3

3. Кинотеатр Клара верила, что произошедшее лишь сон. Она улыбнулась, с наслаждением втянув запах чистого постельного белья, открыла глаза, смотря на разрисованные стены комнаты. Не ее, но знакомая и Ют спала на полу. Поначалу, когда Клара впервые пришла к ней с ночевкой, то сильно удивилась и воспротивилась, что хозяйка дома, комнаты, расправляла себе матрас на полу, а ее укладывала на кровати. Они тогда даже поссорились, но Ют быстро объяснила, что кровать купили родители, а она сама любила и большую часть времени спала на матрасе, который прятала от посторонних. Клара привыкала к этому долго, даже сейчас ей неловко. Перевернувшись на спину, она достала телефон из-под подушки. Ничего. Написала сообщения родителям и положила телефон на живот, смотря в потолок. Странный сон, ужасный. Стройка, стоящая в отдалении от центра города, преступники, о которых говорили со страхом, люди, ведущие себя, как животные. А еще нарушение множества правил, по которым она жила много лет. Точно, самый настоящий кошмар. Однако почему-то у нее болели мышцы и плечо. Наверное, затекли во время сна. Клара успокаивала себя этими мыслями, пока читала новостную ленту, отвечала родителям, игнорируя стертую кожу на ладонях и несколько длинных царапин, и слушала посапывание Ют. Та всегда просыпалась поздно, ближе к обеду. Иногда в комнату заглядывал отец Ют, который приветливо махал рукой или качал головой, видя, что дочь все еще спала, последний раз он тихо предупредил, что приготовил завтрак и ушел. В квартире они остались одни. Полежав еще некоторое время, до ноющей боли в спине и мышцах, Клара встала. Потянулась, посмотрела на по-прежнему спящую Ют, встала тихо и вышла. Плечо болело, глаза слезились и сильно хотелось спать, словно и не спала она всю ночь. Плеснув в лицо холодной водой, Клара посмотрела на себя в зеркало и напряглась. Волосы всклочены и кое-где виднелась серая пыль, которой в квартире точно не было. Проведя пальцами сквозь волосы, она почувствовала сухие травинки, колтуны по всей длине и противный, сладковатый запах. Сдернув с плеча футболку, Клара с нарастающим ужасом смотрела на ссадину, покрытую запекшейся кровью. − Черт возьми. Крутясь вокруг себя, Клара прощупывала тело и осматривала себя. Нашла несколько царапин на руках, ссадину на колени и много маленьких синяков по всему телу. Хорошо, что на лице ничего не осталось, иначе родители заметили бы. Выдохнув, Клара потерла лицо. Ужасно. Постояв немного над раковиной, она сняла с себя футболку с домашними штанами, зашла в душевую и включила горячую воду. Распаренное тело ощущалось лучше, но теперь все ссадины щипало. Клара зашла в комнату, смотря на спящую Ют, оделась в принесенную из дома одежду, осмотрела водолазку с джинсами, покрытую дырками, бетонной пылью и кровью. Скривилась, когда увидела висящее на спинке кровати белое, кружевное платье со странными пятнами. Пахнущее чужими духами. Скомкав его, Клара почти пошла на кухню, выбрасывая, но замерла на половине шага. Покрутила платье в руке и убрала его в рюкзак. Она еще об этом пожалеет. Ют проснулась через час. Зашла на кухню, почесывая живот под майкой, зевая широко и смотря в телефон. Опять с кем-то переписывалась. Зевнув широко, Ют посмотрела по сторонам и заметила Клару, сидевшую за столом с чашкой чая в руках. − Доброе утро! Ты чего такая недовольная? – непонимающе спросила Ют и достала из холодильника творог, посыпанный сахаром. Налила в стакан апельсиновый сок и улыбнулась, заметив недовольный взгляд подруги. Клара злилась. Чего недовольная? Странный вопрос, особенно в такой ситуации. После такой ночи. И как она вообще согласилась на это? Да, интерес был, потому что про Стаю говорили много и часто, но Клара не только боялась этого, но и понимала опасность. Ют уговаривала ее несколько часов, а потом, уверив, что ничего страшного не случится и она сможет посидеть в машине, затолкнула в эту самую машину. Ошибочное решение, о которой Клара уже жалела. Лишь бы родители не узнали. Но на Ют она по-прежнему злилась. − У тебя отвратительные идеи и я больше я на них не поведусь. − Да ладно тебе, было весело! Радостно сев напротив, Ют