Мы семья?

      — Обустраивай как пожелаешь. Если что-то нужно будет — скажи.       С этими словами Рэйко оставил Юме в ее новой комнате. В ней была только двухместная кровать и своя ванная комната. Стены снежного цвета давили на глаза, ослепляя под лучами солнца. Окно в полный рост открывало вид на задний двор дома, где росли несколько деревьев и небольшой сад, а рядом стояла беседка.       Сам дом оказался двухэтажным, просторным, и, на удивление, светлым. Не то чтобы Юме думала, что Хайтани обитают в гробах. Тут была большая кухня, игровая и небольшой зал в подвале.       Возле ее ног крутился Хаку, которого Рэйко принял с распростертыми объятиями, он гладил его, играл, даже вызвался поиграть с ним саду, но Хаку решил, что для прогулок еще не время.       Сейчас перед девушкой стояла задача оформить свою комнату и желательно за один день, разложить вещи по местам и отдохнуть. Самое сложное из этого списка — отдохнуть. Юме плохо спит на новых или незнакомых местах, переходя в режим защиты и ожидания чего-то плохого.       С расстановкой мебели она справилась за несколько часов. За это время в комнату несколько раз заходил Ран сказать, что у нее отвратительное чувство стиля, и три раза Риндо — предлагал свою помощь. В какой-то момент зашла Сора, предупреждая, что вечером будет семейное собрание, где они обсудят свадьбу и, возможно, тонкости проживания.       Теперь комната выглядела живой. Кровать осталась на месте, по бокам расположились тумбочки цвета слоновой кости. Стол поставили возле окна, а рядом книжный шкаф, который оказался маленьким для количества книг Юме, так что оставшиеся книжки теперь пылятся в коробках под столом. Шкаф для одежды, полочки, коврик возле кровати, фотографии над кроватью и столом — Юме вдохнула жизнь в эту комнату и теперь гордилась результатом.       Со стола за ней наблюдала Юнай, развлекая ее разговорами, загадками, статьями из интернета. Сама Юнай представляла из себя маленького робота белого цвета с лицом в виде дисплея и кнопками по бокам.       В дверь постучали и после разрешения войти, на пороге стояли взрослые, которые всем своим видом показывали, что что-то скрывают.       — Какие-то вы странные.       — Ты закончила? Получилось очень красиво, — обвел комнату взглядом старший Хайтани. — У нас есть для тебя кое-что во второй гостиной.       Юме с нескрываемым подозрением смотрела на них. За их спинами появились братья. И все же она согласилась пойти вниз.       Вторая гостиная встретила их просторным помещением с книжным шкафом, забитым мангой, столиком перед диваном и панорамными окнами, выходящими в сад. Юме смотрела на что угодно, отводила отрешенный взгляд от главного в этой комнате. Она смотрела на потолок, книги, настольные игры в углу комнаты, рассматривала сад. Она терла правое запястье до красноты и жжения.       — Юме, — позвала ее мама. — Цветочек, пора забыть о травме. Ты уже восстановилась.       Юме хотелось крикнуть, что это неправда, что она не восстановилась и она не может перегружать руку. Отвращение к своей минутной слабости поселилось в костях, сжимая их, практически ломая. Страх, что новая травма станет последней появился перед глазами.       И все же Юме делает небольшой шаг в сторону подарка. Пальцы пробегаются по черному дереву, по струнам. Сталь издала звуки. Струны так и просили провести по ним еще раз, взять смычок и взмахнуть им.       Новая скрипка зарождала в Юме чувство, которое она давно забыла — детская, наивная радость. Скрипка. Новая скрипка. Свою-то она разломала после несчастного случая. Нет рабочей руку — нет права играть.       Как наследница клана, она должна была уметь многое, и игра на скрипке была одним из таких умений. Благодаря генам, доставшимся от матери и бабушки, Юме виртуозно, с душой играла, заставляя всех влюбляться в ее игру.       