Глава 9. Студентка

«Просто ты не смотри на часы Они спешат» — TRITIA «Часы»

      — Я думаю, он уже не в городе, — выдохнул Саша.       Они вдвоём сидели в столовой друг напротив друга. Аромат свежих котлет и картофельного пюре наполнял воздух. Тарелка Мельникова уже опустела, тогда как Саша съел лишь половину своей порции.       — Я тоже так думаю. Нет в списках пассажиров абсолютно нигде, значит, поехал на блаблакаре, — Вася схватил кружку чая, сделал большой глоток и поморщился, судя по всему, обжёгся. — В любом случае, Юра явно уже не в городе.       Саша кивнул. Отломил кусочек котлеты вилкой и отправил его в рот. Аппетита не было, но всё же пообедать стоило. Ночь выдалась долгой и почти бессонной для обоих следователей, но если Мельников тщательно мог это скрыть, то Саша — нет. Усталость давила на него. За последние две недели не было ни одной ночи, когда бы он смог поспать больше четырёх часов, и это ужасно изматывало.       — Хочется хорошенько накидаться в ближайшем баре, — признался Коротких.       — Вернёшься к старым привычкам? — вскинув бровь, спросил Мельников.       — «Хочется» — это не одно и то же, что и «я пойду и напьюсь до беспамятства», — сказал Саша и провёл рукой по лицу. — Господи, если бы я себя не останавливал, я бы уже давно спился и вылетел нахрен с работы.       — Вот поэтому я не советую тебе это делать, — Мельников снова отхлебнул чай, на этот раз осторожнее, приняв во внимание свою ошибку. — Алкоголизм не лечится. Если спустя много лет воздержания алкаш снова выпьет, то привычка вернётся.       Саша согласно кивнул. Конечно, раньше он выпивал, причём достаточно много и часто. Хотя он и не относил себя к алкоголикам. Наверное, зря. Ведь нельзя отрицать тот факт, что если ты систематически два-три раза в неделю напиваешься до потери памяти, то это делает тебя алкоголиком. Не обязательно пить, не просыхая, чтобы попасть в эту категорию.       — Итак, мы потеряли единственного свидетеля по убийству Бертича, которое, возможно, совершил наш маньяк. Прекрасно, — выдохнул Мельников. — Я, конечно, хорош. Взял да упустил ценный кадр.       — Зато прославился перед этим на весь интернет, — усмехнулся Саша.       — Вот уж точно. Этим стоит гордиться. Такую популярность я ещё не завоёвывал, — в голосе звучал неприкрытый сарказм.       — А я ещё никогда так не стелился перед Соломиным. Благо не стало известно, что ты моего сына ловил. Это было бы ужасно трудно объяснить.       — Да, — согласился Мельников. — Чистое везение, не иначе. Кстати, — он сделал глоток и посмотрел на друга. — А зачем вы с Настей допрашивали того парня вчера?       Саша замер. Он и не подумал, что Мельников может отследить официальные запросы. И теперь нужно было что-то придумать, либо выложить все карты на стол и втянуть друга в опасное путешествие. На решение этого вопроса было не так много времени. Так что Саша сделал то, что делал последний год: скрыл правду. По какой-то неясной причине он старался оградить как можно больше людей. Оправдывал это тем, что убийца убивает всех, кто подходит слишком близко. Но в душе всё же боялся, что дело в собственных интересах: снова оказаться лучшим.       — Парня обвинили в убийстве, которого он не совершал, — сказал Саша.       — Ты решил добиваться справедливости, когда у нас и без того дохрена дел?       — Типа того.       Мельников тяжело вздохнул.       — Так, ладно, — сказал он, и в голосе зазвучали стальные нотки. — Ты ведёшь расследование без нас. Я не слепой. Девочку, которую ты знаешь от силы год, ты в это втягиваешь. А единственного своего друга шлёшь к ебеням-феням.       Саша почувствовал укол совести. Видимо, смысла изворачиваться всё же не было. Однако и всей правды говорить он не собирался.       — Это связано с нашим убийцей.       — По документам дела я и так это понял, — бросил Мельников. — Скажи мне то, чего я не смог бы вычислить, порывшись в системе.       Саша вздохнул.       — Не думаешь, что я не просто так не рассказываю?       — Думаю, — кивнул Мельников. — Либо лавры все себе присвоить хочешь, либо знаешь что-то такое, что не должен знать никто. Одного понять не могу: Настю зачем втягиваешь?       — Я не буду на это отвечать.       Вася стиснул зубы, но всё же сдался. Конечно, он знал, что его друг никогда не расскажет того, чего не собирался рассказывать. Хоть пытай его до смерти — смолчит.       Мельников открыл рот, чтобы что-то ещё сказать, но его прервал телефонный звонок. Саша достал мобильный из кармана и посмотрел на экран. Максим.       — Слушаю.       — У нас ещё одно тело, — раздался голос на том конце трубки.

