Глава 1. Отбытие и прибытие.

      – Ата та та таааа… Осторожнее Датебаё! - выкрикнула красноволосая бестия с зелеными глазами и четвертым размером груди.       – Хе хе, ничего, терпи Куууу-тян, – протянула другая сногсшибательная красотка, голубоглазая блондинка с достоинствами не меньшими, чем у её подруги. Взгляд её пылал, лицо раскраснелось, а прикушенный кончик языка выдавал нешуточное волнение.       – Да куда ты суёшь? Аккуратнее!! Айайайй! – причитала подруга.       – Не дёргайся, из-за того, что постоянно крутишься не могу попасть, а так бы РАЗ и всё!       – Но ты такая грубая, ты же знаешь, что это мой первый раз! Будь нежнее! – не успокаивалась зеленоглазая.       – Сейчас, сейчас, ещё секундочку, дыши глубже, вот так! Закончила! – и размахнувшись смачно шлёпнула Кушину по заднице рукой.       – Ай! Цунаде, ну будь поаккуратнее! – ответила девушка, потирая пятую точку.       Цунаде отложила в сторону кусочек яблока, иглу и теперь отойдя на пару шагов назад с удовольствием любовалась своей работой и подругой.       – По-моему отлично вышло. – придирчиво рассматривая результат сказала блондинка.       – Думаешь? – аккуратно потрогала кусочек металла аловолосая. – Болит, – плаксиво протянула она, отдернув руку.       – Отлично я тебе говорю, вот, держи зеркальце, – секунду покопавшись в сумочке Цунаде протянула подруге карманное зеркальце. – А то, что болит ничего страшного, пройдет, сейчас спиртиком протрем, к вечеру забудешь, что болело.       – Спиртиком, – обиженно надула губки красноволосая, рассматривая в зеркальце своё ушко, на котором теперь красовалась новенькая штанга, черного цвета, в только что проколотой ушной раковине. – Спиртиком щипать будет. – пробурчала она.       – Ну извини, медтехники не работают, да и чакра на нуле. А если бы и работали, то какой смысл был их использовать, тебе ведь не надо, чтобы всё зажило? Опять пришлось бы прокалывать, – разведя руки в стороны, поучительно проговорила блондинка, а затем переменившись в лице добавила. – Зато ты теперь не только Кушину отыгрывать сможешь, но при удачном костюме ещё и за Нагато сойдешь. Нужно будет только как-то замаскировать твои достоинства, – с вновь зажёгшемся взглядом блондинка сделала пару хватательных движений руками на уровне груди собеседницы и мечтательно закатила глаза.       – Пффф… вот ты фантазерка, мед техники тебе подавай. – фыркнула «Кушина». – Я понимаю, всё вот это, – обвела она вокруг рукой. – Но иногда меня от тебя в дрожь бросает, бывает слишком уж ты, да и остальные ребята увлекаетесь.       Девушки находились посреди просторной тентованной армейской палатки, вокруг стояло множество ящиков, сумок, несколько раскладушек. Вместо пола, была обычная земля тут и там поросшая зелёной травой. Юные «куноичи» были одеты в почти стандартное обмундирование джонинов «Деревни, скрытой в Листве». Естественно, с присущей каждой девушке индивидуальностью. Всё было подобрано с большой любовью, пошито на заказ или куплено в одном из многочисленных интернет-магазинов.       Каждая была хороша по-своему и хоть в снаряжении угадывались общие черты, но в целом образы были совершенно разные. По-другому пошиты карманы, разные места для крепления протекторов, свой набор подсумков, кунаев и множество, множество других мелочей, которые и придавали уникальный образ. Впрочем, очень узнаваемый и похожий на оригинал.       Если бы кто-то удосужился выглянуть наружу, то можно было увидеть, что на палатке висит надпись «Полевой Госпиталь», который в свою очередь стоял на краю большой поляны в лесу.       Вечерело, погода была унылой и пасмурной, по тенту размеренно и тихо стучал дождь, а где-то в лесу в этот момент отыгрывая свои роли бегали остальные друзья и приятели двух подруг.       Последние годы различные ролёвки, реконструкторы, выставки и сообщества всё больше набирали обороты и всё чаще можно было встретить в лесу «рыцаря» или «мага». Вот и их компания, в очередной раз собралась для отыгрыша так любимых конкретно в этой компании персонажей.       В этот раз для локации избрали лес и несмотря на отвратительную погоду, решили не отменять и не переносить сбор. Возраст участников был совершенный разный, но большинство были уже достаточно взрослыми и занятыми людьми, так что переносить планы из-за какой-то грозы было не целесообразно, тем более было лето, жара. Дождь приносил скорее облегчение, чем мешал.       Девушки решили не выбираться на улицу, мокнуть не было никакого желания, к счастью, их роли позволяли находиться им в тылу и пока все носились на природе, две подруги в комфорте разместились в палатке.       Неожиданно сильно громыхнул гром, девушки на секунду испуганно вскрикнули и пригнулись, но почти сразу успокоились и продолжили неспешную беседу:       – Слишком увлекаемся? Ну, это субъективное восприятие реального мира Ку-тян. Знаешь, кто-то верит в одно, кто-то в другое. Некоторые в богов, в зависимости от религии. – начала рассуждать «Цунаде», присев на одну из раскладушек и медленно накручивая локон своих волос на палец. – Теорий ведь множество, от реинкарнаций, перерождений, до множественности миров. Можно целую неделю обсуждать. Эххх… - глубоко вздохнула она. – Тут знаешь-ли сразу несколько причин, почему мы здесь — это и отдых, и спорт, и отдушина. Мы буквально выросли на манге и аниме про Наруто. Больше 15 лет выпусков. Начинали смотреть аниме ещё в школе, а закончили, когда были взрослыми, состоявшимися людьми. Вот и итог - доигрываем, досматриваем и додумываем истории, которые с нами с самого детства. Читаем книги, мангу, фанфики, придумываем и раскрываем теории заговоров, то по какой системе работает чакра..       – Хей! Я и сама как-бы с вами во всём этом участвую, но не погружаюсь же настолько в атмосферу, на сколько вы. Мне кажется, ты и в медицинский пошла, подражая твоей любимой Цунаде. – перевала монолог и наставила палец на подругу «Кушина».       – Ну так я и не просто серьёзно отношусь к отыгрышу, а очень серьезно, я же говорю, это субъективно, каждый верит в то, во что хочет, – улыбнулась она в ответ. – Ещё в самом начале, когда мы все только начали увлекаться фантастикой и проводили на форумах долгие, душещипательные беседы, придавались философии. Некоторые из нас стали придерживаться теории, что информация не пропадает в никуда, вселенная многомерна и бесконечна, что каждый выдуманный мир может существовать или быть отражением наших фантазий. А значит так или иначе в любой выдуманный мир можно попасть, а душа человека тоже может существовать, по крайней мере такая вероятность есть и в конце своего жизненного пути куда-то мы да попадем. А учитывая количество без вести пропавших, возможно и при жизни.       – Блин да вы все психи. – воскликнула красноволосая. – Что за безумная теория? И как это связано с вживлением в роль?       – Ты просто, как всегда, не дала мне закончить, не перебивай! – строго проговорила «Цунаде» и продолжила. – По этой же теории чем больше людей верят, чем больше думают, тем больше шанс, что мир «воплотится». Ну по крайней мере я так думаю, – покрутила рукой в воздухе блондинка и вздохнув продолжила. – Справедливости ради, это была одна из множества теорий ничем не лучше и не хуже остальных. Кто знает, может мы вообще не настоящие, а просто персонажи очередного фанфика? Не думала об этом? Да и потом, для большинства это так и осталось просто теорией, только мы с твоим Димкой более или менее серьёзно относимся к отыгрышу.       – Он уже задолбал меня со своей трубкой, – шумно вздохнула красноволосая. – Всё время с ней носится и дымит не переставая. – пожаловалась она.       – Ну а ты как думала? Чем больше ты погружаешься в атмосферу, чем больше отдаешься выбранной роли, тем ближе ты к тому, во что веришь, ведь вера человека сильна и тоже выделяет энергию, энергию творения, если хочешь. Мы как-бы настраиваемся на выбранный мир. Вот по чуть-чуть, хоть в таких мелочах и набираем на билет, смекаешь? – подмигнула она подруге. – Как думаешь, что лучше? Покорно ждать смерти, или верить во что-то? Пусть и в совсем уж в других, странных, выдуманных божков, в миры и в перерождение в этих мирах. Тем более если это не вредит обычной жизни.       – Всё равно бред какой-то, – нахмурилась красноволосая. – Даже если придерживаться этой вашей, уж прости, но, мягко говоря, бредовой теории, то тогда не лучше было-бы выбрать мирок для перерождения и отыгрыша получше? Кому вообще может захотеться попасть в мир, где дети убивают с самого рождения и мир, который регулярно стоит на грани уничтожения, а любой «мимопроходящий» может оказаться шиноби Ы ранга и случайно стереть тебя и твой дом с лица земли.       – Каждому своё. Чем мир Наруто лучше или хуже остальных? – пожала в ответ плечами подруга. – Даже не знаю, наверное, просто полюбили этот мир с детства, слишком прикипели к нему? – задумчиво улыбнулась «Цунаде» и ушла куда-то в себя. – Вот ты почему здесь? – резко переменила тему блондинка.       – Пффф. – фыркнула та. – Ты и сама знаешь, это вовсе не секрет. Дима такой-же как и ты, уже двадцать семь, а всё туда-же - по лесам бегать, в шиноби играть, его курение трубки ещё, а уж про вечные медитации и вспоминать не хочу, – поморщилась «Кушина» вспомнив то, что её любимый ещё и по нескольку часов в день сидит, как какой-то йог в позе «зю» и то обращается во внутрь, то наружу прямиком ко вселенной. «Лучше-бы как все нормальные мужики бухал», – подумала она.       – Может себе позволить заниматься в свободное время тем, чем хочет. Разве вы плохо живете? Деньги он хорошие зарабатывает, только недавно с Бали вернулись. Спортом занимается, фигура у него ого-го, – подвигала бровями блондинка. – Любит тебя, предложение сделал, в следующем году женитесь. Разве тебе сильно мешают его увлечения?       – Да знаю, знаю, и ничего не имею против его увлечений, меня тоже зацепило, не просто так же волосы в красный покрасила и тут сижу. Только я не так серьезно к этому отношусь и думаю в скором завязать. Я боюсь, что он не успокоится, так и будет по лесам бегать. А мне что с ребёнком одной дома сидеть?       – Ребёнком? – прервала её «Цунаде».       – Ой, – спохватилась, поняв что сказала лишнего «Кушина» и быстро затараторила наливаясь красным. – Второй месяц только, никто ещё ничего не знает, только ничего ему не говори, хотела сделать ему сюрприз.       «Цунаде» уже хотела поздравить будущую мамочку и подскочила с раскладушки, как с улицы раздались возгласы, шум ломящихся через лес людей и крики.       Обе девушки резко подорвались и приготовились отыгрывать взятые на себя роли, пока было непонятно, чего ждать, и чья команда победила. Нужно было приготовиться или к «бою», или к принятию «раненых и пострадавших».       Но чем ближе к палатке приближались люди, тем яснее становилось, что что-то не так. Шум не был похож на обычный отыгрыш, больше было похоже на то, что произошло нечто плохое.       – Бл**, несите его аккуратнее, не уроните, – послышался голос одного из «Капитанов» - быстрее, быстрее.       – Держись Димон, – воскликнул другой мужской голос.       Поняв, про кого говорят, «Кушина» взволнованно, распахнула глаза и выбежала из палатки. «Цунаде» собиралась последовать за ней, но в следующую секунду в палатку ввалился один из ролевиков.       Молодой парень, чуть старше двадцати, одетый в серые штаны, ботинки и жилет джонина на голое тело, с налобным протектором со знаком деревни, скрытой в тумане. За его спиной виднелись рукояти парочки мечей, он был весь мокрый, волосы его слиплись, был ошеломлен и напуган.       Забежав в палатку, он резко затормозил и шумно задышав и в перерывах между вдохами начал говорить:       – Там в Димона молния попала, Ленка он не дышит, сделай что-нибудь. – чем меньше становилась его отдышка, тем громче он говорил, постепенно переходя на крик.       – Леха, спокойно, как давно это было, как это случилось? – засуетилась блондинка.       Лена не просто отыгрывала Цунаде, она ещё и закончила медицинский институт. Да, она пока была всего лишь интерном, да, у неё ещё было мало практики, но она училась на хирурга, у неё было много знаний, и она была одной из лучших на курсе. А сразу после поступления, начиная с первого курса на все сходки собирала максимум необходимого для оказания первой помощи из того, что могла.       