Сора наблюдает за дочерью. Сильно волнение выдают ее поддерживающие пальцы и гордо поднятый подбородок. На лице старшей Харуаме вырастает улыбка, когда Юме начинает играть. Быстро, умело, словно не было двухгодичного перерыва, кисти сами ведут смычок.       Семья Хайтани с неподдельным интересом наблюдает за ней. Ни один из них не был любителем живой музыки или походов в филармонию. Но сейчас они не хотели потревожить воссоединение Юме с инструментом. Даже Хару тихонько присел около Рэйко, наслаждаясь игрой хозяйки.       Последняя нота прозвучала, но Юме продолжала стоять, глядя в сад.       — Спасибо.       — Это было красиво, — заметил Рэйко.       — Я знаю.       Под не принужденный смех, Рэйко предложил поговорить в беседке. Сора принесла напитки и еду. Все были в ожидании, возможно, тяжелого разговора.       — В следующем месяце будет свадьба, — начал старший Хайтани.       — Прекрасно. Дресс-код?       — Светлая одежда, — ответила Сора, чуть улыбаясь дочери.       Возможно это была самая сложная часть, потому что ни один из троих подростов, обычно, не носил светлую одежду, отдавая предпочтение темным тонам. Хайтани — чтобы не было следов крови, а Юме — потому что это удобно и практично, но еще и по тем же причинам, что и у Рана с Риндо.       — Для меня исключений не будет? Сделай поблажку дочери, — умоляла Юме. — Я сгорю, как вампир на дневном свете.       — Не намерен надевать что-то светлое, — категорически ответил Ран.       Сидевший посередине Риндо, пнул их под столом, заставляя прикусить язык. Он посмотрел на них серьезным взглядом, прекращая любые попытки переговоров с ним или взрослыми.       — О, так у нас тут диктатор есть? — тихо сказала Юме, косо смотря на Риндо. — Минус балл по системе Юме.       — «Система Юме»? — хохотнул Ран.       — Ага, использую ее тогда, когда нужно понизить человека в моих глазах. Не улыбайся, Ран, у тебя примерно минут сорок баллов, а у Риндо — около трех.       И снова у них началась перебранка. Взрослые смотрели на это с улыбкой, знали — они не всерьез ссорятся, лишь развлекаются. Риндо же сидел с лицом мученика, представляя такие шуточные конфликты каждый день.       Когда Ран и Юме закончили, Сора продолжила:       — А еще ты, Юме, перейдешь в школу, где учатся Риндо и Ран. Насколько мне известно, то ты попадешь с ними в один класс.       — Как жаль, но я откажусь. Мне и в старой школе отлично. Я там все знаю и не нужно привыкать к чему-то новому.       Возможно в любой другой ситуации Сора оставила бы это так, сказав, что Юме может не ходить в новую школу, но сегодня у нее был козырь в рукаве.       — Правда? — с наигранным сочувствием спросила она. — Как жаль, Арису, наверное, будет без тебя одиноко учиться. Но Ран и Риндо присмотрят за ней.       Юме резко поднимает глаза на мать, прищуривается, словно думая где может быть подвох. Но Сора выглядит искренней, она не врет. Юме ни за что не оставит Арису одну в непонятном месте, а тем более, если там будут братья Хайтани. Что ж, этот козырь сработал.       Юме улыбается уголками губ, принимая ангельское лицо. Ее рука тянется к груди в молитвенном жесте.       — Я буду рада познакомиться с новыми людьми. Думаю, в этой школе я смогу завести много новых знакомств. И этим двоим не придется присматривать за Ангелом, я сама это сделаю.       — Я так и думала, — с улыбкой произнесла Сора.       — Хорошо. После свадьбы мы хотим полететь на медовый месяц. Я спрошу прямо: вы точно не поубиваете друг друга? — напрямую спрашивает Рэйко.       — Гарантии не даю, — улыбается Ран.       — Если они меня достанут, я натравлю на них Хаку, — с невинным лицом говорит Юме.       — Возьмите меня с собой. Вы даже не заметите моего присутствия, — застонал Риндо.       