улыбнулась широко, потерев забинтованную руку. Клара помнила, что там заживал длинный порез. На ней тоже много синяков и ссадин, царапины на лице, которые все еще красным выделялись на светлой коже. Интересно, как их впустили родители Ют? И почему ничего не сказали? Клара уверена, что ее родителям они ничего не рассказали, скорее всего не видели смысла. И это хорошо, потому что произошедшее хотелось забыть, как страшный сон. − И тебе грех жаловаться! – упрекнула ее Ют с набитым ртом. Запив творог соком, она отломила еще кусок и продолжила. – Ты же выиграла. И какие они? О, наверняка крутые. А ты их главаря видела? А что было дальше? Вы назначили следующую встречу? Расскажи, что происходило! Не поспевая за мыслями Ют, Клара смотрела непонимающе и невольно сжимала в руке телефон. Мама больше не писала, но скорее всего ждала и готовила маффины с шоколадом. Она присылала Кларе фотографии, писала сообщения, не требуя ответа, слышала радио со старыми песнями. Тряхнув головой, Клара затянула резинку, держащую все еще влажные волосы в хвосте. Посмотрела на Ют, которая жевала творог и смотрела на нее с неприкрытым интересом. Ждала. − Ничего не случилось. Никого не видела. И нет, то была наша первая и последняя встреча. Это была ужасная идея, Ют. Мы больше не встретимся с ними, они обо мне забудут и я о них вспоминать не буду. Все, тема закрыта. − Фу, скучная ты, − разочарованно ответила она и отвернулась. Убрав телефон в карман штанов, Клара поставила грязную посуду в раковину и невольно сжала руки в кулаки. Ее до сих пор бросало в дрожь от воспоминаний о заброшенной стройке и людей в детских масках. Нет. С ними она больше не будет встречаться. Никогда и ни за что. Никаких больше приключений и нарушений правил. *** То, что у нее скоро от переживаний произойдет нервный срыв, Клара поняла сразу. После ночевки, она вернулась домой в водолазке, которая пахла порошком, а не бетоном и сигаретным дымом, и штанах. Все тело скрывала одежда даже дома, потому что синяки и ссадины сходили долго и болели тоже еще несколько дней. Хуже всего было не прятать тело, как явное доказательство своего проступка, а врать родителям. Каждый раз у нее замирало сердце в груди, потели ладони и в горле становился горький ком. Клара дышала прерывисто, из-за чего слова получались рваными и сиплыми – голос подводил. На самом деле это все лишь половина беды, потому что к следующей по пятам панике она привыкла и бессонным ночам, когда тело напрягалось, стоило услышать шаги в коридоре. Нет, хуже всего – обеспокоенные взгляды родителей. Семья беспокоилась о ней. Клара понимала, что сама выдавала себя бледность кожи, мешками под глазами от недосыпа, небольшой рассеянностью и постоянным, уже видимым страхом. Мама теперь каждый день пекла пироги или печенье с шоколадом, приносила ей леденцы, улыбалась и почти все время сидела в ее комнате. Она обычно ложилась на кровать Клары, доставала документы по работе или пяльца, задавала ничего не значащие вопросы и улыбалась ободряюще. Если раньше это ощущалось правильно и успокаивающе, то сейчас Клара находилась в постоянном напряжении. Масло в огонь подливал отец. Порой он приходил в ее комнату, садился на кровать и брал ее руки в свои большие, теплые ладони. Гладил, улыбался, а потом смотрел ей в глаза. − Милая, с тобой все в порядке? Что-то случилось? – мягко интересовался он, поглаживая ладонь большим пальцем круговыми движениями. Проглотив ком в горле, Клара натянуто улыбалась и отвечала. − Все отлично. С чего ты взял, что что-то случилось? Она нервно рассмеялась и вздрогнула, заметив его выражение лица. Мягкая улыбка, из-за которой морщинки вокруг глаз стали заметнее, немая поддержка в глазах и весь вид, говорящий: «Дорогая, я все знаю, не держи меня за идиота». Да, наверное, именно это он и говорил, только не словами, а взглядом, мимикой и руками, все еще гладящими ее ладони. На самом деле Клара больше не хотела этого разговора. Чувствовала опасность, подступающие слезы и дрожь в теле, которая затронула пока лишь внутренние органы. В прошлый раз проступок ее не был таким серьезным. За этот родители могли сильно разозлиться и