Люди постоянно получали ушибы, порезы, ожоги, ломали руки, ноги, головы. За всё время несколько раз приходилось госпитализировать с открытыми переломами, останавливать артериальное кровотечение и в целом не один выезд на природу не проходил без происшествий.       Поэтому из года в год полевая «Аптечка» только пополнялась, к сегодняшнему дню просто «Аптечкой» её уже было не назвать. Полевой госпиталь превратился из бутафории в небольшой медицинский пункт на выезде.       Лена, суетясь подвинула раскладушку изображающею медицинскую койку в центр помещения, разложила походный стол и начала доставать всё необходимое.       – Это было совсем рядом, минуты три назад. Всё было, как всегда, ну, ты знаешь - отыгрывали захват флага, – сбивчиво начал Алексей. – Сказано было не выходить из-под деревьев. Дождь льёт как из ведра, молнии сверкают, гром, а Димон походу слишком увлекся, или хотел сам забрать флаг. Пока остальные двигались через лес, он ломанулся через поле, вот и приложило его. Ты же знаешь, сколько он на себя железа вешает.       Как раз к концу его рассказа в палатку ввалились ещё шестеро человек, которые тащили на большом покрывале ещё одного.       Все начали галдеть, перебивая друг друга, «Кушина» рыдала над пострадавшим. Не дав никому опомниться Лена быстро взяла ситуацию в свои руки.       – Быстро Диму на раскладушку, - скомандовала она.       – Помоги ему Лена, пожалуйста помоги! – буквально повисла у ней на шее рыдая красноволосая.       – Выведите Иру, скорее, – не стала та терять времени на разговоры. – И сами выметайтесь, нечего вам тут делать, – но затем, когда все выходили, добавила. – Лёша, Артем останьтесь, нужна помощь.       А помощь ей действительно не помешала-бы. При взгляде на пострадавшего хотелось разрыдаться.       Разрыдаться не от того, что знает это человека со школы, не от того, что он бывший друг и любовник, а от того, как он выглядел.       Человек лежащий перед ней был высоким и статным. Невооруженным взглядом было заметно, что он много времени уделяет спорту. Если бы глаза не были сейчас закрыты, то можно было бы увидеть, что они голубого цвета. Симпатичное лицо молодого человека с волевым подбородком сейчас украшал страшный шрам, как будто изморозь на стекле во время мороза, он задевал всю левую сторону лица и глаз, спускался ниже к шее, а на плече был виден основной ожог.       Там, где была раньше прикреплена металлическая пластина, с символом Конохи сейчас красовался кусок выжженного плеча, с вкраплениями кусочков плавленного металла.       Одежда на пострадавшем слегка дымилась и местами спеклась с кожей.       Из ушей, глаз и носа тянулись небольшие спекшиеся кровавые дорожки.       Грудь была неподвижна, он лежал бездыханным.       Всё это Лена отметила мельком, буквально краешком сознания.       Быстро приложив руку к артерии на шее, она убедилась, что пульса нет. Судорожно вздохнув, она скомандовала своему невольному помощнику:       – Лёха срежь верхнюю одежду на груди, а потом найди мне дефибриллятор, Артем делай, как отрабатывали на учениях - массаж сердца и искусственное дыхание.       Передав Алексею специальные ножницы и пока он возился с одеждой пострадавшего, грубо разрезая-разрывая жилетку и майку, местами отдирая с кусками кожи, Лена ловко вскрыла несколько пачек с препаратами, достала капельницу с физраствором, ввела в неё специальные лекарства и вставила катетер в вену пострадавшего.       На этом она не остановилась. Достав несколько колб с другими препаратами, набрала большой шприц до самых краёв и мельком окинув взглядом обожжённую грудь своего пациента с размаха опустила руку и ввела в лекарство прямо в сердце.       – Ух… *ля. – воскликнул Артем, который в этот момент делал искусственное дыхание.       – Нужно запустить сердце, не останавливайся, Леха твою мать, что ты там возишься? – выкрикнула блондинка и побежала в другой угол палатки. - Срочно нужен дефибриллятор, – зарывшись в сумки и ящики, она искала нужную вещь и приговаривала: – Ну где-же он, где же, – время утекало, по её лицу текли слезы, но она не могла себе позволить «размазывать сопли» жизнь её друга была на кону. Прошло уже много времени, а повреждения были слишком обширны, чтобы всё закончилось хорошо. В лучшем случае его ждет длительное восстановление, но скорее всего инвалидности или хуже того.       – Есть!! – вскрикнула Лена и схватив нужную сумку быстро вернулась к раскладушке. – Давай, Димочка, держись. Держись мой хороший, – приговаривала она, вытаскивая из сумки и одновременно включая дефибриллятор.       Быстро нанеся на пластины специальный гель, который улучшал проводимость и уберегал от ожогов пациента она приложила ручки к груди пострадавшего и скомандовала:       – Леха, жми красную кнопку! – и когда Алексей нажал на кнопку на основном устройстве выкрикнула. – Разряд!       – *ля!! – простонал Артем, которого ушибло током.       – Придурок, – проговорила Лена. – Надо отстраняться от тела, когда я говорю «Разряд». – приложив пальцы к артерии, она, сжав зубы проговорила. – Пульса нет, Лёха, по команде ещё раз.       – Давай Дима, давай, ты должен жить! Ради своего ребенка, ради Ирки! Давай! Разряд! Нет пульса… «Разряд»… Сердце не бьется… «Разряд»… Ещё раз…. «Разряд»…

***

      Оглушительные раскаты грома доносились до каждого уголка «Деревни, скрытой в листве».       В Конохе этой ночью шел дождь, низкие тёмные тучи пронзали многочисленные молнии, которые при каждой вспышке высвечивали низкие уютные домики, утопающие в многочисленной зелени. Большие капли дождя разбивались о листья, вызывая приятный шелест, а потоки воды омывали улочки, смывая пыль и накопившуюся грязь.       Сезон дождей в этом году пришёл позже положенного и сегодняшнему, тропическому ливню предшествовала долгая изнуряющая жара и засуха. Но засуха была не единственным испытанием в этом году.       Только недавно закончилась очередная война, только недавно жители закончили оплакивать потерянных близких. Ещё не прошло ста лет со дня основания, а жители этой деревни пережили уже очень и очень многое. Это была уже третья Мировая война по счёту и наконец она закончилась.       