***

      Юме сходила на прогулку с Хаку, стараясь запомнить местность. После душа и мытья Хаку, она переоделась в свободную черную футболку с рисунком нимба и крыльев и широкие шорты до колен. Сменив линзы на очки, она продолжила работу над новыми возможностями Юнай, которую начала еще несколько дней назад.       Как и ожидалось — Юме не смогла уснуть ночью, как бы ни старалась. Ее тревожило абсолютно все и шум на улице, и дыхание Хаку, и шаги в соседних комнатах. Смирившись с тем, что сна сегодня не будет, она начала ходить по комнате, размышляя чем бы занять себя. Взор пал на коробки с вещами, документами, папками и прочим хламом.       Коробка с одеждой и обувью была разобрана спустя двадцать минут. На полках шкафа и вешалках аккуратно развешена одежда по цветам и сезонам. Следующая коробка с документами — Юме разобралась с ней за несколько минут, сортируя бумаги от важных к ненужным.       Сев на ковер возле последней коробки, Юме стала медленно доставать из нее вещи. Оставшиеся документы, книга по высшей математике, фигурки, помятые ноты. Ее рука замерла над оставшимися предметами. Фотографии.       Руку, будто обожгло, когда девушка взяла их. Вот ей семь и она стоит с мамой возле речки. А тут ей восемь и она держит в руках свою первую катану. А на это ей пять и она сидит в саду с черноволосым мальчиком. Горло Юме сжимается глядя на эту фотографию, воспоминания вихрем проносятся в голове, что-то мешает глотнуть слюну и свободно дыхнуть.       На последней фотокарточке, Юме задерживает внимание дольше всего, сжимая ее по краям толи с ненавистью, толи с грустью. Ей пятнадцать, месяц до того, как она и Сора покинули клан. Она стоит в кимоно рядом с тем же, уже повзрослевшим, мальчиком, нет, парнем. Он обнимает Юме одной рукой, с легкой, вымученной улыбкой склонив голову к ее голове. Они выглядят устало, побитыми жизнью. Ее глаза выглядят так, словно Юме прошла войну и осталась единственной выжившей, его — будто он убил чью-то семью.       Сделав глубокий вздох, Юме поднимается с пола, хватает сигареты со стола с такой силой, будто те ее унизили, и направляется на свой балкон за глотком свежего воздуха и никотина. Она крутит фотокарточку в руках, рассматривая ее в сотый раз за эти три года.       — Не спиться? — тихо врывается в ее размышления Риндо.       Его волосы завязаны на затылке, на лице очки. Сам он одет в белую футболку с нашивкой в виде ламы и шорты до середины колен.       — Не могу уснуть на новых местах, — отвечает она, чувствуя растущее раздражение.       Риндо может похвастаться отменным умением читать людей и потому он замолкает, возвращаясь к ноутбуку. Заканчивая читать очередную статью в Интернете, Риндо чувствую запах гари: Юме сожгла фотографию.       Они наблюдали за тлением молча, но с интересом. Если бы Юме знала, что для того чтобы избавиться от злости к тому мальчику с фотографии, нужно ее сжечь — сделала бы это еще перед воротами клана.       — Какого хуя вы тут делаете? — выглянул к ним Ран, который по виду только что проснулся.       — В курсе, что есть статья за эксгибиционизм? Или ты поссорился с одеждой?       Опустив затылок вниз, перегибаясь спиной через спинку стула, Риндо посмотрел на брата. Ран стоял на балконе без одежды с бардаком на голове — волосы распущенны, но из-за сна спутались.       — Спасибо, что хоть в нижнем белье, — сказал Риндо, возвращаясь в исходное положение. — Что-то помешало твоему драгоценному сну?       — Да, — сквозь зубы процедил он. — Запах гари и постукивания об клавиши.       — В какой момент это должно было стать нашей проблемой? — склонила Юме голову.       Риндо ухмыльнулся и клацнул пальцами в сторону Юме: он поддержал ее мнение. Цокнув, Ран ушел в комнату, но вернулся с пачкой сигарету. В тишине, нарушаемой постукиванием об клавиши, они сидели под ночным небом, вдыхая запах шоколада и ванили, горелой бумаги и ночи.       Если бы Юме знала, она бы удивилась тому, что в столь поздний час Риндо не спит, а Ран наоборот — пытался уснуть. Сам по себе Рин был жаворонком — он вставал рано и ложился рано, стараясь не сбивать свой режим. Ран же спал до обеда, не желая вставать даже поесть. Юме в этом плане схожа с ними, но отчасти — она предпочитает вставать рано, но ложиться поздно.       — Создательница? — взгляды Хайтани направились на Юме.       — Да?       — Обновление завершено. Характеристики в норме, работа Юнай — в отличном состоянии. Новые устройства тоже готовы, осталось только зарегистрировать пользователей, — проговорил искусственный голос.       — Чудесно, — ее глаза заискрились удовольствием. Юме забежала в комнату, но через минуту вышла с роботом, ноутбуком и очками. Быстрыми постукиваниями по клавиатуре, она открыла программу. — А теперь дай мне доступ к камерам в «зоне А» и выведи их на экран.       Пока Юме радовалась новым доступам и функциям, братья рассматривали Юнай — они еще не видели ее. Риндо помахал роботу и та подняла механическую руку и повторила его движения.       — У нее есть камера, вот тут, — Юме указала на дисплей. — Юнай умеет считывать движения и, благодаря данным из Интернета, отображать похожие действия.       Риндо не жаловался на крохотный столик на своем балконе. Ему всего-то нужно было место куда помещался небольшой ноутбук и, изредка, тетрадки или книги. Рану хватало бы и стула — место для пепельницы найдется и на полу. Юме же нужно было много пространства, чувство замкнутость накатывало на нее, если она не могла свободно разложить свои вещи. На этом столике помещался только ноутбук и то — его пришлось подвинуть чтобы поставить робота.       Сохранив работу, Юме закрыла ноутбук, подхватила сигареты, зажигалку, Юнай и направилась в комнату.       — Уже уходишь? — интересуется Риндо.       — Здесь места мало, пойду сяду в беседке.       — Составить компанию?       — Как твоей душе угодно.       Через пять минут они втроем сидели в беседке. Ран со словами, что без него будет скучно, пошел за ними, по пути прихватив несколько банок газировки. Юме продолжила доделывать незначительные вещи для улучшения работы Юнай, попивая, украденную у Рана, газировку. Рядом сидел нахмуренный Риндо.       — Стереометрия? — спросила Юме, внаглую смотря на экран.       — Пытаюсь разобрать что к чему. Это новая тема, поэтому и сижу над ней. Тетраэдр это же по сути пирамида, так почему там совершенно другие формулы?       — Потому что у пирамиды стороны могут быть разной длины, а у тетраэдра — нет. И отсюда выходит, что периметр, площадь и высота одной грани равна остальным, — спокойно объясняет Юме. — Ты не читал теоремы, поэтому и не понял.       Риндо замолчал, обдумывая слова девушки. Его глаза метались от ноутбука к записям в блокноте, проверяя записанное. Он откинулся на спинку стула с вымученной улыбкой.       — В этой семье появился новый гений, Рин.       — Но все также остался один бестолковый, Ран.       Хайтани улыбнулись своим замечаниям.       По столу взад-вперед ходила Юнай и пока Риндо и Юме занимались своими делами, старший Хайтани следил за маленьким роботом. В какой-то момент она останавливается перед своей хозяйкой.       — Флёр.       Юме оторвалась от монитора, медленно переводя глаза на Юнай. Ее пальцы невесомо прошлись по краю стола, вспоминая значение слова.       — Что-то покрытое таинственностью.       Эту игру Юме придумала чуть больше года назад. Суть проста: Юнай в определенный момент может подать голос и спросить любое слово или словосочетание, и человек перед ней должен сказать лексическое значение этого слова. Больше всех эту игру любила Сора — она играла с Юнай, когда готовила и прибиралась, чтобы не было так скучно.       Дисплей загорелся зеленым. Ответ — верный. Маленькими шажочками Юнай направилась к Риндо.       — Нигилизм.       — Если ты не хочешь играть, просто не отвечай.       — Мне интересно, — быстро ответил он. — Если просто сказать нужно? — он получил кивок. — Нигилизм — отрицание всего существующего.       Показав зеленый дисплей, Юнай направляется к Рану.       — Альтер-эго.       — Вторая личность человека, существующая в воображении.       Так продолжалось несколько часов. На фон Риндо поставил какой-то плейлист со спокойной музыкой. Зеленый дисплей сменялся красным и так по кругу. Каждый раз проигрывая Ран хрустел пальцами, злясь толи на слова, толи на себя, толи на робота. Риндо обиженно откинулся назад, когда не угадал всего-лишь одно слово. С легкой расслабленностью Юме наблюдала за их игрой, задерживая взгляд дольше, чем нужно на старшем Хайтани, когда Ран хрустел, вертел пальцами.

