Глава 2. Гостиная рысят

      Брендон третий раз дёрнул отца за рукав лёгкой куртки, чтобы узнать, сколько времени. В четыре часа дня всех детей, что пришли в Парламент, должны были перенести к стенам их атенеумов. Но минуты лениво сменяли друг друга, будто специально старались разозлить и без того плохо себя контролирующего из-за трепета перед будущим Картера.       — Пап, — уже в который раз спросил Брендон Скотта, который сам едва ли успешно скрывал возбуждение, — а в какой адран меня определят?       — Я склоняюсь к тому, что в алэйсдэйр, как и меня. Но в предварительном тесте, который ты писал, были в конце выведены результаты. Так что там было написано? В какой области ты бы чувствовал себя, как рыба в воде?       — Я не успел посмотреть, потому что было много народу… Лист сразу забрали, — отбивая пяткой такт секунд, с грустью в голосе ответил он.       — А ты думал, куда хотел бы больше всего?       — Алэйсдэйр.       — Ты же помнишь, что это зависит от того, к чему ты больше предрасположен, а не к тому, какой у тебя характер? И не от того, где учился я, — с улыбкой поинтересовался Скотт и тут же поднял голову на часы. По цокольному этажу, в котором толпились родители и дети из разных атенеумов, разнеслись гулкие четыре удара, что означало, что старшему Картеру вот-вот придётся отпустить своего мальчика на учёбу на целых девять месяцев.       — Пап, а почему отменили праздник шатров? Я бы хотел побыть с тобой в Гринчвилде… Ты бы показал мне твои любимые места!       — Одна из директрис — миссис Клиффорд — была против праздника в этом году. Где-то бесчинствует шайка преступников, которые решили называть себя последователями дьявольского палача, а Донелла очень обеспокоена безопасностью атенеума. Не принимай эти слухи слишком серьёзно, но не спорь с директрисой ни в коем случае. А в следующем году покажем друг другу любимые места, что скажешь?       Брендон кивнул, крепче сжимая ладонь отца и уставился на толпу. Скотт потрепал сына по макушке будто в очередной попытке смириться с тем, что ему придётся отпустить своё чадо в другой конец страны. Однако всё же быстрым шагом повёл Брендона к красивой резной арке, на которой крупными красными буквами вывели слово «Гринчвилд». Это был далеко не единственный способ, как попасть в атенеум, но только Парламент позволял хабиталам проникнуть в волшебный мир. И здесь, в куче детей и их родителей, Картер наткнулся взглядом на Кэролайн, крепко вцепившуюся в руку матери.       — Привет, Кэр! — воскликнул Брендон, лучезарно улыбнувшись подруге, однако голос выдал его небольшой мандраж. — Готова к приключениям?       — Брендон, привет! — ответила она и помахала трясущейся рукой. — Познакомься, это Джон Дан, мой папа. — Высокий, плотного телосложения мужчина протянул шрамированную руку с длинными худыми пальцами сначала Картеру-младшему, а затем старшему. — А это Мэри, моя мама. — Миссис Дан оказалась худой низкой женщиной со впалыми щеками и рыжими, как лесной пожар, волосами. Она приветливо улыбнулась и подала бледную миниатюрную руку. — А вот Наполеон, — указала она на собаку, удобно расположившуюся на её руках. — Мама и папа отвезут его к бабушке, чтобы по мне не скучал.       Брендон умоляюще взглянул на отца, пытаясь вложить в свой взгляд как можно больше нежности. Мистер Картер был непреклонен по отношению к питомцам, хоть и услышал в последние несколько лет всевозможные аргументы преимущества обладания домашним животным. Брендон неизменно получал в ответ лишь фразу о том, что пока он не научится быть ответственным, даже рыбок ему не заведут, ведь он настолько увлекается своими шалостями, что иногда забывает даже поесть.       Правда с темы о желаемом питомце он быстро переключился на рассказы родителей Кэролайн. Джон был пожарным, а решил им стать после того, как спас маленького ребёнка от огня до приезда пожарных и именно тогда заработал шрамы, разбив кулаком стекло в детскую комнату. И по глазам его папы было понятно, над какой историей он начнёт работать в ближайшие дни. И почему-то Брендону до боли в сердце хотелось остаться, чтобы увидеть результат.       Но достаточно скоро объявили о том, что можно расходиться по синодам, и пришлось топтаться в толпе учеников и их родителей. Однако в какой-то момент Брендон увидел лицо дяди у стены, крикнул Кэролайн идти в сто шестнадцатую комнату и унёсся в противоположном направлении, надеясь, что его отец не выложит из рюкзака прихваченные для будущих шалостей вещи.

