Глава 3 - Воссоединение

Микаса стояла перед зеркалом, судорожно поправляя свою форму, словно каждый шаг в сторону идеального облика был попыткой приблизиться к сердцам тех, кто стоял у порога ее души. Сегодня вновь она встретится с ними, с ребятами, чьи лица и голоса таились в ее памяти, словно лучи света в темном лабиринте. Держат ли они обиду за то, что она не ответила ни на одно из их писем? Будут ли рады ее видеть, или скроют свои чувства за фасадом равнодушия? Вихрь мыслей обрушился на Микасу, дразня ее ум и сердце, пока она усердно прихорашивалась перед зеркалом, словно пытаясь найти ответы в отражении своего лица. – Красавица, красавица, – подтвердила Элеонор, заглянув в комнату Микасы. – Ты прекрасно выглядишь, не переживай. Старушка приблизилась к девушке и, собрав ее длинные волосы в хвост, провела по ним расческой. Затем из своего кармана она достала ленту и аккуратно завязала их, создавая изящную прическу. – Вот так. Такая красавица и так переживаешь, – прошептала Элеонор, проводя ладонями по плечам Акерман. Затем она накинула на нее зеленый плащ с крыльями свободы, словно желая подарить частичку уверенности. – А вдруг они не хотят меня видеть, тетушка Элеонор? Я ведь не ответила ни на одно письмо, - вздохнула Микаса, чувствуя себя уязвимой и неуверенной. – Неужели ты веришь в такую ерунду, Микаса? – фыркнула старушка, опускаясь на кровать. – Они понимают, что ты переживаешь. Если бы не хотели видеть, не писали бы. – Да, наверное, вы правы, – согласилась Микаса, легкая улыбка озарила ее лицо, и она поцеловала старушку в макушку. – Спасибо, что вы всегда рядом. – По-другому и быть не может, - улыбнулась Элеонор. – Ну, все, дорогая, тебе пора выходить, вот-вот начнется церемония. Пойдем. Словно взявшись за последний капитанский штурвал перед бурей, Микаса собрала вокруг себя последние остатки сил и смелости, в последний раз поправив свой плащ. Вместе со старушкой, она направилась к выходу, словно встречая новый день, полный неизведанных приключений.

***

В пыльной суете площади Энни осторожно подошла к взволнованному Армину, наблюдая, как его глаза с нетерпением скользят по толпе. Пальцы парня легко вибрировали от волнения, покрытые потом, который неумолимо выдавал его тревожные мысли. – Ты чего? – спросила она, глядя на Армина, который был явно взволнован. – Ты не видела Микасу? Уже такая толпа собралась, а я ее так и не увидел, – ответил Армин, вглядываясь в толпу с напряжением на лице и теребя ладони от волнения. Энни прикусила губу, ощущая тяжесть момента, и взяла его за руки, встретив его взгляд. Но его большие голубые глаза заставили ее замереть. Она не могла отвести взгляд, словно плененная их глубиной. Леонхарт лишь нервно сглотнула и, облизав пересохшие губы, попыталась сказать что-то, но ее прервал крик из толпы.. – Ребята! – пронесся голос Микасы, и она мчалась к ним, махая рукой. Армин, отпустив Энни, поспешил встретить ее, словно магнитом притянутый к давно потерянному другу. – Микаса!" - закричал Арлерт, бросаясь к ней и обнимая с силой, словно опасаясь потерять снова. – Как я рад тебя видеть! Что случилось? Почему ты не отвечала на мои письма? Я так переживал! Микаса лишь крепче обняла друга, спрятав лицо в его плече. За время их разлуки Армин изменился, вырос, возмужал, и его внешность теперь не напоминала того неопытного парня, которого помнила Микаса. И даже его поведение изменилось. Акерман отпрянула от него и заметила Энни, стоявшую в стороне, смущенно улыбаясь. – Привет, Энни, - приветствовала Микаса, ее улыбка еще больше смутила Энни, заставив ее краснеть еще сильнее. Энни протянула руку, чтобы поздороваться, но Микаса вовлекла ее в объятия. – Привет, Микаса, - лишь крепче обняла Энни, покорно поддаваясь власти своих