Булонский лес

      В комнате было душно, если не сказать жарко, несмотря на открытый балкон. Ярко горящий камин освещал небольшое уютное гнёздышко, служившее временным прибежищем для двух молодых людей. Широкая, покрытая в данный момент откинутым розовым пологом кровать являла собой чудесную картину в виде прелестной, двадцатипятилетней обнаженной женщины, лежащей на боку, которая, игриво улыбаясь, собирала тонким пальчиком прозрачные капельки пота с тугой округлой груди. — Послушайте, граф, — надула губки девица, — вот уже пять минут, как вы оставили меня без вашего внимания, а это чрезвычайно невежливо для такого галантного кавалера как вы. — Ещё пять минут, очаровательная маркиза, и я снова у ваших ног, — немедленно ответил черноволосый юноша, отложив перо в сторону, и запечатав сургучом конверт, задул стоящий на столе канделябр. Легко поднявшись, он ловко переместился в объятия красавицы, а уже через минуту двое влюбленных с прежним пылом ласкали друг друга, напрочь забыв обо всем на свете. Ночь была тихой, и яркая луна освещала петляющую сквозь густую дубовую рощу тропинку, по которой рысью ехали пятеро всадников, не обращая внимания на торчащие из земли толстые корни, и небольшие, но дюже коварные для скачущих лошадей ямки. Вдобавок низко растущие ветки хлестали по крупам коней, и что самое неприятное — по лицам и телам путников, вызывая у последних приглушённые ругательства, в которых сторонний наблюдатель смог бы услышать имена богоматери, а также святого Франциска, сожительствующего с бабуином, и конечно же, дьявола со всеми его присными. Внезапно луна зашла за тучу. Кавалькада остановилась и сразу послышался пытавшийся унять раздражение громкий голос. — Ваша светлость, в такую темень легко попасть в какую-нибудь канаву и тем самым сломать себе шею. — Я скорее отправлюсь на свидание к Люциферу, чем задержусь в пути хоть на минуту. И пусть небеса разверзнутся над моей головой и потоки воды прольются на землю. Ничто не остановит человека, которого ревность и подозрения довели до затмения ума. Я хочу пронзить шпагой этого самовлюблённого наглеца, рискнувшего покусится на мою собственность. — Послушайте, герцог, — первые капли дождя уже упали на ветки деревьев, отчего по лесу прошел еле слышный шорох. — У вас в каждом мало-мальски большом городке таких наложниц по паре, стоит ли печалится о потере одной, между нами говоря, отнюдь не самой красивой? К тому же граф является одним из ваших друзей. — Запомните, Лонгвиль, друзья не уводят от друзей любовниц, — глухо сказал из-под надвинутого на голову капюшона вельможа и припустил коня вскачь, а за ним, уже посреди настоящего ливня, были вынуждены помчаться и все остальные. *** — Вы любите меня, Анри? — спросила разнеженная девушка, примостив свою головку на плече у мужчины. — К чему эти слова, прелестная Анна, — поглаживая красотку по светлым локонам, спросил Эпине. — Надеюсь, вы не делаете мне предложение? — А почему бы и нет? — оживилась красавица, приподнявшись на локте и глядя любовнику в глаза. — Во-первых, вы старше меня на пять лет. — Вот уж препятствие, — фыркнула девушка. — Да ни одна из этих придворных вертихвосток мне и в подмётки не годится. А в постели мне вообще равных нет. Не только в Булонском лесу, но и во всей Франции. Не так ли, мой очаровательный бука? — Сразили наповал, маркиза, — во весь голос рассмеялся граф. — Вот только мой любимый дядюшка поклялся перед иконой святого Августина, что женит меня на дочери нашего соседа, барона де Антраге. Да, и забыл сказать, что дядюшка ждет меня к ужину, а поскольку я его единственный, но не бесспорный наследник, приходится подчиняться установленному регламенту… Он осторожно отодвинулся от обиженной девицы