4

4. Ожидание бури Сакура проснулась от странного шума. Вскинулась, сонно смотря по сторонам, прислушиваясь к топоту братьев вдалеке. Потерла глаза, пытаясь сообразить, сколько времени и что произошло. На время не посмотрела, даже до телефона не дотянулась, напряженно, с накатывающей паникой смотря на пустую вторую половину. Хадзуки рядом не было. Они точно засыпали вместе, потому что тело до сих пор ныло от чужих грубых прикосновений. Погладив футон, почувствовала, что он уже остыл. Значит Хадзуки ушел давно. За дверями бегали, странный шум, похожий на несколько выстрелов, набатом бились в голове. Пугали. Сакура не боялась за себя. Их комната находилась в отдалении и самом защищенном месте, где на страже стояло всегда три или четыре старших брата, владеющих оружием. Не боялась еще и потому, что могла постоять за себя. А комната детей находилась в другом крыле. Оставалась открытой, первой на очереди. Они могли пострадать. От одной мысли об этом Сакура похолодела, вскочила в страхе и, несмотря на боль, накинула халат на голове тело, достала короткие шорты, заколола спутанные волосы и осторожно подошла к двери. Шум далекий и похожий на ходьбу. Шли не к ней. Сжав руки в кулаки, она осторожно отодвинула дверь, смотря по сторонам. Вышла. Вдохнула полной грудью, чувствуя далекий медовый аромат и запах пороха. Последнее ее не обрадовало. Потерев лицо, Сакура пошла дальше, ощущая босыми ступнями холод деревянного пола. Шум становился сильнее. Выйдя из крыла, она с опасением осмотрелась, замечая переполошенных братьев, которые бегали с места на место, группируясь, а в их центре стоял злой Хадзуки с Томасом. Сакура с опасением смотрела на них, гадая, что произошло Выйдя из-за угла, щурилась, смотрела на происходящее и думала с какой стороны подступится, но этого не потребовалось. Томас заметил ее первым и тихо сказал что-то Хадзуки. Тот недоверчиво вскинулся, посмотрел на нее хмуро и резко подошел. Так резко, что Сакура напряглась, обнимая себя руками. − Ты что здесь делаешь?! – зло зашипел он, кладя руки на ее плечи. Сжал, встряхивая с такой силой, что Сакура тихо застонала, смотря исподлобья. − Я услышала шум. Что происходит? Почему все бегают? Что с детьми? Раздраженно выдохнув, супруг сжал ее плечи сильнее. − Ничего страшного не происходит. На нас пытались напасть, мы отбили атаку и поймали виновных. Тебе и детям ничего не грозит, поэтому иди спать. И нет, вопросы завтра! Она понимала, что скорее всего завтра ей ничего не расскажут. Хадзуки держал все в тайне, то ли действительно беспокоясь, то ли получая удовольствие от ее неведения. Это злило. Сакура подавила в себе злость и порыв выяснить отношения, кивнула в знак того, что поняла и растерла плечо, которое он отпустил. Легко говорить – иди спать. Сакура чувствовала напряжение и страх, которые не отпускали, а мысли занимала совсем не спальня. Ее промедление супругу не понравились, но он не успел ничего сказать. Сакура перебила. − Я пойду к детям. Мне спокойнее и им безопаснее, − сказала она, решившись твердо стоять на своем. Супруг скорее всего это понял, или торопился, потому что лишь недовольно скрипнул зубами и приказал одному из братьев сопроводить ее в детскую. Он даже не попрощался, не обернулся, возвращаясь к Томасу, а старший брат уже нервно поправлял рукава пиджака, ожидая ее. Несмотря на шум, дети спали. Или делали вид, потому что не открывали глаз, дышали равномерно, даже когда Сакура закрыла дверь плотно, сняла халат и, достав еще один футон, положила его вплотную к остальным. Укрывшись запасным одеялом и положив голову на подушку, она вновь прислушалась. Тихо. От этого «тихо» впервые за последнее время расслабилась, улыбнулась слабо. Закрыла глаза. С ней детям ничего не угрожает, при нападении к Крапиве пойдут в последнюю очередь, а