чувств. Среди толпы послышался шум, и все обернулисб. Это были Жан и Конни, пробивающиеся сквозь зевак. Они не обращали внимания на окружающих, стремясь к Микасе. – Акерман! – кричал Спрингер, рвущийся сквозь толпу. – Ни с места!! Прорвавшись сквозь зевак, Конни подбежал к Микасе и поднял ее на руки, заключая в объятия. – Конни, прекрати! – вскрикнула Микаса, хлопая его по плечу. – Тяжело же! – А мне кажется, ты стала легче, чем раньше, – хмыкнул Спрингер и опустил Микасу на землю. Жан, словно замерев, наблюдал за происходящим. Новый вид Микасы смутил его, и он чувствовал себя так же, как тогда, впервые увидев ее в кадетской столовой. Ее волосы, ее формы, ее серые глаза - все вызывало в нем необъяснимое чувство. Кирштейн замер, не зная, что сказать, лишь краснел и не сводил взгляда с Микасы. А когда девушка кинулась ему на шею, крепко обнимая, Жан вообще растерялся. – Микаса.. – прошептал он, втягивая восхитительный запах девушки, – мы скучали. – Я знаю, – девушка улыбнулась и, отпрянув от Жана, повернулась к ребятам, – уже не терпится услышать, как ваши дела. Речь Микасы прервали праздничные фанфары, и ребята всей компанией продвинулись ближе к сцене, где уже стояла Хистория, в ожидании начала своей речи. В воздухе витало напряжение и ожидание, словно все собравшиеся задерживали дыхание, жаждая услышать слова, которые прозвучат в этот великий день. – Дорогие жители Шиганшины и Эльдии! – раздался звучный голос Хистории, встреченный одобрительными криками толпы. – Сегодня великий день, который мы ждали столетиями. Годовщина победы в долголетней войне и истребления нашего народа! – Сегодня же вернулись наши великие герои, те, кто остановил Гула Земли и восстановил нашу значимость в мире. И первым делом, я хочу почтить память нашего Великого Героя - Эрена Йегера. Хистория поникла головой, положив руку на сердце, и вслед за ней это сделали все в толпе. Взгляд Микасы застилало предательское желание плакать, а слезы горели в уголках ее глаз. Эрен стал истинным героем, как и мечтал, сразив всех врагов и обретя свободу. Эта мысль радовала ее душу, но одновременно причиняла нестерпимую боль от потери. – А так же хочу представить и наградить остальных героев," - продолжала Хистория, и Микаса ощутила, как ее сердце замирает от волнения. – Армин Арлерт награждается за отличное командование разведывательным корпусом, за отвагу, светлый ум, смелость и победу над Гулом Земли! А также за помощь в восстановлении материка от лица Эльдии. Армин Арлерт объявляется Великим Героем Долголетней Войны и Главнокомандующим Эльдии! Армин Арлерт, услышав свое имя, поднялся на сцену, встречая ликование толпы. Но в его глазах Микаса заметила шок и недоумение, словно мир внезапно перевернулся с ног на голову. Он не мог поверить в то, что стал главнокомандующим Эльдии, словно эта идея окутывала его голову туманом сомнений и неопределенности. – Жан Кирштейн! – королева оставалась непокорной и величественной, продолжая церемонию, несмотря на ступор Армина. – Награждается за смелость и отвагу в великой битве с титаном-прородителем. Объявляется Великим Героем и командиром военной полиции! Жан, внутренний порядок и жизнь королевской семьи в твоих руках! Жан поцеловал руку королевы и отдал свое сердце в ответ на награждение. Неужели его мечта сбылась и он не просто попал в военную полицию, а и стал командиром?! – Конни Спрингер! – продолжала Хистория – награждается за смелость, отвагу и преданность родине в Великой Битве и объявляется Великим Героем и командиром кадетского корпуса! Конни с улыбкой принял награду, ощущая в своем сердце смешение гордости и волнения. Он не просто солдат, он - герой, и это великое признание заполнило его душу радостью. – Микаса Акерман! – это имя королева произнесла с особой нежностью – награждается за смелость, отвагу и самопожертвование. За победу в войне с титаном-прародителем, ведь именно Микаса одолела его. Поднимаясь на сцену, Микаса ощущала смешанные эмоции: гордость за свои достижения, тоску по ушедшему, и надежду на будущее, которое они с Эреном мечтали построить вместе. – Леви Акерман! - зазвучало имя капитана, и Микаса взглянула на него с гордостью и нежностью. Леви, хоть и в инвалидном кресле, оставался непоколебимым и сильным, словно символ непреклонной воли и верности.