Интерлюдия III

      Корбан считал, что Белла его никогда не простит. Он готовился к худшему, когда пришёл домой за смокингом.       Она сидела на лестнице в алом платье и лакированных туфлях в цвет. Курила. Корбан ненавидел, когда она это делала.       — Ты не сменила замок.       — Я забыла.       Корбан её обошёл и направился в спальню. На самом деле, ему жутко хотелось отнять у неё сигарету, все пачки, зажигалки, спички и палочку, но это бы не помогло. Это никогда не помогало. И от избыточного беспокойства холодная Беллатрикс не была в восторге. Ей так же не нравилось, когда он её игнорировал.       Вещи в гардеробной лежали нетронутыми.       Корбан нашёл смокинг, упаковал его в чехол и сложил в небольшой чемодан. Туда же отправил туфли, несколько носовых платков, бельё, пару сорочек, бермуды, носки и кеды. Когда он взял в руки стопку плавок, в его гардеробную заглянула Белла.       — Не понимаю, почему всё ещё не сожгла весь этот хлам.       Корбан вздрогнул, плавки выпали из его рук прямо в чемодан.       — Могу прямо сейчас избавить ваш дом от своих вещей, — сообщил Яксли, не оглядываясь.       Белла хмыкнула и ушла, цокая каблуками по паркету и выдыхая дым через плечо:       — Не утруждайся. Я прикажу, и этим вечером все вещи будут у тебя.       Не оставалось сомнений: Беллатрикс его ненавидела.

***

      Корбан видел, как Гермиона тяжело дышала. Её платье было прекрасным, но жутко неудобным из-за кроя — слишком плотное, обтягивающее как перчатка. Её груди были собраны и подняты, казались больше, чем они были на самом деле. Они поднимались и опускались с каждым вдохом и выдохом.       Он подошёл к ней у подножия лестницы и взял под локоть.       — Как ты будешь в этом танцевать?       Вблизи на её лице оказался виден пот. Уже, не прошло и десятка минут. Ещё не пришли гости, ещё не начался бал.       — Это платье выбрал Том, — сказала она, расправляя плечи и поднимая подбородок. — И чокер тоже.       Белое платье, кружевной чокер с камелией, серьги с белым круглым морским жемчугом, наверняка бельё, похожее на бельё невесты — полный комплект.       — Пойдём, — Корбан потянул её за собой, снова наверх, в её комнату. — Ещё не поздно переодеться.       — Со мной всё в порядке.       Её улыбка была показной.       — Что между вами произошло вчера ночью? — Корбан нахмурился, сжимая сильнее руку Гермионы.       — Я… — Гермиона отвела взгляд, услышав приближающиеся в их сторону знакомые шаги. Корбан видел Тёмного Лорда в неизменном тёмном костюме. Его черты лица были ещё более заострёнными, под глазами пролегли тени, будто он не спал всю ночь. — Я… — промямлила Гермиона прежде, чем Том встал за её спиной и опустил на её хрупкие плечи свои ладони.       Это был тот самый Тёмный Лорд, которым Корбан так много лет восхищался, которого он считал своим господином, которого боялся. И всё же его взгляд был полон прожигающей ненависти и едва сдерживаемого гнева.       — Убери от неё руку, — потребовал Тёмный Лорд, и Яксли разжал свои пальцы. — Я поговорил с Беллатрикс, — сказал он, притягивая Гермиону к себе, — она тебя прощает. Недоразумение, произошедшее с тобой по моей вине, успешно разрешено. После бала твои вещи отвезут домой.       Корбан был рад, но…       — Но…       — Яксли, я сказал: ты едешь домой.       — Благодарю, мой Лорд.       Ему было тяжело смотреть на них. На Гермиону. Будто паук поймал в сети бабочку. Ужасно.       Но по-другому быть не может.