действительно в ней разочароваться. Подавляя в себе приступ паники, Клара вопросительно посмотрела на отца. − Дорогая, ты же понимаешь, что мы с мамой будем любить тебя в любом случае? Несмотря ни на что. Прошу, не держи в себе, если что-то случится. Если кто-то тебя обидит – скажи мне. Это не ябедничество, прошу пойми. Я с твоей мамой всегда защищу тебя. Клара едва не расплакалась от его слов, но вовремя зажмурилась и закивала. Прикусила щеку изнутри до ноющей боли и привкуса крови во рту, когда отец обнял ее крепко. Они ее любили, поддерживали, а она их обманывала. Чувство вины и стыда были огненным болотом, в котором она вязла все сильнее день ото дня. Понимание того, что нужно все рассказать самой, крепло, но она боялась. Опасалась их реакции, разочарований и наказания. Поэтому Клара все больше погружалась в учебу, засиживалась в библиотеке и немного опережала программу. Ют не помогала. Она то и дело смотрел лукаво, спрашивала, все еще надеясь узнать, что произошло на стройке. Спрашивала невзначай, встречалась ли Клара со Стаей, на что всегда получала хмурый взгляд и отрицательный ответ. Ют приставала к ней несколько дней, а потом обиженно поджимала губы и нарочито резко отворачивалась, когда Клара предложила ей или рассказать о собеседнике, или продолжить и дальше обращать внимание на переписку. Их ссора продлилась не долго, потому что постепенно Клара успокаивалась и больше не вздрагивала от вида черноволосых парней и взглядов родителей, а Ют никогда не обижалась долго. Просто в один день все стало как прежде. Словно не было вранья, стройки и странной, опасной Стаи, про которую в последнее время говорили все чаще. Но Клара специально не прислушивалась и как только кто-то упоминал Стаю, сразу уходила. Она только забывала и лишние напоминаний ей не нужны. К сожалению, кружевное платье, приторно пахнущее духами, она по-прежнему прятала в коробке под кроватью. И, если честно, очень жалела об этом, но рука выбросить не поднималась. Она почти забыла. Вновь погрузилась в учебу, не вздрагивала и не боялась смотреть родителям в глаза, когда все пошло не так. После школы домой она шла вместе с Карлосом, который закончил раньше и пришел за ней. По сторонам не смотрела, потому что все знакомые уже разбрелись, а остальные вызывали редкие приступы страха, потому что Стая ее лицо видела, а она их − нет. Конечно, Клара понимала, что испытание не более чем блеф, но все равно опасалась их появления. Первое, что ее напрягло – мотоцикл, стоящий у деревьев. В их доме все ездили на машинах или передвигались пешком, Клара точно знала. Все же дом их небольшой и жили они в нем, сколько она себя помнила, поэтому все все про всех знали. Мотоцикл, обычный черный с редкими металлическими деталями, выбивался из общего фона. Второе, что ее напрягло – парень в кожаной куртке, сидящий на скамейке. Оба этих факта ее немного успокоили, скорее всего парень приехал за своей девушкой, живущей в их доме. Ничего криминального и необычного. Когда они подошли ближе, и Клара вдохнула запах табака, страх, почти паника, вернулись. Так пахла стройка и шея Волка, дешевыми сигаретами с ментоловым и вишневым привкусом. Странное сочетание, но запоминающееся. Когда они остановились у двери подъезда, Карлос скинул с плеча портфель, ища ключи, а Клара исподлобья посмотрела на парня. Волк. Это точно был он. Без всяких сомнений. И он ее узнал, потому что смотрел пристально и усмехнулся. − Как думаешь, мама сегодня сделает овощные оладьи или опять будет тебя веселить и приготовит шоколадное печенье? – спросил Карлос, доставая ключи. В его голосе сквозило отвращение к овощным оладьям и любопытство. Наверняка и он заметил, как много сладкого стало в их доме, хотя мама редко до этого их баловала. − Не знаю, может, будут овощные оладьи, − невпопад ответила она и вновь с опаской посмотрела в сторону Волка. Самодовольно усмехающегося Волка. Клара придержала тяжелую металлическую дверь, пропуска младшего брата, и сама зашла, ощущая слабость в коленях. К счастью, ее опасения не оправдались, и Волк не пришел домой. Не выдал себя никак, потому что даже пришедший после работы отец ничего не