То сожмется, как пружинка.

      Холодная вода из лейки душа недостаточно охлаждает горящую ленту под грудью, и Леви невольно морщится, стоя под струями уже больше пяти минут. Догонять убегающую из столовой Микасу он не стал, решил, что даст ей время остыть. Но боль становилась все сильнее с каждой минутой. Залезть ей в голову не получалось уже несколько часов. Дело либо в том, что она заблокировала его голос, либо в том, что ушла на достаточно большое расстояние. В любом из этих случаев ментальная связь была нарушена, а найти ее физически не давали другие обязанности.       После душа Леви переодевается в белую рубашку, стараясь избегать прикосновений к зоне алой ленты, которая жжет и зудит. Физическое воздействие приносит еще больший дискомфорт, поэтому надеть форменную куртку становится сложной задачей. Брови сведены к переносице, губы сжаты в тонкую линию, глаза метают стальные молнии, и даже Эрвин, к которому капитан зашел по приказу, ежится в своем кресле, когда оценивает внешний вид Леви.       - Ты что-то хотел?       - Присядь, - блондин указывает рукой на кресло напротив своего стола и прикрывает рот замком скрещенных ладоней, - Выглядишь так себе.       - Мы будем обсуждать мой внешний вид?       - Мне бы хотелось поговорить с тобой не как с подчиненным. Расслабься. Чай будешь?       Леви кивает и незаметно проходится пальцами под грудью, чтобы ткань рубашки не прилипала к телу. Крупные бусины липкого пота катятся по коже, заставляя нервно сглатывать. Он наблюдает за действиями Эрвина в попытке отвлечься на правильность процедуры заваривания чая, но мысли то и дело возвращаются к произошедшему в столовой инциденту. Что он должен был сделать? Был ли он не прав? Какая же жуткая муть – отношения между мужчиной и женщиной. И угораздило же вляпаться в это.       Горячая янтарная жидкость, заваренная умелыми руками, разливается по венам успокаивающим лекарством, и на доли секунд Леви становится легче. Он откидывается на спинку кресла и кладет ногу на ногу в обычной для себя позе.       - Ближе к делу. О чем ты хотел поговорить?       - О твоей метке.       - Ханджи растрепала?       - Для меня было шоком, что мой лучший солдат, сильнейший воин человечества, помечен судьбой. Ты очень плохого мнения о нашем майоре. Весь разведкорпус гудит о том, что ты и рядовая Аккерман – соулмейты. Ханджи ни словом не обмолвилась.       - Потом извинюсь перед ней. Так что?       - Как ты себя чувствуешь?       - Хреново, Эрвин. Я чувствую себя хреново. Я не знаю, как правильно себя вести в отношениях с девушкой в общем, а в отношениях с Аккерман – тем более. Она не обычная девчонка, она – Микаса Аккерман.       - Чем Микаса отличается от обычных девушек?       - Опекой над Йегером, например.       - Тебя прямо разрывает, когда говоришь об этом, - ухмыляется блондин, - Ты ревнуешь?       - Да! Нет. Не знаю. Чувствую себя подростком, но хочу быть взрослым мужчиной. Хочу, чтобы ей со мной было хорошо и спокойно.       - Тогда сделай что-нибудь с теми слухами, которые распространяет Форстер.       - Ты тоже в курсе?       - Сложно быть не в курсе, когда служишь рядом с Ханджи, сам знаешь. Это, должно быть, больно ударило по Аккерман. Она же такой ярый борец за справедливость.       - Не в справедливости дело. А в том, что о нас узнал Йегер.       - Леви, ты, вроде, взрослый мужчина, а рассуждаешь, как ревнивый подросток. Подумай лучше о том, как защитить свое. Ты же сам сказал, что хочешь, чтобы ей было с тобой хорошо и спокойно. И дело здесь не в Йегере, а в том, что ты не захотел ее защитить.       - Откуда ты знаешь о том, что произошло в столовой?       Эрвин загадочно улыбается и скрещивает руки на груди, не собираясь отвечать на вопрос Леви. И когда второй понимает, что не дождется правды, выдыхает и прикрывает лицо ладонью.       - Не убивайся, все еще можно исправить.       - Ты сейчас похож на сваху, Смит.       - Я просто хочу, чтобы в штабе царило спокойствие и понимание между солдатами. Сам знаешь, как нам важно, чтобы голова была свободна от лишних мыслей. И я уверен, что ты и без меня уже решил, что делать в сложившейся ситуации.       - Я могу идти?       Легкий кивок в сторону двери от Эрвина сопровождается скрипом кресла. Леви действительно уже решил, как поступить, но зудящая боль под грудью отвлекает от упорядочивания мыслей в голове. Нужно срочно принять холодный душ. Снова.       На рубашке красуются легкие кровоподтеки. Влажная от пота и лимфы кожа зудит, вся вселенная Леви вертится сейчас вокруг неприятных ощущений, которые хочется устранить любыми способами.       «Блять, ебаная лента, как же больно» - ее голос после многочасового молчания раздается в голове, когда струи ледяной воды стекают по мускулистой спине там, где больнее всего после того, как Леви снял форменную куртку.       «Микаса, слышишь меня?»       «Отвали. Выйди из моей головы».       «Микаса, ты где?» - молчание. Опять ебучее молчание. Слишком долго.       «Иду с озера».       «Ты одна ходила в лес? Совсем больная?»       «Не твое дело».       «Очень даже мое, рядовая Аккерман. Зайди ко мне по приходе в штаб».       «Тебе надо, ты и заходи».       «Микаса, блять! Это приказ!»       «Идите нахуй, капитан Леви!»       «Сучка! Слабо сказать словами, говоришь мыслями?»       «Нахуй – это нахуй, капитан. Надо будет – найдете меня сами».       - Блядская девчонка!       Леви выскакивает из душа и поспешно протирает влажную кожу полотенцем. На ходу надевает форменные брюки и кофту, стараясь не обращать внимания на горящую огнем красную ленту. Микаса подумала о том, что ей тоже больно, идет с озера, значит, пыталась охладить кожу. Все симптомы начались с момента ссоры, а это может означать только одно. Находиться порознь далеко друг от друга им вполне можно, а вот ругаться очень даже не желательно. Леви снова матерится в голос, боясь задеть обидными словами сидящую в голове девушку. Они еще ничего не выяснили о своей ментальной связи, а лишние обидные слова сейчас будут весьма не кстати.       Яркое весеннее солнце разливается по зеленеющей траве, согревая молодые ростки светом и теплом. Леви прикрывает глаза ладонью, пока идет к прорехе в заборе, построенном вокруг штаба. Давно пора бы заделать этот выход, через который молодняк гоняет в лес и на озеро, да только вспоминая о том, как сам был молодым, приходится усмехнуться и закрыть глаза на все их выходки. Периферическое зрение улавливает движение слева, мужчина поворачивается, ожидая встретить брюнетку, но впивается холодным взглядом в неожидающего его здесь увидеть Кирштейна.       - Ты что тут забыл?       - Капитан! Вы… Кхм! Капитан, рядовой Кирштейн…       - Вольно, Кирштейн. Отвечай на вопрос.       - Я… Э… Ну… Я…       - Тц, никогда не слышал, чтобы лошади заикались, - Леви закатывает глаза и слышит звонкий смех Браус, выруливающей из-за деревьев под ручку со Спрингером, - Все понятно. Браус, Спрингер!       Тихое, но емкое «Твою мать!» прошивает воздух и долетает до ушей капитана, который скрещивает на груди руки. Он все понял уже тогда, когда увидел Жана с мокрой головой. Солнце успело согреть верхние слои воды, да и тепло свое распаляет нещадно, вот молодняк и решил дойти до озера. Только вот Аккерман с ними нет.       - Капитан Леви!       - Вольно. Где остальные?       - Мы были втроем!       - Если не хотите втроем драить конюшни перед ужином, советую сказать правду.       - Они ушли раньше нас… - бормочет Саша, опустив голову.       Леви кивает, удовлетворенный ответом. Только вот Микасы все равно нет. Придется делать так, как она сказала: искать ее. Смачно выругавшись и назначив по одному дополнительному дежурству попавшимся неудачливым рядовым, мужчина отправляется на поиски избегающей его особы, мысленно обращаясь к ней.       «Микаса, твою мать! Где ты?»       Молчание. В комнате он ее не застал, столовая и спортзал пусты. Добежав до полигона, обнаружил на нем Ханджи, проводящей эксперименты над Эреном, который злобно прищурился, увидев приближающегося капитана, но не сказал ни слова. Леви только усмехнулся, когда обратил внимание на невысохшую после купания голову шатена, и, кивнув, удалился. По пути в штаб, встретил новобранцев, которых Моблит вел на полигон для тренировки, но и среди них не обнаружил искомую особу.       «Аккерман, ты заебала! Я не собираюсь искать тебя по углам штаба!»       И снова молчание.       Дуновение прохладного воздуха от сквозняка в кабинете заставляет прикрыть глаза, но изменение в положении привычных вещей снова приковывает к себе внимание. Кресло за столом занято сидящей в нем брюнеткой. Она опустила голову на колени, упершись пятками в мягкое сиденье.       - Блядство, - Леви опускает голову, пряча улыбку.       - Я знала, что в своем кабинете ты вряд ли будешь меня искать, - девушка откладывает в сторону внушительный томик в красной обложке, - Неплохой сюжет, кстати. Одолжишь почитать?       - И давно ты здесь?       - Достаточно. Что хотел?       