***

      Ночь — время для души. Если люди, которые ночью ощущают себя живыми. Они готовы творить, создавать, учиться или просто жить жизнь. Под тишину города, под тихое, ели слышное пение цикад люди чувствуют себя увереннее. Ночью даже воздух кажется чище.       Юме относиться к таким людям. Она знает, что ночью ей ничего не помешает, никто не потревожит мысли, и потому может засиживаться за делами ночными часами. И быть тихой, чтобы никого не разбудить, для нее не проблема — клан научил Юме этому. Хочешь жить или свободно передвигаться без травм — будь тихой и незаметной.       Так и не сомкнув глаз ночью, Юме переместилась с беседки за кухонный стол. Риндо ушел первым, ссылаясь на режим и усталость, Ран же продолжал сидеть, изредка задавая вопросы. Он рассматривал нового жильца в его доме, пытался прочесть эмоции, прощупать больные точки, но все было тщетно.       — Так, как же ты все-таки смогла выбраться из клана, а, сестренка-гений?       — Дергаю за ниточки, ищу и получаю все, что хочу.       — Я узнаю все, что ты прячешь. Рано или поздно я доберусь до твоих секретов.       — Зачем тебе это? Ты не показал себя, как человек, который заботиться о своих близких. Я имею ввиду, что ты не стоишь с мечом и щитом перед своими родственниками. Так, к чему этот фарс? — Юме откидывается назад. — А-а-а, никто не может быть лучше Хайтани Рана, великого короля Роппонги.       — Нет, — ухмыляется он. — Я любитель загадок, а ты, как раз, одна из них. Ты же точно также делаешь, Юме. Находишь и используешь во благо себе.       Юме засмеялась, хоть и сама не поняла почему. Ран слушал приятный, чуть хрипловатый из-за курения, смех. Горло пересушило и уши приятно покалывало, но он продолжал внимательно смотреть и слушать. Наслаждаться.       — Что ж, Ран, — Юме выделила его имя, — разгадай меня и получи приз, — она перегнулась через стол к нему. — Справишься и я поставлю Японию перед тобой на колени.       Какая-то часть хотела чтобы Ран, да кто-угодно, разгадал ее, прочитал, добрался до самых темных уголков души, а другая — нервно пыталась придумать выход из ситуации. Юме уверена, что Ран никогда не разгадает и процента.       За утро Юме успела выпить две чашки кофе, погулять с Хаку и дочитать одну из книг, но все жители дома продолжали спать. Включив в наушниках музыку, она начала готовить завтрак: рис и запеченный лосось, а в дополнение сделала салат из авокадо и рыбы.       Еще в детстве Юме нашла удовольствие в приготовлении блюд, когда смотрела, как Сора виртуозно готовит не сложные блюда. Ей не было нужны появляться на кухне — для этого была прислуга, но мать хотела порадовать свою семью чем-то вкусным. Юме иногда засиживалась с ней на кухне, помогая перемешивать еду или мыть продукты. Став чуть взрослее она сама начала экспериментировать. Когда Сора и Юме покинули клан, приготовлением еды занималась, в основном, дочь.       Обитатель дома стали просыпать под ароматы, доносящиеся с кухни. Первой спустилась Сора. Она казалась отдохнувшей и помолодевшей.       — Доброе утро, цветочек, — с нежной улыбкой сказала Сора. — Ты не спала?       — Утречка. Не смогла адаптироваться на новом месте, сегодня точно посплю.       Сора протянула дочери чашку чая и села возле нее. Они разговаривали о погоде на неделе, о школе, о безобидных сплетнях — обычный ритуал по утрам.       