***

      Кэролайн в это время попрощалась с родителями, сдерживая слёзы. Выждав несколько минут, пока толпа немного поредеет, она перешагнула порог, помахав родным рукой в последний раз.       Большое пространство за аркой оказалось поделённым на многочисленные маленькие комнатки, в которых могло поместиться по несколько человек. Все ученики, которые собирались отправиться в атенеум, должны были разойтись по этим комнатам. Оттуда их спустя некоторое время забирали на станцию, находившуюся около одного небольшого городка, который располагался совсем рядом с Гринчвилдом. Как это происходило, Кэролайн не понимала, но повторяла объяснения ментора из Парламента, как молитву. В узких проходах между рядами необычных телепортов толпилось столько учеников, что ей пришлось с боем прорывалась к сто шестнадцатой комнате, таща за собой огромные чемоданы.       В такой толкотне это оказалось задачей нелёгкой, и её вещи постоянно задевали чьи-то бока, за что она не переставала извиняться. В проходе где-то между сто одиннадцатым и сто десятым помещением Кэролайн в очередной раз споткнулась о чужую сумку и, наверное, расквасила бы себе нос, если бы не чья-то рука, подхватившая её почти у самого пола и с лёгкостью вернувшая в вертикальное положение. Кэролайн какое-то время растерянно смотрела на пол, автоматически поправляя свою задравшуюся клетчатую рубашку, а потом повернулась лицом к своему спасителю. На неё смотрел своими ярко-голубыми лучезарными глазами Фосети. Он мягко улыбнулся ей и протянул одну из выроненных ею сумок.       — Давай помогу, — предложил он. Рассеянный взгляд Кэролайн не успел уловить, как он внезапно сморщил нос, и одними губами задал себе вопрос: «Зачем?» Тем не менее, сразу же добавил: — Я, кстати, Фосети Вермор.       — Кэролайн Дан, — робко ответила она и протянула руку для рукопожатия. Фосети невозмутимо и подчёркнуто галантно взял её за ладонь и легонько пожал за пальцы, будто не знал, что ещё с ней делать.       — У тебя, я так понимаю, нет компании? Ты можешь посидеть с нами, — юноша мотнул головой в сторону сто одиннадцатой комнаты, задвинутой тяжёлой шторкой.       — Да, конечно, — растерянно произнесла она. — Если я не буду мешать.       Фосети кивнул на эти слова и молча потащил несколько сумок Кэролайн за собой, всё ещё повторяя самому себе вопрос: «а зачем?». И желание не показаться чудачкой или обузой заставило её поднять выше голову, чтобы походить на нового знакомого, и заранее дружелюбно улыбнуться. Всё же в обычной школе у неё не возникало проблем с тем, чтобы понравиться и найти друзей.       В той комнате, куда они пришли, сидело четверо ребят, обсуждавших что-то с деловым видом. Однако при появлении неизвестной девчонки разговор тут же прекратился, и на недолгое время установилось неловкое молчание, во время которого друзья Фосети оценивающим взглядом пялились на Кэролайн. Первым эту затянувшуюся паузу нарушил сам Вермор.       — Это — Кэролайн Дан, — сказал он. — А это — Виктор Тарлтон, Сьюзан Паркер, Киллиан Реннер и Ретт Мелроуз.       Все четверо после его слов бесстрастно кивнули в знак приветствия, продолжая рассматривать новенькую.       Виктор выглядел самым старшим из собравшихся и был крайне отталкивающим: и натянутую улыбку, и маслянистый взгляд, и неказистое тело, придававшее ему вид гоблина. Сьюзан Паркер, кажется, было столько же, сколько и Фосети, если не меньше, но вела она себя, как взрослая, искушённая жизнью девушка. Когда Кэролайн вошла в вагон, девочка сидела под руку с Реттом — высоким пятнадцатилетним парнем с рыже-золотистыми волосами, яркими, как солнце. И если Ретт производил ещё более-менее приятное впечатление, то от самодовольного лица его блондинистой спутницы хотелось скривить лицо. Мелроуз нарочито важно отсалютовал рукой, на бледной коже которой чёрным пятном расположилась татуировка дракона, и одарил загадочным взглядом.       Самым милым из присутствующих, исключая Вермора, показался Киллиан. Он тоже был рыжеволосым, как Мелроуз, но некоторые пряди его волос почему-то оказались чёрными. Его раскосые бледно-зелёные глаза и широкие скулы Кэролайн нашла слишком идеальными для обычного человека, но в отличие от остальных, он проявил интерес к новой спутнице.       — Первогодка? — поинтересовался он. — Я тоже был в прошлом году, но кажется, с тех пор прошла уже целая вечность. Какой-нибудь предмет уже интересует? Нет-нет, позволь мне угадать, — он сначала смотрел на неё в упор, а потом закрыл глаза и потёр переносицу, напоминая тем самым провидца. — Мне кажется, это дэрвадэл и… эм-м… литература? Я прав, верно?       — Почти, — робко ответила Кэролайн. — Я интересуюсь больше историей и медмагией, но дэрвадэл и литература мне тоже нравятся. Всё же нельзя лечить без знания трав, верно?       — Да ты заучка что ли, Дан, — промурлыкала Сьюзан. — Обычно эти поганые зазнавшиеся недомаги из хабитальских семеек сущие заучки! Пытаются выглядеть одними из нас, как глупо и смешно. А ты одна из них, угадала?       — Успокойся, Сью. Ты сейчас ведёшь себя хуже любого артифа, — одёрнул её Фосети.       — Посмотри на её одежду, — упрямо продолжала Сьюзан. — Она как минимум метис. Не вижу ни одной причины, почему мы должны терпеть её присутствие. Только посмотри на эту одежду!       — Я сказал закрыть свой рот, Паркер! — зашипел Вермор и уже спокойным голосом обратился к шокированной Кэролайн: — История и медмагия и впрямь стоят отдельного внимания. Через два года, когда закончится оллон — учебный курс, когда вы нащупываете свои магические данные — ты сможешь выбрать предметы для углублённого изучения помимо профильных, а пока можешь обращаться к нам с вопросами. Да заткни ты её, Ретт, она меня с утра бесит!       Пока Фосети говорил это Мелроузу, к Кэролайн наклонился Киллиан и прошептал в самое ухо: «Выпрями спинку, милая, иначе Сьюзан опять набросится на тебя, а Вермор и не подумает защищать простушку». Она с недоумением посмотрела на него, но мальчик не обратил на это внимания и уже громко, обращаясь ко всем, сказал:       — Мой отец дал мне денег, так что можем сыграть в фуллоуз, но дамы играть не будут — здесь надо уметь рассчитывать ходы. Даже не надувай губки, Сью, ты опять всё проиграешь. Видишь, Кэролайн спокойна, словно и не знает, что это.       — Она и так не знает, — пренебрежительно отмахнулась от непрошенной гостьи Паркер. — И откуда ей это знать? Она же грязный артиф!       — Милочка, ты мешаешь Ретту своей болтовнёй, сдвинься с середины, — не замечая её слов, продолжал Киллиан. — Если всё повторится, как в том году, то нас заберут только через час, так что мы успеем сыграть пару конов.       Кэролайн села ближе к Фосети и с интересом смотрела на приготовления к игре.       Сначала все игроки положили в центр по стопке монет. В волшебном мире, насколько поняла Кэролайн, как и в обычном, люди пользовались обычно бумажными деньгами, поэтому она во все глаза уставилась, как её новоиспечённая компания обыденно вывалила деньги из карманов. После этого они взяли в руки пустые игральные карты. Пока всё это готовилось, Фосети наклонился к Кэролайн.       — В это редко играют среди небогатого населения. Ты, наверное, не знаешь правил, — после кивка согласия юноша начал объяснять: — Суть заключается в том, что нужно как можно быстрее избавиться от всех своих карт после того, как колода закончится. На внутреннюю сторону ты наколдовываешь разрешённые для этой игры заклинания. Видишь, у Ретта карта огненного дракона. Всего есть семь карт, с которых ты начинаешь игру, и дракон — одна из них. Моя задача сейчас — отбить дракона одним из заклинаний, но вся соль в том, что их ограниченное количество. Вот, смотри. — Мальчик наложил заклятие морского бриза, и оживший дракон начал промокать от летевших на него капель моря, а вскоре, уменьшившись до размера фаланги мизинца, и вовсе сдулся ветром с карты. Потом Вермор, шевеля одними губами, наколдовал тролля, сидевшего на странном каменном волке с рогами огромных размеров.       — Если Киллиан не отобьётся, — продолжил Фосети, — то он должен будет забрать эту карту. Врагов для противника можно придумать много, но только тех, кого выдержит карта. Например, нельзя наколдовать армию гномов, потому что для неё это будет сложно, но одного гнома с каким-нибудь «секретом» наколдовать можно. Так вот, противников много, а заклинаний, которыми ты можешь их отбить, нет. Задача игрока в том, чтобы закидать всех сложными злодеями. Подкидывать их можно, даже если ходят не под тебя, потому что затем легче угадать, какое заклинание тебе лучше использовать в будущем, так как почти все карты будут заполнены теми тварями, о которых ты уже знаешь, а следовательно, к которым ты готов, ведь ни один злодей повториться не может. Я научу тебя играть так, что ты станешь второй по уровню игры в атенеуме.       — А первый ты? — спросила смущённая таким предложением Кэролайн, улыбаясь.       — Да, — ответил Фосети, и его губы разошлись в самодовольной улыбке. — Ты будешь первой моей ученицей.       Игра шла легко для Вермора. Во всяком случае, так ей казалось. Он подкидывал соперникам разнообразных злодеев и достаточно точно рассчитывал, какие заклинания ему понадобятся. Он ставил большие суммы на свой выигрыш и когда вышел из игры первым, забрал половину от общей кучи, после чего принялся шёпотом рассказывать Кэролайн о разных нюансах фуллоуза и иногда что-нибудь упоминал об атенеуме. Она с интересом слушала его и старалась делать вид, что понимает всё, о чём он говорит, хотя о многих фамилиях и явлениях не слышала ни разу. Время от времени она видела, как откровенно скучающая Сьюзан пожирает её глазами и сжимает мягкое сидение так сильно, что костяшки пальцев у неё начинают белеть, но Вермор не обращал на свою белокурую приятельницу никакого внимания.       Спустя долгое время, когда она уже сама пытался разработать возможную стратегию игры, внезапно послышался знакомый бойкий голос, и Кэролайн повернулась в сторону заглянувшего в комнату Брендона.       — Кэролайн? Что ты здесь делаешь?! Да и ещё среди этих змей! Я, считай, всё тут обегал, чтобы тебя найти, а ты именно с теми, с кем не должна находиться!       — Я… — Кэролайн даже опешила от такого напора, и почувствовала, как её рассматривает Паркер с мерзкой ухмылкой. Необъяснимое острое желание стать своей в кругу не похожих ни на кого в её жизни будущих лордов полностью захватило разум, а нервирующий взгляд Сьюзан не успокаивал. — Я тебе ничего не должна, Картер. Да и где тогда тебя носило?! — на удивление быстро для самой себя разозлилась Кэролайн, глядя на то, как лицо Брендона исказила гримаса отвращения к её компании.       