***

      — Ты совсем ахуел?! — закричала Лиля. — Ты сделал свою наркоманскую нычку в моей комнате?!       Юра дрожащими руками попытался открыть маленький пакетик с белым порошком, в ужасе понимая, что может просыпать драгоценные крупинки своего спасения. Он спрятал запас в маленькой выемке в стене, где когда-то находилась розетка. Эту дыру никто не залатал: они просто заклеили сверху кусочком обоев. Потому отклеить этот кусочек, спрятать за него наркотики, а затем снова приклеить — это не столь сложно и затратно по времени.       — Юра! — воскликнула Лиля, когда парень встал и направился в сторону кухни. — Остановись! Что же ты делаешь с собой, идиот?       Она последовала за ним. Юра открыл один из кухонных ящиков и нашёл там единственную свечу в доме. Он старался игнорировать сестру. Она была неважна. Важно было лишь то, что скоро потечёт по его венам и избавит от плохих мыслей. Только это.       И Юре было уже всё равно на окружающий его мир.

***

      — Студентка СПБГУ, третий курс бакалавриата в области лингвистики, — сказал Максим, глядя в экран компьютера. — М-м, она ещё и бюджетница. Ничего себе.       Саша сидел, упёршись лбом в сгиб локтя своей правой руки, безвольно лежащей на поверхности деревянного стола. Он внимательно слушал все факты об убитой, которые озвучивал Киров.       — Работала в пабе Harat’s Pub на площади Восстания, — продолжал Максим, затем на мгновение задумался. — Слушай, я, кажется, видел её там дней пять назад.       Саша приподнял голову и, чуть прищурившись от света, посмотрел на оперуполнамоченного.       — Значит, пять дней назад она ещё не была у убийцы, — пробормотал мужчина. — И о пропаже, дай угадаю, никто не заявлял, верно?       Максим кивнул и снова посмотрел в экран компьютера.       — С телефона работадателю поступало сообщение, что она на больничном. То же касается какой-то её сокурсницы с которой, вероятно, они общались. В целом, мало чем отличается от того, что мы имеем. По камерам тоже ничего. Свидетели не объявлялись кроме тех ребят на яхте, которые нашли её тело, — Максим тяжело вздохнул. — Браво, Шерлоки, мы снова в тупике.       Настя на это ничего не ответила. Саша вновь опустил голову на руку и закрыл глаза. Мельников же, откинувшись на спинку стула, задумчиво жевал колпачок синей шариковой ручки и смотрел в невидимую точку где-то между столами Кирова и Коротких. После долгих двух минут всеобщего молчания, Вася встал и вышел за дверь кабинета, не сказав ни слова.       — Ура, минус один, — без каких-либо эмоций сказал Максим. — Редеют наши ряды, товарищи.       — Не переживай, вернётся ещё, — ответила Настя.       Саша почувствовал, что погружается в сон. Голоса словно звучали откуда-то из-под воды, а смысл слов совершенно терялся в уставшем сознании. Он хотел выйти из этого состояния, хотел поднять голову, что-то сказать, но… На это не хватило сил.       Настя мельком посмотрела на следователя и жестом руки показала Максиму замолчать. Она прислушалась к глубокому, ровному дыханию.       — Он уснул, — негромко сказала девушка и слегка улыбнулась. — Может, поговорим в другом месте?       — Боюсь, что если он проспит в таком положении — он может забыть о том, что его шея способна двигаться без боли, — также тихо произнёс Максим и тоже посмотрел на следователя. — Давай лучше уговорим его поехать домой и отоспаться?       Настя задумалась на несколько секунд. Идея была хороша, но она знала, что Александр вряд ли последует совету и уедет домой. Этот человек будет изматывать свой организм до тех пор, пока не рухнет без сознания. Так что она сразу же озвучила Максиму свои мысли. И тот не мог не согласиться.

