Глава 18. Разговор

      В среду миссис Клиффорд объявила кайндаймхцам о грядущей контрольной работе, поэтому несколько дней улетело в судорожной подготовке к зачёту по артаиосу. За девяносто минут каждый ученик должен был продемонстрировать все свои знания и умения, приобретённые за три с половиной месяца, и ни один из адранов не был уверен в том, что их знаний хватит, чтобы заработать хорошую оценку. Все первогодки, среди которых оказался и Брендон с Китом, которые являлись главным источником шума в Гринчвилде, даже оставили разговоры об отборе в орден рыцарей, запланированный на середину ноября. Они почти не вылезали из библиотек и общих гостиных, пытаясь преобразовывать предметы сложными заклинаниями. Однако чем меньше по атенеуму распространялось сплетен про отборы предыдущих лет, тем популярнее становились претенденты в орден в этом году, и, пока младшие усердно учились, оставшиеся ученики готовились к грядущим зрелищам.       Рыцарский орден существовал со времён молодости отца Фосети. Для старших, которые боролись за место в новом престижном клубе лучших рыцарей, это стало отличным шансом привлечь к себе внимание и пропустить пару-тройку уроков в неделю на усердных тренировках, а для зрителей добавился ещё один повод отложить домашнюю работу и поглазеть на арену. Брендон наизусть знал, как проходит отбор, и так часто это повторял, что даже Кэролайн успела их выучить. Начиная с середины ноября, все желающие соревновались за девять первых мест во всех трёх категориях. И с тех пор, как объявлялась первая девятка лидеров, наступал второй тур соревнований, оканчивающийся победой шестерых участников. А через два боя оставался тот единственный претендент, который вступал в орден и даже получал небольшой денежный приз. Ещё ему даже разрешалось выбрать из проигравших двоих рыцарей, чтобы лично тренировать их. Ни один ученик, сдавший экзамены на высший балл, не запоминался так сильно, как член рыцарского ордена. И если отличники покидали стены Гринчвилда с нелестным званием зубрил, то рыцарям сыпались признания в любви и уважении даже после окончании учёбы.       Во вторник, когда бледные как смерть сайлотакцы рассказывали, что происходило на контрольной не менее взволнованным кайндаймхцам и драммондцам, мысли Кэролайн были слишком далеки от учёбы. Ретт Мелроуз, одетый для грядущего турнира, сидел за столиком со своими приятелями, Фосети и ненавистной Паркер. Он лениво отвечал на вопросы о соревнованиях — все на него глазели, словно перед ними король, а он открывал рот для пары предложений. Обсуждения отбора в орден сейчас доносились вообще отовсюду, но никто не выглядел так потрясающе в дорогом облачении рыцаря, никому так не шло внимание десятков глаз, как Ретту. А Фосети, второгодка за столом старших ребят, да ещё и в компании Мелроуза, был не менее интересен для окружающих, как и ненавистная Сьюзан. И Кэролайн, сидящая с сайлотакцами, была очень далека от образа популярной и элегантной девушки Фосети Вермора. Или хотя бы его подруги.       — Кэролайн? — послышался тихий голос Люси из сайлотака.       Дан оторвала взгляд от смеющейся Паркер и улыбающегося Фосети и перевела его на девочку, которая всю перемену вспоминала детали контрольной, чтобы помочь остальным. Буквально на мгновение Кэролайн задержалась на её слегка стеснительной улыбки. Такой не похожей на ту, которую она наблюдала у мюридхаудцев.       — Ты выглядишь грустной.       — Я дружу с Фосети, — сказала Кэролайн с таким выражением лица, будто это должно всё объяснить.       — Слабо сказано, — фыркнула Мэрсайл. — По вашим неловким взглядам можно предположить, что вы уже давно не друзья. Теперь Кэр будет нервничать ещё больше, чем раньше.       — Что ты имеешь в виду?       — У Мэрсайл воображение разыгралось, — с едва уловимыми холодными нотками ответила Кэролайн.       — Ах, если бы! Мы с Мелани уже неделю подозреваем, что вы с Вермором…       — Какая тебе вообще разница? — вспылила Дан, вскакивая со своего места. — Я ваше отношение к Фосети замечательно знаю — вам всем всё равно, что Картер сделал с ним перед самым Самайном, ведь обвинять мюридхаудца намного проще! С чего бы мне вообще нервничать в компании настоящих джентльменов?       — Но она же ни в чём его не обвинила, — растерянно сказала Люси, явно не понимая, почему Кэролайн так резко завелась.       — Не вот чтобы я страдала предубеждением по отношению к твоему Фосети, но Мелани была права, когда сказала, что он плохо на тебя влияет, — ответила Мэрсайл.       Кэролайн так сильно хотелось взглянуть на соседку с холодным безразличием, но вместо этого она уронила на стол остатки сэндвича, собрала книги и тетрадки и вылетела из столовой.       На улице было холодно. Даже иней, ночью покрывший пожухлую траву, не исчез с наступлением дня. Солнце больше не старалось пробить густые облака, завладевшие всем небом, да и ветер оказался недостаточно сильным, чтобы разогнать их и показать хотя бы частичку голубого небосвода. Однако он старательно и упрямо заставлял посеревшие волны разбиваться о прибрежные камни и расходиться тысячью каплями, чтобы потом окрапить ими стены древнего замка. Редкие вялые листья, которые притащил накануне ветер, шуршали под ногами, крошились на мелкие кусочки и тут же разлетались. Вороны с чёрными блестящими клювами перелетали с высокой крыши Гринчвилда на голые ветви деревьев и обратно, каркали, разглядывая глазами-бусинками странную девочку, и стучали своими длинными когтями по старым камням замка.       Кэролайн не обращала внимание ни на птиц, ни на отдалённые крики тренирующихся рыцарей. До следующего урока оставалось всего десять минут, но почему-то оставаться в тёплых стенах замка совершенно не хотелось. А вот ветер, морозный и порывистый, расслаблял получше горячей ванны или долгого вечера в своей кровати. Кэролайн, не найдя успокоения в собственной комнате, рванула на улицу, даже не застегнув пальто. Однако она почти не чувствовала, как мороз вызывал мурашки по всей спине — лишь необыкновенную свежесть, дарящую новые силы и возвращающую рассудок.       Кэролайн гуляла под стенами замка, задней мыслью надеясь, что услышит звонок на урок. Может, она не права, что так остро реагирует на неодобрение своих соседок в выборе друзей, может, и Брендон не такой несносный, как она привыкла думать, но она была лишней в своём адране. Непохожесть убивала и раздражала, а быть одной — ужасно тоскливо. Дан постоянно казалось, что на неё косо смотрят одноадранцы и друзья Фосети, и это сводило с ума. Что делать с этим, как перестать обращать внимание на неприязнь к компании Вермора со стороны всего адрана, как стать своей в обществе детей лордов или подружиться с кайндаймхками, она никак не могла понять. Однако шорох за её спиной в миг оборвал поток хаотичных мыслей, преследующих её уже не первый день.       — Что ты здесь делаешь?       — Видел, как ты выбежала из столовой пару минут назад. Хотел узнать, что случилось, — ответил Фосети.       — Ты искал меня в гостиной адрана?       — Нет, я… тоже решил прогуляться. Попросил у Ретта редингтон, — объяснил мюридхаудец, переминаясь с ноги на ногу.       Кэролайн внезапно почувствовала укол обиды, что для Фосети ушло несколько минут для того, чтобы решиться сходить за ней. Она была уверена, что выбежала бы за ним сразу же, если бы увидела его расстроенным. И обязательно бы обняла его, а не стояла в нескольких метрах, рассматривая ворон на крышах.       — Всё отлично, — соврала Кэролайн. — Просто решила подышать свежим воздухом перед историей.       Фосети некоторое время молча смотрел на неё, будто пытался убедиться в правдивости её слов, кивнул сам себе, а потом отчеканил:       — Хорошо. Тогда я пойду. Не хочу опоздать на французский.       — Мы же увидимся после уроков? Может, сходим в Гринхолл?       — Я спрошу Киллиана и Сьюзан, — через плечо бросил Вермор и ускорил шаг.       — Фосети, стой! — Подбежала к нему Кэролайн. Она чувствовала, как сердце громко отбивало ритм в грудной клетке, будто она пробежала несколько километров, а не шагов. Непонятный страх накрыл с головой: после поцелуя в его комнате они не говорили о своей дружбе, общались лишь между уроками, а единственная перемена заключалась в том, что начали избегать споров про первых в своём роду и неопределившихся. Вся неделя пробежала перед глазами, отчётливо ощутилась вся та неловкость и неопределённость, которая возникала между ними, стоило нечаянно соприкоснуться кончиками пальцев. — Я хотела сходить только с тобой.       — Слушай, Кэр, — будто избегая смотреть на неё, сказал Фосети, — уже урок скоро. Давай поговорим об этом вечером? После тренировки, часов в семь.       Кэролайн почти открыла рот, чтобы возразить, но страх, что так она лишь оттлкнёт Фосети, заморозил все слова в горле и заставил лишь смиренно кивнуть. Но день тянулся, будто пытался сделать всё возможное, лишь бы не дать разговору случиться. История была скучна до безобразия. Сауней Конноли как всегда долго спрашивал домашнее задание, пугая своим взглядом отвечающих учеников до чёртиков, а потом так же долго рассказывал о токийских чародеях. Затем начался сложный и изнуряющий симег. Вместо того, чтобы отсчитывать капли сока лапчатки, Кэролайн отсчитывала минуты до будущей встречи, не обращая внимания на замечания учителя. Потом настал обед в компании весело болтающих алэсдэйрцев, которые даже не знали её имени. Взгляд Мелани, полный жалости, на который она наткнулась во время прогулки. Потраченный на попытки взяться за домашнее задание или карандаши час в гостиной кайндаймха, пока на неё рассерженно поглядывала Мэрсайл в компании подружек. Безвкусный ужин, во время которого она опять отсчитывала минуты до назначенного времени. И оставшиеся полвечера Кэролайн провела в шатре с рыцарями.       Кроме неё на раскинутых по мягкому тёплому одеялу подушках разместились ещё несколько человек, которые, судя по их разговорам, были лучшими друзьями будущих победителей турнира. Яркие разноцветные одеяла и пледы, подушки самых разных размеров, карандаши и тетради, раскиданные вокруг, больше походили на место, где друзья собираются во время летних каникул. Сочная зелёная трава под крышей шатра, тёплый, даже несколько душный воздух не давали и намёка на распоряжающийся на территории Шотландии ноябрь. Кэролайн, подложив под живот подушку, пыталась подготовиться к завтрашним урокам, но её вечно отвлекал смех учеников и звон рапир. Время от времени она всё же поднимала голову, особенно после неприятных подбадривающих возгласов Сьюзан, чтобы посмотреть на Фосети, не слишком усердно занимающегося фехтованием. Конечно, он выглядел красиво, как и настоящие рыцари, которые уже полчаса после окончания своей тренировки не могли наговориться друг с другом о предстоящем турнире. Фосети был облачён в кожаные латы поверх рубашки, чёрные брюки и до блеска начищенные сапоги, будто он собирался не учиться профессиональному обращению с оружием, а на ужин в дорогом ресторане. Однако он очень сильно отличался от Ретта или хотя бы от учителя парой лет старше своего ученика. У рыцарей даже спустя полчаса после окончания занятий были мокрые волосы, а глаза горели задором и энтузиазмом. Кэролайн весь вечер хотела понаблюдать, насколько Фосети хорош в фехтовании, но длинноногий юноша, обучающий его, всё время перетягивал внимание на себя. Выражение его лица говорило о сосредоточенности в каждом своём движении, рот слегка кривился, когда он ловил себя или своего ученика на неправильном движении во время выпада, а рапира в руке легко отражала все удары, резала воздух с таким усердием, что казалось, будто могут посыпаться искры от очередного скрещивания клинков. А Фосети хоть и впечатлял своей красотой в рыцарском облачении, но лицо его ни разу не выразило заинтересованности в происходящем.       