Глава 1 - Письмо..

В руках Микасы дрожал конверт, словно хранитель тайн и надежд. Ее сердце замирало от нетерпения, когда она вскрывала его, вынимая изнутри аккуратно сложенный лист бумаги. На нем расстилались знакомые строчки, словно воплощение нежности и заботы: «Микаса, ты так и не ответила ни на одно наше письмо, но мы все равно продолжаем тебе писать и ждать ответ! Мы все переживаем за тебя и надеемся, что у тебя все хорошо! У нас есть хорошая новость. Мы возвращаемся домой! Даже капитан Леви! Уже не дождемся, чтобы скорее повидаться с тобой. Приблизительное время прибытия — 18 августа, но возможно и раньше. Скоро увидимся! Твой любимый кадет.корпус!» С легкой улыбкой дочитала Микаса эти строки, ощущая, как теплота распространяется по ее сердцу. Сложив письмо обратно в конверт, она медленно спрятала его в ящике стола, словно заключая в нем не только строки бумаги, но и частичку своей души. Три года… Три долгих года без встреч, без слов, только тяжелое молчание, которое разрывалось лишь стуком пера о бумагу. Воспоминания о последних трех годах казались ей размытыми, словно сцены из старого фильма, который она смотрела в далекой юности. Как ей удалось вернуться обратно на остров? Как она убедила марлийцев отдать ей самолет, как добралась до безопасности? Вопросы остались без ответа, окутанные пеленой загадки, которую она не решалась распутывать. Ее взгляд скользнул по маленькой комнатке, которую она снимала у доброй старушки. Старушка, словно живая связь с прошлым, напоминала Микасе о ее тетушке Карле. Мечтательно закрыв глаза, Микаса часто погружалась в фантазии, видя в Элеонор не просто соседку по квартире, а тетю, которая вместе с ней ждет возвращения Эрена и дяди Гриши. Первоначально Элеонор удивлялась, когда Микаса случайно назвала ее тетей Карлой. Но узнав о судьбе девушки, она лишь улыбалась, принимая это новое имя с благодарностью. И в ее улыбке звучало сочувствие, она понимала, что для Микасы потеря семьи — это удар, от которого не так просто оправиться. — Дитя мое, ты готова? — раздался голос старушки за дверью, предварительно постучавшей. — Пора навестить Эрена, он наверняка уже заждался. Микаса открыла дверь, на ее тонкой шее витал красный шарф, словно символизируя ее связь с прошлым. Элеонор улыбнулась, видя этот привычный аксессуар. — Да, госпожа Элеонор, я готова, — ответила Микаса, ее голос звучал нежно, словно прикосновение легкого ветра, — извините за задержку, была тяжелая ночь. — Тц, Микаса, я же говорила, просто Элеонор, — поправила старушка, — Я испекла ваш любимый пирог, так как ты говорила, что твоя матушка часто готовила его на праздники. Сегодня три года победы в Долголетней войне. — И три года, как тебя нет. — прошептала Микаса, словно эхо долгого ожидания и тоски, пропитавшее каждую ее клеточку. Слова Элеонор звучали как отголоски времен, что словно затягивало Микасу в водоворот воспоминаний. Она лишь прошептала: — Спасибо, госпожа… Элеонор, вы очень добры ко мне, постоянно навещаете, хотя не обязаны… — Как не обязана?! — возмутилась старушка, — Как я могу не навещать Великого Героя, который дал мне возможность увидеть мир и свободу в старости? Микаса улыбнулась, глядя на Элеонор, чья энергия и жизнерадостность казалась противоположностью горестным мыслям, заполняющим ее собственное сердце. Невзирая на тяжелое бремя потерь и тоски, она не могла не восхищаться бодростью этой старушки. Подходя к клумбе, где расцветали нежные нарциссы, Микаса не могла не поразиться тому, как мир вокруг продолжал жить своей жизнью, несмотря на все испытания и беды. Взяв три букета цветов, она чувствовала, как их аромат наполнял ее душу теплом и надеждой. Путь к могильным монументам был усеян воспоминаниями, словно шипами, которые проникали в ее сердце и вызывали боль. За три года Шиганшина преобразилась, став городом мира и свободы, стирая следы страшного прошлого. Лишь отсутствие стен, которых так ненавидел ее любимый Эрен, каждый раз напоминало о том злополучном дне, когда ее детский мир разбился в мельчайшие осколки. Под безмятежным небом, сквозь зеленые аллеи, Микаса и Элеонор направлялись к трем монументам, которые