Через время послышались шаги — вся семья Хайтани спускалась вниз. Из троих людей, самым отдохнувшим казался Риндо.       — Доброе утро, — хором сказали Харуаме.       Хайтани замерли на входе, переглядываясь между собой. Они выглядели так, словно случилось что-то из ряда вон выходящее. Рэйко улыбнулся и прошелся вглубь кухни.       — Давно я не слышал в этом доме утренних приветствий, — сказал он, наливая чашку кофе.       Все пятеро завтракали, обсуждая различные темы. Риндо говорил о собрании с Изаной, Ран пытался придумать причину не идти туда. Рэйко рассказывал про своих «коллег», которые придут на свадьбу, Сора с легкой улыбкой слушала, кивала и задавала вопросы. А Юме пыталась заставить Хаку съесть его нелюбимые овощи.       — Хаку, ешь, — тихо говорила Юме. На это она получила тихое рычание. — Я серьезно. Тебе нужно съесть морковку.       За каждой просьбой она получает рычание или гавканье. Но Юме не собирается сдаваться, уж точно не в борьбе с собакой. Извинившись, она поднимается из-за стола, берет овощи и направляется на задний двор. Легкими манипуляциями, проще сказать — игрой, Юме все же удается скормить два-три ломтика морковки.       Довольная собой Юме возвращается на кухню, где остальные уже позавтракали.       — Я могу использовать в своих целях небольшой участок заднего двора? — спрашивает она смотря на Рэйко.       — Конечно, но зачем?       — Цветы.       Надев перчатки и взяв несколько упаковок с семенами, Юме направилась в сад. Еще утром она приметила место, куда падает больше всего света — там она и устроит свою оранжерею. Пока Юме готовит землю, напевая себе под нос, рядом бегает Хаку за пылью, бабочками и просто от скуки.       Раньше Сора любила свой сад, ухаживала за ним каждый день, дарила любовь равную той, которую дает дочери. У нее были хризантемы, белые розы, фиалки, желтые тюльпаны и много других видов цветов. Сора перестала это делать после травмирующего случая — со сломанными пальцами ухаживать за цветами было тяжело. И даже восстановившись, Сора не притронулась к цветам.       Юме всегда размышляла на счет своих родителей: как так получилось, что мама вышла именно за этого мужчину, так еще и родила от него. Ответ она получила позже: Сору выдали за него замуж, чтобы скрепить кланы связью. Юме тихо злорадствовала, когда узнала, что союз с тем кланом разорван из-за ошибок отца. А после о клане Харуаме не слышал никто.       Юме закончила работу и встала, чуть отходя назад, чтобы полюбоваться своим трудом. Спина упирается во что-то. В кого-то. Запах сигарет дал подсказку очень вовремя — рука тянулась вперед, чтобы со всей силы ударить назад.       — Не делай так больше, если не хочешь стать мертвым, — сказала она все еще рассматривая мокрую землю.       Одна из странно покрашенных, по мнению Юме, косичек упала ей на плечо. Ран нагнулся. Левую сторону лица и затылка обжигал взгляд старшего Хайтани.       — Миленько, — тихо сказал он. — Сажаешь цветы, чтобы не убивать людей?       — Какая проницательность, — она наклонила голову назад. — Гляди и я перестану считать тебя глупым.       Юме ушла в дом под смешок Рана, но он все еще чувствовал запах сырой земли, сигарет с шоколадом и крепкого кофе.