– Награждается за победу его отряда в Великой войне и объявляется Великим Капитаном в истории Эльдии! Королева осталась величественной, вручая медаль капитану, который стоял перед ней, словно покорный рыцарь. Толпа ликовала, но в сердце Леви осталась горечь - горечь потери и утраты, которые он нес на своих плечах. Эти мгновения были наполнены эмоциями, которые словно волны разливались по площади, смешиваясь в одну неразличимую массу. Для Микасы это был не просто праздник победы, но и горькое напоминание о цене, которую пришлось заплатить за свободу. – А также, в честь 3-летия окончания Долголетней Войны на центральной площади Шиганшины я - королева Эльдии, вместе с йегеристами установили памятник в честь наших великих героев! Полотно опустилось с великого памятника, и перед взором каждого из присутствующих возвышались три фигуры – герои Шиганшины: Эрен Йегер, Микаса Акерман и Армин Арлерт. Взгляд Микасы не мог не застыть на воинственном облике Эрена, который был так удивительно похож на настоящего Йегера. Он стоял там, выше всех, как символ жертвенной преданности, отдав свое сердце и жизнь за свою родину, а за его спиной стояли Микаса и Армин, символизируя их бескорыстную преданность. Слезы наворачивались на глаза Микасы, сливаясь с эмоциями, не поддающимися словам. Этот момент был столь волнующим, что каждая ее клеточка ощущала величие и значимость происходящего. После окончания церемонии началась ярмарка, но ей никто не уделял особого внимания. Жан и Конни гордились своим повышением, Армин размышлял над словами Хистории, но для Микасы весь мир сузился до этого момента. Она не могла оторвать взгляд от памятника Эрена, словно он призвал ее к себе. Величественный, красивый, словно живой... Казалось, что ее Эрен стоит перед ней, глядя вдаль с воинственной решимостью. В ее размышления вторглась Энни, аккуратно взявшая ее за руку. – Пойдем, Хистория ждет нас на совете, - произнесла она, словно возвращая Микасу к реальности, которая, казалось бы, слишком далека от мира воспоминаний и чувств.

***

Микаса нервно теребила свой плащ, словно пытаясь согреться в ледяном потоке событий, который накатывался на нее. Она чувствовала, что что-то важное будет сказано, что-то, что перевернет их мир с ног на голову. Письма от Эрена, оставленные ими же, когда они в последний раз встречались... Их содержание горело в ее груди, будто живое пламя. – Эй, с тобой все в порядке? – прервал ее беспокойные размышления Армин, взяв ее за руку и привлекая к себе – Ты вся побледнела. – Я... – Микаса потеряла дар речи, встречаясь с взглядом Армина – Хистория утверждает, что после начала Гула Земли Йегеристы передали ей письма от Эрена, для нее и для нас... – Кажется, я понял... – Армин задумался, перебирая свои мысли – Идем, Микаса, тебе не о чем волноваться. Арлерт взял Акерман за руку и потянул ее за собой, словно пытаясь увести ее от бурлящего потока тревоги. Путь вел к главному штабу, недалеко от главной площади, за которой оставались смех Жана и Конни, а также тихое хихиканье Энни. Капитан остался на площади, встречая своих друзей. – Вот и вы. Рада, наконец-то поговорить в неформальной обстановке, – улыбнулась Хистория, сняв свой плащ и усевшись на стул, – Для чего