Но Кэролайн не могла ему позволить так быстро отнять у себя настоящих потомственных волшебников, тех, на кого ей хотелось равняться с тех самых пор, как в ней проснулась магия. Кроме того, ещё никогда она не общалась с кем-то старше себя, и уж тем более не была интересна людям, похожим на принцев. Из-за этого обилия чувств слова сами вывалились из рта, да и так наверняка бы поступили и ребята из её новой компании. Ей же уже двенадцать, а значит, в состоянии выбрать себе компанию самостоятельно.       — Фосети, в отличие от тебя, помог мне с сумками, а не скрылся в неизвестном направлении! Вот скажи мне, где ты был, а, Картер?       — Я предупреждал тебя о нём, — грозно сказал Брендон, пропустив последний вопрос. — Ты даже не знаешь, с кем связываешься!       Они начали ругаться между собой, переходя на личности, хотя Кэролайн совершенно не хотела обижать его. Она толком не поняла, почему так быстро завелась, как на крики пришли реоли, чтобы выпроводить Картера. И ей не оставалось ничего друого, кроме как с наигранно триумфальным видом осталась сидеть в компании Фосети. Дан задрала подбородок и, пытаясь найти одобрения в своём поступке, посмотрела на окружающих. В глазах присутствующих, кроме одного Киллиана, который, казалось, не заметил ссоры, плескалось злорадство, но Кэролайн сразу же решила принять это за взгляды восхищения. Виктор смотрел на неё тем же масляным взглядом, что и прежде, но она больше не чувствовала такого сильного к нему отвращения. Ретт, откинувшись на спинку, оценивающе глядел на неё, Фосети же презрительно ухмылялся, смотря на то место, где недавно бушевал Брендон. Одна Сьюзан продолжала сверлить её всё тем же злобным взглядом. Но на это уже можно было не обращать внимания — остальным она всё же понравилась. Поэтому с лёгким сердцем Кэролайн решила больше не разговаривать с Брендоном до тех пор, пока тот не извинится, хотя бы потому, что он безосновательно обвинял в жестокости Вермора — такого милого и обходительного с ней, неизвестной для него девочкой, будущего лорда.       — Ты молодец, Кэр, — первым нарушил тишину Мелроуз. — Люди должны уважать и бояться тебя, только в этом случае они сделают для тебя всё.       Кэролайн не особо поняла, что имеет в виду Ретт, но улыбнулась его словам, понимая, что теперь её заметили даже старшие.       — Ставь на своё место таких, как он, — добавил Фосети. — Я научу тебя тому, как обходиться с таким отребьем.       Туманное чувство триумфа начало пропадать, а слова Вермора показались странными и зловещими, но Кэролайн постаралась не обращать на это внимания и с чистой совестью предложила сыграть ещё один кон.

***

      В это самое время Брендон Картер, нахмурившись, сидел в соседней комнате. Его спутники были шумны и веселы, здесь над головами летали сладости и слышались шутливые споры. Это была как раз та компания, которая могла бы понравиться Кэролайн.       — Ты понимаешь, Кит, я предупреждал её о Верморах, но она не послушалась. Ты же знаешь, какие они мерзкие!       — Может, она такая же, как и они? — предположил его собеседник со смуглой, как у пирата кожей, и серыми глазами. — Ты же знаешь, такие быстро становятся друзьями.       — Нет, она не такая. А вдруг они наложили на неё заклятие?       — Не будьте глупцами, — вставила девочка, похожая на Кита, как две капли воды. — Может, они себя хорошо сейчас ведут, и Кэролайн не понимает, с кем связалась.       — Не говори чепуху, Мелли, — ответил ей брат. — Здесь явно что-то нечисто. Нам нужно решить, как действовать, чтобы вернуть ей разум.       — Раз это для тебя чепуха, то сначала хотя бы нормально поговорите с ней, — настаивала она.       — Но я уже говорил с ней, она первая начала кричать. Я не знаю хороших людей, которые стали бы общаться с Верморами по своей воле.       — Может, он ей просто понравился. Знаешь, Брендон, люди способны на глупости в такие минуты.       — Как он может ей понравиться? — возмутился Кит. — Ты видела его? В нём же нет ничего хорошего.       — Это тебе так кажется, потому что ты ещё маленький и не знаешь таких тонкостей.       — Я родился первее на две минуты!       — Зато девочки взрослеют и созревают для подобных тем раньше!       — Это явно не про тебя, раз ты считаешь, что он ей понравился!       — А ты считаешь, что он наложил на неё заклинание! И, между прочим, ты слышишь, что соседних ребят уже забрали?       И действительно — в скором времени все ученики выходили из комнат в совершенно незнакомое место, оглядываясь по сторонам, и шептались друг с другом. Взрослые ребята всегда замирали и с трепещущим видом смотрели на величественный замок, виднеющийся за деревьями, хоть не признались бы в этом даже под страхом смерти. Во всяком случае, так рассказывал Скотт.       Гринчвилд был огромен: его башни упирались в небо, а стены раскинулись на огромную территорию. С одной стороны его огораживал лес, с другой — широкая река, а с третьей — обрыв в море. Это был не единственный замок на всём северном побережье, — был ещё один, превращённый в исторический памятник, и находился он в магической деревушке — но именно этот являлся самым величественным и огромным во всей Великобритании. Ещё Гринчвилд оказался единственным атенеумом, в котором построили конюшню и все его выходцы считались отличными наездниками на лошадях и пегасах.       