговаривают, смеются, наслаждаются обществом друг друга.       Но покалывание в затылке не проходит.       — Здравствуй! — вырывает Юме из размышлений голос матери.       Черные глаза поднимаются на объект радости Соры. Мужчина с черными волосами нежно улыбается глядя на старшую Харуаме. Под глазами вырисовываются морщины — признак старости. Администратор уходит кинув на прощение, что-то в духе: «Позовите меня, если понадобиться помощь».       Их столик находиться возле панорамного окна, открывая вид на вечерний Токио. Захватывающе.       Юме смотрит в фиолетовые глаза — сначала в настороженные, после в спокойные. Две пары глаз рассматривают ее, как зверушку в зоопарке. Оба сидят расслабленно, будто владеют миром. Судя по биографиям, нужно опасаться именно старшего из братьев — мальчик-псих, думающий, что все решается насилием.       Но Харуаме не считает, что насилие должно быть первее слов. Сначала разговор, после — убийство.       — Здравствуй, Юме, — обращается к ней мужской голос. — Я Хайтани Рэйко, но думаю ты и так это знаешь.       — Добрый вечер, — она делает небольшой поклон головы. Юме протягивает руку первой, показывая свое превосходство, наплевав на манеры и статусы. Хотя, какие статусы? Он должен ей кланяться. — Приятно, наконец, с вами познакомиться.       — Перейдем сразу на «ты», если ты не возражаешь. Присаживайтесь.       Мягкая ткань стула делает его невероятно удобным для сидения. Глаза девушки быстро пробегают по столу: вино, цветы, пепельница с несколькими окурками возле Рана. Юме мысленно делает заметку, что старший из братьев курит. Если все будет не так ужасно, то он может составлять ей компанию.       — Юме, ты еще не знакома с Раном и Риндо, — шепчет Сора.       «Я знакома с ними лучше, чем они сами» — думает девушка.       — Приятно познакомиться, Ран, Риндо. Я осведомлена, что вы и до сегодняшнего дня были знакомы с мамой, так что…       Девушку перебивает официант за ее спиной, принесший напитки. На его предплечье небольшая татуировка с маской кицунэ. «Просто совпадение» — кричит она сама себе.       Официант отходит от стола, кинув напоследок взгляд на Юме, которая не отрывала ни на секунду глаз от его руки. Ее сбивает неловкий кашель матери.       Ах, да.       -… так что, да, приятно познакомиться с вами.       Риндо открывает рот, словно подбирая слова, но его опережает голос из наручных часов.       — Создательница? Ваш пульс подня… — резки хлопок по руке заставляет женский голос замолкнуть.       Сидящие за столом смотрят на нее с замешательством. Какой странный вечер.       — Умные часы, — объясняет Юме.       — Сора многое рассказывала про тебя, — начинает разговор Рэйко.       — Правда? Надеюсь, я не сильно ужасная дочь.       Рэйко тихо смеется. Сора закатывает глаза, как бы говоря: «Ну вот опять».       — Нет-нет. Слышал, ты эти часы сама сделала, — а вот теперь, сидевшие без интереса Ран и Риндо, поднимают на нее заинтересованные глаза.       Юме переводит на мать глаза и закатывает их, не забыв тяжело вздохнуть.       — Я сделала для них программу, не часы. Виртуальный помощник, который сможет сделать все, что ему поручишь. Но часы это лишь для того, чтобы носить с собой. Первоначальный вид Юнай — маленький робот.       — Потрясающе. Сколько ты это делала? — втягивает в разговор Риндо.       — Неделю-две.       Тишина со вкусом гордости наполнила их столик. Таких, как Юме, зачастую называют гениями, интеллектуалами, вундеркиндами. Она знает это, потому что кровь не обманешь, не пойдешь против семейных связей, как бы то не хотелось.       — Какие таланты ты еще прячешь? — подключается в разговор Ран. Весь его вид кричит, что ему безразлично чем закончился ужин. — Гениев редко встретишь. Не бойся сказать, что кто-то тебе помог с этим, или вовсе — сделал за тебя.       Сора тихонько вздыхает, зная, что будет, а его отец поджимает губы на такой выпад сына. Только Риндо упивается бесплатным шоу, довольно ухмыляясь.       — Явно больше, чем у тебя, — с легкой, угрожающей улыбкой говорит она, поправляя очки. — Не бойся сказать, что не имеешь талантов вовсе.       