Наступил очередной, короткий мир. Теперь многие могли вздохнуть спокойно, насладиться освежающей прохладой.       Очередная особенно яркая вспышка высветила из темноты скалу с лицами Каге.       Четыре огромных лица, в атмосфере сегодняшней ночи, казалось, сурово следят за жителями деревни и хранят покой Конохи.       Высеченные на камне лики, были памятниками сильнейшим.       Самым умелым и могущественным шиноби, трое бывших правителей, главных защитников деревни.       Гордость, опора, почитание, преклонение, память.       Каждый житель деревни мог взглянуть на скалу, каждый мог видеть, что его ДОМ защищали и защищают сильнейшие в мире. Именно для этого существовал этот монумент с высеченными лицами.       Кроме трех, было ещё одно - четвертое гигантское лицо. Ещё не до конца законченное, его окружало множество канатов и стропил, но из камня уже вырисовывались черты молодого симпатичного мужчины. С этим правителем жителям ещё только предстояло познакомиться.       Не то чтобы этот молодой человек был неизвестен, нет, скорее наоборот. Сейчас он был наиболее почитаем, любим и популярен среди всех слоёв населения.       Герой войны, самый быстрый шиноби в истории, умелый командир и харизматичный лидер с говорящим прозвищем «Желтая молния Конохи». Человек, который практически в одиночку закончил эту страшную войну - Минато Намикадзе, четвертый Хокаге.       И всё же он был знаком только с некоторых сторон:       Сильный шиноби? – да!       Герой? – Безусловно!       Умелый командир? – Подтвержденный факт!       Но с тем, какой из этого молодого шиноби получится правитель, жителям деревни только предстояло узнать.       Одно дело быть капитаном команды, состоять в спецподразделении Анбу, а другое дело править целой деревней убийц и шпионов. Четвертый Хокаге был общепризнанным гением, но не имел опыта командования большими силами, а тем более не имел опыта в управлении чиновничьим аппаратом, в снабжении, в разборе бумаг.       Ну что же, для этого ведь и существуют советники, совет кланов, совет Джонинов, да и бывший Хокаге всё ещё жив и всегда готов прийти на помощь своему более младшему коллеге.       Кстати, о бывшем, третьем Хокаге.       Из центрального здания деревни, самого высокого строения, являющегося главной резиденцией действующего правителя, под проливной дождь, вышла сгорбленная фигура человека.       Его лицо уже избороздили первые морщины, а серые глаза, казалось, смотрят куда-то в даль.       Невысокий рост, крепкие руки, невзрачная серая одежда из прочного материала, небольшие подсумки по бокам на ремне.       Его можно было-бы принять за обычного гражданского, пахаря или столяра.       Если бы не ощущение, которое он вызывал у каждого, кто бы удосужился взглянуть на него или в его глаза. Это было ощущение скрытой мощи, как будто смотришь на опасного хищника. А опытные шиноби могли разглядеть, что и одежда его не так проста, как выглядит.       Разбирающийся в этом человек, мог увидеть, что комплект, который носил на себе этот мужчина, стоил больше, чем пахарь или столяр мог заработать за несколько лет.       Прочная одежда из чакро-проводящего материала, пронизанная защитной сеткой из чакрометалла и подсумки со скрытыми фуин, в которых мог храниться настоящий склад со снаряжением.       Вспышка от молнии, и становится ясно, что лицо этого человека очень сильно похоже на одно из лиц на скале, разве что изображение на скале показывает более молодую версию.       – Третий, – охранники у входа, в жилетах чунинов почтительно склонились, когда этот человек пошёл мимо них на улицу.       Да, это был третий Хокаге - Сарутоби Хирузен. Глава клана Сарутоби, бывший глава одной из пяти великих деревень, это он совсем недавно передал свой пост новому, куда более молодому и популярному претенденту на пост - Намикадзе Минато.       Чуть постояв под тугими струями дождя, Хирузен глубоко вздохнул и достав из подсумка резную трубку, набитую табаком, щёлкнул пальцами высекая небольшую искру и прикурил.       Сильно затянувшись, он выпустил в воздух большой клуб дыма.       Стоящие на посту чунины жадно потянули носами с наслаждением втягивая в себя приятный запах луговых трав и соснового леса.       Редкое, недоступное наслаждение особого чакросодержащего табака, который выращивал и поставлял клан Нара.       Такой табачок был недоступен для простых служак. Он не только вкусно пах и не вредил здоровью, но и обладал лечебными свойствами и благодаря содержащейся в нем чакре помогал развивать чакро-систему курильщика, опоясывающую лёгкие человека.       Ходили слухи, что регулярное употребление такого табака со временем очень благотворно влияло на силу различных дзюцу, при воспроизведении которых были задействованы тенкецу в лёгких. Особенно сильно увеличивали своё кпд и плотность огненные.       Но, конечно, «обычным» смертным было не по карману курить дорогой и дефицитный табак.       – Ох Минато, – вздохнул Хирузен и неспешно пошёл вдоль по улице, размышляя над тем, что задумал новый Хокаге.       Завывающий ветер, струи дождя, гром и молнии. Казалось, ничего из этого не беспокоит его. Он полностью ушёл в свои мысли.       «Политика» - гадкое слово. Невозможно заниматься политикой и не замазаться. Хирузен рано принял пост Каге и уже более тридцати лет варился в административном котле деревни. Многое было сделано за время его правления, но ещё большее он не успел.       Время, ему не хватило времени, чтобы подготовить Минато к новой должности.       Слишком добрый, слишком своевольный, слишком молодой и импульсивный.       – Слепой глупец, - проворчал бывший Каге.       Он никогда не думал, что так разочаруется в преемнике, всегда думал, что парень будет несколько умнее, но, к сожалению, то, что во время обучения в академии его отправили в класс к клановым, к «элите» деревни принесло не только поддержку и дружбу с кланами.       Не только Минато повлиял на кланы, но общение с ними повлияло и на него. И теперь вместо того, чтобы поддержать политику Третьего по объединению Конохи под единым руководством, Минато хочет вернуть кланам больше привилегий и свободы. А ведь какой-то десяток-другой лет, ещё одно поколение и был шанс сделать Коноху по настоящему единой.       