И вот, когда Фосети вконец надоело исполнять одни и те же движения раз за разом, а Кэролайн была готова начать разговор о тревожащих её вещах, Паркер кинулась к нему с очередными восхвалениями его способностей. Дан видела, что её общество было не самым желаемым, но в глазах Фосети то и дело мелькало удовлетворение от того, что он так хорош. А в конце потока бессмысленных и лживых комплиментов он даже предложил Сьюзан дождаться его, чтобы всем вместе перекусить, хотя время уже перевалило за половину восьмого. А когда он мельком глянул в сторону Кэролайн, на его лице не отразилось ни одной эмоции — даже сожаления за задержку и несостоявшийся разговор. Вместо это он лишь предложил Паркер руку и скрылся с ней в шатре.       Кэролайн сама не поняла, когда успела отыскать и подойти к Ретту уже на пороге Гринчвилда. Она чувствовала такую злость и предательство, что пропустила мимо ушей наполненный сарказмом вопрос, что назойливой кайндаймхке надо.       — Научи меня быть такой, как ты, — потребовала Кэролайн.       — Зачем тебе такое проклятие, кошечка? Внимания или проблем не хватает?       — Я хочу стать своей для вас. Хочу, чтобы Фосети не стеснялся быть со мной таким же галантным, как с Паркер. Но он не любит проводить со мной время без Киллиана и твоей любимой Сьюзан. Что бы он ни говорил, я уверена, что он стесняется меня.       — Фосети? — рассмеялся Ретт. — Дагда, Кэр, на кой чёрт тебе сдалось подобное отношение?       Кэролайн открыла рот, но так и не произнесла и слова. Она не была уверена, что Фосети захочет, чтобы о его чувствах к ней знал кто-нибудь типа Мелроуза. Он даже попросил её ничего не говорить о поцелуе своим соседкам, потому что считал это недостойным поведения будущего лорда, а Кэр согласилась, переживая, что иначе он догадается о её происхождении. Она думала, что леди нельзя давать целовать себя.       — О-о-о, — протянул Ретт, состроив сожалеющую физиономию, — так он тебе нравится?       — Я прошу тебя научить меня быть леди, а не пытаться прочитать мои мысли. Ты сам говорил, что моё поведение выдаст моё происхождение. А ведь именно ты заставил всех думать, что мои родители чистокровки, сбежавшие из Норвегии. Не думаешь, что разоблачение этой лжи отразится и на том, кто к ней приложил руку?       — Я замечательно помню, что сказал тогда, кошечка. И всё ещё так считаю. Однако я думал, что вечер в лесу заставил тебя принять свою кайндаймхскую сущность.       — Я никогда не была против своей кайндаймхской сущности! Я просто хочу стать ровней именитым волшебникам, а не белой вороной.       — Тогда почему ты хочешь притвориться кем-то другим, раз не против настоящей себя?       — Я хочу научиться этикету и всем занудным правилам, чтобы нравиться Фосети! — не выдержала Кэролайн. — Чтобы ему нравилось гулять только со мной, без Киллиана и Сьюзан!       — Так бы сразу и сказала. — Ретт пожал плечами. — Но я не собираюсь наниматься в учителя.       — Что мне тогда делать?!       — Смотри и учись у Паркер, раз хочешь превратиться в неё. Только учти, Дан, чтобы стать своей среди нас, надо научиться не только этикету и занудным правилам, но и изменить своё отношение к миру и к таким, как ты. Иначе ты будешь милой девочкой, которая знает, какой ложкой есть суп — и только. Такие Вермору не нужны в качестве девушки.       — Не обязательно быть таким противным, Ретт, — раздражённо сказала Кэролайн, еле сдерживаясь, чтобы не проклясть его и ему подобных.       — Обязательно. Считай это моим вкладом в твоё становление мной, кошечка, — улыбнулся Мелроуз и приподнял её подбородок. — И да, дорогая, ты уже белая ворона, потому что никак не можешь найти себе место в попытках стать кем-то другим.