она девчонка не глупая и сможет дать отпор. Уже находясь на грани сна, игнорируя шаги за дверью и совсем тихое, нервное бормотание, Сакура почувствовала легкий холод. Приоткрыв глаз, увидела, как Широ, приподняв одеяло, укладывалась рядом. Сонно заметила, что остальные тоже прижимались друг к другу, их защищал Такаши, ее маленький и волевой сын, который уже перенимал повадки отца и пытался брать на себя его роль. Защитник. Выдохнула длинно и вновь закрыла глаза, когда дочь легла аккуратно рядом, стараясь не потревожить. Почувствовала, как та вздрогнула, когда Сакура положила на нее свою руку, погладив по спине. − Мама! – тихо прошептала Широ и быстро юркнула в предложенные объятия, прижимаясь холодным носом к ее шее. Сакура вдохнула аромат детского шампуня и сахарной пудры, которой были посыпаны печенья на ужине. − Все хорошо. Не бойся. Спите, − успокаивающе прошептала Сакура и сама легла удобнее. Спокойное дыхание детей, их запах и знание того, что с ними все в порядке – успокаивало. Она и сама не заметила, как уснула, крепко прижимая к себе дочь. *** После нападения Хадзуки почти не выходил из кабинета. Сакура поначалу порывалась, приходила к нему для объяснений, но потом, после громкой ссоры, когда у Химавари случилась истерика, не подходила. В общей постели тоже к себе не подпускала, списывая на то, что сильно болит голова и спина – татуировка не зажила. Супруг и сам приходил поздно, почти к утру и засыпал, прижимаясь к ней плотно, дыша горячо в затылок. Детей Сакура успокаивала долго. Сначала разговаривала с ними, улыбалась, потом немного привирала. Прижимала к себе, когда они напрягались, стоило увидеть отца, сглаживала атмосферу за семейным ужином. Потом Сакура махнула рукой, вручила им упаковки с печеньем и запустила в подвал. Крапива кривилась, пряталась от них в пуфах, но забирала с тарелок печенье, пила горячий чай и посматривала на Сакуру исподлобья. Ту это забавляло. Сколько бы пленница не возражала, не кричала, но все равно обнимала Химавари, которая сидела на ее коленях. Спорила с Такаши и Широ о героях из недавно вышедшего мультфильма, который Крапива знала по рассказам детей. − Ну и шуму вы наделали, − покачала головой Крапива, аккуратно забирая волосы, которые крепко сжимала в ладони Химавари. На вопросительный взгляд Сакуры, пояснила. – Нормально спать не могла, все бегали твои бойцы, кричали. И супруг твой орал постоянно, даже ко мне мужика прислал без пальцев. − На дом напали. − И тебе опять ничего не рассказали, − саркастично заметила она и чертыхнулась, хватая хохочущего Рю за ногу. – Ах ты, монстр маленький! Сколько раз я говорила, что щипать людей нельзя? Пока Крапива отчитывала Рю и стоящую рядом с ним Ами, которые не выглядели виноватыми, Сакура думала. Хадзуки и правда ей ничего не рассказывал, хранил тайны и злился, когда она пыталась узнать о делах в клане. Запугал братьев так сильно, что они с ней зачастую даже не разговаривали или отвечали односложно. Сакуру это злило. Еще больше злило, что в начале отношений Хадзуки с ней всем делился, доверял, разрешал сидеть в кабинете, потом запрещал, утаивал и сейчас игнорировал. Говорил, что не женское это дело в дела мужчины лезть. Сначала Сакура этого не замечала. Занималась воспитанием детей, надевала кимоно на встречи, на которые приглашал ее Хадзуки. Даже ему уделяла мало времени, а потом, когда жизнь немного успокоилась и наступило спокойствие, Сакура обратила внимание. Но стало поздно, да и ее тогда это не обижало. Сейчас от нехватки информации зависело многое: не только ее жизнь, но и жизнь самых дорогих людей – ее детей. − Почему в такое неспокойное время вы тут? – неожиданно спросила Крапива. Сакура посмотрела на нее удивленно, не понимая, что происходило вокруг и почему с ней разговаривали. Тряхнула головой, отчего