***

      На Рана и Юме все же надели светлую одежду в столь праздничный день. Юме удалось отбить свое право выбора вещей, путем милых улыбок и комплиментов, Рану же такого удовольствия не досталось.       Юме надела брючный костюм бледно-серовато-зеленого цвета с белой рубашкой и не затянутым галстуком. Риндо надел лавандовый костюм, такую же рубашку, как у Юме. Льняной костюм прекрасно сидел на Ране, делая его лице бледнее, но не придавало нездоровый оттенок.       Свадьбу решили праздновать на свежем воздухе. Арка, украшенная белыми розами и орхидеями, увидев которые Ран сразу загордился, была главным объектом внимания. Кремовые столики были рассчитаны на четыре-пять человек. Над головами висел тюль, закрывая народ от нежелательных насекомых и летающего мусора.       На свадьбе присутствовало больше ста людей, в основном — знакомые, друзья, коллеги Хайтани. Со стороны Харуаме пришли подруги Соры, коллеги и дедушка Арису. Могами Маруо травил шуточки, пытаясь развеселить нервную Сору. Юме пряталась от него, как от огня, сливаясь с толпой и сто раз подумав о том, что хорошо одеться в светлую одежду.       Пока что скрываться получалось на «ура», но праздник будет идти еще не один час. Чуть отойдя от шума, музыки и веселья, Юме прислонилась к ограждению. Повертев в руках зажигалку, она прикурила.       — Прячешься? — выглянула из-за угла Сора с нежной улыбкой.       — Маруо-сан начнет упрекать меня тем, что я не прихожу на осмотр запястья. Я не готова к лекции о здоровье и жизни, — с ухмылкой сказала Юме.       — У нас все в порядке? — неожиданно спросила мать.       Юме понадобилось несколько секунд, что понять смысл сказанного.       — Конечно, — осторожно произнесла Юме. — Что не так? Тебе что-то не нравится? Еда? Гости? Место? Сама свадьба? — озадаченно продолжает она.       Сора рассмеялась.       — Я и забыла, что ты можешь так реагировать. Нет-нет, я просто подумала, что, возможно, все как-то быстро и ты… — она замолчала, подбирая слова.       — Не смогу адаптироваться?       — Будешь против? Наверное, я хотела это сказать, — она снова замолчала. Юме не собиралась перебивать выразительное молчание матери. — Я рассказала Рэйко про Акио. Сказала, что у меня есть сын и он не пошел с нами.       Сделав глубокую затяжку, Юме посмотрела на небо, но не маму. Акио. В их доме, последние три года, это имя было под негласным запретом. Соре было тяжело оставлять его там, в доме клана, одного, без поддержки и защиты. Юме приходилось силой вытаскивать мать, преграждать ей путь к своему сыну. Сора прекратила попытки, когда поняла — это больше не ее сын, не тот смазливый мальчик, просящий фрукты, а машина для выполнения приказов.       — Ладно, это было неизбежно. Если ты хочешь спросить злюсь ли я, то ответ — нет. Я просто… он мертв для меня, помнишь?       Сора кивнула своим мыслям.       Как легко потерять кого-то столь близкого и похожего на тебя. Вроде проходите через одинаковые трудности, живете в одних и тех же условиях, а пути выбираете разные. Как просто предать, как просто бросить нож в спину, прокрутив его для уверенности.       — Вот ты где, дорогая, — появился перед ними Рэйко.       Рядом с ним Ран и два подростка, возрастом с Хайтани и Юме. Чуть нагнувшись вперед, Юме заметила еще одного человека.       — Негодница! — крикнул Маруо. — А ну-ка иди сюда.       Не раздумывая ни секунды, она бросила маме и Рэйко извинения, чуть толкнув Рана она пробралась в своему пути отступления.       — Маруо-сан, рада вас видеть, но мне нужно бежать. Мама сказала, что меня искал Риндо, мы, вроде как, ответственные за цветы. Поговорим позже, хорошо? — крикнула она ложь, ускоряясь.       — Вот несносная девчонка. Она ведь меня избегает, не так ли? — он посмотрел на смеющуюся Сору. — Нет, вы посмотрите какое отношение к старикам. Никакого уважение. Я специально сяду к ней за столик, — весело проговорил он, отходя к месту проведения свадьбы.       Компания погрузилась в удивленную тишину, нарушаемую смехом невесты.       — Что это было? — спросил Ран. — Ее ведь не искал Риндо.       — Это был ее врач, к которому она не пришла на последние три осмотра запястья. А еще он дедушка ее лучшей подруги.       Церемония прошла быстро. В воздухе висел запах цветов, алкоголя и счастья, окрыленные радостью гости смеялись и общались, заводили новые знакомства и просто отдыхали. Молодожен поздравили все, да еще и по несколько раз, желая им крепкой семейной жизни, радости и уюта в доме.       