***

      По пути ему встретились всего три человека: два участковых и, как назло, никто иной как Коля Стрельников, который тут же остановился и с самодовольной ухмылкой посмотрел на Мельникова. В глазах появился злорадный блеск.       — Ну и зачем тебе нужен был сын твоего друга, м? — спросил Стрельников.       — Тебя ебёт? — не скрывая раздражения, произнёс Вася.       — Мне просто интересно, — Стрельников ехидно улыбнулся. — Я ведь не занёс его имя в протокол. Мог бы получить благодарность от тебя или того же Саши.       Мельников натянуто улыбнулся, затем чуть отвёл ногу в сторону и сделал реверанс.       — Благодарю, о благороднейший из существующих, — глубоким голосом сказал Вася и выпрямился. Улыбка сошла с лица. — Такая благодарность тебя устроит?       Коля стиснул зубы.       — Ведёшь себя, как скотина, — сказал он.       — Извини, но не знаю, чего ещё ты от меня ожидаешь, — пожал плечами Мельников. — Серьёзно. Если ты не занёс что-либо в протокол — это твоё личное дело. Если ты ожидаешь, что получишь за это лавровый венок, то я боюсь тебя разочаровать — этого не произойдёт. Поэтому, дорогой, извини, я благодарю тебя, как умею.       — Тебе явно снесло крышу, — с сочувствием произнёс Стрельников и прижал к груди белую картонную папку с каким-то своим делом. — Понимаю, у вас сложный двухлетний период, да ещё и явно что-то серьёзное в семье главного следователя, — теперь в голосе звучали издевательские нотки. — Может, стоит работать, а не гоняться за пытающимися свалить куда подальше от придурочных родителей детьми?       — Да пошёл ты нахуй, — выплюнул Мельников. — Откровенно скажу: ты меня заебал. Так что, повторю. Иди. Нахуй.       Стрельников победно улыбнулся и решил, что продолжать этот разговор не имеет никакого смысла. Он уже сделал несколько шагов вперёд, когда Вася не смог сдержаться и добавил:       — Удачной дороги.       Стрельников на мгновение замер, его плечи напряглись. И следователь уже ожидал, что тот вот-вот развернётся и хорошенько размахнётся для удара, но Коля просто распрямился и пошёл дальше. Что ж, всё могло бы быть гораздо веселее, если бы завязалась драка. Честно говоря, Мельников был бы не прочь нанести пару ударов по лицу самого неприятного человека в участке. Да что уж скрывать: он хотел подраться, даже неважно с кем. Ему нужно было выплеснуть свою злость, свою усталость и невероятное раздражение.       Он ещё несколько секунд постоял на месте, затем всё же продолжил свой путь.       Мельников вошёл в просторный кабинет без стука, за что тут же получил презрительный взгляд от того единственного человека, который находился внутри. Николай Соломин сидел, гордо выпрямившись в своём кресле. В руках он держал какие-то документы и, чуть склонив голову, поверх очков без оправы смотрел на вошедшего. В тёмных, словно бездна, глазах отражался немой вопрос и одновременно с тем укор.       Вася осторожно прикрыл за собой дверь и сделал несколько шагов вперёд, пока не оказался в примерно трёх метрах от Соломина.       — Я выхожу из следственной группы Коротких, — сказал Мельников, ничего не выражающим взглядом смотря на начальника отдела убийств. — Дайте мне, пожалуйста, образец заявления.