Бывший Каге уже отошёл на значительное расстояние от резиденции и хотел было свернуть в ближайший бар, чтобы пропустить стаканчик-другой саке. Всё-же у него слишком давно не было возможности отдохнуть по-настоящему. Но неожиданно мрачные мысли Хирузена были прерваны ощущением формирующейся недалеко от него техники шуншина.       Кто-то собирался совершить пространственное перемещение недалеко от него.       На мгновение капли дождя зависли в воздухе и слегка закружились на месте, а в следующий миг на месте перехода появился высокий человек в белой маске, с темными волосами и голубыми глазами, которые виднелись сквозь прорези.       – Господин Хокаге, - как только Анбу сфокусировал зрение после перехода на цели, он приклонил колено в приветствии.       – Больше не Хокаге, - выпустил очередную струю дыма Хирузен. – В чём дело Сурок?       – Ваша жена… Началось…       С лица Хирузена сразу-же пропало меланхолично-расслабленное выражение и он моментально подобрался. Спина распрямилась, в глазах засветилась сталь, но при этом его губы тронула лёгкая улыбка.       – Вот как? Значит время пришло.       Аккуратно затушив трубку и убрав её Хирузен, улыбнулся пошире и разогнав по организму чакру, резко подпрыгнул на десяток метров вверх. В этот момент молния вновь осветила деревню, а третий сориентировавшись сложил серию печатей и переместился с помощью шуншина ко входу в квартал Сарутоби.       После перемещения, мужчина стремительно двинулся прямиком ко входу в свой дом. Уютный, двухэтажный традиционный, с небольшим садом и крытый красной черепицей.       Мужчина пересек двор, взглянул на маленький декоративный пруд, в котором отражались темные, свинцового цвета тучи, прислушался к усиливающемуся дождю и распахнул двустворчатые двери главного входа.       За ними его встречал длинный коридор первого этажа, вдоль которого выстроились слуги.       Войдя в здание, он сложил печать концентрации, после чего во все стороны от него разошлась волна пара и горячего воздуха. Какая-то секунда и мужчина был вновь сухим, больше ничего не напоминало о том, что он был под дождем и вымок до нитки.       Оказавшись в окружении родных стен Хирузен, невольно вспоминал события, которые предшествовали сегодняшнему дню.       Чудо - так можно было назвать то, что произошло девять месяцев назад. Уж очень неожиданно было, когда его жена Бивако, в один из солнечных дней с удивлением сообщила, что снова беременна.       Его жена была опытным медиком и ошибиться в диагнозе собственного организма не могла в принципе. Она не просто была удивлена, она прибывала в шоке, впрочем, как и сам Хирузен.       То, что она в свои сорок пять лет вновь понесла ребенка, иначе чем чудом назвать было нельзя.       Пользователи чакры всегда отличались от обычных людей, от тех, кто не развивал с самого детства своё тело, свой разум и конечно свою систему циркуляции чакры. Если в обычной крестьянской семье, да что там крестьянской, у любого купца, или Дайме страны – семья вполне могла состоять из десятка детей, понесённых от одной женщины, то у шиноби редко когда было больше трех. Хорошо, если женщина смогла выносить двух, три уже было редкостью.       В зачатии ребенка, как понятно участвуют двое, и хоть участие отца тоже необходимо и тоже накладывало свои ограничения, но основную нагрузку несли именно женщины. Именно их организм подвергался наибольшему риску и стрессу.       С каждым выношенным ребенком организм куноичи всё больше изнашивался, отдавал всё что есть, а каждый следующий ребенок уменьшал шансы на то, что всё закончится хорошо.       Именно поэтому во времена клановых войн уклад жизни был в основном патриархальным и многоженство было совсем не редкостью. Много матерей – много детей. Жестокое время, когда в семью брали слабосильных наложниц, а отцам было не особо и важно переживет она роды или нет.       Уже гораздо позже, после основания Деревень, с веяниями новой моды семьи стали более равными и моногамными, что при смертности, которая сопутствует профессии шиноби было очень и очень плохо.       Впрочем, такие изменения были вполне логичны, ведь когда девушки стали сражаться на передовой на равных, а бывало, зачастую и лучше своих мужей, то уже не погуляешь на стороне, можно получить от такой жены по шее. Да и какая женщина потерпит в доме другую?       Вся логика и доводы разбивались о то, что такая жёнушка могла просто прибить мужа или конкурентку.       Не каждая готова принять и понять то, что шиноби просто вымирают.       Делиться с другой? Да ни за что!       Со времен клановых войн численность шиноби сильно сократилась и такими темпами, если ничего не принять через пару поколений останутся одни слабосилки или действительно и вовсе вымрут.       Такая политика Хирузену не нравилась, пропаганда работала во всю, но планы разбивались о действительность.       Всё больше семей шиноби предпочитали моногамные отношения, да и сам он не избежал подобного.       У него была всего одна жена и ему этого было достаточно, ему просто не хотелось даже смотреть ни на кого, кроме Бивако.       Хоть их и свели родители, при содействии Второго Хокаге (который помог подобрать максимально генетически совместимую пару, что обещало рождение сильных детей),но и друг друга они с Бивако полюбили с первого взгляда.       Да, Хирузен мог потешить свой взор, подглядывая за юными куноичи в купальнях, но, чтобы изменять жене?       Никогда!       Потому и в их семье было всего двое детей, которыми родители были вполне довольны и вовсе не планировали заводить третьего, тем более думали, что уже и не смогут. Оба постоянно заняты на работе, возраст, редкая близость, шанс один на сто тысяч.       И вот - нате!       Беременна!       Сложно, всё было очень сложно. Ведь мало того, что это третий ребенок, так ведь ещё и чем сильнее родители, тем меньше шанс на зачатие и нормальное развитие каждого следующего ребенка. Что уж говорить про Хокаге и его жену, казалось у них нет шансов на нормальный исход.       Ещё каких-то несколько лет и по прогнозам медиков Хирузен должен был начать терять свои силы, старость должна была начать брать своё. Это была ещё одна из причин, почему он передал свой пост Хокаге другому.       