Глава 1. Кофе с грецким орехом

      Декабрьский Comic Con – это так круто, говорили они. Тебе так нереально повезло – дружно завидовала ей вся редакция.       Повезло, конечно же!       Девять часов с коленками у подбородка в эконом-классе, джет-лаг и озноб от задувающего под полы пальто солёного Нью-Йоркского ветерка, а ещё грязь и слякоть, непроходимые от туристов и строительных лесов проспекты. А на самом Комиконе – толпы жирных американских обывателей, которые пришли поглазеть на раскрашенных и скачущих в нелепых костюмах американских же задротов.       Мечта идиота, чего уж!       Ладно-ладно, Леля волевым решением оборвала набирающее обороты внутреннее нытьё, тем более, не всё же, в самом деле, было плохо. Например, кофе (пусть и растворимый, а всё ж-таки не бурда из отечественных автоматов), пахнущий грецким орехом, оказался очень даже ничего, а крошечный столик в дальнем углу кафетерия, у самого панорамного окна, – каким-то чудом не занятым.       Правда, на столике уже дымилась точно такая же, как у неё, кружка с логотипом Комикона, но ничего: никого из претендующих на столик поблизости не наблюдалось. А у официанток, одетых по случаю в короткие юбочки группы поддержки, работы сегодня и так через край. Тем более, мы – люди негордые: можем и сами использованную посуду в сторонку отодвинуть.       Опустив пальто на спинку стула, а свою попу, обтянутую нелепыми в этой кричаще-вызывающей массе супергеройских трико костюмными брюками, на сиденье, Леля сурово сдвинула брови, на подлёте отпугнув двинувшегося, было, к её цитадели нормальности Тора, безуспешно пытающего прикрыть свой вываливающийся из штанов живот зажатыми в руках кружками пива и пластиковым Мьёльниром.       Нет уж, дорогой, ищи себе Натали Портман в другом месте!       Так-так, вот, наконец, и представилась возможность сказать пару слов о нашей героине, пока она, сжав озябшими руками кружку, маленькими глотками поглощает синтезированный американский кофе и рассматривает зажигающий вечерние огни город за толстым антивандальным стеклом.       Геля, она же Леля, или, что, к её сожалению, чаще, Лея, была хрестоматийной «заложницей образа». Хотя, какой же заложницей, если миниатюрность и поразительная похожестью, вкупе с родителями – фанатами звёздной саги, ей жизненный путь, в общем и целом, и определили? Сначала назвали дочурку, на некую киношную принцессу до смерти похожую, Гелей, в речи сократив нужные лишь для паспорта буквы до «Леи», потом смоляные косы девчушки начали в «бублики» по бокам головы укладывать… Так по конвенциям, тогда ещё только в богоспасаемое Отечество с Запада пришедшим, всё школьное детство и промоталась с ними, для фото позируя и из пластмассовых бластеров «маде ин Чина» стреляючи.       А вот когда доча, достигнув совершеннолетия, психанув, побросала шмотки в рюкзак и смоталась в столицу, предки вообще с ней разговаривать перестали – так, открытку на день рождения раз в год присылали.       Лея, упорно теперь именовавшаяся только Лелей или Гелей, даже пару раз пыталась высмотреть на почтовом штампе открытки «Татуин», но нет: жили папа с мамой всё в том же набившим оскомину Саратове, так Звездой смерти пока и не уничтоженном. А она, вот же парадокс, работу по окончании ВУЗа (училась на бюджете, подрабатывая и копя каждую копеечку, но об этом – позже) нашла в заштатном интернет-издании, на всякой фанатской байде специализирующемся.       Хотелось бы, конечно, сказать, что благодаря способностям, но нет: и тут чёртова «похожесть» сработала, но beggars can’t be choosers*, не так ли?       И вот Геля, обычно по долгу службы мотавшаяся по отечественной глубинке в поисках одарённых (по их мнению, «ударенных» – по её) молодых авторов, сливающих свои букинистические фанфикш-потуги в интернет, и записывающая многочисленные и чаще всего однообразные интервью с ними, в начале декабря, вернувшись не то из Омска, не то – из Томска, решительно проследовала в кабинет главреда, устроив там скандал, от которого стекла в окнах дрожали на всём этаже.       А чего?       Сколько можно ей, дипломированному филологу, растрачиваться, устраивая чёс по провинции? Пора и куда-нибудь подальше Саратова выбраться – и нет, не на родной саратовский Алдераан, как едко предложил главред.       Бойтесь своих мечт!       Нашлись и средства на билеты и однозвёздочный клоповник в Бруклине, нашёлся и информационный повод: отправили Лелю, от греха подальше и пока барабанные перепонки у главреда не заживут, с глаз долой. Освещать заграничное и, по большому счёту, мало кому из адекватных россиян интересное мероприятие на другой край Земли.       Это если вкратце.       А длинная версия никого особо и не интересует, ведь так?       Давайте, скорее же, вернёмся назад. Всё-таки, смотреть, как героиня отбивается от нелепых приставаний прыщавого пубертатного Йоды как-то интереснее, чем читать о тяготах её существования. Тем более, если в это время сам сидишь за экраном не то в Омске, не то – в Томске.       Или вообще в Саратове.       Уставшая рассматривать бесконечных длинноволосых эльфов и трансформеров, спайдерменов и бэтменов Леля, рисуя в блокноте в обложке с потёртой, неаккуратной аппликацией чертей, зевала и во все слипающиеся от разницы во времени глаза смотрела в окно.       