Выходили ученики из синодов у маленького города Гринхолл, а оттуда все желающие добирались на повозках, запряжённых пегасами. На каждую такую «карету» приходилось по пять крупных, больше по росту, чем обычные лошади, животных. Впереди всех стоял ещё более кздоровый, чем остальные крылатые кони, пегас с костлявыми крыльями, как у дракона. Животные громко фыркали, а ребят, находящихся рядом с ними, обдавало тёплым воздухом. Вся злость на Кэролайн тут же улетучилась, уступая место осознанию, что он теперь в Гринчвилде.       Из-за волшебных существ вышла маленькая женщина средних лет и крикнула рассаживаться по повозкам, как сидели в комнатах. Дождавшись, пока ученики рассядутся по местам, она с неожиданной ловкостью залезла на пегаса с костлявыми крыльями и что-то шепнула животному на ухо. Было около шести вечера, и солнце уже начало спускаться к горизонту. Лучи, которые освещали силуэт замка, прошли сквозь этого пегаса, и он начал наполняться солнечным светом. Он взлетел, освещая всё вокруг и плавно взмахивая огромными, такими странными и красивыми лучистыми крыльями. За ним начали взлетать и все остальные повозки, из-за чего долина залилась мягким золотистым светом. Это выглядело так потрясающе красиво и захватывающе дух, что Брендон даже не заметил, как уже стоял на земле перед воротами в атенеум и наперебой с Китом и Мелани делился впечатлениями с одним из старших знакомых. Однако всё самое необычное ждало его впереди — это Картер понял ещё на пороге, когда перед ними сами распахнулись огромные железные двери с выкованными на них драконами. На улицу пролились яркие потоки света, и могло показаться, что трава вокруг вот-вот загорится. Из атенеума по ветру разносился вкусный запах еды и веяло теплом.       Брендон с круглыми глазами и раскрытым ртом, стоя на пороге Гринчвилда в толпе учеников, с интересом осматривал холл. Он был настолько огромен, что создавалось впечатление, будто замок построен для великанов. Косяки дверей и рамы окон были изрезаны красивым орнаментом. Карнизы и стены под потолком, как и он сам, ещё несколько веков назад расписали всевозможными картинами и причудливыми фресками. Так как потолок оказался очень высоким, Брендон не мог разглядеть их в деталях, но в целом это выглядело волшебно. Он смог узнать лица восьми учеников Мерлина, принца Артура и его ближайшую свиту. А над лестницей разглядел изображение свадьба легендарного короля Англии и венчание великого волшебника.       «В моей книге точно такие же иллюстрации», — прошептал кто-то сзади. «Их отсюда срисовывали», — последовал ответ. «Это что, Мерлин? Я думал, он с бородой и в старом халате», — донеслось слева. «Это когда он с ума сошёл, так вырядился. Всю жизнь он был такой, как на потолке», — мальчик ткнул пальцем в то место, где высокий, крепкий мужчина с аккуратной бородкой и белоснежной улыбкой стоял по колено в воде без рубашки и держал над речной гладью левую руку. Внезапно вода стала подниматься большими каплями в воздух, и маг, радостно улыбаясь, как последний озорник, повернул голову на своих учеников. Молодые мужчины и женщины переглянулись между собой, и один из них что-то сказал Мерлину. Неожиданно картинка сменилась, и вот на этом месте уже стояли те самые ученики в лёгких блузах и поднимали магией воду.       Брендон с открытым ртом рассматривал всё вокруг и внезапно понял, что многие его знакомые ребята, начиная со второго года обучения, по одному или группками пропадали за огромной дверью.       — Добрый вечер, — вдруг раздался женский хрипловатый, но приятный голос, вырывая его из размышлений. Он поднял голову и увидел её — легендарную директрису Гринчвилда, о которой столько слышал от папы и дяди. Она стояла на мраморной лестнице и улыбалась толпе первоадранцев. На вид ей было лет шестьдесят пять ну или так казалось из-за худого лица и нарядного, но совершенно не модного длинного тёмно-голубого платья, слегка подобранном сверху и заколотым на тёмно-синие заколки. На её зачёсанных наверх волосах, которые открывали острые, почти как у эльфа, уши и тонкую шею, красовалась маленькая чёрно-синяя шляпка, на которой были пришиты перья того же цвета, что и платье. Взгляд её серых глаз, казалось, проходил сквозь его тело, заглядывая во все закоулки души.       — Я одна из ваших директрис — миссис Миранда Брадберри. Рада первой приветствовать будущих талантов волшебного мира! Сейчас я отведу вас в Церемониальный зал, где вы сможете поделиться на адраны для упрощения вашего обучения в будущем, так как у каждого адрана своё углублённое направление помимо общих уроков, которое складывается в связи с вашими сильными сторонами. Итак, выстраивайтесь парами и идите за мной.       Брендон, как загипнотизированный, послушно пошёл вслед за ней в паре с одним из знакомых — Микки Донованом. Они вошли в Церемониальный зал, ошарашенно оглядываясь по сторонам. За овальными деревянными столами, хаотично разбросанными по залу, сидели вперемешку ученики разных возрастов и смотрели на первогодок.       