сказал. Клара знала, что он по-прежнему сидел на скамейке возле дома, потому что смотрела в окно и видела его с сигаретой или включенным телефоном. Ожидания по поводу мамы тоже оправдались – она приготовила овощные оладьи, а Карлос потом полвечера ходил и плевался. В расстроенных чувствах он даже пришел к ней в комнату, лег на кровать, отгадывая кроссворды. − Цвет накидки в сказке? Не отвлекаясь от чтения книги по биологии, Клара поставила палец на начало нужного предложения и склонилась над тетрадью. − Скорее всего красный. Карлос одобрительно замычал и замолчал, давая Кларе время. Она записала нужный абзац, из которого потом сделает вставку в реферат и продолжила чтение. Проект и так задерживался из-за всего произошедшего. Не отвлекаясь, внимательно читая материал по нескольку раз, она время от времени посматривала на окно, скрытое тонкой тюлью. Вечер, у них уже начался комендантский час, скоро весь Пятый город погрузился в тишину и пустоту. Интересно, сидел ли он там еще или ушел? И зачем вообще приходил? − Как думаешь, скоро папа поймает Стаю? – неожиданно спросил Карлос. Клара обернулась на него непонимающе и заметила, что тот давно отложил книгу с кроссвордами и сейчас смотрел в потолок задумчиво. Над его вопросом она задумалась. Скоро ли поймают Стаю? Скорее всего нет, раз полицейские не нашли место сбора и не помешали испытанию. Точно нет, потому людей там много и все скрывали свою лица масками, даже при своих. Она не видела никого, кроме Волка, но его почему-то не выдавала. Наверное, Клара просто боялась, ведь тогда о ее обмане станет известно. − Думаю нет, но даже если поймают, то придут другие. Наша страна уже давно живет под руководством банд и Стая – на самая худшая из них. И это правда. Стая странная, но людей почти не трогала, а вот в Третьем городе правили якудза. Там люди следовали правилам, за любой проступок получали наказание и жили в страхе, а еще в нищете. У них стояло две вышки с интернетом, в Третьем городе всего одна и она не тянула всех, даже простая телефонная связь там работала с перебоями. Карлос тяжело вздохнул. − Жаль. Я думал, что когда-нибудь правила отца потеряют силу. Смотря на скривившееся лицо брата, Клара вспомнила, как тот реагировал на «серьезные» разговоры и правила. Всегда хмурился, чесал руку и посматривал на нее исподлобья, то ли наблюдая за реакцией, то ли ища поддержку. Ему это не нравилось, первое время Карлос даже противился комендантскому часу и нередко забывал про сообщения, из-за чего родители поднимали панику, а потом долго с ним разговаривали. Сама же Клара к правилам относилась спокойно, потому что понимала их необходимость. Она не чувствовала ущемлений своей свободы и никогда не противилась, не нарушала их. До недавнего времени. − Поверь, когда у тебя появится семья, ты будешь такой же, как родители. Сейчас неспокойное время и, к сожалению, вряд ли оно закончится при нас. Может, после, когда будут жить наши дети или внуки. Вздохнув тяжело, Карлос вновь взял толстый журнал с кроссвордами и, закусив кончик карандаша, продолжил отгадывать. Ничего не ответив, Клара тоже вернулась к проекту, игнорируя странное ощущение беспокойство и беспомощности. Ложась спать и выключив свет, Клара приоткрыла окно и выглянула, смотря на двор. Волк все также сидел на скамейке, может, только теперь с другого края. Словно почувствовав ее взгляд, он оторвался от телефона и вскинул голову, махнув ей рукой. Черт возьми. *** Тому, что Волк встретил ее после школы, Клара не удивилась. Но тому, что он стоял у дерева и не привлекал к себе внимание, была благодарна. Она на самом деле не заметила бы его, если б он не свистнул громко. Обращая на себя внимание. Из-за свиста даже Ют заблокировала телефон и посмотрела по сторонам, хотя до этого с улыбкой писала кому-то сообщение. Заметив незнакомца, Ют подозрительно прищурилась, говоря тихо. − Чего это такой парень делает у нашей школы? − Не знаю, − невпопад ответила Клара, но не замедлилась. Волк пристально следил за ней и это напрягало. Понимание того, что он не отстанет, оказалось настолько ярким, что Клара достала телефон и немного наклонила экран. Слишком часто