Осознание

       Саша очнулся в квартире. Пустой. Холодной. Такой же, как его душа. Единственный источник света — тусклая, нагоняющая тоску луна. Олег… как же его не хватало. Каждый уголок напоминал о нем. И от того боль все усиливалась. А увидев их совместную фотографию, стоящую на прикроватном столике в спальне, Александр взвыл. Дышать удавалось с трудом. Олег. Такой счастливый. Такой… добрый. Вежливый. Тактильный. Нежный. В воспоминаниях всплыли крепкие объятия и весело проведённые уютные вечера. Саша любил брата. И только сейчас, потеряв его навсегда, осознал насколько сильно. А знал ли Олег? Нет, раз прыгнул, значит понимал. И все же- перед глазами снова та ссора. «Вы сейчас общаетесь?» «Нет». Александр ненавидел себя. Как? Как можно не общаться с братом из-за такой мелочи? И какого черта он начал выкаблучиваться ещё до начала испытания? Почему, мало того, что пошёл на принцип, так ещё и вёл себя отвратительно, угрожая ударить собственного брата? «Ну, если тебе так будет легче — врежь». Даже тогда Олег был готов в буквальном смысле принять удар на себя. А это неискреннее со стороны Саши объятие в гот.зале? Ведь брат-то действительно сожалел о ссоре. Минуточку. Но ведь Битва- и Вормир… Александр пошарил в карманах, и не найдя ничего, кроме мятых купюр, с облегчением выдохнул. Это оказалось сном. Дурацким. Жестоким. Но к чему он? Неужели…? Живот свело от страха. Это могло быть пророчеством. Вдруг с младшим Шепсом действительно что-то случится? Из-за старшего. А даже если и нет — теперь Саша окончательно осознал — он вёл себя как свинья. А Олег… Олег готов ради него на все. Даже умереть. Ведь во всех конфликтах, именно зеленоглазый, спускал все на тормоза, шёл на какие-то уступки. Дрожащими руками, Александр набрал номер брата, отчаянно надеясь услышать его голос.

***

       Олег насторожился, увидев чуть приоткрытую дверь. «Братик… мне плохо. Мне так плохо! Пожалуйста, прости. Прости, если что-то сделал не так… я…» — дальше непонятно из-за всхлипов. «Я люблю тебя. Больше, чем ты можешь себе представить». Тогда, в груди медиума что-то сжалось с такой силой, что в глазах потемнело. Семь пропущенных посреди ночи, и одно голосовое сообщение, больше похожее на речь самоубийцы… голосовое сообщение, прослушанное через час, после его отправки. «Только не натвори глупостей. Только не натвори глупостей». — Саш? — тихо позвал Олег. «Господи, Саша, только без глупостей!» — молил он.        Включив свет в гостиной, младший Шепс начал задыхаться от увиденного. Александр сидел на кресле с опущенной головой, а на полу — маленькая баночка, и рядом рассыпаны какие-то таблетки. Олег будто был прикован к месту. От ужаса он не мог ни двинуться, ни закричать. Все, на что хватило сил — тоненький писк и никчемные попытки сделать судорожные вдохи. — Братик.- прохрипел вдруг, подняв голову, Саша. Он был весь бледный.- Ты правда пришёл?        Только тогда Олег вспомнил, как дышать. Быстро, пока не отвлёкся, ушёл на кухню и вернулся со стаканом холодной воды. — Пришёл конечно. Попей. Я позвоню в скорую.        Саша сперва опешил, а затем заметил под ногами огромное количество таблеток. — Боже, прости. Я не хотел пугать. Сердце закололо, решил выпить валидол. В сон потянуло резко. — Сердце.- повторил Олег. Хотелось развернуться и уйти.- Может, правда, в больницу обратишься? — Да не нужна мне больница, мне ты нужен! Понимаешь? Ты.- Александр вскочил, но младший брат положил ладонь на его грудь. — Тсс. У тебя тахикардия? — Да какая тахикардия? Я просто…- он хотел взять стакан, но рука тряслась так, что Олег сам поднёс воду к губам брата.- Я хотел попросить прощения. — Да. И поэтому тахикардия началась у меня. Дофига пропущенных, голосовое, в котором из рыданий я понял только то, что ты хочешь за что-то извиниться и тебе очень плохо, и кульминация, рассыпанные на полу лекарства какие-то и ты… в отключке. Я чуть полжизни не потерял!        Саша жадно пил, словно несколько дней был в пустыне. — Я просто наконец понял. Я не смогу без тебя. Хреновым был братом.- Александр, уткнувшись в широкое плечо брата, снова зарыдал. Олег растерялся. Он никогда не видел Сашу в таком состоянии.- Я… я правда вёл себя как последний козел. Грубил, провоцировал. Но безумно тебя люблю и боюсь что ты этого не знаешь.- мягкие поглаживания по спине успокоили медиума. — Ну че ты? Знаю, конечно. То, что мы ссоримся- ну, это нормально абсолютно. И это не значит, что один из нас другого презирает. Мы расходимся во мнениях, да. Кричим друг на друга, да. Но я ни на секунду не сомневался в том, что ты желаешь мне только добра. Потому что видел это в твоих глазах, слышал в тембре голоса. Не надо так переживать. Я не отвернусь от тебя, как бы ты себя ни вёл. — Я видел твою смерть. Во сне. Ты пожертвовал собой, хотя это я должен был так поступить, я должен был умереть на благо человечеству, я старший брат! Понимаешь? — Прикалываешься что-ли? Это сон.- мягко сказал Олег.- Я никуда не денусь. Это во-первых. Во-вторых, да, я костьми лягу, чтобы с тобой было все хорошо, но это не делает тебя плохим, не говорит о том, что ты любишь меня меньше.        Саша закивал. Он осознал одно: Олег — единственный, кто действительно поддержит его во всем. Абсолютно во всем. — Что-то я больно эмоциональным стал.- вздохнул он, но отстраняться не хотел. Олег улыбнулся, продолжая успокаивать брата. — Ну что, мир?        Александр отстранился и протянул мизинец. — Мир.- шепнул он и впервые за весь период съёмок Битвы Сильнейших, напряжение ушло, осталась только лёгкость и ощущение всеобъемлющей, искренней любви к самому дорогому, что у него есть — к младшему брату. К Олегу.