Леви сжимает и разжимает кулаки, медленно выдыхает, решаясь на то, что задумал. Это первый раз для него, волнение скрыть получается плохо.       - Извиниться за свое поведение. Я был не прав. Ты хотела, чтобы я защитил тебя, а я перевел стрелки на совершенно другую ситуацию.       - Рада, что ты понял это.       - Тебе ведь тоже было больно все это время? – Микаса кивает и опускает голову, проводя пальцами по прикрытой рубашкой ленте, - Иди ко мне.       Она ждала этих слов несколько долгих часов, и сейчас, услышав желаемое, быстро преодолевает пространство между ними и утопает в объятиях теплых рук. Пальцы Леви тянутся к пуговицам ее рубашки, на что девушка вопросительно смотрит на него.       - Леви, не думаю, что…       - Тц, это не то, о чем ты думаешь, - мужчина спускает с плеч ее рубашку и прикладывает прохладную ладонь к ленте, - Еще болит?       - Нет, стало легче.       - Прости, что пришлось пережить эту неприятную боль. Я не хотел.       - Все в порядке. Мне просто нужно более ясно выражать свои мысли.       Нежный долгий поцелуй. Микаса может отказаться от чего угодно, но не от его манящих сладких губ. Прикосновение ладони к шее – желанная шелковистость его кожи под пальцами. Ровный срез волос, переходящий в мягкие пряди, в которые так приятно зарываться.       - Слушай, - он нехотя отрывается от ее губ, - Микаса, я не романтик. Я старый ворчливый циник, который первый раз вступил в отношения с девушкой.       - И я полностью принимаю тебя таким.       - Я больше не хочу с тобой ругаться. Нам нужно научиться решать конфликты более мирным способом. И я обещаю тебе быть сдержанным.       - Спасибо, - девушка снова прижимается всем телом к мужчине, чувства к которому растут с каждым днем, - Я тоже постараюсь делать все для того, чтобы сохранять здоровую обстановку между нами. Зато теперь мы знаем, что ругаться нежелательно.       Ее мягкая улыбка окутывает теплым одеялом, каждый волосок на теле становится маленькой антенной, принимающей ее эмоции, среди которых главенствует радость. Леви дарит ей свою улыбку, а она впитывает ее каждой клеточкой своего тела.       Они сидят, прижавшись друг к другу, в кресле напротив окна. Микаса перебирает пальцами приятно пахнущие пряди волос Леви, изредка целуя его в висок. Мужчина наслаждается близостью девушки, не решаясь нарушить царящую в кабинете тишину. Пусть этот момент продлится еще хотя бы мгновение. Пусть она врастет в него, пустит корни, войдя в каждый внутренний орган, снабжая его жизненной силой.       - Готова к спаррингу? – его ровный голос заставляет девушку вздрогнуть.       - Спарринг?       - Ну нам же нужно доказать, что мы с тобой соулмейты. Предлагаю спарринг на глазах всего штаба. Правда, тебе придется драться в спортивном топе, а мне и вовсе с голым торсом.       - Чтобы на тебя пялилась большая женская часть штаба?       - Все претензии к расположению ленты, Микаса. Мне тоже не улыбается перспектива того, как парни будут разглядывать твою грудь.       - С ревностью тоже нужно что-то делать. Твои слова про Эрена задевают мою тонкую душевную организацию.       - Можно подумать, что я один тут такой собственник. Петра до сих пор боится приходить ко мне в кабинет.       - Ладно, спарринг так спарринг.       На показательный бой двух сильнейших воинов собрался поглазеть весь штаб. Информация распространилась довольно быстро, стоило только рассказать об этом Зое и Браус, с чем оба Аккермана отлично справились. Ни один из них не волновался об исходе боя, поскольку он был уже предопределен. Договорившись на ничью, но без поддавков, оба остались довольны, хоть и запрятали пару козырей в рукавах.       В первых рядах выстроился отряд Микасы, поддерживая девушку громкими выкриками ее имени. Сама брюнетка стояла в стороне, растирая мышцы. Облаченная в широкую футболку, она слегка робела, потому что даже купаясь в реке старалась не оголяться, зная, что на нее засматривались особи мужского пола. Особенно раздражающим был взгляд Кирштейна, который буквально пожирал ее так, чтобы никому больше не осталось ни кусочка.       «Готова?»       «Боюсь, что растаю, когда увижу тебя без рубашки. Поэтому давай ты первый, а я привыкну и следом разденусь».       «Тогда растаю я. Драться со стояком мне не очень хочется, знаешь ли».       «Ладно, давай вместе».       Девушка слегка дрожащими пальцами хватается за край футболки и тянет ее наверх. Спортивный топ плотно облегает округлости ее груди, но оголяет широкую алую ленту на белой фарфоровой коже, видную невооруженным взглядом. Именно она первой бросается в глаза, и стоит другим заметить ее, голоса сменяются тихими шепотками.       