Церемониальный зал был не менее завораживающим, чем холл. Окна зала выходили на лес и тянулись от самого пола до потолка, во всю стену. В некоторых местах было будто бы увеличительное стекло, и иногда отражение разных зверей, обитавших в лесу, самым волшебным образом материализовывалось в помещении. Потолок так же, как и холл, был разрисован изображениями разных исторических событий, магическими и неволшебными зверями, а на каких-то участках пятнами сияли звёзды. Зал не освещался ни электричеством, ни свечами — весь свет шёл от этих ярких, необычайно красивых небесных светил. Наибольшее их скопление располагалось над учительским столом и полностью их освещало. Сейчас там сидели только кураторы адранов и те, кто жил в Гринчвилде, — большинство педагогов должны были приехать только в понедельник. Во всяком случае, так было во времена учёбы его папы, и Брендон очень хотел бы прямо сейчас рассказать ему, что ничего не поменялось.       Помимо директрисы миссис Брадберри Брендона сильно впечатлил своей суровостью в лице и взгляде учитель истории — Сауней Коннолли. Это был высокий худой мужчина средних лет с пепельными волосами и тёмно-синими, почти чёрными, глазами. Он ни с кем не разговаривал, лишь иногда наклонялся и слушал, не скрывая пренебрежительности, молодого мужчину, сидевшего рядом. Того другого мужчину, которого приходилось слушать Саунею, Брендон по имени не знал. В отличие от строгого историка и некоторых других учителей, он ему сразу понравился. Это был человек по виду лет тридцати и совершенно неподходящий для педагогики. Ему больше бы пошло стать телезвездой и знаменитостью. Он сидел, ослепительно улыбаясь всем вокруг, и сверкал глазами, пристально вглядываясь в присутствующих. Синяя рубашка, расстёгнутая на две пуговицы сверху, красиво сидела на его атлетичном теле, даже чуть лучше, чем выглядела бы на дяде Джере. В какой-то момент по его тёмно-каштановым волосам, зачёсанным наверх, скользнул звёздный свет. Он осветил молодое, дышащее жаром и силой лицо. У мужчины были слегка впалые щеки, широкие скулы и немного заострённый подбородок. Он выглядел, как сэр Гавейн на иллюстрации в книжке Картера. И этому мужчине предстояло учить Брендона и остальных амддиффину.       Помимо Саунея и молодого преподавателя была из учителей ещё молоденькая мисс Маккензи Коллинз — новенькая учительница дэрвадэла — и улыбчивая миссис Сандерс. Её Брендон давно знал — муж Евы Сандерс приходился ему двоюродным дядей, и раньше он с папой и бабушкой с дедушкой навещал их в Норидже, однако около пяти лет назад, как раз после гибели Кассандры, умер и мистер Берни, после чего его жена перебралась жить в Гринчвилд. И после этого прекратились и редкие поездки.       Миссис Брадберри вышла в центр зала, приветливо окинув детей взглядом и, подождав, пока все замолкнут, начала говорить своим хрипловатым голосом:       — Хочу поприветствовать вас ещё раз. Я Миранда Брадберри, одна из директрис атенеума Гринчвилд — сказала она с улыбкой. — Поздравляю вас с началом ещё одного учебного года. Я очень рада видеть столько юных лиц в нашем атенеуме. Надеюсь, вы, как и все наши прекрасные ученики, отличитесь своим умом. С правилами поведения вас ознакомят старосты. Что касается размещения, вы знаете, что в Гринчвилде есть пять адранов, в который каждый из вас попадёт. Мистер Коннолли является куратором мюридхау, мистер Эванс, — тут Миранда указала на того самого молодого мужчину, — будет руководить у кайндаймха, миссис Клиффорд, — пожилая дама, сидящая по левую руку от места директора, галантно встала, слегка качнув седой головой в знак приветствия, и так же плавно села на свой стул, — вторая директриса и руководитель драммонда, мисс Рейд, — это была рыжеволосая женщина лет сорока, — у сайлотака. Я же буду ответственна за алэйсдэйр. Наш третий директор, мистер Бойд, сегодня отсутствует. Дети, прошу вас, не пугайтесь при церемонии. Тот зверь, которого вы увидите, является символом вашего адрана и вас не укусит. Теперь вы полностью окажетесь погружены в мир магии и вам придётся подружиться с нашими прекрасными стражами гостиных. Не стану затягивать приветствие, так как знаю наверняка, что учёба в Гринчвилде принесёт много интересного и увлекательного, а также верных и хороших друзей. Что ж, начнём!       Оставив возбуждённых первогодок с этим известием, миссис Брадберри попросила подать ей лист со списком учащихся и начала громко зачитывать имена детей:       — Мисс Джинни Макгарт! Подходите, милочка. Не бойся. Вот, вставай сюда.       Маленькая светловолосая девчушка со смешными косичками встала на непонятную небольшую платформу и боязливо зажмурила глаза.       Внезапно не пойми откуда, рассекая воздух гигантскими крыльями, к маленькой Джинни прилетел большой красивый ястреб, оставляя за собой голубой дым. Таких огромных ястребов Картер ещё не видел. Воздушный охотник немного покружил вокруг девочки, а потом приземлился рядом с ней. Птица подошла к девочке, клюнула её за юбку, а потом, резко взлетев, громко крикнула на прощание и исчезла так же внезапно, как и появилась.       — Алэйсдэйр! — крикнула директриса, и подростки по всему залу громко зааплодировала. — Мистер Колин Митчел!       