я собственно вас собрала. Микаса присела на соседний стул возле Армина и Энни, ощущая его поддержку, выраженную в его пальцах, сжимающих ее руку. Она благодарно ответила на его жест, а Жан и Конни сели напротив, внимательно ожидая развития событий. – Как уже знает Микаса, Эрен передал мне письма, которые предназначались нам. Поэтому сегодня я хочу зачитать свое и передавать вам оставшиеся. В зале воцарилась полная тишина, будто каждый держал дыхание, ожидая новых слов, которые могли изменить все. Микаса лишь сильнее вцепилась в руку Армина, на что тот в ответ лишь успокаивающе поглаживал ее тыльную сторону ладони большим пальцем. Переглянувшись с остальными, Арлерт кивнул Хистории, готовясь к волнующему новому открытию. – "Здравствуй, Хистория," - началось письмо, словно шепот прощания, звучащий сквозь время. "Я подумал над твоими словами, но все-таки остаюсь непреклонен перед своим планом." Микаса, сжимая письмо в дрожащих руках, прониклась смешанными чувствами - гордостью и горечью, любовью и отчаянием. "После того, как Гул Земли закончится и ребята одержат победу над силой титанов, я хочу попросить тебя лишь о небольшом одолжении," - продолжалось письмо, словно тонкая нить, соединяющая прошлое и будущее. Слова, словно резонирующие в пустоте комнаты, звучали как клятва, запечатанная кровью и слезами. – “Армин Арлерт. За свои навыки и талант, преданность службы отлично подходит на роль Главнокомандующего Эльдии. Восстановит честь и значимость Эльдии после Гула Земли и благодаря своим дипломатическим навыкам наладит дружбу с многими народами на материке. Жан Кирштейн. Никто, кроме Жана, не будет настолько предан своей родине и королеве. Идеально подходит на роль Командира Военной Полиции. Наладит порядок, распустит йегеристов и выдвенит в глазах эльдийцев военную полицию на новый уровень. Конни Спрингер. Благодаря своей дружелюбности, военным навыкам и упорству отлично подойдет на роль командира кадетского корпуса. Воспитает отличных солдат. Микаса Акерман. Хистория, для Микасы у меня будет особенная просьба. Пожалуйста, восстанови наш родной дом для нее. И забери в гражданские. Достаточно с нее войн и службы. Я хочу, чтобы она наслаждалась свободной жизнью и продолжала жить дальше. Хистория, моя дорогая королева, очень жаль, что не могу попрощаться с тобой лично, а лишь через эти жалкие строки. Я благодарен тебе за все проведенные годы вместе. Не оставляй ребят. Прощай. Слова Эрена, звучавшие как последний шанс на спасение, заставили Микасу вспомнить все моменты, проведенные вместе, каждую битву, каждую утрату. Она погрузилась в океан своих чувств, покрывающих ее как волны, несущие тепло и боль, любовь и страх. – Чертов смертник, - пробормотал Жан, его голос звучал как эхо борьбы с собой. – Не только слова Эрена вершили вашу судьбу, Жан, - тихо ответила Хистория, ее голос наполнил комнату уверенностью – Вы все заслужили свои звания. – От всего сердца, Ваш смертник - Эрен Йегер. - прошептала Микаса, словно молитва, донесшаяся до самых небес Слова, написанные с любовью и преданностью, стучались в ее сердце, оставляя там следы, которые никогда не забудутся. Слезы брызнули из ее глаз, словно дождевые капли, спускающиеся по стеклу, она чувствовала, как их соленая горечь наполняет ее душу. Но в этом письме было что-то большее, чем просто слова. Это была оплакиваемая любовь, безысходная жертва, сделанная ради тех, кого он любил. Эрен... ее друг, ее спаситель, теперь стоял перед ней как смертник. И каждое слово его завещания было как удар по ее сердцу, оставляя она чувствовала себя потерянной, заброшенной в мир без него. Она ощущала, как друзья окружают ее, словно стены, поддерживающие ее в этот трудный момент. Армин молча обнял ее, его тепло и понимание стали