С годами любой Шиноби всё больше отдалялся от обычного человека и «мутировал» под воздействием чакры, чакра становилась всё плотнее, организм всё больше «пропитывался» ей и переходил на энергетическое существование.       Причем чем сильнее шиноби, тем сильнее было воздействие, а значит сейчас чакра Хирузена была максимально плотной, а организм был пропитан ей от пальцев ног, до последнего волоска на голове.       Забеременеть от его семени?       От почти овеществлённой чакры?       Это было бы сложно сделать и юной куноичи, а его жена Бивако хоть и была чуть моложе мужа, но не на много. Опытная куноичи, Джонин S ранга, которая хоть и давно оставила полевую работу, но вместо этого изучала медицину и работала в госпитале. Сила и плотность её чакры была велика!       Забеременеть, выносить ребенка от Хирузена для Бивако было попросту невозможно!       Самое благоприятное время для обзаведения семьей было в возрасте с шестнадцати до двадцати трех лет.       После, с каждым годом обзавестись потомством становилось всё сложнее, риски выше, беременность протекала сложнее, а шанс на то, что родится здоровый и сильный ребенок ниже.       Велика была вероятность, как получения какой-либо мутации, не всегда положительной, так и того, что ребенок с матерью вообще не переживут роды. Плюс опять же сила и плотность чакры обоих родителей.       Да, в случае успеха такой ребенок мог получить хороший потенциал, но риски.       Риски были слишком велики.       Лучшим выходом из ситуации было-бы прервать беременность.       Слишком опасно, слишком непредсказуемо. Они с женой давно преодолели тот порог, когда могли завести ещё одного ребенка.       И они так и сделали бы, если бы Хирузен не был Хокаге.       Причин не рисковать и не заводить ещё одного ребенка, как говорилось ранее – было достаточно. Но наука со времен клановых войн не стояла на месте, развивалась, двигалась вперед. Все проблемы постепенно решались, ещё когда Хирузен понял, что пропаганда особо не помогает вернуть многожёнство и самым простым путем не удастся пойти, было разработано множество программ и начаты исследования по рождаемости.       С большинством проблем научились бороться.       Евгенические программы, подбор партнеров, препараты, печати, ирьендзюцу, специальные медитации, всего и не перечислить.       Единственная проблема – большинство из этого очень и очень дорого.       Это время редких специалистов, уникальные приборы и материалы, для каждого случая много-много анализов и разработка персонального подхода. Как правило удавалось обходиться «малой кровью» - комбинировались один-два подхода и риски значительно снижались.       А в случае Хирузена нужно было задействовать буквально всё!       Но разве он не Хокаге?       Разве это не уникальный шанс?       Ведь используя столько ресурсов, такие исходные данные, если убрать все отрицательные последствия такого зачатия, разве этот ребенок не будет чем-то удивительным?       С небольшим отвращением к себе Хирузен признавал, что слишком давно в политике и невольно рассматривает своё будущее дитя не только с точки зрения отца, но и того, на сколько клан Сарутоби и вся Деревня в целом станут сильнее.       Самые дорогие и редкие препараты, почти круглосуточное наблюдение медиков, медитации Бивако по шесть часов в день, стационарные медицинские печати разработанные одним из выживших Узумаки, огромные затраты чакры на развитие плода, как самой жены, так и Хирузена. И всё равно, беременность протекала очень тяжело, на грани.       Но кажется они почти справились, осталось чуть-чуть и ребенок появится на свет.       Его ребенок, его сын, его надежда на будущее.       Счастливый папаша двигался по собственному поместью, как на крыльях, слуги и подчиненные почтительно склонялись перед ним, скрывая свои улыбки и волнения за госпожу. Все были в ожидании появления ещё одного Сарутоби.       В конце коридора его встретила основная делегация сопровождающих, его младший сын Сарутоби Асума прислонившись к стене задумчиво смотрел в потолок и дымил папиросой, а несколько старейшин клана - Мироко и Муджин Сарутоби тихо переговаривались между собой.       – Ну как они? – пропуская приветствия и расшаркивания сразу решил узнать Хирузен.       – Роды только начались, пока рано о чём-то говорить, – прошамкала беззубым ртом Мироко.       Сморщенная, как старая слива, с белесыми глазами и седыми волосами, одетая в традиционный, широкий балахон, она с неприязнью взглянула на Хирузена.       – Смотрю, ты слишком доволен, Хирузен? Рано расслабился, если думаешь, что всё позади. Теперь самое сложное! – Муджин, был помладше Мироко, но тоже был одним из старейшин клана.       Он был одним из тех людей, на которых и держался клан. Пока Хирузен управлял деревней, Муджин в основном и управлял кланом. Конечно, он, как и Мироко не испытывал приязни к Хирузену. Теперь, когда тот вернулся в клан, власть снова полноценно переходила в руки бывшего Каге. Кроме того Муджину, как и второй старейшине совершенно не нравилось, что тот подверг их лучшего кланового медика такому риску.       – Всё давно рассчитано, перестаньте, отец никогда не пошел-бы на это, если бы не был уверен в успехе, – спокойно проговорил Асума, выпустив струю дыма из сигареты, зажатой среди зубов.       Шестнадцатилетний паренек, он хоть был уже ветераном одной из войн, хоть и был морально старше чем выглядел на свой возраст, но всё равно сильно нервничал. От Хирузена не укрылось то, что его второй сын хоть и пытался выглядеть спокойным, но расширенные зрачки и легкий тремор пальцев выдавали охватившее его волнение с головой.       – Много ты понимаешь… ты ещё слишком молод, чтобы понять и осознать происходящее, - - начала было нудеть Мироко.       – Хватит! – строго сказал, как отрезал Хирузен и продолжил, обращаясь уже не только к старейшинам, но и ко всем остальным невольным свидетелям разговора. – Я пойду к Бивако, а вы лучше займитесь своими делами, негоже тут устраивать собрание. Роды только начались, это надолго, вы здесь всё равно ничем не поможете.       