Как только мальчик зашёл на платформу, откуда-то из-под учительского стола повалил клубящийся тёмно-синий туман, и оттуда выбежала росомаха. Грозно пошипев на окружающих, она бросилась к двери.       — Драммонд! — чётко сказала Миранда.       — Мисс Сьюзан Паркер!       Глупо улыбаясь, девочка вышла в центр. В мгновение ока из ниоткуда возник водный дракон и потёрся об её руку, от чего по залу прошли испуганные возгласы первоадранцев. Дракон поднял свою крупную голову к лицу Сьюзан и зашипел. Через мгновение от него уже остался лишь зелёный дым, а по залу среди новеньких опять пробежал ропот.       — Мюридхау! Мисс Люси О’Кифф!       Темнокожая девочка бойко подошла к платформе. Как только она встала на неё, большой олень с развесистыми рогами, от которого валил жёлтый пар, показался из-за её спины, потёрся о девичью руку и, несколько раз оглянувшись на первоадранку, исчез между столами.       — Сайлотак! — громко объявила миссис Брадберри. — Брендон Картер!       Брендон, почти не дыша, встал на деревянный выступ, сильно сжимая красный мяч в кармане, но в первые секунды ничего не происходило. Внезапно со стороны двери раздался громкий рёв, и все взгляды устремились туда.       Огромная рысь открыла пасть, обнажив клыки, а потом в несколько прыжков добралась до него. Брендон аккуратно, затаив дыхание, протянул к ней руку и дотронулся до мягкой шерсти, которая растворялась в красной дымке. Рысь стояла, не двигаясь, лишь иногда разевая рот и шевеля длинным хвостом. Картер гладил животное целую вечность прежде чем рысь, лизнув руку, медленно пошла в выходу. Миранда молчала какое-то время, а потом объявила, тише, чем до этого, хотя после такого представления это казалось лишним:       — Кайндаймх.       Зал начал гудеть, будто никто не знал, что рысь — символ огненного адрана, и Брендон чуть ли не вприпрыжку направился к одному из столов, за которым сидели знакомые лица из его адрана. Через какое-то время к кайндаймхцам подключились Кит и Мелани Тёрнер, а Картер с интересом ждал, когда очередь дойдёт до Кэролайн.       — Мисс Кэролайн Дан! — наконец объявила миссис Брадберри.       Дан молча встала на платформу, и через несколько секунд Брендон увидел, как из-под второго, пустого, учительского стола важной походкой вышла рысь. Она обошла её и села рядом, грозно смотря на присутствующих. Потом медленно встала, лизнула пальцы Кэролайн и подбежала к одному из столов, за которым сидели прошедшие церемонию кайндаймхцы. Брендон тихо хмыкнул и продолжил наблюдать за церемонией.       Через ещё минут пятнадцать распределение завершилась и эльфы стали разносить блюда. Эльфы, на самом деле, были свободным лесным народом, обнаружить который невозможно, как и говорили в народе, но некоторые из этих существ уходили жить среди магов. Никто не знал, почему они приезжали на величественных оленях или огромных волках с мощными челюстями в волшебные города. Некоторые говорили, что это преступники, на которых сородичи объявили охоту.       В Гринчвилде эльфов было немного, всего десять. Они быстро и плавно, как в танце, ставили огромные тарелки с едой, а иногда использовали магию. Длинные белые волосы, острые уши, гордый взгляд — словно своеобразные индейцы волшебного мира. Мужчины вышли, облачённые в коричневые штаны, которые очерчивали их стройные мускулистые ноги, в льняные небесно-голубые сорочки и длинные белоснежные накидки-мантии, из-под которых при каждом движении виднелись наконечники острых эльфийский мечей и охотничьи ножи. Женщины кружили вокруг столов в шёлковых туниках с кружевными вставками. На их узких талиях висели серебряные клинки, а острые плечи скрывали тонкие накидки с бисерными узорами. Эти эльфы считались олицетворением светлой магии: их длинные пальцы искрились, и спелые фрукты наливались соком ещё больше, а букеты цветов благоухали ещё сильнее.       Грациозные гиганты принесли много различной вкуснятины. На больших столах стояли и стейки, и рыба, и много всего разного. К мясу и морепродуктам подавались разнообразные соусы, салаты, закуски, жаркое и напитки. В огромных графинах были соки, вода, компоты, а в чайниках — травяной чай. Стояли там и пироги, и варенье, и печенье с предсказаниями. Запахи разносились по всему залу, и казалось, что даже люди с расписных потолков принюхивались к ним.       Когда банкет подошёл к концу, а все булочки и кексы оказались съедены, эльфы устроили шоу. Одни легко прыгали, почти не касаясь земли, выпускали друг в друга стрелы и ловили их на лету в нескольких сантиметрах от своего тела. Другие бились на тонких клинках, и металлический звон разносился по всему Гринчвилду. Эльфы дрались искусно, напрыгивая, изворачиваясь, уклоняясь от сложных ударов с такой лёгкостью, будто им это ничего не стоило. Потом двое самых высоких из них достали из-за пояса зелёные расписные дудочки, и музыка, заполняя все комнаты, чисто полилась, проникая в душу. Мелодия напоминала о прохладе леса, журчании реки, о свободном полёте орла в горах. Иногда о шторме, в разгар которого облака рассеиваются, кидая лучи солнца в бушующую воду, или о гордом олене, стоящем в тишине высоких деревьев. Окружающие притихли, и Брендону казалось, что он в самом деле стоит посередине леса. Он и все вокруг с упоением слушали переливающуюся музыку, которую играли два эльфа, ходящие между столами.