опорой в этом море слез и страха. Хистория раздала остальные письма, словно звуки памяти, которые вновь пробуждались в сердцах ребят. Внезапно настолько знакомый почерк вызвал в них волнение и тревогу. Эти письма точно принадлежали Эрену. Они стали последним его наследием. Микаса медленно осматривала письмо, словно каждая буква была невидимым мостом, связывающим ее с прошлым. Она боялась его открыть, ощущая, что в этом письме скрыты какие-то важные ответы. Но Арлерт уже был на шаг впереди. Армин, с нескрываемым трепетом в руках, вскрыл конверт, словно открывая дверь в самые глубины души своего друга. Глаза его скользили по строкам, словно каждая из них была отдельным главой их совместной истории. – “Здравствуй, Армин," - прочел он вслух, его голос звучал слегка дрожащим, словно отражая тонкую нить эмоций, переплетенных в письме. – Ты, скорее всего, уже вспомнил наш разговор, но я все-таки хочу еще раз извиниться перед тобой за наш разговор за стенами. Я не хотел, чтобы вы привязывались ко мне. Микаса слушала каждое слово, словно погружаясь в самую глубину Эреновых мыслей и чувств. Она могла представить его голос, его выражение лица, когда он писал эти строки. Словно они снова были вместе, разговаривая о будущем, о мечтах и надеждах. – Больше всего мне будет не хватать наших разговоров, Армин, - продолжалось письмо, словно вновь оживая давно утраченные моменты. – Хочу так много сказать, но мысли теряются. Я очень тебе благодарен за твою мечту, благодаря ей я смог увидеть мир за стенами, смог добиться того, что имею сейчас. Да, я не хотел Гула Земли, не хотел нести разрушения и смерти, но не имел другого выбора. Слова пронзили сердца присутствующих, словно нить, соединяющая их с самой глубиной человеческого существования. Эреновы мысли отражали его борьбу, его сомнения и его искреннюю привязанность к своим друзьям. – Поздравляю тебя с повышением. И даже не думай сомневаться! Ты самый лучший главнокомандующий для Эльдии, - зазвучало следующее послание, словно призывая к силе и решимости. - Ты даже не представляешь, чего можешь добиться для себя и Эльдии. Я верю в тебя! Слова наполнили комнату надеждой и вдохновением. Эренова уверенность в Армине была так ясна, что словно освещала путь к светлому будущему, несмотря на все трудности. – И, Армин, приглядывай за Микасой. Мой уход будет для нее сильным ударом, не оставляй ее одну, - продолжалось письмо, словно последнее волшебное слово, призванное охранять и защищать самое драгоценное. Слезы скатывались по щекам Микасы, ее сердце разрывалось от боли и нежности. Эренова забота и любовь к ней были так ярки, что словно освещали каждый уголок ее души. “И перестань уже стесняться! Пригласи Энни на то чертово свидание!" - раздалось завершающее послание, словно отражая вечную шутку и игривость Эрена. Тепло и юмор пронизывали каждое слово, словно оставляя после себя след света и радости. Армин залился краской, пропуская эти строки, лишь бы Энни не слышала их раньше времени. И принялся читать следующий абзац. – Я уже так скучаю за вами, ребята, но должен идти. Прощай. Встретимся в Аду Твой лучший друг - Эрен Йегер." Слова, написанные с любовью и преданностью, словно оставались в воздухе, окружая их невидимым покрывалом тепла и нежности. Эрен ушел, но его дух и его дружба оставались живыми в сердцах их всех, словно свет во тьме, неувядаемый и вечный. Армин лишь тепло улыбнулся, и его голубые глаза, пронизанные чувствами, блеснули на фоне слезы, упавшей на щеку. "Прощай, Эрен," – пронеслось в его мыслях, когда он аккуратно сложил письмо обратно в конверт. Ему пришлось сделать глубокий вдох, прежде чем обратиться к Энни: – Энни, мы сможем поговорить наедине после встречи? – его слова звучали как молитва, наполненная