Леви выходит на обведенную мелом зону уже без рубашки. Женская часть штаба сдавленно ахает и вздыхает, когда видит его рельефный торс, от чего мужчина закатывает глаза и тихо цыкает. Привыкнуть к такому виду внимания ему до сих пор не удалось, а теперь еще и приятный женский голос в голове не может успокоиться.       «Ах, капитан Леви, какой вы сексуальный, я вся ваша».       «Микаса, прекращай».       «Не могу. Бесит. Почему ты такой красивый?»       «Мы будем драться или обсуждать мое тело?»       «Этим я займусь позже. Но блять, как же мне хочется всех их убить».       «Взгляни на Кирштейна. Я бы, знаешь ли, не прочь его покалечить».       «Эрена видел?»       «Стоит позади Спрингера. Тоже пялится».       Бой затягивается на гораздо больший промежуток времени, как если бы в паре с одним из Акерманов стоял кто-то другой. Мало того, что они оба обладали креативными навыками рукопашного боя, так еще и могли общаться мысленно, чтобы спарринг отличился для зрителей еще и визуальной красотой. Леви даже пару раз приподнимал уголки губ, когда комбинация взаимодействия удавалась наиболее хорошо, и еле заметно кивал Микасе.       - Эй, Микаса, - зеленые глаза четко выделяются в толпе, когда оба бойца прилюдно согласились на ничью и с лукавыми улыбками пожали руки на опасно близком друг к другу расстоянии, - Можно… с тобой поговорить?       - Ага, - она снова поворачивается к Леви, который прищурился, - Иди, я скоро приду.       Легкий поцелуй оставляет горящий след на щеке, и девушка мило улыбается вслед уходящему мужчине, который на ходу накидывает рубашку на плечи под ее голос в голове.       - Вы уже живете вместе? – Эрен смотрит исподлобья на сестру, но его голос не выражает негативных эмоций.       - Еще нет, но не видим смысла затягивать. Ты все прекрасно видел своими глазами.       - Какая-то она у вас широкая, нить.       - Теперь это лента. Мы смирились с сущностями соулов, решив, что так будет проще обоим.       - А то, что говорил Флок…       - И правда, и нет. Мы с капитаном вместе, Эрен. У нас взрослые отношения, которые подразумевают секс, если ты об этом. Но это не насильственные действия и не выбор милого лица. В конце концов, отрицание связи слишком болезненно для нас в физическом смысле.       - Ты делаешь слишком большой акцент на слове «мы».       - Как есть. Ты ревнуешь?       - Да, немного. Я не ожидал, что между мной и тобой кто-то встанет, и тем более не мог представить, что этим кем-то окажется капитан Леви.       - Между нами никто не стоит, Эрен. Мы брат и сестра, и ты очень дорог мне, как моя семья. С капитаном меня связывает другое, что никаким образом не касается наших с тобой отношений. Ты все еще можешь довериться мне, как раньше.       - Прости. И спасибо.       Микаса раскрывает руки для объятий и искренне улыбается брату, отношения с которым важны для нее. Радость за то, что они поняли друг друга и обошлись без обвинений и оскорблений, переполняет сердце.       «Если ты не прекратишь радоваться, весь корпус увидит мою улыбку».       «Нет, она только моя».       Третий этаж, направо, в конец коридора. Знакомый путь больше не приносит дискомфорта и негатива. Близость соула растекается сладким медом по внутренностям, липкость которого превращается в комок возбуждения. Лучи закатного солнца бьют в глаза, когда девушка пинает коленом дверь, чтобы та быстрее поддалась. Тихий шорох темных штор от сквозняка и глухой хлопок двери. Леви стоит у окна с полотенцем на плечах. Он уже успел принять душ, и теперь по комнате витает неповторимый аромат его чистого тела. Микаса закрывает глаза, вдыхая его.       - Иди в душ, полотенце в шкафу.       - Нет, я хочу облапать тебя грязными потными руками, мерзкий чистоплюй.       - Очень мерзкий?       - Настолько мерзкий, что меня непреодолимо тянет к тебе.       - И что же нам с этим делать?       - Дай-ка подумать, - девушка лукаво прищуривается и прислоняет пальцы к губам, пока Леви медленно подходит к ней, словно хищник, загнавший в угол свою жертву, - Ну, например, ничего? Ничего нам подойдет?       - Вполне. Все еще хочешь меня облапать?       - Безмерно.       - Тогда нам придется вместе принять душ.       - Отличная идея.       Взаимные улыбки встречаются в ласковом поцелуе, который довольно быстро переходит в разряд страстного и тягучего. На ужин пара так и не спускается, поддавшись влечению друг к другу.