она в последнее время делала то, о чем потом жалела. – Ют, мне мама написала и попросила ее подождать возле парка. Прости. − Ничего страшного, − отмахнулась Ют и осмотрелась по сторонам. Заметив компанию людей, с которыми общалась, она спешно попрощалась и убежала. Эти люди до сих пор прихрамывали, кривились и вздрагивали от упоминаний посвящения. Как оказалось, некоторые из их школы пробрались на стройку и бились за место в Стае. Хорошо, что они не знали, кто победил на самом деле. К счастью, Клара сама не помнила большую часть событий. Будто все произошло во сне, который после пробуждения оставил после себя неприятное послевкусие и редкие образы. Отойдя ко входу в парк, Клара написала маме сообщение о том, что зайдет в магазин за хлебом. Она помнила, что он заканчивался быстро. Мама ответила быстро, дала согласие и попросила не задерживаться. Клара ждала, поэтому лишь напряглась, чувствуя руку на своем плече и стойкий запах одеколона, табака и ментола. Они отошли, глубже в парк, дальше от посторонних глаз. Когда Клара окончательно убедилась в том, что сейчас их никто не видел и не слышал, попыталась отойти. Рука на плече стала тяжелее, а пальцы напряглись, причиняя тупую боль. Сглотнув насухо, она осторожно спросила: − Что вы здесь делаете? Волк выглядел озадаченным. Он наклонился, смотря ей в лицо, усмехнулся неожиданно и повел дальше. Скорее всего к ее дому, потому что знал. Теперь знал не только сам дом и подъезд, но еще и этаж с квартирой, поэтому стоял подолгу под ее окнами. Это не могло не настораживать. Да и его присутствие, такой близкий контакт тоже напрягал. − Зайчонок, мы уже давно перешли на стадию «ты», хотя мне нравится, как ты ко мне обращаешься, − пожурил ее Волк и прижал к своей груди сильнее, из-за чего Клара чувствовала биение сердца плечом. – Мы же с тобой не чужие теперь люди. Неужели думала, что на стройке все блеф? По глазам вижу, что думала, − он рассмеялся, а потом наклонился и тихо продолжил. – Завтра собрание в старом кинотеатре. Ты теперь часть Стаи и должна на нем быть. Я заеду за тобой в пять. Прижав ее к себе крепче, он неожиданно отступил и пошел в другую сторону, словно мимо проходил. Однако Клара знала, что ей этот разговор не приснился, ведь от одежды немного пахло одеколоном, на ее плечах ощущался жар чужой руки, а произнесенные слова напрягали. Завтра собрание. Он за ней заедет. Это уже не так хорошо. Клара и правда надеялась, что все произошедшее блеф для их потехи или что они просто про нее забудут. Но нет. Все серьезно, и она попала по полной. С этими мыслями Клара вышла из парка, направляясь к магазину. *** Она скажет им свое уверенно «нет». Просто придет, посмотрит, скажет уверенное «нет» и «прощайте». Клара очень на это надеялась, почти верила, когда лежала полночи без сна. Потом сон все же ее сморил, но утро наступило слишком быстро, а будильник напугал больше, чем возможность опоздать. Этим утром она знала, что встреча с Волком не было плодом воображения, потому что форменная рубашка имела еле уловимый запах одеколона и сигарет, который быстро перекрылся терпким ароматом духов. Пока собирала вещи и заплетала волосы в идеально ровный хвост, она думала. Собрание в пять, когда у них в семье начинался комендантский час. Сборище это ей не позволено пропустить, скорее всего Волк приедет в любом случае, заберет и тогда у родителей появятся вопросы не только относительно места, куда Клара направлялась и цели, но и сопровождающего. Такие парни как Волк не вызывали доверия родителей. Ее заперли бы дома. Не сказать, что домашний арест пугал, все же Клара большую часть времени сидела в комнате с книгами. Больше всего на свете ей не хотелось потерять доверие родителей и видеть в их глазах злость и разочарование. Но сам по себе он мог бы сыграть на руку. Клара приободрилась, ведь у нее было бы хорошее оправдание, и тут же поникла. С домашним арестом идея хорошая, но вряд ли для бандитов он стал б аргументом. Нет. Ей нужно съездить, сказать им свое «нет», «прощайте» и «забудьте меня», махнуть и убраться из их жизни навсегда. А еще стоило провести воспитательную беседу с Ют, которая ее в это и