надеждой. Он встретился с ней взглядом, словно пытаясь прочесть ее мысли. И в ответ на его вопрос, Энни лишь медленно кивнула головой, подтверждая свое согласие. В это время Жан, сжимая письмо в руке, продолжал чтение, нервно стуча по столу: "Здравствуй, Жан! Давненько мы не виделись. Поздравляю тебя с повышением. Наконец-то твоя мечта осуществится и ты сможешь переехать в столицу. Кстати, нашел там для тебя классный домик. Жан, к тебе у меня будет лишь одна просьба. На счет Микасы. Забери ее с собой в столицу. Сделай наконец-то первый шаг! Будь мужчиной! Перестань робеть и сделай то, о чем мечтаешь каждую ночь! Только ты достоин ее, Жан. Только тебе я могу доверить дорогого мне человека. И спасибо за все. За годы совместной службы, за твою поддержку и преданность. Я буду скучать за этим временем. Прощай. Ваш смертник - Эрен Йегер" Жан долго смотрел на письмо, словно пытаясь прочитать между строк. Всего несколько фраз, а сколько воспоминаний в них заключено. Опять он получил указания от этого несносного парня! Но внутри горько смешались чувства – гнев и теплота. Кирштейн точно будет по нему скучать. Эрен не раз помогал ему встать с колен и идти дальше. И сделал все для того, чтобы тот мог идти дальше. Конни лишь довольно улыбнулся своему письму и сложил его в карман: – Нам будет не хватать тебя, Эрен – проговорил Спрингер, взглянув в потолок, – Спасибо тебе. Армин с легкой улыбкой кивнул в ответ на взгляд Конни, а затем перевел взгляд на Микасу. Сердце у него сжалось от видения ее слез, но он знал, что она сильна, сильнее, чем кажется. Арлерт молча стоял рядом, утешая ее ласковыми прикосновениями, словно пытаясь передать ей часть своего спокойствия. Микаса тихо плакала, не сводя взгляда с письма, словно каждое слово пронзало ее душу острым клинком. Она ощущала, как сердце разрывается на части под тяжестью прощания, под укорами и мольбами Эрена. Закрывая глаза, она снова видела его лицо, его решительные глаза, его руку, сжимающую ее. Он был ее опорой, ее семьей, ее всем. Но теперь его голос звучал через строки письма, принося ей боль и горечь прощания. "Здравствуй, моя дорогая Микаса. Я знаю, как ты проклинаешь меня за мой поступок, но я не мог иначе. Я не хотел оставлять тебя, Армина и всех ребят. Если бы я мог, я бы дарил тебе лишь приятные эмоции и воспоминания. Но мой долг достичь свободы для нас всех. Меня разрывает изнутри от того, что я принес тебе такую боль. Оттолкнул тебя в нашем последнем разговоре, оставил тебя. Но тебе нужно двигаться дальше. Снять тот чертов красный шарф и идти дальше, Микаса. Строить семью, выйти замуж, родить детей и продолжать жить. Наслаждаться жизнью. Отпусти меня, Микаса. Уезжай из Шиганшины. Переезжай в столицу. Начинай новую, свободную жизнь. Это моя последняя просьба к тебе. Ты - самое дорогое, что было в моей жизни. Ты - не просто моя семья. Ты - мое все. Но я очень прошу тебя отпустить меня и идти дальше. Я благодарен тебе за все. За твою поддержку, за спасение моей задницы, ты всегда была рядом. Это не я тебя спас, а ты меня. Ты - мои лучшие воспоминания. Я люблю тебя всем сердце, Микаса. Но пора идти дальше. Прощай. Со всей любовью Твоя семья - Эрен Йегер." Эрен прошептал ей свои прощальные слова, слова, которые разрывали ей сердце, но призывали двигаться дальше, призывали к новой жизни без него. Она знала, что он прав, что это единственный путь для нее - идти вперед, отпустить его и начать новую главу своей жизни. Но как это сделать, когда в каждой клеточке ее души он оставил частичку себя? Сглотнув комок в горле, Микаса вытерла слезы рукавом и медленно сложила письмо в конверт. Она спрятала его в карман, словно храня в нем последний кусочек Эрена, последнее послание из прошлого. – Ребята, не хотите навестить Эрена?