• Глава 10

      Вокруг палаты было столько пони, что ели-ели можно увидеть хоть какую-то часть земли или самой палатки. С другой стороны я обратил внимание на движение. Это была единорог, может чуть младше меня и Брайда с серебристо-серым окрасом, уложенной на одну сторону гривой бледно-красного цвета. Таких, как у неё глаз я не видел ни разу. С правой стороны, где грива чуть прикрывала лицо, был красный, с другой серый. Она оглянулась и села на траву, потом опять посмотрела на палатку и увидела меня, смотрящего на неё. Та медленно поднялась и подошла почти впритык: — Ты тут тоже давно? — О-относительно. А как тебя зовут? — Сильвер Даст. А тебя? — Хув Тиф. Ты... — но потом нас прервала учительница Шай махом копыта. Она села между нами и сказала, чтобы мы замолчали и отвела жеребят от палатки, что тоже интересовались прибывшими, ради которых сама наблюдательница пришла. Она по факту приходила всегда, но не в палатку к целителям. Вскоре пони расступились и из палаты вышла Люциссия, рядом с ней двое жеребцов. Один из них словно точная копия... Папы?!       Все они вышли и молчали, а взгляды были затуманенными. Она подлетела к уже известному всем камню, встала на него, а двое парней сели прямо перед ним. не нужно было призывать других, так как все давно пришли. Та тоже села, со-наблюдатели по обе стороны от главы, старшие пони только удивлённо осматривали двоих спереди и Сильвер нервно оглядывалась назад к палатке. — Я не знаю, с чего начать, поэтому буду говорить от души... Я безумно рада вновь увидеть тех, кто боролся со мной на войне не просто в одной армии на одном фронте, а и делил со мной пищу в самые ужасные времена, с кем я говорила на протяжении половины моей жизни... И кто пожертвовал собой ради меня. Многие не знают, но я скажу так. Вернулся Гарфилд Зорро, тот, кто увёл с моим младшим братом Блу Моннчи армию Умбры, чтобы старшие могли довести раненых, больных и здоровых пони в это место, что сейчас мы считаем домом. — и указала копытом вокруг себя, паралельно продолжая смотреть на парней, которые улыбались ей. А я сидел, молчал и смотрел на Гарфилда... Может папа не помнит меня? Может он и незнал про меня. И мой взгляд упал на Люциссию, которая продолжила говорить про подвиги брата и моего папы, пока старшие кивали в знак согласия и тоже смотрели на них, а молодые только восхищались, но были и те, кто не верил. Гарфилд смотрел прямо на Люциссию таким запутанным взглядом... Она ему нравилась, а он ей... тогда я там вообще ни к чему.       У меня выступили слёзы, но я их быстро вытер копытом и чуть дальше сел вглубь толпы. — ... Но как бы долго я ни рассказывала вам о хорошем... У нас есть и плохое... Кобылка, тоже моя верная давняя подруга, Холли Даст, и её второй ребёнок, сын Скай Даст погибли... Она была не просто на фронте, она ещё жеребёнком спасала пони... Я просто хочу сказать, что эта утрата черезчур много значит для старших, поэтому прошу молодых воздержаться от презрения. Вы многого не знаете. — и та бросила взгляд на группу пони-подростков и некоторых взрослых, что скривились после сказанного про смерть, будто это обыденное дело. — Похороны сегодня на закате. Лагерь, свободно. — и трое лидеров спрыгнули с камня, а к Люциссии подошли Гарфилд и Блу. — Очень жаль её. Ещё и её дочь стала сиротой. Кто был отцом? — последнее спросил Блу у Гарфилда. — Если бы я знал... Он вроде-бы ещё там... Просто жаль дитя... — Тем не менее, наша воспитательница Шай Деппл очень хорошая. Она бы сама была превосходной матерью. — и Люциссия пошла к дереву, где был штаб, а за ней Гарфилд, который потом перегородил ей дорогу. — Может удочерим её? С уважения к Холли. — Я бы с радостью, но ты знаешь, какой я была бы мамой. Тем более есть ещё кое-что... Никого не осматривал на собрании или в толпе? — и улыбнулась. — Нет... А в чём подвох? — спросил он в недоумении, а Люциссия подозвала меня. Как только я стал рядом с ней, Гарфилд просто открыл рот, хотев что-то сказать, но потом улыбнулся. — Хув... Ты жив...