Младший Хайтани давится напитком в попытке скрыть смех. Рэйко и Сора прикрывают рукой глаза, стараясь найти способ прекратить нарастающий конфликт.       Юме остра в своих высказываниях, она не думает, что подумают люди, как отреагируют на очередной упрек — она просто говорит все, что думает, защищая себя. Ей не важно кто перед ней: она выскажется будь то высокопоставленное лицо или подросток, упивающийся своей силой.       — Ран, мы это уже обсуждали, — тихо произносит его отец.       — Моя мама должна была предупредить, что я не собираюсь терпеть нападки самовлюбленного подростка. Не думай, что я не смогу ответить, Ран, — Юме внимательно смотрит на Рана. — Я сильнее, чем кажусь. Держи это в своей голове.       — Аккуратнее в высказываниях, сестренка.       — Или что, братишка? Убьешь? В колонии тебя еще не забыли, будешь там, как свой.       — Юме!       Юме закрывает рот и покорно откидывает на спинку стула, зная, что выиграла это сражение, хоть и таким гнусным способом. На войне все способы хороши. Она с нескрываем удовольствием наблюдает за взбешенным Раном.       — Это скрытая информация, — несколько удивленно произносит Рэйко, после минуты славы девушки.       — Я могу найти то, что меня интересует. Тот кто ищет, всегда находит, — она поворачивает голову к матери, наблюдая умоляющий взгляд и поджатые губы. — Так, ладно.       Все поворачиваются к ней.       — Я поняла, что знакомство не удалось. Хорошо, виновата, — она приподнимает руки. — Мы все тут решили стать одной большой, возможно, дружной семьей. И я думаю у всех есть какие-то табу, запреты или просьбы. Я начну. Я не собираюсь терпеть нападки кого бы то ни было, ясно? У меня предостаточно информации и доказательств любых ваших передвижений. Ах да, я не приемлю насилие в семье. Если вы друг друга избиваете по вечерам от скуки, то делаете это не у меня на глазах. Вроде бы все.       У Соры звонит телефон, с искренними извинениями и предостерегающим взглядом на дочь, отходит в сторону. Юме провожает ее взглядом. Как только мама пропала из виду, Юме наклонилась вперед.       — Итак, моя мама знает, что вы правая рука в преступном клане? По всей видимости, она знает, что Ран и Риндо отбывали срок в колонии: она не удивилась, когда я это сказала, — она поправила очки, а после постучала пальцами по столу, намечая, что ждет честный ответ.       Три пары лавандовых глаз смотрели на нее с удивлением. Они пропустили момент, когда она стала дирижером этого вечера, заставляя нырнуть в разные темы. Юме открыла одну из свои карт — показала, что знает их секреты и тайны, может найти что угодно. На ее пальцах сейчас завязываются нити кукловода.       Часы пиликают несколько раз подряд, заставляя Юме раздраженно скривить губы.       — Вы подумайте над ответом, пока я попытаюсь узнать: почему все хотят со мной поговорить именно сегодня, — она прикасается к экрану часов. — Что случилось?       — Создательница, контакт «не забыть заблокировать» пытается дозвониться до вас. Также этот контакт отправил вам двадцать два сообщения. Желаете прочитать?       Юме тяжело вздыхает, прикрывая глаза. Ния — девушка, которую нужно не забыть заблокировать. Ния не входит в близкий круг Юме, но и далеко от него не отошла, она где-то посередине. Она обладает немалой властью, высоким интеллектом, но в тоже время — не может вовремя замолчать или перестать действовать на нервы окружающим.       — Нет, отправь ей сообщение, что я занята, — получил писк отправленного сообщения, Юме поднимает глаза на троих Хайтани. — У вас есть ответ?       — Кто ты? — перебивает, еще даже не начавшего говорить отца, Риндо. — Откуда у тебя столько информации?       — Школьница, умеющая пользоваться мозгами и ноутбуком. Но, как знать, правда? — она улыбается прикрытыми глазами.       — Сора еще не знает. Но я собирался рассказать ей после свадьбы, — в тоне Рэйко слышится командирский тон, предназначенный для его подчиненных. Такие люди, как он используют эту тональность, когда хотят казаться сильнее, показать свой статус или же запугать. С Юме такое не сработает, уж точно не сегодня.       — Умно. Боюсь вас огорчить, она, скорее всего, уже поняла, что вы не сама добродетель. Не смотрите на нее под углом наивной и добродушной женщины. Ее стержень будет покрепче, чем у ваших сыновей.       Сора долго разговаривает по телефону, временами жестикулируя и хмурясь. За столом гнетущая атмосфера, и единственный человек, который чувствует себя превосходно — Юме. Она привыкла загонять людей в тупик, и когда они думают, что выход впереди, она ставит дополнительную стену.       — Почему ты ей не рассказала? Сора должна знать такие вещи, разве нет? — подключается Ран.       «Пытаешься отыграться?» — проноситься в мыслях девушки, и она понимает — ответа нет. Не для них.       — Почему? Хм-м, у меня не будет ответа на этот вопрос. Могу соврать, что делала для ее блага и спокойствия, но поверите ли вы?       — Кажется, я догадываюсь какой должен был быть ответ. Теперь понятно, почему твое лицо кажется таким знакомым, — озарение растет в глазах Рэйко. — Приподнимешь рукав правой руки?       — Пытаетесь меня раздеть? — парирует девушка, чуть напрягаясь. Руки тянуться к правому запястью, сжимая его и потирая. — Да ладно, азиаты похожи друг на друга.       Ее телефон вибрирует рядом, но весь стол его игнорирует.       — Отнюдь, просто пытаюсь проверить догадку. Поможешь?       А вот и тупик, в который Юме не загоняли вот уже несколько лет. Неприятное чувство пробирается в ее кости, оседая там, терроризируя мысли. Игры разума ее поле боя, где та выступает ведущим, но сейчас она игрок. Дыхание участилось, но не заметно — теперь грудь вздымается глубже, чаще, сильнее. Глаза приковано смотрят на Рэйко, мозг пытается придумать ответ, вариант выйти из ситуации. Бежать.       Юме вызывает легкую улыбку у Рэйко, когда приподнимается со стула.       — Прошу прощения, мне звонят. Думаю, это срочно, — холодно говорит она.       — Конечно-конечно, не тревожься, — улыбка становится шире.       Первый шаг для девушки стал таким тяжелым, будто в ней сидели десятки таких как она. Словно вся ее ноша, переживания и страхи разом собрались в ногах, и без того пытаясь усложнить ей жизнь. Если несколько минут назад Юме была беспощадным дирижером, то сейчас ее закрыли в темной, крошечной комнате без свежего воздуха.       — Надеюсь, ты умираешь, — сухо произносит Юме, когда наконец снимает трубку.       — Беги! — визг Нии на секунду ее оглушил, заставляя застыть на месте.       — Прости, что?       — Тебя попытаются убить. Убирайся с этого чертового ресторана!       Ния никогда не врет Юме. Ния — информатор, доверенное лицо, поддержка во всех сферах. Ния знает будущее Юме.       Харуаме не удивлена такой новости. Вот и причина того самого чувства, когда они только вошли сюда — за ней следили, выжидая момента. В ресторане тихо играет живая музыка, на фоне слышатся разговоры, тихие смешки, стук бокалов, палочек, столовых приборов. Ушей касается звук тяжелого дыхания с запахом страха, паники, и, нулевой, но решимости.       Голова девушки поворачивается в сторону. Нож. Девушка. Ее отчаянность. На вид ей около двадцати, может меньше, и, по всей видимости, из радостей жизни у нее только тяжелые наркотики. Темные тени под глазами, стали фиолетово-черными на болезненно белой коже. С ее лба рекой течет пот, руки отбивают скоростной ритм, держа нож. Глаза полны лживой решимости.       — А-а-а, так вот что ты имела ввиду. Девчонка-наркоманка с ножом в руках? — как обыденность, спрашивает Юме у Нии.       С тихим рыком девушка начинает бежать к Юме, наставляя на нее острие ножа. Харуаме не двигается, наблюдая, будто не она сейчас находиться в положении добычи. В ухо ей кричит Ния об осторожности, опасности, но ее слова заглушаются на фоне возбужденности от происходящего.       — Сдохни, — крикнула девушка, находясь в шаге-двух от Юме.       Как только нападавшая занесла нож для удара, Харуаме сделала небольшой шаг назад, отходя от жалкого, почти ущербного, удара по воздуху. Девушка заплетается в ногах и падает, выпуская оружие из рук.       