заколка покосилась и несколько прядей упало на лицо. Обняла подбежавшую Широ, погладив ее по длинным волосам, целуя в макушку. Вновь посмотрела на Крапиву, которая вопросительно подняла бровь. Вспомнила о разговоре и вопросе, который на удивление ясно отпечатался в голове. Ответ найти оказалось сложнее. Почему? Вопрос простой, а ответ… Для Крапивы он может быть неожиданным, ненужным. Сакура знала, что иногда ту опрашивали и она отвечала, всегда отвечала полно и правдиво. Она Крапиву не осуждала. В таких ситуациях собственная жизнь важнее. Поэтому подвергать ее опасности Сакура не собиралась, как и откровенничать. Выдохнув и с укором посмотрев на дочь, которая достала из волос заколку, Сакура все же ответила. − Хадзуки говорит, что мои родители сейчас в опасности и не стоит к ним ходить. − И ты ему веришь? Крапива сегодня оказалась особенно саркастичной. И очень любопытной. Но Сакура ей ничего не ответила, лишь поцеловала дочь в щеку, забирая из ее рук заколку. Закрутила волосы в высокий пучок и заколола их, ощущая прохладу шеей. − Мне нет причины не верить своему супругу, − улыбнулась она. Крапива усмехнулась и покачала головой, но промолчала. − Я так-то не против, чтобы вы приходили. Знаешь, тут очень скучно одной и мужики стали приходить странные. Новенькие. Они так смотрят, что мне становится даже неловко. Сакура понимала, о чем говорила Крапива. Хадзуки недавно взял в семью новых парней, еще молодых. Одному из них едва исполнилось двадцать пять лет. Сакура у Мамору спрашивала, чем тот так отличился, ведь обычно в клан не попадали люди младше тридцати, на что тот сказал, что новенький долгое время работал в казино, принося семье большие деньги. А еще новенький выслужился, сделал их оябуну что-то такое, за что он не только ускорил прием в клан, но и взял сразу в старшие братья. Новенького она видела мельком, и сама удивилась такой милости. Хадзуки к мужчинам относился подозрительно, особенно к новым. Всегда знакомил их сначала с Сакурой, а потом, если те проходили испытание и держали себя в руках, то становились младшими братьями. Если повезет, то старшими. Те, кто засматривался на Сакуру подолгу или позволял себе обращаться к ней по имени, разговаривать долго, сразу лишались пальцев или вовсе пропадали. В семье Хадзуки все держал под контролем и заставлял всех следовать строгим правилам. Кодексу чести. А тех, кто перечил ему или засматривался на собственность оябуна – старшую сестру, устранял сразу. Вечером Сакура вновь сидела в детской и смотрела, как дети бегали по комнате, переодевались в пижамы и собирались ко сну. Она помогала им, сама убирала на столе, укрывала их, гладила по голове. Улыбалась слабо, слыша тихое бормотание, видя, как Такаши прижимал к себе взволнованную Химавари. Достав с полки книгу, Сакура села на стул, раскрывая на месте, где закончила в прошлый раз. Склонившись над ним, Юки-онна прикоснулась к холодным губам и съела его душу. Вьюга усилилась, порывом сильного ветра с колючим снегом ворвалась в дом. Подскочил на месте разбуженный мужчина, озираясь по сторонам. Заметил ее, смотрел заворожено, пока не заметил умершего старца. − Отец! Мужчина плакал, трясущимися руками опирался об пол и полз в сторону отца, зовя его. Но старик не отзывался, лежал на футоне уже мертвый. Юки-онна смотрела на него с интересом. Она подплыла, прикоснулась холодной рукой к его теплой щеке. −Ты молод и полон жизни, − тихо сказала она и невольно улыбнулась, когда ощутила его дрожь. −Молодость - прекрасная вещь, и поэтому я оставлю тебе жизнь. Но помни: если ты кому-нибудь расскажешь о том, что произошло сегодня ночью, ты тоже погибнешь. Юки-онна ушла, оставив мужчину в доме. Она наблюдала за ним, следовала порывом ветра, перекатом снега, подбиралась близко, но была достаточно далеко, чтобы