***

      Юра на заплетающихся ногах вышел из подъезда. Холодный влажный ветер тут же обрушился на него с невероятной силой. Мелкие капли моросящего дождя неприятно покалывали и одновременно с тем щекотали кожу. Парень чуть прищурился, чтобы вода не попадала ему в глаза.       — Привет, мой друг, — с широкой улыбкой сказал Юра, глядя на появившийся рядом с собой силуэт, позади которого сиял ослепительно яркий свет. — Я так по тебе соскучился. Ты не появлялся уже очень долго. С тобой всё в порядке?       Силуэт не отвечал. Как и всегда. Да, это было безмолвное существо. Видимо, этот силуэт говорил лишь тогда, когда вселялся в разбитое отражение в зеркале. Может, чтобы снова поговорить с ним, нужно было что-то разбить и подождать, пока искажённое и изломанное изображение Юры заговорит?       — Я не знаю, что мне делать, мой друг, — тихо сказал парень. — Подскажи. Я совсем запутался.       В глазах появились слёзы. Рвущее душу отчаяние стало пробиваться наружу. И впервые с тех пор, как всё началось, Юра ощутил это. Ощутил, как страх сковывает тело, завладевает ослабевшим разумом.       — Пожалуйста, — сквозь слёзы и капли дождя глядя на силуэт, прошептал Юра.       Но тень молчала и не шевелилась.       Юра почувствовал, как ноги становятся ватными. Он упал, больно ударившись коленями об асфальт, и вскинул голову, снизу вверх глядя на силуэт. Слёзы потекли по щекам, эмоции выплсенулись через край, и Юра ощутил, как реальность размывается, теряет границы и становится какой-то неуловимой.       Остались только силуэт и рвущее изнутри на части отчаяние.