Всё-таки, хорошо тут у них, в Нью-Йорке!       Жизнь кипит, всё движется и бурлит!       Манхэттен – он же как сердце огромного, раскинувшегося и разделённого реками, города. Эти наполненные светом фонарей, рекламных вывесок и огней бесконечных такси стриты и авеню – его артерии. Только остановись на минутку, прислушайся – и услышишь, как в каждом бегущем, спешащем и толкающемся крошечном человечке там, внизу, бьётся его ровный, размеренный и гулкий пульс.       Городом немного мешал любоваться свет, горящий в отведённом под кафетерий углу зала, и контуры Эмпайр-стейт-билдинг то и дело искажали чьи-то воодушевлённо-нелепые, раскрашенные броским мейкапом или перекошенные дурацкими масками лица.       В своих мыслях упорхнув далеко-далеко от этого гигантского, но такого безнадёжно чужого сердца-города, Леля глубоко задумалась, и на листе появилось карикатурное изображение коммандера Спока, держащегося за шпиль Эмпайр-стейт в излюбленной манере Кинг-Конга.       И тут же практически над самым ухом раздался смешок.       — Well, I should have assumed pon farr makes you climb the walls, but surely not skyscrapers!**       Вырванная из своих мыслей, Геля уставилась на отражающееся в окне, чуть расплывчатое лицо, и, нахмурившись, приготовилась отшить очередного гика.       Однако, стоящий перед ней, развернувшейся на стуле и со стуком опустившей чашку на стол, был одет не в очередную джедайскую робу, а в обычные джинсы и свитер. А то сразу бы послала юмориста нафиг – тут кроме повёрнутых на очередной франшизе Оби-Ванов приличной девушке и словом не с кем переброситься.       Странно, но было во внешности мужчины, наглым образом без спроса опустившегося на стул напротив неё и даже не снявшего тёмные очки, что-то знакомое.       Да ещё упоминание этой сериальной вулканской лабуды…       Бинго!       Синий свитер – один в один Маккой из очередной голливудской переделки, даже очки, непонятно зачем нацепленные на нос – вроде как, тут все стараются быть похожими на кого-то, не в этом ли смысл? – не скроют эту почти карикатурную схожесть!       Распознавшая в на секунду, было, показавшемся «нормальным» американце косплеящего Стар Трек менеджера или продавца (седина в бороду, бес – в ребро, комиксы и конвенции как отдых от 24/7 в типовом офисе), Леля тут же потеряла к нему всякий женский интерес.       Но решила проявить характер и отстоять-таки границы своего суверенного государства в этом психоделическом мирке, неодобрительно свела брови и, махнув рукой в сторону занимающего пол зала макета летающей «тарелки», процедила по-английски:       — Ваши все к полёту готовятся, смотрите, без вас щас стартуют!       Мужчина фыркнул, но и не подумал нестись на варп-скорости прочь от неприветливой девицы. Наоборот: откинулся на спинку стула, вольготно вытянув к окну длинные ноги.       — Эй, это, вообще-то, мой столик! I like my privacy! – когда в качестве аргумента из её уст вырвалась фраза из «Шрека», Леля не в первый раз осознала, что пора что-то делать – а хоть бы и другую, кардинально-другую работу подыскивать! Желательно, со слепо-глухонемыми начальником и коллегами, про Лею Органу слыхом не слыхавшими.       — Это моя кружка, так что столик – мой. Хотя, можете остаться – вы мне не мешаете! – спокойно выдал наглец, поуютнее устраиваясь на жёстком стуле.       — Fine! – выдавила Леля, сгорая от стыда и постаравшись спрятать лицо за своей кружкой.       Как глупо!       Столик-то занят оказался, а она тут хозяйничает…       Хотя, ну, в самом деле: не извиняться же перед всякими там самодовольными америкозами!       Они же перед ней за Джорджа Лукаса с его творчеством не извинялись?       Сосед по столу, между тем, бесцеремонно разглядывал её. Сквозь стёкла очков было, конечно, не слишком видно, но она кожей чуяла, как тот скользнул по её тёмным прямым волосам, аккуратному носику, надолго зацепившись взглядом за оленьи карие глаза.       Над кружкой, сохраняющей тепло, подымался ароматный пар, и Леля, тоже нагло разглядывающая, заметила, что лисьи глаза мужчины, появившиеся над сползающими на кончик носа стёклами, того же самого тёплого кофейного цвета, что и ароматный напиток, разливающийся блаженным теплом по всему телу.       — Ну, с вами, допустим, всё понятно, а вот кого я косплею, спрашивать не советую! – выдохнула она, снова опустив кружку на пластик стола.       — А то примените фирменный удушающий приём папочки? – криво улыбнулся незнакомец, а потом шумно втянул воздух, удачно пародируя астматическое дыхание Дарта Вейдера.       — Нет, всажу карандаш вам в глаз! – огрызнулась Геля и, намеренно отвернувшись от мужчины, в четыре больших глотка допила кофе, обжигаясь и от этого краснея, подхватила сумку и пальто со спинки стула, рассудив, что материала с фанатского шабаша на сегодня ей точно хватит, подарки лежат, упакованные, в пакете, так зачем же и дальше страдать?       Грозно сдвинув брови, Леля предупреждающе зыркнула в направлении двинувшегося, было, к ней полуметрового Чубакки и, даже не оглянувшись и на ходу надевая пальто, выпорхнула на свежий воздух. _____________________________       * (англ.) пословица: бедному да вору – всякая одежда впору; нищие не выбирают.       ** Я, конечно, предполагал, что от пан фарра на стенку лезешь, но не на небоскрёб же!