***

      Гремела музыка.       Прибывали всё новые и новые люди, заполняя шатры.       Корбан пил вино. Он начал с сухого белого из Франции. Креветки, лежавшие на блюдах, смотрели на него, он смотрел на них. Корбану не хотелось ни с кем встречаться, и всё же его нашли в самом дальнем углу шатра.       Антон опустил на его плечо ладонь, выдёргивая из размышлений.       — Поздравляю, — шепнул он ему на ухо, а потом встал к Корбану лицом.       — С чем?       — Как же? — Долохов склонил голову, вглядываясь в бледное лицо друга испод опущенных ресниц. — Белла простила тебя и теперь ты можешь жить снова у себя дома. Разве нет?       — Не простила она меня, — Корбан смотрел на дно своего бокала. — Я мешаю Лорду, поэтому он решил всё устроить и выставить меня из особняка, вмешавшись в наши отношения с Беллой.       — Вот оно как. И? Подозреваю, тебя это не устраивает.       — Ещё как не устраивает! — повысил голос Корбан, ощущая, как начинает задыхаться от возмущения и едва сдерживаемых сильных эмоций. — Поверить не могу, как она на это согласилась!       — Ты же знаешь, младшая без ума от него и выполняет все его приказы, — буднично сказал Долохов, накладывая на свою тарелку закуски.       Корбан посерел.       — Бе…       — Что? — Антонин покосился на друга.       — Бесит. Такое чувство, что она любит всех, но только не меня.       Долохов перекрестился:       — Боже упаси, пусть я буду для неё не существовать тогда в этой вселенной и всех альтернативных, — взмолился он, глядя на купол шатра.       — Когда-нибудь тебя шандарахнет молния, и это будет гнев Божий, ибо ты его уже достал со своими мольбами.       — Да ладно тебе. Меня вот тоже выселяют из этого дома, — Антонин нервно улыбнулся. — Абраксас зовёт пожить у него.       — Можешь пожить у Беллы вместо меня.       — Отказываюсь.       — Думаю, я перееду к Амикусу, — Корбан взял себе ещё один бокал белого вина и сделал глоток.       — О, Кэрроу будет рад.       — Зато я буду против, — во всеуслышание заявила Беллатрикс, быстро приближающаяся к ним. Её синее платье открывало плечи и спину, длинные серьги, светящиеся от каждого лучика света, доставали до ключиц, алые губы манили Корбана.       О, Салазар, как давно он к ней не приближался так близко.       — Домой ты возвращаться, значит, не собираешься. Только и делаешь, что вещи выносишь, — сказала она, тыча указательным пальчиком в его грудь. — А ну пошли за мной.

***

      Беллатрикс шла быстро и впереди него. Они были не очень далеко от шатров, всё ещё их видели и слышали приглушённую музыку. Солнце село несколько часов назад.       — Остановись, — Корбан встал у каменной скамьи рядом с небольшим фонтаном.       Беллатрикс встала, как вкопанная, и скрестила руки на груди. Через полминуты она стала притоптывать правой ногой.       — Что тебе от меня нужно? — Корбан обошёл Беллу, чтобы встать напротив неё, но она тут же повернулась к нему спиной.       — Ты даже не представляешь, через что мне пришлось пройти, чтобы быть с тобой! — закричала она так громко, что Корбан вздрогнул, и ему пришлось осмотреть всё вокруг них, чтобы убедиться, что их никто не слышит. — Ты дурак!       — Ты меня не любишь.       — Это я… — Белла задохнулась. — Это я-то тебя не люблю?! — она взвизгнула и резко развернулась к нему лицом, замахнувшись рукой для пощёчины.       Корбан перехватил её руку прежде, чем она коснулась его лица.       Злые тёмные глаза были переполнены эмоциями и блестели от слёз.       — Хочешь расстаться? — спросила она тихо и шумно вобрала в лёгкие воздух. — Развестись?       Корбан безмолвно покачал головой.       — А должен был этого желать?       — У тебя есть ребёнок.       — Взрослая девушка, о которой я даже не знал.       — От другой… — она сжала пальцы, впиваясь ногтями в свои ладони, — даже не женщины, а от магического, мать твою, существа. Бабник! — закричала она ему в лицо. — Извращуга! Не удивлюсь, если ты оприходовал каждой твари по паре. Мерзость!       — Она вейла, — он отвёл взгляд. — Прекрасная женщина, не более…       — Яксли, ты дурак. Ты дурак, Яксли. Полнейший невыносимейший дурак.       Её губы были слишком близко, когда они услышали крики. Музыка стихла. Один из шатров охватил огонь.