***

      Саша медленно поднял голову, ощущая, как боль сковывает затёкшие мышцы шеи. Он уснул? Мужчина несколько раз моргнул, пытаясь прогнать застилавший глаза туман, и посмотрел на нижнюю панель экрана компьютера, где часы показывали, что сон длился недолго. Всего полчаса. Однако, если бы не болела шея, Саша был бы благодарен даже за эти несколько минут отдыха.       Он медленно обвёл взглядом кабинет, замечая, что Настя и Максим уже куда-то испарились. И только Вася стоял возле своего стола и складывал листы бумаги в стопки. Мельников мельком посмотрел на Сашу, однако не проронил ни слова и продолжил своё занятие как ни в чём ни бывало.       Коротких заметил на краю своего стола белый лист вормата А4, на котором синей ручкой было что-то написано. Он взял бумагу в левую руку (потому как правая зателка) и пробежал взглядом по написанному.       — Какого чёрта? — медленно произнёс Саша, отведя глаза от заявления и гдядя на Мельникова.       Тот ничего не сказал и сделал вид, что даже не слышит его, откладывая в сторону кипу бумаг. Саша почувствовал, как внутри закипает злость.       — Вася, что это за хрень? — чуть повысив голос, спросил он.       — Там всё написано. Зачем спрашивать? — равнодушно произнёс Мельников.       — Я спрашиваю о причинах.       Вася выпрямился во весь рост и ничего не выражающим взглядом посмотрел на своего друга.       — С чего начать? — словно задумавшись, спросил он. — Ну, начнём с того, что дело у нас тупиковое. Верно? За два года расследования я понял, что абсолютно бесполезен, — Мельников скрестил руки на груди. — В дополнение ко всему этому, извини меня, конечно, но делать вид, что я здесь не лишний, я, откровенно говоря, заебался. Ты сам прекрасно справляешься со своим собственным расследованием, и в нём я безучастен.       — Ты в обиде на меня?       — Нет. Просто я бы мог заниматься более перспективными вещами, чем тратить время в этой группе, — сказал Мельников совершенно искренне. — Если тебе нужна какая-то помощь, конечно, ты можешь ко мне обращаться. Но бумажная волокита в тупиковом расследовании меня больше не привлекает, — он тяжело вздохнул и облокотился о стол позади себя. — Саш, я знаю, что тебе не нравится моё решение. Но пойми меня: я слишком от этого устал. Даже если ты прямо сейчас начнёшь посвящать меня в доселе мне неизвестные вещи — я не останусь. Это моё окончательное решение.       Саша несколько секунд просто смотрел на своего друга, пытаясь обработать полученную информацию. Он знал Васю, знал его много лет и очень хорошо. И действительно верил в услышанное. Только принимать это не хотелось.       — Ты точно уверен? — спросил Коротких, пристально глядя на Васю.       — Да, — кивнул Мельников. — Дальше как-нибудь без меня. По крайней мере, с этим делом.       Саша ещё несколько секунд не сводил с него глаз, затем, почувствовав смирение, кивнул. Вася кивнул в ответ и благодарно улыбнулся. Но улыбка его казалась измученной.       — А эти двое где прохлаждаются? — спросил Коротких, кивая в сторону пустых столов, и, чуть поморщившись, потёр шею сзади.       — Обедают где-то. Времени на свидания, кроме как в обеденные перерывы, у ребят не шибко много.       Саша замер и нахмурился.       — Свидания?       Мельников вскинул бровь и коротко усмехнулся.       — Ты так занят расследованием, что не замечаешь очевидного под носом, — сказал он, затем продолжил собирать свои вещи, с которыми наверняка должен был вернуться в свой собственный кабинет, расположенный всего через две двери отсюда. — Забавно, конечно. Ну что ж, тогда, с посвящением, — Мельников тихо засмеялся.       Саша поджал губы. Итак, он действительно не заметил того, что происходило буквально у него на глазах. Он поймал себя на мысли, что он видит много всего, но не того, что могло бы быть важно для его окружения.       — Вась, — тихо сказал Саша, снова возвращая всё своё внимание другу.       — М?       — Раз ты больше не в деле, я могу тебе рассказать, если есть желание.       Вася на несколько секунд замер, задумавшись.       — Лучше скажи, почему скрывал.       — Потому что все те, кто слишком близко подходят к ответу, умирают, — Саша тяжело опустил голову на здоровую руку.       — Как Андрей и Лёша? — спросил Мельников. — Как Данила?       — Так ты тоже думал в этом направлении, — не без удивления отметил Коротких. — И к каким мыслям приходил?       — К тупиковым, — пожал плечами Мельников. — Закроем тему? — предложил он.       — Я не хочу подвергать опасности людей, которые мне дороги.       — А как же с Настей? — он вопросительно вскинул бровь.       — С ней всё иначе. Позже ты узнаешь.       Вася несколько секунд не сводил с друга глаз, затем, тяжело и долго выдохнув, произнёс:       — Не подведи её.