Рэйко успел познакомить Юме со своими близкими знакомыми и высокопоставленными лицами из его клана. Ее рассматривали, словно пытались найти какой-то знак о прошлом. Она не сомневалась в том, что такие люди, как Рэйко стараются найти информацию о человеке до того, как узреть его воочию. Но на нее ничего не было, все стерто, будто Юме никогда и не существовало.       — Не знала, что в вашем клане разрешено употреблять наркотики. Обычно кланы такое не приветствуют, — сказала Юме, когда гости от нее отошли.       — Ты о чем? — повернулся к ней Рэйко.       — Тот мужчина, — она показала подбородком на нового знакомого. — Сейчас он испытывает ломку. Красные глаза, трясущиеся руки, не способность контролировать свой взгляд. Он либо под чем-то, либо всегда такой.       — Какая ты наблюдательная, — с легким интересом сказал Хайтани. — Иди веселись, я наверное утомил тебя этими знакомствами.       Юме сидела за своим столиком, который разделяла с Раном и Риндо. Маруо, как грозился, так и не присоединился к ней, отдав свое внимание дамочке, смеявшейся над всеми его баснями и шутками. Со своего места Юме наблюдала за счастливой мамой — она улыбалась своему мужу.       — Ты какая-то не сильно радостная, сестренка, — опустился на стул Ран.       — Я радостная, — ответила она, не желая начинать, даже, шуточную ссору.       Есть люди, которые не умею показывать своих чувств, не умеют проявлять эмоции в полном объеме. Они хмурятся, стоят со спокойным лицом, когда рядом кипит фонтан веселья и беззаботности. Юме, как раз, относиться к такому типу. Она чувствует эмоции, но ей проблематично их показать, выразить, поделиться ними с окружающими.       — Покурим? — спросил он, прожигая ее взглядом.       Ран и Юме предупредили Риндо, что отойдут на несколько минут. Не спеша они прошли к тому месту, где раньше пряталась Юме.       — Итак, у тебя проблемы с запястьем и ты не ходишь на осмотры, — начал Ран. — Что с ним?       — Маруо, — догадалась Юме. Девушка не забыла про обещание Рана раскопать все ее секреты. Попытайся, Ран. — Авария. Два с половиной года назад меня сбила машина. Все обошлось, но я травмировала запястье. Маруо хочет убедиться, что я не чувствую болей, потому что в карточке написано «Фантомная боль».       — Ты знаешь кто тебя сбил. Знаешь. Что ты, Юме, с ним или ними сделала? — он наклонился к ней.       — Ничего, — она потерла запястье, сжимая его до красных следов. — Ни-че-го.       — Почему?       — Ран, это допрос? Один вопрос в день — твой лимит, — раздраженно кинула Юме.       Он сдался, приподнимая руки вверх, пробормотав, что ему интересно и все. Его озадачил ее ответ: «Ничего». Вопросы сами лезли в голову Рана. Кто и почему? Зачем? И главное: почему она не отомстила за травму?       — Послушай, Ран. Мы с тобой не друзья и никогда ими не станем. Хорошо? Как ты мог заметить, я не ищу поддержки или лживого сострадания — мне это не надо. Не нужно перебирать мне кости, стараясь найти ответы на свои вопросы, — сказала Юме. Она нарушила тишину, стоявшую несколько минут. — Я хочу чтобы моя мама была счастлива, улыбалась и была любима. И я не собираюсь разрушать то, что она так усердно строила, даже, если меня возненавидит бунтующий подросток, — она прикурила новую сигарету. — Если ты не страдаешь деменцией, то должен помнить мои слова про насилие в семье. Я повторю еще раз: если вы устаиваете бои насмерть по вечерам вместо ужина, то будьте добры делать это не в моем присутствии. И да, я всегда защищаю и забочусь о тех, кто связан со мной семейными узами, как бы я презирала этого человека. Исключение — мой отец и… кое-кто еще.       Свою речь Юме вела спокойным голосом, не повышая тона, лишь делая упор на некоторых словах. Ран смотрел на нее, впитывая каждое слово, запоминая и переваривая информацию, стараясь найти подсказку к решению задачки под названием «Юме». Его зацепила последняя фраза: «кое-кто». Ран найдет способ узнать личность этого человека.       — К чему это было?       — Да так, на будущее, — прошептала Юме. — Думаю, нас уже потеряли.       Раздавив свою сигарету, Юме собиралась пойти к матери, отчиму и гостям, но ее руку обожгло прикосновением. Таким легким, что она засомневалась в его существовании. Тактильность Юме отвергала, стараясь держать от лишних прикосновений подальше. Но сейчас она забвенно смотрела на длинные пальцы Рана, обнимающие ее предплечье.       — Постоим еще?       — Ладно, — не раздумывая сказала она.