втянула. Оправдание, к великой радости, нашлось быстро. Мама с отцом видели, как она делала проект, а Карлос не раз замечал, каких усилий стоил поиск информации. Поэтому библиотека в качестве аргумента и прикрытия стала прекрасным местом. Сразу после школы Клара положила флакончик духов, сменную одежду и несколько тетрадей в рюкзак, пообедала и выучила уроки. Стая и отказ от нее не повод пренебрегать учебой. Ближе к назначенному времени, Клара еще раз поела и, пока мама вышла из кухни, выпила таблетку успокоительного. Нервное напряжение немного отпустило и когда она уходила, смотрела в глаза мамы, которая вновь улыбалась, гладила по щеке и верила ей безоговорочно, было не так плохо. Поцеловав ее на прощанье, Клара быстро сбежала по ступенькам, вышла и дома и пошла в парк. Через парк легко дойти до библиотеки, там легко затеряться, что ей сейчас и требовалось. На негнущихся ногах, Клара подошла к скамейке и опустила на нее портфель. Осмотревшись по сторонам, она достала черную толстовку с глубоким капюшоном и еще раз проверила наличие футболки и сменной пары джинс. Ее одежда не должна провонять иначе будут проблемы. Натянув толстовку, она поправила волосы и невольно поежилась. Редкие прохожие воспринимались странно, опасными. Многих она не знала и невольно подозревала, вспоминала комплекции людей под масками, но не получалось. Ужас. Похоже на нервной почве у нее появлялись серьезные проблемы. Лишь бы страхи и подозрительность не развилась потом в паранойю. Неподалеку раздался рев мотора, который становился громче, а потом резко заглох. Скорее всего машина проехала мимо, спешила куда-то. Не поворачиваясь в сторону шума, Клара переступила с ноги на ногу и спрятала холодные ладони в рукавах толстовки. Догадается ли Волк искать ее здесь? − Зайчонок, не знал, что в твоем гардеробе есть такие вещи. Вздрогнув от неожиданности, Клара повернулась на голос и угодила в странные объятия. Он вновь улыбался криво, обнимал, прижимая плечом к своей груди. Теплый, как батарея зимой, пахнущий сигаретами, одеколоном и старой кожей. Тонкая футболка, джинсы с цепями и куртка, которая ему велика, будто с чужого плеча. Чувствуя себя неуютно, Клара повела плечом, но сбросить его руку не смогла. Жаль. − В моем гардеробе есть разные вещи, − буркнула она и, повинуясь легкому толчку, пошла к мотоциклу. Перед выходом из парка Клара все же надела капюшон и натянула так, чтобы лица никто не видел. − Зачем тебе капюшон? – спросил Волк и пальцем поднял верхний край капюшона, смотря ей в глаза с интересом. И чего пристал? Неужели со всеми был таким тактильным? Или там все такие? Если второй вариант, то возникали трудности, потому Клара тактильной не была и к чужим прикосновениям относилась насторожено. Еще раз попытавшись сбросить его руку с плеча и потерпев неудачу, Клара недовольно насупилась. − Меня не должны увидеть рядом с тобой и вообще на улице. Я в библиотеке. Волк был недоволен ответом, но развивать тему не стал. Они подошли к мотоциклу, который вблизи оказался больше. Поправив лямки рюкзака, Клара неуверенно потопталась на месте и посмотрела исподлобья на Волка, который фыркнул и сел. Пришлось сесть позади него, крепко обхватив руками за торс. То, что Стая сумасшедшая и ее глава в первую очередь она убедилась сразу же. Волк, не став ждать, завел мотор и рванул, отчего Клара в страхе пискнула и прижалась к нему так сильно, что, казалось, услышала приглушенный, болезненный стон. Так ему и нужно! Уперевшись лбом в холодную кожу куртки, точнее обычный кожзам, она чувствовала ее терпкий запах, ощущала холодный ветер вокруг и тепло рядом. Ноги и руки вскоре заболели от напряжения, появилась первая и еще слабая судорога. Клара не смотрела по сторонам, вжимала голову в плечи, потому что в ушах свистел ветер, а гудки машин и громкие крики людей стали одним большим шумом. Когда мотоцикл остановился и накренился, Клара вновь пискнула и прижалась к Волку сильнее, хотя куда уж? Они никуда не ехали, но она все равно дышала тяжело и вжималась в чужое тело, держала ноги согнутыми, ощущая болезненное напряжение и вибрацию двигателя. − Может, отпустишь меня? – недовольно спросил он