***

      Кит, Стефан и Брендон так радовались тому, что посмотрели первые отборочные бои в рыцарский орден, будто не видели трёх предыдущих соревнований. Мальчики настолько оживлённо пересказывали самые запоминающиеся моменты этого вечера, что даже не заметили самих виновников торжества, которые шли до Гринчвилда в нескольких метрах от них, и осознали это лишь вечером. Мелани с неменьшим восторгом рассказывала Мэрсайл, какое зрелище та пропустила из-за дня рождения подруги из драммонда. Стефан так вдохновился победами девочек в таком сложном искусстве боёв на пегасах, что клятвенно пообещал друзьям стать однажды таким же профессионалом в своих увлечениях. Алекс, который, кажется, только и ждал таких громких слов, тут же предложил поспорить на имеющиеся у него карманные деньги, что однажды он станет главным рыцарем в ордене, на что Кит радостно согласился: лучшим будет именно он, а не Белл. Всё дошло до того, что Стефан решил задокументировать спор и умчался за бумагой, но уронил какие-то латы и застрял в разбирательствах с обитающим в них призраком о своей невиновности. Алекс, узнав об этом от хихикающих одноадранок, не мог не увидеть этого воочию и быстро скрылся в толпе. Троице не осталось ничего делать, кроме как ожидать разрешения конфликта в комнате.       — А потом она сделала ещё один выпад! — комментировал Брендон битву Мелани и Кита, проводящуюся у него на кровати.       Волшебная рапира уткнулась Киту в ребро, но остриё внезапно превратилось в большое перо. Несколько коротких движений хватило для того, чтобы Тёрнер рассмеялся и промахнулся мимо бока Мелани.       — А теперь наш лучший рыцарь пытается вернуть себе победу и-и-и… у него заплетаются ноги! Леди и джентльмены, Кит Тёрнер упал!       Кит, наполовину свесившись с кровати, пытался сдержать нападающую на него Мелани ногой, заглушая все комментарии Брендона своим смехом. Его сестра утопала в подушках и мягком тёплом одеяле и никак не могла нормально удержать равновесие из-за брыкающегося в паре сантиметров от её ног брата. Картер тоже совершенно не помогал ей попасть рапирой в бок двойняшки из-за того, что раскачивал кровать в попытке найти себе лучшее место для комментирования происходящего.       — Так просто не сдаёмся! — закричал Кит в один момент, вскакивая на четвереньки. Словно огромный медведь, он раскинул руки и обвил ими талию Мелани, чтобы опрокинуть её на спину.       Визжащая и смеющаяся Тёрнер мигом забыла о рапире в руках и начала вертеться на кровати, чтобы Кит не смог начать щекотать её.       — Нечестно! Нечестно! — вопила она, пока Брендон комментировал78, как его друг пощекотал ей все четырнадцать или даже шестнадцать пар рёбер. — Ты неправильно двигался, когда фехтовал!       — Всё я делал правильно, меня Джек учит!       — А мисс Коллинз говорит, что так нельзя! — крикнула Мелани, сбрасывая с себя брата. — Вечно ты на уроках в облаках летаешь.       — Да ничего я не летаю, правда, Брендон?       — Не знаю. — Пожал плечами тот. — Я за эти три месяца так и не понял, как ногами двигать.       — Ну тогда тебе придётся мне поверить, Кит, что учитель у тебя так себе.       — Ну или ты тоже так и не понял, как двигаться, несмотря на уроки с Джеком.       — Да, или кому-то нравится умничать. Вот спорим, что я любому внизу покажу, как хожу, и они подтвердят мою правоту?       — Конечно, чтобы мы наткнулись на Сверра, который ничего не знает.       — Давайте спросим у Эндрю или хотя бы Евы? — вмешался Брендон. — Они же могут попасть в орден, значит, знают даже лучше мисс Коллинз, как двигаться.       — Угу, — хмыкнула Мелани, — пойдём искать рыцарей по всему замку, чтобы спросить про движения в фехтовании почти в девять вечера.       — А что ты так сразу отказываешься? Боишься, что я окажусь прав, Мелли?       — Ещё чего! — воскликнула она. — Брендон, ты знаешь, где сейчас рыцари?       Несмотря на все старания, шарм и природное обаяние, Брендон не смог уговорить старших сказать, где же сейчас победители, но это только ещё сильнее заставило его хотеть найти их. Договорившись с друзьями разделиться, чтобы быстрее обнаружить рыцарей, они разбежались в разные стороны. Мелани решила осмотреть Южное крыло, Кит нижние этажи, а Брендону достались верхние.       Дабы не терять время, Картер решил примерить на себе маску детектива из туманного Лондона. Поразмыслив пару минут, он пришёл к выводу, что будь он на месте крутых рыцарей, которые хотят скрыться от всех остальных, выбрал бы самое очевидное секретное из всех доступных — башни. Он был глубоко убеждён, что на месте учителя стал бы искать толпу подростков в тайных комнатах, а не там, куда догадаются пойти даже дети. И как только Брендона озарила эта мысль, он ракетой влетел в единственную незанятую башню в Северном крыле.       На каменном полу лежали сухие листья, ветки и принесённый птицами и ветром песок. Камень в некоторых местах покрылся то ли плесенью, то ли мхом, а в других начинал крошиться и отваливаться некрупными кусками. Пыльные лестницы, старые каменные стены, которые слишком сильно отличались от всего остального в Гринчвилде, и даже мусор под ногами имели одну простую причину. Спустя много лет после смерти учеников Мерлина, когда средние века и тёмные набеги уже подходили к концу, директор решил, что замку нужна защита, и приказал возвести оружейную башню. Конечно, никто так ею и не воспользовался. Это сооружение оказалось так не по вкусу учителям и тем, кто оплачивал строительство, что на него даже забыли наложить чары, сохраняющие камень от разрушений. Лишь спустя несколько веков, когда один из учащихся повредил ногу, исследуя башню, первый действующий в Гринчвилде директорат принял решение реконструировать её. С тех пор вместо бойни вставили огромные окна с вырезанными по их периметру рунами, которые весь день собирали солнечный свет, чтобы ночью светиться ярким огнём.       Однако в местный маяк, как его прозвали учащиеся, почти никто не ходил. Кроме окон, одно из которых никогда не закрывали, и крошащихся стен там ничего не было. Даже запертый вход на пологую крышу, к которому вела узкая лестница, не прельщал искателей приключений и наказаний, чтобы выбраться наружу и посмотреть на территорию Гринчвилда свысока. Брендон понял, что зря карабкался по кручёным ступенькам столько времени, как только перешагнул порог.       Он собирался уходить, когда что-то громко стукнуло по крыше. Грохот был приличный, будто по ней кто-то ходил, однако Брендон приложил все усилия, чтобы повести себя, как взрослый человек, и уйти. Но после того, как стук раздался второй раз, а причины громыхания сквозь окно так и не обнаружились, природная тяга к проблемам заставила его забраться к входу на крышу. А когда его плечи и магия не смогли выбить дверцу, он решил подойти к проблеме с оригинальным решением.       — Catena auxilium, — шепнул Брендон, высунувшись из окна. Поток магии тут же полетел в тёмное небо и растворился на фоне звёзд. Однако спустя мгновение он почувствовал в своих руках холодную железную цепь и услышал, как другой конец со скрежетом прочертил по крыше и зацепился за какой-то выступ.       — Есть! Рыцари наверняка там! После того, как я взберусь по стене, — рассуждал он, — они точно будут в шоке и обязательно покажут Киту, как ходить. И может даже меня научат!       Картер пару раз дёрнул за имеющийся у него в руках конец цепи и принялся старательно обвязывать его вокруг пояса, уже воображая, как он полезет на крышу по стене. Главное папе не проболтаться, что он, в отличие от него, всё же побывал на крыше Гринчвилда, да ещё и с рыцарями.       — Прям через окно полезешь? — послышался голос за его спиной.       Брендон от неожиданности дёрнулся, ударился из-за этого об форточку и уронил цепь. Он тут же решил подобрать её, чтобы в любой миг суметь избавиться от доказательств своей затеи, но стоило начать выпрямляться, как опять ударился об форточку спиной. Лишь тихий смех заставил его наконец прийти в сознание и обернуться.       — Чего застыл? — ухмыльнулась Эрида Мортемон из проёма двери, ведущей на крышу. — Хочу посмотреть на твои таланты скалолаза.       — А как ты открыла дверь?       — Всё тебе скажи. Вдруг ещё лазить наверх начнёшь.       — Да мне наверх надо, чтобы рыцарей попросить помочь.       — Тут нет никаких рыцарей. Но ты можешь повеселить меня и воспользоваться цепью.       — Ну раз ты смогла открыть проход, а мне очень интересно как, я могу воспользоваться старомодным способом. Лестницей.       — И упустить возможность свернуть себе шею? Позор кайндаймху, раз его ученик решил не рисковать!       — И ты могла стать одной из нас, — напомнил Брендон, всё ещё теребя цепь. Как так вышло, что мюридхаудка открыла дверь, а он не смог?       — Ну я учусь не в твоём адране, ибо ума хватило выбрать что получше.       — Но для всего атенеума превратилась в чокнутую неопределившуюся. Конечно, это лучше.       — Лучше быть чокнутой мюридхаудкой, чем кайндаймхой, — фыркнула Эрида.       — Так как ты открыла?       Мортемон лишь возвела тёмно-зелёные глаза к небу, тряхнула копной растрёпанных волос и уже через мгновение исчезла на крыше. Брендон на пару секунд остался в башне маяка один на один со своей цепью, безостановочно стуча ногой по полу, а потом применил заклинание decido и поспешил за Эридой.       Наверху было холодно и светло. Ветер угнал все тяжёлые облака, которые цеплялись за пики на башнях на протяжении всего дня, и оставил лишь прозрачную дымку вокруг луны. Стены, башни замка казались огромными, особенно если бросить короткий взгляд туда, на землю, покрытую тонким слоем инея. А чуть дальше виднелся лес, в котором ели со своими огромными размашистыми ветвями, усеянными вечнозелёными иглами, выделялись среди голых корявых деревьев. Глядя на тёмные тени от них, легко было представить, что где-то совсем бродят волки, вспыхивают эллилльданы, а в холодной речной воде, блестящей в свете луны, плавает лу́на энгвис. А Эрида, словно богиня этого мира, стояла на высокой крыше, омываемая лучами звёзд, и наслаждалась своим творением. Свет ночных светил серебрил её густые чёрные волосы, ещё сильнее бледнил лицо с правильными тонкими чертами.       Когда Брендон подошёл к ней, она молча протянула старую огромную куртку, которую он не сразу заметил в её руках. Мортемон искоса взглянула на него из-под длинных чёрных ресниц, изучая его лицо и уверенно протянутую к ней руку. Удивление вспыхнуло в её взгляде на несколько секунд, словно его поступок был чем-то из ряда вон выходящим.       — Я прихожу сюда уже чуть больше месяца. Но то, что дверь открыта, не моя заслуга. Наверное, здесь бывает кто-то ещё.       — Может, Конноли приходит сюда повыть на луну, когда мы его сильно достаём, — сказал Брендон, даже не поняв, как это вырвалось из рта. Но Эрида внезапно рассмеялась. Громко, откинув голову, словно ей не хватало воздуха — совсем не так, как он мог ожидать. Он смотрел на смеющуюся дочь влиятельного лорда так, словно никогда до этого не видел девочек. А когда Мортемон успокоилась, то села на какую-то подстилку и шмыгнула носом.       — Я стояла на входе на крышу, когда ты чем-то ударил в дверь. Что это было?       — Моё плечо, — признался Брендон, накидывая куртку на Эриду и себя. — Но потом заклинание.       — А-а-а… Я решила посмотреть, что за гайтраш сюда лезет, когда услышала, как что-то тяжёлое упало на крышу. Ты правда собирался лезть по стене?       — Ну да, а что?       — То, что это опасно.       — Я же вокруг пояса обвязал конец. Я не такой дурак, как ты думаешь.       — Ага, ты ещё хуже.       — Значит, ты ни с кем не дружишь потому, что ты неопределившаяся? — спросил Брендон спустя какое-то время. Он понимал, что надо идти к друзьям и продолжать искать рыцарей, но хотелось ещё чуть-чуть посмотреть на звёзды.       — Это со мной не дружат, — ответила девочка и уставилась куда-то на верхушки деревьев.       — А ты не хочешь… Мелани собирается заняться танцами, ты бы тоже могла найти хобби и завести приятелей. Папа говорит, что искусство объединяет, а он у меня художник, так что врать не будет, — затараторил Брендон, чувствуя неловкость из-за длительного молчания Эриды. — Я слышал, что дети многих лордов учатся петь, даже если у них нет красивого голоса, а у нас много разных музыкальных групп, а у тебя очень даже хороший голос.       — Да, даже если нет слуха, — кивнула Мортемон. — Отец заставлял меня заниматься этой ерундой, хотя всегда называл бездарностью.       — Неужели все лорды такие? Я часто слышал о том, что их дети несчастны из-за давления… Ну ты сама знаешь.       — Многие — да. Например, у Фосети едва ли семья лучше моей, — рассмеялась Эрида, когда Брендон состроил страдальческую физиономию.       — Вермор сам не против быть таким же мерзким, как и его отец. Он согласен абсолютно с каждым его словом, даже проклятия на первых в своём роду готов наслать, чтобы его похвалили.       — Это и есть тот самый конфликт, о котором Вермор говорил твоей подружке-артифу?       — Понятия не имею, о чём он ей врал. А ещё она не моя подруга. Но ты так и не ответила.       — Конечно, не все, — вздохнула Эрида. — У того же Киллиана — друга Вермора — хорошая семья. Наверное, как у тебя. Но Реннер всё равно странный, слишком наблюдательный и иногда он спрашивает, как у меня дела, будто ему не всё равно.       — Ты страннее, — самым серьёзным голосом сказал Брендон. — Ты же неопределившаяся.       — О да! Сейчас ты отвернёшься, а я накинусь на тебя и сброшу с крыши, чтобы сюда не ходил, — улыбнулась Эрида.       — Я в жизни не проиграю девчонке!       — Я смогу победить тебя своей непредсказуемостью или тем, что свяжусь с демонами, — сказала девочка, протягивая руки к Брендону, будто собиралась его защекотать.       — Ты даже мухи не обидишь, не придумывай, — усмехнулся Брендон. — Хотя бы потому что не поймаешь.       Эрида деланно-презрительно посмотрела на него, будто всерьёз подумывая скинуть его с крыши, но потом резко помрачнела.       — Я тебя обидел? — обеспокоенно спросил Брендон, заметив такую внезапную смену настроения.       — Иногда мне кажется, что слухи об опасности неопределившихся правдивы. Может, про арт… первых в своём роду тоже. Ну знаешь, раз эти оказались правдой.       — Что ты имеешь в виду?       — У тебя бывает такое ощущение, что тебя кто-то зовёт? Не когда ты сидишь в комнате и слышишь зов прислуги, а потом оказывается, что они тебя не звали. Это больше похоже на зов против твоей воли. Но, кто это делает, никак не можешь понять, и мечешься от одного к другому, а потом так устаёшь от этого, что начинаешь беситься из-за всего вокруг!       — Меня звали. Не человек, правда, а предмет… Долгая история, но я понимаю тебя.       — Мне кажется, однажды зов окажется настолько силён, что я не смогу не сопротивляться.       — А я думаю, что если очень захотеть, то…       — Уже пора, — внезапно прервала его Эрида и кивком указала на часы. — Скоро придут классные, чтобы проверить нашу сохранность, а тебе ещё рыцарей искать.       — Но… — растерянно начал говорить Брендон.       — Уже поздно. Но спасибо за этот вечер, — неловко улыбнулась Эрида и исчезла за дверью, ведущей с крыши.