ее не заметили. Он не видел, оплакивал отца, создавал его алтарь в доме и каждый вечер молился. Она забирала души людей, но в свой сад брала не многих, лишь самых красивых или отчаянных, кто сопротивлялся дольше всех. С наступлением сумерек всегда подходила к кипарису, но из мира духов не выходила, но каждый день вспоминала о мужчине из домика. Единственном, кто выжил после встречи с ней. Медленно ступая по снегу, Юки-онна подбираясь все ближе к маленькой деревне, в которой чувствовалась жизнь. В тонком белом кимоно, отличном от одежды других, обуви, которая на ногах ощущалась неудобно. Как много вокруг теплых людей, как много шума и суеты. Она шла по дороге медленно, смотрела на маленьких и неловких детей, взрослых, которые наблюдали за ней с подозрением. Юки-онна уже ходила здесь, оставляла витиеватые узоры на стенах; ходила, когда остальные спали или прятались от вьюги и метелей. Сейчас ни спал никто, а она шла по улицам не как дух. Замерла она у самого высокого дома с крутой крышей, по которой скатывался снег. Смотрела на деревянные стены, тонкие двери, которые никогда не были преградой для нее. За спиной кто-то неуверенно замычал, привлекая ее внимание. Юки-онна повернулась, смотря с небольшой долей удивления на мужчину, который занимал ее мысли. Стоял он в метре от нее, смотрел неуверенно, словно опасался реакции или уже ругал себя за порыв. К его щеке прилила кровь, делая их румяными. − Здравствуйте, − поздоровался он и поклонился, смотря исподлобья. – Вам чем-нибудь помочь? − Я ищу ночлег. Говорят, скоро начнется сильная метель. − Если вы не против, я могу вам помочь. Пойдемте, я провожу вас в свой дом. Вам, скорее всего, холодно, а у меня одеял много, и вода только нагрелась. Он не брал за руку, шел рядом, но Юки-онна чувствовала его тепло. Видела румянец, ямочку на щеке, слышала хриплый голос и белеющие из-за холода кончики волос. Неожиданно мужчина замолчал, остановился и повернулся к ней резко, смотря широко открытыми глазами: − Прошу простить мне мою неосмотрительность и невежество. Меня зовут Минокити. Можно узнать ваше имя? Смешной. Живой. Юки-онна улыбнулась слабо, слушая его сбивчивые слова, видя на лице вину и стыд, перекрывающую маску скорби. − Юки. Она замолчала, услышав тихое сопение. Дети спали. Ласково улыбнувшись, Сакура закрыла книгу, оставив закладку, и убрала ее обратно в стеллаж. Укрыла детей плотнее, прикасаясь к теплым рукам, гладя волосы. Какие они все еще маленькие и только ее, все как один похожи на нее больше, чем на Хадзуки. Подавив в себе, нестерпимое желание расцеловать всех, улыбаться широко и вместе с тем шептать признания любви им, Сакура прикусила щеку изнутри и вышла из комнаты. Мамору по-прежнему стоял у дверей и пристально смотрел на проходящих мимо старших братьев. В последнее время он смотрел, казалось, еще внимательнее, следил за благополучием детей. За это Сакура ему очень благодарна. − Устал? Он напрягся и сразу же расслабился, когда понял, кто задал вопрос. Посмотрел на нее и улыбнулся скупо, как делал это всегда. − Мне некогда уставать, старшая сестра, − отрапортовал он и посмотрел исподлобья лукаво. Черт. Его Сакура любила больше остальных братьев, потому что Мамору проявлял к ней большую лояльность, чем к Хадзуки. И это подкупало, вызывало доверие. Усмехнувшись, она покачала головой. − Надеюсь, ты сможешь скоро отдохнуть. А я смогу повидаться с твоей женой, давно она у нас не была. − Всенепременно. Я думаю, Камилла будет рада прийти, если ваши слова можно расценивать как предложение. Ей сейчас трудно передвигаться – все же восьмой месяц, живот большой, но она постоянно жалуется на скуку, − пожаловался он и коротко хохотнул, скорее всего вспоминая супругу. Его жена Сакуре тоже нравилась. Милая женщина, а еще активная и болтливая. Она с