4 глава. Тайна безмолвия (I часть)

      Прошёл ещё месяц. Чёрная Книга была открыта вновь. На этот раз старик пришёл просить помощи с его сыном, которого забрали в армию, чтобы урегулировать какой-то конфликт в чужой стране. Отец знал, что его сын не создан для муштры и постоянных воинских лишений, поэтому умолял замолвить слово перед Господом о скорейшем освобождении из возможного ужаса войны. Его не волновало, как это выглядит в глазах окружающих: унизительно, предательски или вовсе приравнено к измене, нет. Ему нужно было одно — увидеть сына перед собой, живым и здоровым.       Чёрная Книга спасла женщину от смерти тогда, когда все врачи разводили руками. Август боялся открывать её снова, но какой-то нездоровый интерес хотел испытать силу этих пергаментных листов, проверить её могущество.       Запершись у себя в кельи поздней ночью, он зажёг несколько свечей и сел за стол, раскрывая перед собой книгу. При молитве Дьяволу в тот раз он едва ли открыл первые несколько страниц с текстами. Сейчас он аккуратно, словно боясь потревожить нечто сакральное, перелистывал всё новые и новые листы. Книга была написана вручную – об этом свидетельствовало много мелких и несколько крупных чернильных пятен почти на каждой странице, но почерк был красивым. Можно было даже сказать, что идеальным. Разные страницы несли разные смыслы: от просто описания жизни послушников какого-то дьявольского культа, до рисунков страшных монстров, огромного, в целый разворот, портрета самого Зверя, и рецептов различных отрав, лекарств и мазей.       За два с лишним часа его глаза пробежались по всем страницам и закрыли книгу с другой стороны. Пустым взглядом он ещё раз посмотрел на одноцветный переплёт и вновь открыл книгу, но уже на конкретной странице. “Молитва о желаниях всяких благ мирских” — гласил заголовок.              “Если я прочту эту молитву и назову имя того старика — желание будет моим, или будет учтено, как его собственное? От каждой страницы веет собственной ценой. Я не хочу платить чем бы то ни было за чужие проблемы…” — Вигго взял книгу и несколько раз прочитал молитву про себя. — “Если Бог принимает мои молитвы за других людей, то, может быть, и Он поймёт, что не я прошу об этом?”       Встав посреди комнаты, священник аккуратно опустился на колени и положил книгу перед собой. “Прости меня, Господи… Прости мою грешную душу!” — он сложил руки в замок и медленно, словно вслушиваясь в свои слова, начал произносить молитву. На последнем слове что-то больно укололо в груди так, что пот на лбу выступил от страха, но Август остался жив, пусть и очень испуганным.       Он быстро закрыл книгу, бросил её на стол и пересёк комнату в сторону шкафа. Переодевшись ко сну, мужчина упал на кровать и, стараясь не думать о новом дне, заснул.       Утром небо разразилось сильным дождём. Витражные окна трещали под его напором, но все внутри храма продолжали свою монотонную и тихую жизнь. Август вышел в главную залу с опозданием, но ничего особенного не обнаружил: люди всё ещё не пришли к утреннему служению, поэтому пара свободных минут была гарантирована. Мужчина направился к дверям и вышел из здания. Какого же было его удивление, когда он увидел того самого мальчугана, сидящего на каменных ступенях.       — Эй, ты чего тут сидишь? — Вигго подошёл к мальчику и сделал пару шагов вниз по лестнице.       Голова вздрогнула и поднялась с согнутых коленей. Его пронзительные глаза сначала посмотрели на крест на шее Августа, а затем уже поднялись на его лицо.       — Ты чего сидишь тут в такую погоду, сын мой?       Мальчишка лишь покачал головой и промолчал.       — Что же… Возможно, для отдыха ты выбрал не совсем подходящее место — пока ты сидишь на лестнице храма, люди могут посчитать тебя беспризорником или бездомным. Но люди часто ошибаются, по твоему внешнему виду я бы не сказал, что у тебя какие-то проблемы.       Мальчик только лишь улыбнулся и показал пальцем на свой рот и скрестил на нём указательные пальцы. Августа словно ледяной водой окатило.       — Так ты немой? Почему ты сразу не сказал… — Лицо священника приобрело сконфуженный вид. — Да, прости. Ты учился грамоте? Писать умеешь?       Юнец быстро вскочил и закивал головой. Его соломенные волосы с золотым отливом качались взвились и тут же упали на уши. Умение выражать свои мысли на бумаге значительно ускорит их коммуникацию.       “Надеюсь, что он не просидел всю ночь под дверьми храма… Я тогда буду чувствовать себя очень плохим человеком.” — Вигго положил руку не плечо мальчика и жестом указал в сторону массивных дубовых дверей.       Массивность и величественность священного строения не вызвало никаких эмоций на лице мальчика: скорее всего он не раз уже бывал в подобных местах. Он слегка оторвался от священника и первый дошёл до алтаря., где находились другие клирики.       — Где Константин? Мне нужно, чтобы кто-нибудь присмотрел за этим ребёнком, пока я не проведу службу.       Мальчик резко развернулся и осуждающе посмотрел на Августа, но тот проигнорировал этот взгляд, либо целенаправленно не заметил его. Отец Вигго прошёл к алтарю и открыл священную книгу, лежащую на нём. Константина так и не нашли, поэтому заботу о беспризорном парнишке доверили младшему монаху Бруно. Ему было наказано накормить и узнать причину нахождения мальчика у ворот храма.       Через полчаса зала была полна, на скамьях сидели пожилые люди и представители более средних возрастов, а также больные и женщины в положении. Все молодые выстраивались вдоль или рядом, стараясь не мешать друг-другу. Все они слушали проповедь Августа и в глубине души надеялись, что эти слова излечат все их болезни и решат все проблемы. Все они так или иначе доверяли святому отцу, ведь он всегда готов был им помочь. Всегда.       Вигго же старался не подавать виду, что все буквы перед его глазами начали колыхаться, словно по ним катится речная рябь. Сначала это было похоже на лёгкое недомогание, но затем… Буквы начали самопроизвольно меняться местами, пропадать, появляться между строк и в целом перестраиваться так, как им хотелось. По его виску прокатилась капля нервной испарины и упала на уголок страницы.       “Проклятье! Не могу же я вот так глупо споткнуться на очевидной молитве!” — Август знал её наизусть, но всегда обращался за подсказкой. Поняв, что шанс ошибиться из-за этих букв растёт, он отпрянул от книги и развёл руки в стороны, изображая собой распятие. Его голос стал более твёрдым и теперь его эхо громом отскакивало от каменных сводов храма. Люди подняли головы выше и в их глазах загорелся огонь.       Молитва кончилась, а Август опустил руки и упёрся ими в алтарь. Объявив об окончании службы, он разрешил всем идти, либо остаться для решения личных вопросов. Его глаза встретились с голубыми глазами старика, приходившего накануне. Тот же, увидев, что священник освободился, быстрым шагом направился к Вигго. Священник сделал шаг назад, а затем ещё один, и только огромной силой воли удержал себя, чтобы не броситься рысью от этого человека. Ему не хотелось думать, что произошло со стариком и его сыном.       — Позвольте мне пожать вам руку, молодой человек! — Морщинистые пальцы обхватили правую конечность Вигго и со всей старческой силой сдавили её. — Сегодня утренней почтой получил письмо от сына! Он пишет, что его отпускают по каким-то своим причинам, и он на днях приедет в свой отчий дом. Благодарю вас, Август.       — Да бросьте, сэр, я просто помолился. — Священник улыбнулся и вырвал руку из захвата. — А что за причины? Он не упоминал, случайно?       — Нет, да и я ещё не писал ответное письмо. Да и зачем, когда он через пару дней вернётся?       — И то верно… Ну, могу только порадоваться вместе с вами.       Отойдя от старика, мужчина убедился, что никто более не нуждается в его помощи и поспешил скрыться в двери, ведущей во внутренние коридоры храма. Заглянув в крохотную общую залу и не найдя там Бруно с мальчиком, он пошёл в общую столовую. Это тоже была комната не особо больших размеров с одним длинным столом. Там обычно проходили общие приёмы пищи. Однако по-настоящему общим можно было назвать только завтрак, так как на остальные приёмы пищи приходило всегда разное количество священников. Именно здесь сидел Бруно и что-то писал в небольшом потрёпанном блокноте, затем передавая его мальчику.       — Что вы делаете? — Постучав кулаком об дверной проём, Август зашёл в помещение.       — Пытаюсь его разговорить. Узнал, что его зовут Рышо. Он сын некого Льюиса из Грингарден-Квартал. Ты там был?       — Доводилось. По службе, но доводилось. Неплохой район, не бедный. — Вигго отодвинул стул и сел рядом с мальчиком и монахом. — Так, значит, ты из Грингардена?       Мальчик кивнул и притянул блокнот к себе.       — Я пытался узнать адрес его родителей. Скорее всего он не помнит, но в его возрасте не помнить адрес — это просто преступление. Думаю, он просто не хочет нам рассказывать.       Рышо поднял голову и нахмурил брови, давая Бруно понять, что он его прекрасно слышит и не рад обсуждению своих действий.       — Хорошо, спасибо. Можешь возвращаться к службе — я теперь поговорю с ним. Расскажу, если вдруг будет что-то интересное.       — Как скажете, святой отец… — Монах покорно встал и, отряхнув сутану, вышел из столовой.       Мальчик посмотрел вслед выходящему Бруно и протянул открытый блокнот к локтям Вигго. “Помогите, первосвященник, только вы можете мне помочь!” — было небрежно выведено на старой, пожелтевшей бумаге. Подняв глаза, Август встретился с ледяным взглядом уже далеко не ребёнка.