Старейшины не стали спорить с Хирузеном, а молча и гордо удалились по своим, несомненно, важным делам. Асума тоже не стал задерживать, отстранившись от стены он напоследок спросил:       – Отец, ты уверен, что тебе нужно там находиться?       – Я не присутствовал на родах остальных своих детей, так дай мне поучаствовать в этих. – со сталью в словах и глазах сказал мужчина.       Асуме оставалось только улыбнуться и кивнуть, он знал, что в то время, когда Бивако рожала его и его брата, отец был на войне и не мог поддержать свою жену. Асума был рад, что в этот раз мама будет не одна.       Войдя в помещение, мужчина окинул взглядом большую медицинскую печать, начерченную на полу и светящуюся тускло-зеленым цветом. По углам печати в позиции сэйдза сидели четверо медиков со сложенными в печати концентрации руками.       В центре помещения, прямо на полу лежала его жена, лицо только покрыли первые морщины но для Хирузена она была всё также прекрасна, как и в юности. Она вся раскраснелась, пот стекал по всему голому телу, которое всё было изукрашено многочисленными печатями и кандзи, взгляд её был отрешенным и бессмысленным.       В этот момент она находилась в медитации, под сильнодействующими препаратами, увеличивающими скорость выработки чакры, обмена веществ, облегчающими боль и многими другими из тех, которые можно было позволить.       Напротив неё суетилось двое личных учеников Каге.       – Цунаде, Орочимару, – кивнул им Хирузен, когда на него обратили внимание.       – Учитель, вы вовремя, влейте чакру в седьмой контур, – ответил ему Орочимару, увлеченно записывая свои наблюдения в свиток.       – Дышите глубже госпожа… Вот так, вдох выдох, – пока учитель и ученик общались, Цунаде помогала Бивако.       – Неужели не хватает чакры, мы ведь вчера заполнили все накопители? — с недоумением спросил Хирузен и встав перед женой приложил руку к нужному месту, подал чакру.       – Утечка чакры во время родов превысила расчетные показатели в четыре раза, запасов должно хватить, но лучше перестраховаться.       – Тужьтесь… Сильнее.. Раскрытие матки на два сантиметра.. Орочи выправи контур номер семнадцать на двадцать процентов, Сенсей продолжайте подавать чакру, снизьте поток в два раза. – дала указание Цунаде.       – Сейчас, сейчас. – проворчал Орочимару и с недовольством оторвавшись от записей отошел на метр в сторону, сложил серию печатей и приложил руку к полу, от места соприкосновения, с которым распространилась ещё одна цепочка кандзи, а общий рисунок немного поменялся.       – Цунаде, какие прогнозы, как протекают роды? – спросил Хирузен. Переглянувшись с Орочимару она ответила:       – Это только начало, но мне не нравится, что уже приходится вносить правки в печать, таких погрешностей не должно быть. Похоже это затянется на долго, – нахмурившись ответила Цунаде. Тяжело на это вздохнув Хирузен покрепче сжал зубы и обратился к жене:       – Держись любимая, я рядом. – Он знал, что находясь в глубокой медитации она его сейчас почти не слышит, не может ответить, но всё равно чувствует его и его чакру, всё равно осознает происходящее, реагирует, чувствует боль. – В этот раз я буду рядом.

***

      Спустя семь часов, даже Хокаге с трудом держался на ногах. Причиной тому моральная усталость, или ошибка в расчетах печати, из-за которой вся подаваемая чакра утекала как в бездонную пропасть, но последние двадцать минут Хирузен держался только на одних морально-волевых. А какого было его жене, он не мог и представить. К тому же, за безопасным периметром дома творилось что-то невероятное. Обычный ливень давно закончился, и сейчас снаружи разразилась настоящая буря. Каждые несколько секунд гремел гром, крыша скрипела от ветра.       – Учитель, - позвала Хирузена, бледная и уставшая Цунаде. Руки её подрагивали, взгляд был мрачным и потухшим. – Показатели падают, я, я…. Я не знаю, что происходит, ребенок похоже умирает.. Придется помочь ему родиться, - отвернула взгляд в сторону девушка.       – Резать? Этого нельзя делать, ты ведь понимаешь, что тогда всё будет напрасно? – вкрадчиво проговорил-прошипел Орочимару.       – Я не собираюсь разменивать жизнь ребенка на его призрачный потенциал, всё равно нет никаких гарантий, что его удастся реализовать. – прошипела в ответ блондинка.       Хирузен нахмурился ещё сильнее. Он, как и все присутствующие прекрасно понимал, о чем идет речь. Боги в этом мире не были выдумкой.       Шинигами, Аматерасу, Цукиёми, Хатиман, Фудзин, Сусано и множество других богов не раз ступали на землю. Множество легенд и фактов подтверждает это, последний раз был зафиксирован ещё за семьсот лет до основания Конохи, когда Кагуцути – бог огня и вулкана сошел с небес и что-то не поделил с Сусано, Богом ветров. В ходе их сражения часть земли вместе с населением, лесами и озерами превратилась в песок. Теперь на том месте была великая пустыня, а на месте эпицентра сражения основали Деревню Песка. Это было последним, крупным вмешательством небожителей в жизнь обычных людей.       Казалось, после этого Боги притихли, или и вовсе оставили этот мир. Впрочем, если бы не периодические явления Шинигами или Аматерасу, то действительно можно было бы так подумать.       Возможно, большинство из них просто утратило интерес, или куда-то ушли. Хирузен не знал, но тем не менее боги и их силы ещё продолжали влиять на мир и было широко известно, что дети, рожденные «с помощью», насильно, в ходе насилия или экспериментов, будь то инкубатор или утроба суррогатной матери, от похищенной куноичи или каким-либо неестественным образом - почти всегда теряли «Благословение богов».       Удача уходила от них, они были слабее других детей, обделенные умом и талантом, медленнее развивались.       Конечно, были исключения, но они были столь редки, что на них и вовсе можно было не обращать внимания.       Ещё не рожденный ребенок, пока как раз попадал под такое исключение. Силы и средства, которые были приложенные для рождения этого дитя, как раз больше напоминали какой-то отчаянный и безумный эксперимент. А грань такой была оооочень тонка.       Если бы Хирузен и Бивако не любили друг друга, если бы не желали ребёнка и не делали всё для его сохранения, то те усилия, которые они затратили - Боги могли вполне оценить совершенно не верно.       