Посетители поворачивают свои головы для бесплатного шоу. Со стороны их столика слышаться шорохи, но Юме движением руки дает понять, что все под контролем.       Быстро поднявшись, незнакомка хватает нож и старается нанести удар. Заученными, легки движениями Юме уворачивается от неуклюжих попыток задеть ее. Шаг влево, отскок вправо, шажок прямо — они вальсируют по небольшой площади, где ведущим участником стала добыча. Резким движением Юме ставит той подножку, сбивая девушку с ног, заставляя приложиться головой об пол. От силы удара, нож отлетает к стене, посетители поспешно берут свои вещи и отходят в сторону.       Сгорбившись незнакомка побежала к ножу, но не удержала свое тело — она упала, ударившись об стену. Юме презрительно скривилась, словно думая, зачем было нападать, если не умеешь даже на ногах стоять.       — Юме? — прозвучал в полной тишине голос Соры. Она удивленно, с долей беспокойства, смотрела на дочь и нападавшую.       Наркоманка переводит взгляд на мать, внимательно смотря, а затем поворачивается к Юме. И так несколько раз. Лампочка загорается над ее головой.       — Только, блять, попробуй и это будет последнее, что ты сделаешь, — шипит Юме.       Нападавшая резко поднимается на ноги и с безумной улыбкой начинает бежать в сторону Соры. Харуаме догоняет ее за несколько шагов до цели, останавливая ее точным ударом ноги в лицо.       Месть — блюдо, которое подают холодным. Люди порицают месть, считая ее чем-то ужасным, отвратительным. Ударили? Подставь другую щеку. Обидели? Это пустяк, будь выше этого. Юме не живет по таким принципам. Ударили? Убей за это. Обидели? Убей за это.       И вот Юме с нескрываемым блаженством бьет девушку об стену. Стараясь с каждым разом нанести удар сильнее, жестче, резче. Больнее. Лицо нападавшей стало цветом стен этого ресторана — кровь смешалась с потом, слюной и теперь стекала на пол, оставалась на стене приятным, для Юме, узором. В какой-то момент ее прерывают, удерживая за руки.       — Юме, достаточно, — просит мать. — Я в порядке. Ран, ты можешь ее отпустить.       Но Ран не двигается, лишь чуть ослабевает хватку.       — Я не закончила, она еще может дышать, — отрешенно говорит дочь. Стеклянно, как-то не по-живому. Почерневшие глаза поворачивают на Сору. — Ты точно в порядке?       Сора кивает и Юме полностью расслабляется в захвате, ожидая, что ее отпустят. Но Ран даже и не думал этого делать. Его рубашка пропахла табаком и мокрым лесом.       — Отпусти меня, — тихо просит она. Она спиной чувствует как тот напрягается. — Не буду я ее больше трогать. Ран, если ты хочешь с кем-то пообниматься, то иди к своему брату.       С легким смешком Риндо, он отпускает ее. Юме не спеша подходит к девушке, которая находиться без сознания. Харуаме аккуратно берет нож в руки и крутит его, рассматривая. Травянистый запах на всей длине ножа привлекает ее внимание.       — Яд, — говорит она смотря на свои глаза в отражении ножа.       За ее спиной слышаться шорохи, стон боли, рычание. Несостоявшаяся убийца приходит в сознание. Вокруг толпиться персонал, посетители, Сора и семья Хайтани стоят рядом.       — Кто дал тебе этот нож? На нем какой-то травянистый яд, — произносит Юме, не подходя ближе.       Девушка начинает громко, на сколько ей позволяет состояние, и безумно смеяться. Словно Юме сама должна понять, разгадать таинственность ситуации. Кто? Зачем и почему не важно — итак знает.       Под оглашающий смех девушка незаметно залезла в карман дрожащими руками.       Юме ненавидит ошибаться, она презирает оплошности. Просчеты в жизни Юме можно посчитать на пальцах одной руки. Она не учится на ошибках, нет, она сделает все сразу правильно и точно, так что бы в будущем не жалеть о чем либо. Но Харуаме не замечает, как рука нападавшей летит ко рту, сжимая в дрожащих пальцах таблетку.       Юме добавляет в свою копилку еще одну ошибку, когда тело девушки начинается биться в конвульсиях, а со рта идти пена — не проследила и не выяснила все, что ей надо.