и повел плечом. Зараза. Напугал, а потом еще и недоволен. Пересилив себя, Клара с трудом расцепила пальцы, которые сейчас напоминали когти птицы, отстранилась от него и осторожно опустила ноги. − Ну-ну, Зайчонок, давай, вставай, мы приехали. Неужели так испугалась? Тело свела судорога, холодный пот все еще выступал на висках и спине, из-за чего толстовка прилипала к толу. Клара на вопрос не ответила и осторожно перебросила ногу, приложив усилие, встала. Едва не упала, но равновесие удержала и спешно, неловко отошла от железного монстра, на которого больше никогда не сядет. Ни за что и никогда! Когда напряжение отпустило тело, слезы перестали обжигать глаза, а Волк припарковал мотоцикл, он вновь обнял ее за плечи и подвел к кинотеатру. Его Клара видела уже несколько раз, когда ездила в студию танцев. Но тогда кинотеатр выглядел лучше, красные краски не выцвели и в вывесках еще горели некоторые лампы. Сейчас же здание старого кинотеатра напоминало больше небольшой завод с потрепанными, исписанными граффити стенами. Внутри все оказалось получше: сохранились ковры, поблекшие от времени плакаты старых фильмов, стены исписаны граффити и по полу валялись ошметки обоев, пачки от еды и бетонная крошка. Похоже в кинотеатре происходило что-то странное, раз в некоторых местах в стенах были углубления, достающие до кирпичей. В кинотеатре три зала и несколько комнат, один этаж, насколько Клара успела увидеть. Волк повел ее в первый зал. Когда они переступили порог – страх вернулся. Полумрак, лишь светильники на стенах горели, большой экран и алые кресла, идущие вряд. В креслах сидели люди. Стая оказалась намного больше, чем писалось в газетах. Намного больше, потому что половина мест занята. И все они, как один в масках животных, которые не повторялись между собой. − Радуйтесь, зверята, я новенькую привел! Идиот. А так все хорошо начиналось, когда на них не смотрели. Сейчас же почти все повернулись, свистели, кричали и махали руками. Клара неловка вжала голову в плечи и едва не споткнулась о собственные ноги, когда Волк пошел вперед и повел ее за собой. Отвратительное чувство, которое она ненавидела. С самого детства она чувствовала дискомфорт от обильного к себе внимания, поэтому ушла с танцев и ограничила любые публичные выступления. Не сбежишь. Когда они спустились, Клара поспешно села на первый ряд и сжалась, чтобы не видели, не слышали и не прикасались. Ветошь, она всего лишь ветошь. Волк фыркнул, наверняка фыркнул, забрался на старую парту, раскачиваясь с пятки на носок. Довольный. Скалился, осматривая всех, держал руки в карманах и вся его поза расслабленная. Как они не волновались? О месте сбора все знали, отец не раз предупреждал ее об этом месте. Так почему они не волновались, а выглядели расслабленными, шутили и дерзили. Клара и раньше задавалась этим вопросом, сейчас же он встал остро. Потому что она видела – кинотеатр совсем не защищен. Никаких ловушек, страшилок или закрытых дверей, словно Стая специально находилась на виду. Не спускалась с раскрытой ладони. Наверное, будь полицейские серьезнее – Стаю давно посадили в тюрьму. Однако их обходили стороной, на кинотеатр не совершалась облава. Полицейские отлавливали их лишь на улицах, словно следовали какому-то своду правил. Клара этого не понимала. Они ведь здесь, беззащитные и против вооруженных, опытных полицейских не выстоят. Странно. Это очень странно. − Мое зверье, − ласково сказал Волк, едва не погладив каждого по голове. Странное обращение, но все замолчали и не выказывали недовольства. – Распоясались совсем. Полицейских по носу бьете, а для Стаи что-то делаете? Совсем от семьи отбиваетесь. Откройте хоть рожи, а то смотреть тошно. − Неужели показательный разбор полетов устроишь? Клара склонила голову ниже и чуть повернула, смотря на говорящую. Да, говорила женщина немного старше нее с длинными медными волосами и острыми чертами лица, которые заострялись в неровном свете ламп. Одета прилично, в простую клетчатую рубашку, в руках детская маска с лисьей мордой и большими дырками вместо глаз. Еще одна Лиса. Неужели их было две? Одну убили, а вторая сидела здесь. Тряхнув головой, Клара