До этого момента, не смотря на все усилия, это была всего лишь помощь в сохранении и развитии плода, появиться на свет малыш должен был сам, в семье, в любви и в гармонии.       Делать рассечение живота матери, это полностью заступить за эту грань. Боги не одобрят такого рождения.       Статистика говорила сама за себя. Если разрезать живот и помочь ребенку явиться на свет, то роженицу удастся спасти, а вот все усилия и надежды, вложенные в ребенка, рассыплются прахом. (Не знаешь как, или лень обосновать? Вали всё на богов!)       Тяжелый выбор!       А если ещё немного подождать, то ребенок может появиться на свет мёртвым и никакое Ирьёниндзюцу не поможет…       Матери же никто не даст умереть, под присмотром лучшего Целителя в стране Огня не так просто отойти на тот свет.       – Цунаде, сколько у нас времени, на что мы можем рассчитывать? – спросил Хирузен.       – Счет идет на минуты учитель, или мы режем живот вашей жены, или ребенок будет мертв, нужно решать сейчас!       – Ну, я мог бы кое-что попробовать, – прошипел Орочимару. – Можно обратиться к Шинигами и попробовать обменять жизнь вашей жены на жизнь ребенка, он любит такие сделки, а ребенок станет даже сильнее.       – Заткнись Орочимару! – что ты такое говоришь, сенсей никогда не пойдет на такое!       – Чтож, - Хирузен отнял руки от печати устало потер руками лицо. – Тогда приде…..       Неожиданно Хирузен почувствовал опасность.       Отточенные годами рефлексы, которые вырабатываются у любого ветерана взвыли натянутой струной. Чакра рефлекторно разошлась волной по организму обостряя чувства и ускоряя восприятие, мир начал замедляться.       Хирузен, как в замедленной сьемке наблюдал, как подобрались и заозирались его ученики. «Видимо тоже что-то почувствовали» - подумал он.       Чувство опасности, взвыло ещё сильнее, бывший Каге ускорился на максимально доступную ему возможность, мир замедлился ещё сильнее.       В следующую секунду, он увидел, как большой, яркий протуберанец в ореоле брызг щепок, черепицы и балок пробивается сквозь потолок.       «Сильнейшая техника райтона» - промелькнула мысль, а вбитые в тело рефлексы уже давали о себе знать.       Сложив печать концентрации Хирузен, успел присесть и хлопнуть рукой прямо о пол. Не просто так его называли одним из сильнейших, он прошел две войны и не раз сходился в противостоянии с Райкаге, а эти монстры в человеческом обличии всегда двигались быстрее любой молнии.       Буквально за мгновение, благодаря импульсу чакры пропущенной через землю Хирузен сформировал вокруг себя, своей жены и учеников прочнейший земляной купол. Следом последовал удар и возведенный купол чуть не развалился от мощи обрушившейся стихии. А это была явно никакая не техника райтона, это была природная молния, Хирузен это понял сразу, как только она соприкоснулась с его защитным дзюцу. В этой молнии не на грамм не присутствовало чужеродной чакры человека. Только природная, природная с лёгким флёром чего-то ещё… Но об этом он подумает потом. Сейчас же он мог наблюдать всю красоту и мощь стихии.       Каменный купол, способный выдержать удар дзюцу любой мощности потрескался, раскраснелся и начал осыпаться внутрь. Внутри, в темноте было отчетливо видно место удара – красные оплывшие края, сильный запах озона и раскалённого камня.       Даже прочнейшая защита не уберегла полностью, небольшой удар молнии всё же достал людей. Тело неприятно пощипывало, а волосы встали дыбом, внутри купола до сих пор посверкивали разряды остаточного электричества.       Окончательно отменив технику и сняв защитный купол, Хирузен оценил окружающую обстановку. Мужчина отпальцевал команду, что всё в порядке для своих учеников и медленно замедляя циркуляцию чакры, поспешил обратно к жене. Она сейчас была наиболее уязвима.       Бивако, казалось, не сдвинулась ни на миллиметр несмотря на то, что происходило вокруг, не смотря на разговоры о судьбе ребенка, не смотря на дзюцу, разрушения и то, что была от усталости на грани обморока, она не сдавалась и боролась за своё дитя. Она верила, что справится, а с чем не сможет сама, справится её муж. Только одинокая слезинка стекала по её щеке, что показывало, что той веры осталось совсем чуть-чуть.       Ещё раз осмотревшись вокруг, Хирузен казалось разом постарел на несколько лет.       Теперь не было выбора, теперь похоже даже если бы Хирузен согласился с Орочимару и призвал Шинигами, ничего бы не вышло. Печать, начерченная на полу, была уничтожена, а медики, контролирующие её лежали оглушенными вповалку. Щепки и пыль от порушенной крыши уже плавали в луже образовавшейся от натекшей в пролом воды, в котором мелькали фигуры прибывших на происшествие шиноби.       – Что-же, Цунаде, выбора теперь и нет. Принимайся за дело, похоже сами боги не хотят рождения этого ребенка. – встав, он отвернулся и уставился взглядом в небо, туда, где все ещё лил дождь и мелькали яркие молнии. Хотя стало понятно, что вместе с этой молнией, которая разрушила дом Хирузена, казалось, мир успокаивается и буря прекращается.       Но не успел Хирузен что-то подумать или сделать, как за его спиной раздался удивленный возглас Цунаде а затем детский плачь:       – АААААААУУУААА ААУууууАА.       Резко развернувшись Хирузен в шоке, замер. Цунаде держала на руках маленький живой комочек, который заливался громким пронзительным криком.       – Учитель боги похоже вовсе не против рождения вашего ребенка, а очень даже ЗА. – слегка не веря, но всё же с улыбкой провела она диагностику с помощью медицинской чакры, а когда закончила, вложила младенца в руки к постепенно приходящей в себя матери, которая только чудом не отключилась от усталости. – Ребенок вполне здоров, а ваша жена скоро придёт в норму, думаю это Благословение, как вы его назовёте?       Имя, как вспышка молнии промелькнуло в мыслях отца:       – Райдзю. - Без промедления и всяких сомнений ответил Хирузен.       – Как интересно… - прошептал-прошипел себе под нос Орочимару, о котором, казалось бы, все забыли и который тихонько наблюдал за происходящим из тени комнаты. – Сарутоби Райдзю….