***

      Иногда молчание дает передышку, время собраться с мыслями, или же успокоиться. Люди берут паузы, делают заминки чтобы прийти в чувства, перефразировать слова или придумать ответ. Облако гробовой тишины засело над столиком Хайтани и Харуаме.       Угнетающая тишина била по ушам. Из помещения выгнали всех посетителей и персонал, которому Рэйко не особо доверял. Никто не смел ослушаться владельца. Никто из присутствующих не собирался нарушать тишину банальными, казалось, такими глупыми вопросами.       Риндо напряженно смотрел на ночной Токио, крутя в руках нож. Его глаза метались между городом и Юме, словно ожидая нападения. Рэйко и Сора перекидывались сочувственными взглядами, хмурясь своим мыслям и собираясь с силами начать разговор.       Спокойствие чувствовали только Юме и Ран — они сохранили хладнокровность, оставаясь непоколебимыми даже после попытки убийства и сцены смерти. Наплевав на какие-то правила отца, Ран закурил. Под любопытный взгляд Рэйко, Юме прикурила сигарету с запахом шоколада.       — Сестренка-убийца… а это звучит заманчиво, — нарушил тишину Ран.       — От тебя далеко не ушла, — парировала она. — Слушай, а ты менять прическу вообще собираешься? Или мне придется лицезреть тебя в таком виде каждый день?       — Нормальная прическа. Неординарная, — он покрутил на пальце одну из косичек. — Девушкам нравится.       — Так думаешь ты или твой парикмахер? Я бы вырвала ему руки.       В их перепалку вступил Риндо, останавливая бесполезный спор.       — Ты упомянула будущую совместную жизнь, — он перевел взгляд на отца. — Но будет ли она? Я с удовольствием совмещу свою жизнь с братом-психом и сестрой-маньяком, если хоть кто-то из них будет готовить ужин.       Сора пустила смешок. Старший Хайтани решился на ответ спустя время.       — За этот вечер мы поняли, что многое нераскрыто. Юме знает про колонию, так еще и драться умеет, при чем профессионально. Не думай, что я не понял — удар был выполнен отточенно и уверенно, словно не в первый раз, — он взял паузу. Его глаза остановились на Соре, выражая нежность и любовь. — И у нас есть секреты, тайны. Почему бы не раскрыть их сейчас? Мы сможем построить крепкую семью, только если будем доверять.       Харуаме посмотрели друг на друга. С громким выдохом Юме начала поднимать рукав рубашки.       — Вы ведь это хотели увидеть?       Если до этого была тишина, давящая на голову, то сейчас она убивала. Хайтани замерли, с легким ужасом, а может и брезгливостью, смотря на руку девушки. С громким, глубоким, настолько, что легкие болезненно сжимались, вздохом, Сора отвернулась. Дочь не винит ее в этом и никогда не будет, знает: не самое приятное зрелище. Если лицо Риндо говорило за него, то Ран надел свою маску непроницаемости.       Раньше на предплечье была татуировка — маска кицунэ, украшенная ветками сакуры и фразой «Смерть — это выбор». Сейчас, чтобы ее увидеть, нужно приглядеться или точно знать — она там есть и будет, она укоренилась в коже навсегда.       Несколько глубоким на вид шрамов пересекают татуировку, оставляя уродливые белые полосы. Фразу еще можно прочитать, если приглядеться. Весь этот вид выглядел болезненно, ужасно. Догадки, как и почему, витали в воздухе.       — Отличительный знак клана Щии, — задумчиво произнес Рэйко. — Так, кто же ты такая? Харуаме Юме или Щии Юме?       — Оба варианта можно использовать, — отвечает Сора. — Харуаме — моя фамилия до замужества. Я сменила ее обратно после развода.       — Так, кто ты? — с нескрываемым интересом спрашивает Ран.       — Кто-то называет меня «ведьма», кто-то «предательница», другие назовут «сумасшедшей», а некоторые — «наследницей», — она ухмыляется.       — Первая наследница клана Щии, — спокойно говорит Рэйко.       — И первая, которая покинула клан.       Неожиданная новости заставила замереть. С подозрением и настороженностью на нее косились братья, словно ожидая, что она скажет, что пошутила. Но нет, ее лицо выражало уверенность в своих словах, полностью сохраняя спокойствие.       — Такие кланы просто так не отпускают. Но видимо ты нашла способ, как покинуть, — задумчиво произнес Рэйко, с жадным интересом смотря на руку Юме.       — Тот кто ищет, всегда находит, — Юме закатила рукав обратно. — Что на счет вас? Какие тайны вы прячете?       Старший Хайтани задумался. Он пытался найти правильные слова. Рэйко не хотел спугнуть Сору — теперь понимает, что та жила в жестоком клане и не понаслышке знает, что такое боль. Он положил подбородок на сжатые руки, сделал два глубоких вдоха.       — Впервые вижу, как человек с таким статусом волнуется перед женщиной. Удивительное рядом, — шутила Юме, пытаясь разрядить обстановку.       — Сора… думаю тебе было тяжело покинуть клан, как физически так и морально. И я хочу… сказать, — это звучало больше как вопрос. — Что… я… мне.       — Ради всего святого, соберитесь, — не выдержала Юме, хлопнув по столу рукой. — Вы что впервые с женщиной разговариваете? У вас два сына, и разговоры и контакты явно были с девушками. Не заставляйте меня краснеть.       Легкий, непринужденный смех окутывает их. Они улыбаются, словно несколько минут назад Юме не пыталась убить человека и на их глазах не было совершенно самоубийство. Приятная, скорее, дружеская, атмосфера стала гостьей их встречи, невольным зрителем.       — Действительно, пап, возьми себя в руки, — сквозь смех говорил Риндо.       — Пап, ты нас позоришь. Соберись, — насмешливо произнес Ран.       Рэйко ощетинился — как это три подростка смеют ему указывать и смеяться над ним. Он, с наигранным презрением, осмотрел всех троих.       — Я правая рука в клане Юри, — резко произнес он, хватает стакан с водой.       Ран, Риндо и Юме не собирались останавливаться в издевательства над старшим Хайтани словами — одновременно молодежь начала хлопать. Они не пытались унизить отца, оскорбить или опустить в глазах Соры, они просто рады тому, что он смог это сказать, преодолевая себя, страхи в голове, ненужные установки, мешающие ему быть откровенным с кем-либо.       — Я знаю, — нежно улыбнулась Сора. — Не думайте, что я была трофейной женой. Я многое знаю и умею, и знание кланов и их отличительных татуировок сюда входит. Но я рада, что мы смогли быть честными друг с другом, хоть это и было… тяжело.       — Это конечно все прекрасно и славно, но мне уже пора. Хаку сам себя не выгуляет. Мам?       Сора переглядывается с Рэйко. Подобно школьникам они краснеют.       — Я думаю, нам с Рэйко есть что обсудить. Позвони, как будешь дома, цветочек, — Сора невесомо проводить рукой по волосам дочери.       — Вы головой за нее отвечаете… Рэйко? Да, пусть будет так, уверена, что вы не против.       Юме запнулась, забыв, что они не обсуждали, как будут обращаться друг к другу. Господин Рэйко — слишком пафосно; дядя Рэйко — по-детски; отец — не самый лучшие вариант. Юме остановилась на имени, без приставок и уважительных частиц.       — Парни тебя проводят.              — Это лишнее, избавьте меня от такой надоедливой компании. Я предпочитаю находиться в одиночестве.       — Юме, Ран и Риндо составят тебе компанию, — с нажимом произнесла Сора. — Передай моему малышу Хаку, что я его люблю.       Не оставалось ничего, как согласиться.