и стал неспешно натягивать кальсоны. — Восемь тысяч крестьян в богатейшем поместье. Сто тысяч ливров годового дохода, выигрышные билеты, изрядный капитал в Лионском банке. Будь это ваша тетушка, вы бы тоже мчались к ужину, как амазонка… — Когда же мы увидимся снова, граф? — потянулась на постели жеманная красотка. — Не могу дать вам слово, моя прелесть, ведь вы знаете, у дворянина есть только честь. Но по крайней мере, обещаю, что хоть изредка, буду о вас вспоминать. На улице прогремел гром. Крупные капли дождя забарабанили по карнизу. Из распахнутого настежь балкона потянуло свежестью. Откуда-то раздалось ржание лошадей и взволнованные человеческие голоса. — Двое ко входу… двое под балкон… ему от нас не скрыться. — Это он! — вскочила с постели испуганная Анна. — И с ним ещё четверо приятелей, — уточнил выглянувший в окно граф, при свете молнии увидевший пять тёмных силуэтов. — Бегите, Анри. Они вас убьют. — Кто бы сомневался, маркиза, — прошептал граф, выхватывая шпагу из ножен. — Черт побери. Умереть от руки мужа — ещё куда ни шло, а от шпаги конкурента… Что может быть постыднее. Снизу уже слышались тяжёлые шаги поднимающихся по лестнице мужчин, и юноша, накинув камзол на голое тело, выбежал на балкон, и, перекрестившись, выпрыгнул в мокрую темноту. Ноги попали во что-то мягкое. Приглушённый голос выкрикнул по-немецки несомненное ругательство и затих. Граф быстро встал на ноги, вынул шпагу из ножен, и не раздумывая сделал выпад по направлению к стоящей рядом фигуре. Ещё один вскрик подсказал, что удар достиг цели. На балконе между тем появились двое мужчин с зажженными факелами. Один из них бросил факел вниз, и следом, очертя голову, прыгнул в пустоту. — Рад вас видеть живым и здоровым, милейший Граммон, — отражая первый удар, улыбнулся Анри. — Я живуч, как и все Граммоны, — вытянул руку со шпагой мужчина, слегка оцарапав щеку графа. — Мы даже из гроба кусаемся. — Спорный вопрос, — невозмутимо парируя очередной выпад, ответил юноша. — Впрочем, есть только один способ его проверить. — И какой же? — Отправить вас в ад, — с этими словами граф перешёл от обороны к нападению. Батманом отбил шпагу противника и ловким ударом пригвоздил герцога к стоящему рядом столетнему дубу. Кровавая пена пошла из губ несчастного побежденного. Ноги, самую малость не достававшие до земли, беспорядочно в предсмертной агонии засучили по дереву. Молодой человек непринужденно вытер шпагу об штаны умирающего дворянина, и отвернувшись от несчастного, прошептал единственную молитву, что он знал: «Аве Мария», подумав про себя: «Достаточно убить тело. Душу губить не требуется.» Закончив молится, молодой человек, видимо, посчитал свою миссию выполненной. Отвязал от дерева лошадь и вдруг услышал с балкона душераздирающий крик: «Анри!» Валяющийся рядом нещадно чадящий, но горящий, несмотря на бурю и дождь факел худо-бедно освещал поле боя, на котором бездыханными и покалеченными лежало четыре тела. Эпине непринужденно помахал рукой любовнице, когда внезапно почувствовал страшный удар в спину. Острый как бритва кинжал по самую рукоять вошёл в молодое тугое тело, и у графа лишь едва хватило сил слабо отмахнуться шпагой. Боль мгновенно сковала все члены, и Анри опустился на одно колено. Рядом что-то с шумом плюхнулось в лужу, и юноша краем глаза увидел распластанную фигуру человека в черном плаще, у которого из перерезанного горла толчком выбегала густая, черная в лунном свете кровь. Силы таяли с каждой минутой. Единственное, что смог сделать раненый парень, это кое как с трудом взобраться на лошадь, и дать ей шенкелей, угасающим сознанием понадеявшись на Господа бога и умницу Бальтазара, который прекрасно знал дорогу к такому желанному дядюшкиному жилищу.