отогнала от себя ненужные мысли. Не о том думала. Нужно следовать плану и, когда у них будет настроение, дать понять о своих намерениях и уйти. Просто уйти. Поэтому на остальных она не смотрела, хоть и было интересно. Чем меньше знала, тем легче отпустят. Свидетелей обычно убирали. Она и так уже знала слишком много. − Нет, всего лишь покажу Зайчонку, какой я хороший начальник. Услышав ответ Волка, все рассмеялись, а Клара почувствовала жар, приливший к щекам и шее. Зачем он это все делал? Зачем акцентировал на ней внимание? Неужели поглумится решил? Тогда это слишком жестоко. Подавив желание сбежать, Клара прижала холодную ладонь к щеке, успокаиваясь. Посмотрев на Волка, заметила, что тот теперь сидел на столе, свесив одну ногу и положив подбородок на колено второй. Когда все успокоились и перестали подкалывать друг друга, Волк продолжил. Непривычно серьезно, смотря на всех хмуро и говоря на тон ниже. − Через три дня у нас будет вылазка. Зоомагазин неподалеку от библиотеки. Детали обговорим позже. Пока знакомим Зайчонка со Стаей, − при произнесении странной клички его голос изменился. Стал будто теплее, словно Волк говорил о матери или любимом человеке. Он усмехнулся и махнул рукой, подзывая ее к себе. Отвратительно. – Наш пугливый и стеснительный Зайчонок, − Волк положил руку ей на плечо и резко сдернул капюшон с головы, наслаждаясь ее растерянным выражением лица. – Клара Стоун, наш новый Заяц. Маску мы тебе сделаем, жизни в Стае научим. Перед вылазкой дадим знак, чтобы помнила о семье. Добро пожаловать в семью, Зайка! Чему все радовались? Клара смотрела на них и не понимала. Смотрела и узнавала лица. Мальчик из параллели, преподаватель в музыкальной школе, которую она тоже когда-то бросила и много других, пока незнакомых. И Лиса, которая хлопала лениво, смотрела чуть насмешливо и, казалось, всеобщего веселья не разделяла. Клара смотрела на них и все сильнее сжимала руки в кулаки. Не понимала. Боялась. От их криков становилось неуютно, от чужих прикосновений противно, а вместо слов приветствия получалось лишь сиплое карканье престарелой вороны. Клару тошнило и тело болело о того, насколько было напряжено. − Эй, Зайка! – Клара сразу повернула голову на веселый голос Волка. Нашла его глазами и едва не разревелась от облегчения, когда он встал рядом. – Вот, попей. Тебе станет получше. Она посмотрела на небольшую бутылочку апельсинового сока в его руках. Как сок мог сделать лучше? Клара не знала, но наблюдала, как Волк тряс бутылку, крутил ее и все время посматривал, словно ждал, пока вся мякоть всплывет. Он отдал ей баночку с нахальной улыбкой и отвернулся, заводя разговор с кем-то из Стаи. Сок – хорошее оправдание для молчания! Так думала Клара, когда открутила крышку у незакрытого сока и сделала глоток. Кисло, но немного сахара здесь было. Она не любила апельсиновый сок, но упрямо его пила, улыбаясь натянуто и запивая горечь желчи, от страха. *** − Останови у библиотеки! – прокричала она, вновь ощущая напряжение во всем теле. Клара не была уверена, что Волк ее услышал, но все же обрадовалась, когда мотоцикл остановился позади библиотеки. Все тело вновь болело от напряжения, глаза слезились от переполняющих эмоций, и Клара понимала, что ей нужна передышка. Тишина, покой и полное отсутствие Стаи в ее жизни. − Завтра после школы вновь поедем в кинотеатр. Тебе нужно познакомится с остальными, − спокойно сказал Волк, словно не вбивал очередной гвоздь в крышку ее гроба. Клара насупилась, недовольно открыла рот для возражения, но замерла и расслабилась. Это ведь бесполезно. Он знал ее имя и возраст, где она жила и с кем общалась. Наверняка после посвящения следил, потому что не задавал лишних вопросов и пожимал плечами на ее вопросительные взгляды. Волк знал о ней много и это напрягало. Пугало. − Если будут проблемы, звони по первому номеру и рекомендую не игнорировать нас. Стая очень обидчивая. Оставшись одна, Клара кинула на дно рюкзака старенький, кнопочный телефон, который ей дал Волк для связи со Стаей, переоделась, надушилась и пошла домой. Нужно придумать достойное оправдание тому, что она не ответила на последние три сообщения.