                  ***

      Юме остро почувствовала разницу между братьями во время их прогулки до ее дома. Если Ран был немногословен и, чуть ли не агрессивно настроен, то Риндо заваливал ее вопросами. Он старался узнать о ней хоть что-то, подобраться или расположить к себе. Младший из Хайтани, казалось, был единственным, кто рад новым членам семьи.       По неизвестной для Юме причине, вопросы Риндо, на удивление, не раздражали. Она понимала, как нужно маме обрести эту семейную жизнь, и потому старалась для нее. Она охотно отвечала на расспросы.       — Зачем ты создала Юнай?       — Было скучно.       — А какого жилось в клане?       — Отвратительно.       И таких вопросов было немерено. Юме отвечала односложно, без резкости, намекая Риндо, что было бы славно пройти еще улицу в тишине.       — Ты умеешь драться, — подал голос Ран.       — Проблемы с долгосрочной памятью?       Между ними зародилась пассивно-агрессивная борьба еще с ресторана. Ни один из них не привык проигрывать.       Ран не успел ответить на колкость, как они подошли к небольшому дому семьи Харуаме. Двухэтажный дом с небольшой лужайкой выглядел ухоженно и доброжелательно, несмотря на одного из его жителей. Юме выбросила окурок и приоткрыла невысокие ворота.       — Хаку! Пойдем гулять, — крикнула она. — Вы можете идти, — обратилась она уже к Хайтани.       Но те не двигались, ожидая чего-то. У них должно было быть собрание с Изаной, но ни один из них не сделал шаг назад в попытке уйти. Им интересно. Новые люди в жизни Хайтани появляются редко, а близкие — тем более. А тут сразу два человека, кардинально отличающихся друг от друга: стервозный, по мнению Рана, подросток и милейшая женщина.       Им предстоит жить вместе не один год, если не вечность под одной фамилией и крышей. Терпеть издевки и сгоревший ужин Рана; привыкнуть к сарказму и осуждению Юме; прижиться к Риндо, который контролирует дом: во сколько завтрак и ужин, что будет приготовлено, уровень чистоты. Сейчас они испытующе смотрят в глаза друг другу, осознавая, что с каждым днем будут открыться новые секреты, тайны, будут ссоры и смех в гостиной.       Риндо, Рана и Юме это не пугало, а, скорее, тянуло, забавляло. Интриговало.       Их мысли нарушает топот, скрежет и тяжелое дыхание.       — Твою мать, — удивленно произносит Риндо.       — И это «малыш Хаку»? — Ран повторил тон брата.       Через небольшую лужайку к ним бежала собака. Огромная собака породы акиты-ину. Лисья морда забавно улыбалась хозяйке, радостно гавкая и кружась около нее. В высоту он достигал таза девушки, и та становилась меньше на фоне собаки со своим ростом в 1,71 метра. Хаку заметил парней и настороженно прижался, в защитной позе, к Юме, чуть скаля зубы.       — Он хочет нас убить, — констатировал факт Ран.       — Думаешь? — наигранно прозвучал ответ Юме. Она присела рядом с собакой так, что ее лицо было на уровне с его мордочкой. — Ты просто посмотри какой он славный. Как такая прелесть может кого-то убить? — Юме начала трепать Хаку. — Не слушай их, они завидуют тебе. Я разрешу их загрызть, если они еще хоть что-то плохое про тебя скажут.       Хайтани сделали шаг назад, а Хаку на такое заявление оживленно гавкнул, облизывая лицо Юме.       — Знакомиться с ним будете? Вам еще с ним жить под одной крышей, — напомнила девушка.       Первым, после минутного колебания, решился Риндо. Маленькими шажочками, будто от этого зависит его жизнь, подошел к собаке. Хаку настороженно понюхал его руку и облизал, игриво виляя хвостом. Ран повторил действия брата и был вознагражден следами лап на штанине.       — Забыла сказать, что Хаку очень дружелюбный и не бросается на людей, — сказала Юме направляясь в сторону парка. Пес побежал за ней, оббегая и прыгая вокруг нее. — До встречи, братья Хайтани.       Когда-то, когда Ран и Рин были еще детьми, один знакомый отца сказал, что те думают одинаково. Их мысли, желание, действия совпадают, будто они — один человек. И им это нравилось, братья прекрасно изображали одного человека, когда им это было выгодно. Если Ран придумал новую игру, Риндо поддержит его. Если Риндо что-то делал, обходя запрет отца, то Ран всегда рядом. Куда шел один, туда сразу же направлялся второй, даже без осуждения маршрута.       И даже сейчас, когда Юме отошла от них, Хайтани без разговоров пошли за ней. Не потому что отец или Сора попросили, а потому что интересно, что девушка еще выдаст. Может у них получится сломить одну стену ее защиты.       Затылком Юме чувствовала выпытывающие взгляды и присутствие братьев. Злости, ровно как и раздражения, она не почувствовала, лишь интерес: «Что же еще вы сможете выкинуть такого?»       — Хаку, иди побегай немного, а после парочку упражнений сделаем, — сказала Юме на входе в парк.       Она села на ближайшую лавочку, поджигая сигарету. Фонари горели, мягким оранжевым светом освещая парк. Не смотря на позднее время, на лужайках сидели подростки, по дорожкам шли пары, собачники. Возле небольшого пруда сидела пожилая пара, чуть дальше компания школьников громко смеялась.       Юме, по сути, всегда была одиночкой, стараясь не находиться в компании кого-либо слишком долго — она уставала от бесполезных, светских разговоров, предпочитая посидеть в тишине. У нее не было чувства, что она должна завести себе больше друзей и знакомых, начать встречаться и ценить моменты юношества. Она родилась в том мире, где друзья — рычаг управления человеком. Ей вполне хватало Арису и мамы, но теперь сюда прибавятся еще три человека.       Древесина жалобно скрипнула, когда рядом с ней сели Хайтани. Ран и Юме тихо курили, а Риндо сидел в сигаретном дыме, стараясь не задохнуться.       — Ран не умеет готовить, так что, когда Сора и отец будут уезжать, придется готовить одному из нас, — прервал тишину Риндо. — Но если один готовит ужин, тогда второй — завтрак. Обедать можно и вне дома.       — Отравить еду Рану можно?       — Он не заметит, если ты положишь мышьяк вместо соли. Ран всеядный.       — Я вообще-то тут нахожусь.       — Какие-то еще правила есть? Раз Риндо заговорил об этом.       Братья обдумывали ее вопрос. Не то чтобы в доме Хайтани были правила, скорее — привычки.       — Узнаешь, когда начнешь жить с нами, — оживленно сказал Риндо. — Могу предупредить только о том, что Ран не умеет стучаться.       Хоть братья и могли думать, как один человек, все же отличие было. В отличии от Рана, младший Хайтани любил заводить новые знакомства, узнавать людей не только с плохой стороны, но и с хорошей. Ему нравилось говорить с людьми на разные темы, обсуждать, делиться новостями.       — Какой кошмар, — протянула Юме, выдувая дым. — Ни нормального парикмахера, ни чувства такта.       Юме ухмыльнулась своей шутке, а Риндо в открытую смеялся. Ран не разделял их веселья. В голове старший Хайтани сделал пометку «отомстить Риндо самым жестоким способом», в такие входило: сказать, что еда невкусная; забросить в стиральную машинку его белую футболку с цветными вещами; сломать замок в комнате Рина.