***

      — Кайндаймхцы, идите за мной и не теряйтесь. Атенеум большой, искать будем долго, — сказал староста кайндаймха, когда директрисы пожелали всем спокойной ночи, а эльфы ушли. — Меня зовут Финли Харрис, можете обращаться ко мне со всеми вопросами, а…       — А домашнюю работу за меня сделаешь? — спросил какой-то рыжеволосый мальчишка из задних рядов.       — А пока я покажу, где находится наша гостиная и спальня, — проигнорировал он выскочку и повёл детей по лестнице.       — Смотрите под ноги. Осторожнее. Мы, кайндаймхцы, олицетворяем огонь. Огонь, как вам известно, распространяется с нижних ярусов на верхние, а спальни располагаются с нижнего яруса атенеума до башен. Общая гостиная находится между двух башен, самых маленьких из всех, которые есть в Гринчвилде. В этом году первогодкам повезло, вы занимаете самые нижние комнаты башен, они совсем рядом с гостиной. Проход в неё, кстати, всегда для всех открыт, как и во все остальные гостиные атенеума. Есть, правда, оговорка: войдёт лишь тот, кто помыслами чист, — староста поднял указательный палец к небу, желая, наверное, подчеркнуть драматичность сказанного. — И определит это наша рысь.       Брендон не особо следил за маршрутом, сосредоточившись на разглядывании потолков и обменом впечатлений со всеми вокруг. Опомнился он лишь на четвёртом этаже между двух каменных извивающихся драконов, между которых виднелась большая дверь. Финли кивнул головой в её сторону, обозначив местонахождение душевых и туалета. Прямо напротив этой двери располагался проход к широкой лестнице. Без лишних слов Харрис повернул туда.       — Проход по этой лестнице и есть вход в нашу гостиную, — Финли, едва они зашли, указал на второй этаж, сделанный из дерева, по обеим сторонам которого находились комнаты. Рядом с дверными проходами располагались лестницы, ведущие выше в башню, насколько понял Брендон. — В тех комнатах будете жить вы. Вещи уже там. В душевой не используйте магию, это правило держится две недели для всех первогодок. Завтра в одиннадцать подробная необязательная экскурсия по атенеуму. Обычно на неё все приходят, ведь потеряться в Гринчвилде легко. А сейчас спокойной ночи.       Юноша кивнул им головой и быстро спустился по лестнице, по которой только что их провёл.       — И куда он убежал? — послышались перешёптывания вокруг Картера.       — Ну, может, исследуем замок самостоятельно? — тут же подал голос Брендон, поднеся руку к рыси. Она осторожно принюхалась к его пальцам, а потом испарилась и появилась на втором этаже.        — А вдруг поймают? Миссис Брадберри сказала, что нельзя ходить ночью!       — Так ещё не ночь, — вступился за друга Кит. — Кстати, где все ученики?       — Все? Может, в своих комнатах? Или Финли пошел искать их…       — Нам лучше не выходить, а то потеряемся, — вмешалась Кэролайн и тотчас же поймала на себе гневные взгляды Брендона и Кита.       — Я предлагаю, — чётко, с расстановкой проговаривая все слова, произнесла Мелани, — подняться в свои комнаты и переодеться. А потом можно уже заняться своими делами.       Брендон с Китом согласились и умчались наверх. В комнате мальчиков, которую заняли Брендон и Кит, было четыре кровати, расположенных полукругом. Они с соседями быстро поделили кровати, шкафы и тумбочки и начали с интересом оглядывать интерьер комнаты, пока тот самый рыжеволосый выскочка ещё продолжал ругаться с каким-то их одноадранцем комнатой выше.       — Ну и натерпимся мы с ним, — протянул Картер, сидя на своей кровати около большого окна, выходящего на зелёное поле и синее безграничное море. — Надо будет найти способ, как справиться с ним.       — Вернусь домой, — прервал их блондинистый худой мальчик, — обязательно применю такое заклинание. Посмотрите только на шкаф! Он внутри просто огромный! Моя сестра захламила всю комнату своими вещами, ведь они не помещаются у неё в шкафу! — передразнил он свою сестру. — Будет этим пользоваться заклинанием теперь. Я, кстати, Алекс Белл.       — Я Брендон Картер, а он Кит Тёрнер. А ты?        — Стефан Дельмас.       — Приятно познакомиться. Пойдёте замок исследовать с нами?       — Я думаю, что повременю с вылетом из атенеума за нарушение правил, — ответил Алекс.       — Да, простите, я тоже останусь здесь, — вгрызаясь в тянучку, сказал Стефан. Брендон лишь пожал плечами и вышел из комнаты. Оставалось лишь надеяться, что за время учёбы он растресёт их занудство.              — Мне не верится, что мы будем жить здесь целых шесть лет, уезжая лишь на каникулы, — сказал он, проводя пальцами по стенам.       — Мне тоже, — согласился Кит. — Я пока ещё не привык к мысли о том, что мне надо будет тут учиться. А ты?       — Я? — теперь пришла очередь Брендона встать в ступор. Он принялся постукивать каблуком ботинка о ступени лестницы и нахмурил лоб, обдумывая ответ. — Я не знаю, надо привыкнуть жить здесь. А вот учиться тут я не привыкну точно. Как вообще можно учиться в замках? Это же нереально — думать о каком-нибудь дэрвадэле, когда ты буквально ходишь по историческому прошлому!       — Знаешь, — сказал Кит, — я не уверен, что у меня хватит сил исследовать замок сегодня. Давай завтра?       Брендон немного подумал и согласно кивнул. Всё же всегда лучше начать с собственной гостиной.