самой первой встречи пренебрегала этикетом, обращалась к ней по имени, подливала чай и рассказывала про свою семью. Тогда Сакура раздражалась и не понимала ее, а потом привыкла и даже радовалась. Такого всплеска эмоций, пусть и чужих, ей не хватало в жизни. Камилла часто рассказывала о своей семье и матери, спрашивала о семье Сакуры, на что та сразу тушевалась и переводила разговор. О семье Сакура никогда не говорила. О родителях она, если честно, ничего не помнила. Улыбнувшись, Сакура прикоснулась к плечу Мамору. − Надеюсь, мы скоро сможем попить чай все вместе. Спасибо за твою работу, − поблагодарила она и развернувшись, пошла в сторону спальни. − Хороших снов, старшая сестра! Махнув рукой, Сакура зашла за угол и встретилась взглядом с молодым мужчиной. Тот шел ей на встречу, взгляд не отводил, как остальные, а наоборот смотрел пристально. Странно и непривычно. Мужчина не японец, европеец с насыщенно синими глазами и русыми, казалось, бесцветными волосами. Сакура осмотрела его бесстрастно, все же супруг у нее намного красивее и ревнивее, о любом косом взгляде мог узнать и расценить неправильно. Но все же… Было в движениях нового брата нечто знакомое. Коротко поздоровавшись, он прошел мимо нее. Сакура тряхнула головой, сбрасывая морок и ускорилась. Этот новенький ей не нравился. К ее большому удивлению, в ванной горел свет и лилась вода. Сакура даже немного растерялась, не понимая, почему супруг вернулся в спальню так рано. С нападения он приходил поздно, и они почти не виделись. Выдохнув длинно и взяв себя в руки, вошла в комнату и подошла к комоду и достала одежду. Мылась она еще днем, пока старшие дети не вернулись со школы, а младшие спали, поэтому сейчас лишь переоделась в ночную сорочку и села напротив большого зеркала. Достала из волос заколку, положив ее к остальным в шкатулку, взяла гребень и принялась расчесывать волосы. Хадзуки вышел из ванной лишь через двадцать минут. Сакура то и дело нервно посматривала на часы, распутывала колтуны и дергала плечом, ощущая непривычную нервозность. Но когда он вышел, своего состояния не показала, спокойно расчесывала прядь за прядью, контролируя дыхание и движения. Не смотря на него. Он не разозлился и, казалось, не обратил на это внимание. Вытер волосы полотенцем и бросил его в корзину для грязного белья. Поправил домашние штаны, дернул плечом, скорее всего от холода. Так татуировки на его теле были видны все и Сакура сквозь зеркало смотрела на них, убеждалась, что на ее теле точно такие же. Не хватало лишь иероглифов на бедре. Верность. Честь. Клан. Храбрость. Когда она распутывала последнюю прядь, Хадзуки сел позади нее, отвел волосы. Смотрел пристально на татуировки и его лицо менялось. В нем появлялась жажда, собственничество. Он поцеловал ее шею, провел по коже языком и укусил, причиняя ноющую боль. − Скучал по тебе. − Ты сам заперся в кабинете и ничего мне не рассказывал. Сакура отложила гребень и скривилась едва заметно, увидев след от укуса на шее. Супруг тоже смотрел на него, гладил кончиками пальцев ее бок под сорочкой. На ее слова Хадзуки хмыкнул, но не разозлился, как обычно. − Не злись, дорогая. Ты же знаешь, что я беспокоюсь о тебе. Вьюга очень опасный киллер и она не первый раз нападает на клан. Рано или поздно она доберется до нас, если мы ничего не сделаем. Я всего лишь укреплял защиту и искал заказчиков, − спокойно пояснил он, положив раскрытую ладонь на ее мягкий живот. Нахмурившись, Сакура тряхнула головой, отчего волосы мазнули по его лицу. На удивление даже сейчас Хадзуки ничего не сказал, лишь скривился и вновь отвел ее волосы, рассматривая морду дракона. − Я всегда буду заботиться о тебе, − прошептал он и вновь прижался губами к шее. Она горько улыбнулась. Он всегда заботился о ней, ничего не говоря. Душа своей заботой.