***

      В кафе было многолюдно. В основном тут находился офисный планктон в своей офисной униформе. Как никак, всё же был обеденный перерыв для всех, за некоторым исключением. Настя не могла вспомнить, когда в последний раз тратила перерыв на отдых и еду, кроме того раза, когда Александр позвал её в «Теремок» для разговора. Но в этот раз Максим настоял на том, чтобы Настя пошла с ним. Вернее, он далеко непрозрачно намекнул ей, что это нечто вроде свидания, только не в вечернее время. Увы, работа отнимала все вечера и ночи.       Была пятница. И Настя знала, что следующие три дня проведёт наполовину в квартире, наполовину в клинике рядом с умирающей матерью. Александр сказал, чтобы она не смела появляться на работе в понедельник, и впервые Насте не хотелось ослушаться такого приказа. Она была измотана и так сильно погрузилась в работу, что за последнюю неделю лишь один раз навестила свою маму. Но время шло вперёд, его оставалось всё меньше и меньше.       Всё меньше времени, которое можно провести с последним близким человеком. Всё меньше времени на то, чтобы жить для себя. Всё меньше времени, чтобы предотвратить новые убийства. Казалось, часы просто спешат, и жизнь должна течь гораздо медленнее. Но, к большому сожалению, это было не так.       — О чём задумалась? — спросил Максим, глядя на Настю.       — Пытаюсь понять, как мне правильно распределить время, чтобы не забросить работу, провести время с мамой и успеть отдохнуть.       Максим тяжело вздохнул.       — Может, ты всё-таки сосредоточишься на последних двух делах? Выходные тебе даны, чтобы ты не работала. Тем более, ты слишком погружена в это.       — Потому что я не хочу новых жертв. Мы и без того затянули, — Настя поставила полупустую чашку кофе на стол. — Когда начнётся зима, он заляжет на дно, как и в прошлом году. Мы должны постараться поймать его до этого.       — Думаю, Саша и без твоего участия отлично разберётся в косяках Гришина, — бросил Киров.       — Да, но я так и не выполнила то, что он мне поручил, так что… — она замерла, осознав услышанное. Настя растерянно моргнула. — Он сказал тебе?       Максим вопросительно вскинул бровь, не понимая, что она спрашивает. Рюмина несколько секунд пристально смотрела на него.       — Откуда ты знаешь о Гришине? — медленно спросила она.       — Ты отправляла запрос. Мы с Мельниковым из интереса посмотрели, касается ли это нашего расследования. По сути, всё было очевидно, — Максим усмехнулся и пожал плечами. — Чего ты так напряглась?       — Ладно, забудь, — Настя махнула рукой.       Около стола появилась официантка — темноволосая девушка с бледной кожей. На вид ей было лет двадцать пять, возможно, студентка, которая подрабатывает. Максим повернул голову и улыбнулся официантке. А Настя… Настя почувствовала укол ревности и тут же прикусила щеку изнутри, чтобы ничем это не выдать. С каких пор она испытывает подобные чувства?       — Ваш заказ, — мягким голосом произнесла официанка и опустила на стол с подноса две тарелки с карбонарой. — Что-нибудь ещё?       — Нет, — резко ответила Настя. Резче, чем нужно было.       Официантка кивнула и молча удалилась прочь. Настя провожала её взглядом до тех пор, пока та не скрылась за дверью, ведущей на кухню. Рюмина почувствовала, что на неё смотрят, и повернулась к Максиму, на лице которого играла самодовольная ухмылка.       — Ты меня приревновала? — спросил он и тихо усмехнулся.       — Нет, — ответила Настя.       Максим опустил голову и едва слышно засмеялся. Это вызвало раздражение.       — Прекрати.       — Ладно. Просто… Это было неожиданно, — сказал Киров и подавил очередной смешок.       Настя сверлила его взглядом, не шевелясь.       — Даже если ревность, — сказала она. — Что с того?       — Как тебе сказать… С того, что мне это приятно? Я не ожидал, что хоть сколько-нибудь тебе нравлюсь.       — Ну я же пришла сюда с тобой, — пожала плечами Настя.       — Да ты и с Сашей обедала. Это же ничего не значит, — Максим взял в руки вилку.       Настя ещё несколько секунд внимательно смотрела на него. Затем улыбнулась. Что ж, пускай признавать этого не хотелось, но Максим ей нравился. Даже не просто нравился… Возможно, она в него влюбилась?