словно стояли как стражи, навсегда увековечивая память о трех ушедших. Эрен, Карла и Гриша Йегер — их имена звучали как отзвуки утраченных снов, вечно живущих в сердцах тех, кто остался. Хотя гробницы Гриши и Карлы оставались пустыми, Микаса неукоснительно поставила рядом два скромных памятника. Она верила, что это место принадлежит семье Йегер, будущему их вечного покоя. И в этой надежде закладывалась и ее собственная уверенность, что их семья снова будет вместе, ждущей, когда наступит время для Микасы присоединиться к ним. — Привет, мои дорогие, — улыбнулась Микаса, полагая перед каждым могильным камнем свежие цветы. Завявшие букеты она осторожно положила в свою корзину и присела рядом с могилой Эрена, словно обращаясь к нему — Сегодня мы задержались. Рядом с ней присела Элеонор, вынув из корзины кусочек пирога и вручив его Микасе. — Съешь, иначе они останутся голодными, — сказала старушка, указывая на могилы, — ты и так уже исхудала. С благодарностью Микаса взяла пирог и съела его с наслаждением, затем обняла Элеонор, обещая вернуться, когда закончит уборку. Старушка поцеловала ее в щеку и ушла, исчезнув за холмом. Микаса поправила соломенную шляпу, сняла шарф и осторожно повесила его на дерево. Потом принялась за уборку. Работы было немного — за неделю не выросло много сорняков. Скоро все было убрано, и она улеглась возле могилы Эрена, укутавшись в свой шарф. Здесь, под тихим шепотом ветра, ей казалось, что его присутствие все еще ощущается. С закрытыми глазами она мечтала о времени, проведенном с ним здесь, о счастливых моментах и теплых воспоминаниях… С тихим шорохом Микаса открыла глаза, ощущая на своей коже легкий прикосновение тени. Перед ней стояла девушка с малышом на руках, и солнце, играя своими лучами, мешало разглядеть ее лицо. В рассветном свете, пронизывая плотные тучи, над Микасой нависла тень, заставив ее открыть глаза. Перед ней стояла девушка, искаженная солнечным светом, лицо которой пока не было различимо. — Привет, Микаса, — раздался знакомый голос, и таинственная фигура опустила на землю малыша, прежде чем присесть рядом с ней. Наконец-то, Микаса узнала свою давнюю подругу. — Хистория? Не ожидала тебя увидеть… — Микаса приподняла брови, улыбка расцвела на ее лице, когда она обняла давнюю подругу. — Так непривычно видеть тебя в гражданском. Блондинка рассмеялась, и легкий ветерок развеял ее волосы, когда она повернулась к могиле Эрена. — Мы пришли навестить нашего дорогого Эрена, — сказала Хистория, улыбнувшись, и пригласила маленькую девочку к себе. — Имир, это Эрен Йегер — герой, который одержал победу в Долголетней войне, пожертвовав собой и подарив нашему народу свободу. Маленькая Имир, с большими удивленными глазами, смотрела на свою мать, не понимая, о чем она говорит. Родившись уже в мире без стен, титанов и ненависти марлийцев, ей было сложно понять все эти слова. — Зайдете к нам? — спросила Микаса, протягивая руку малышке, которая крепко ухватилась за нее. — Тетушка Элеонор будет рада тебя видеть. — Я бы очень хотела увидеться с Элеонор, но у меня мало времени, сегодня мы выдвигаемся встречать развед корпус домой, — Хистория улыбнулась Микасе. — Наши ребята возвращаются домой. — Да… — Микаса опустила голову, прикрыв свои глаза соломенной шляпой. — Я так и не ответила ни на одно их письмо… — Армин писал, что первым делом они хотят в Шиганшину, навестить тебя и Эрена. Так что я поселила их по соседству с вами, — добавила Хистория. Хистория отпустила Имир со своих колен и встала, отряхивая свою юбку от пыли. Затем она протянула руку Микасе, предлагая ей встать и пойти вместе с ней. — Мне нужно тебе кое-что сказать. Пойдем пройдемся, — блондинка взяла на руки малышку и, дождавшись Микасу, направились в сторону ее дома. — Эрен оставил мне письмо перед вашим отправлением на материк с небольшой просьбой. Я прочитаю его при встречи с ребятами, поэтому твое присутствие обязательно. Слова о письме от Эрена заставили Микасу замереть. Он оставил каждому письмо и отправил их Хистории перед гулом земли. Что же он хотел сказать Микасе? В ее сердце зазвучали невыразимые эмоции, смешанные с тревогой и надеждой.