Глава 3. Потерянная единица

      РЕЙНА _ 08.02.2182-GC       ВОС «Ксидас», Требия, Апийский Крест              Невысокого, крепко сбитого мужчину лет пятидесяти на вид, который сразу ей не понравился, звали Ри́джен Халапе́ски, и он виртуозно сочетал в себе должность посла по особым поручениям и язвительную задницу. Рейна едва добралась до койки и пыталась восстановить дыхание, когда он представился, придвинул к себе стул на колёсиках и окинул её уничижительным взглядом.       — Дышите, мисс Брайс, дышите, — едко произнёс он, садясь, — мы никуда не торопимся.       По его хмурому, смуглому от плотного загара лицу, испещрённому кратерами постакне и тёмными, похожими на пигментные, пятнами, казалось, будто он уже родился недовольным. С возрастом это состояние лишь усугублялось, и Рейне не повезло стать некой кульминацией данного процесса. Коротко стриженные мышиного цвета волосы росли проплешинами, выдавая раннее облысение. Последнее Халапески скрывать не пытался, и вся его шевелюра забавно шевелилась под лёгкими дуновениями вентиляционной системы. Блёклые серые глаза смотрели цепко и словно бы насквозь.       Хмурясь сверх меры, он накинулся на неё с вопросами, вынудив повторить историю всех своих перемещений — от посадки в Сиднее до момента прибытия на станцию. Чего и сколько успела рассказать синекожая, Рейна не знала, и благоразумно держалась версии, озвученной ранее. Любые новые подробности выглядели бы подозрительно. Следователь же отошёл в другой конец палаты, тихо переговариваясь о чём-то с врачом, и в беседе не участвовал, из чего Рейна заключила, что нахождение здесь посла — больше формальность, нежели необходимость.       — Не сильно-то рассчитывайте на помощь Иерархии, — негромко заметил Халапески, указав подбородком на Мецину. — Вы тут не в гостях.       — Да что вы.       — Мисс Брайс, — посол посмотрел на неё угрюмо, но без враждебности. Похоже, её короткие, но чёткие ответы его в целом удовлетворили. И всё же пробурчал: — Не расслабляйтесь, мы с вами не на одной стороне.       Прозвучало это почти беззлобно. Судя по всему, Халапески имел в виду, что сам он, находясь на стороне Альянса, случайной приписке её к нему совершенно не рад.       — Послушайте, — устало прохрипела Рейна, — я уже рассказала всё, что мне известно. В конце концов, спросите у… — она чуть запнулась, вспоминая, — Тессар, кажется.       Халапески ухмыльнулся, показав ровные зубы.       — Конечно, конечно, обязательно спросим. Мы всегда уважаем просьбы наших подозреваемых.       И затем, странно, неприятно растягивая слова — какой-то акцент, который Рейна никак не могла распознать, — кратко, но в красках описал, что с ней станет, если её причастность к инциденту докажут. Альянс в его лице, грозился он, отдаст её в руки турианского правосудия. Предостережение, в силу обстоятельств, несколько размытое, но Рейна, абсолютно лишённая романтической веры в мораль и справедливость, когда дело касалось политики, приняла его всерьёз.       — Я хочу разобраться во всём не меньше вашего, мистер Халапески.       — Ах да, о том, что комиссия с Палавена считает произошедшее какой-то аномалией, я уже слышал, — ядовито прошипел посол. — Аномалия! — воскликнул он и обвёл палату глазами, задержавшись на следователе. — Нет, Мецина, это всё точно сговор с целью спровоцировать межрасовый конфликт. Вы тут пригрели на груди змею.       Тот отвлёкся от протянутого ему врачом датапада и покачал головой.       — Будьте спокойны, мистер Халапески, мы здесь опытные герпетологи.       В иных обстоятельствах это замечание вызвало бы у Рейны улыбку, но сейчас она слишком устала, чтобы по достоинству оценить попытку Мецины разрядить обстановку. Подавив раздражение, она откинулась на подушку. Здесь, на космической станции посреди необъятного космоса, в окружении представителей внеземных форм жизни, её отчитывал какой-то плюгавый сморчок — вот уж где действительно провокация.       — Что ж, увидим, — буркнул посол.       Опасаясь, что сейчас допрос пойдёт по третьему кругу, Рейна, пользуясь заминкой, спросила:       — Когда я смогу вернуться на Землю?       Халапески с неприязнью поморщился.       — Неправильно ставите вопрос — если сможете. Будем честны, мисс Брайс: вы не человек, я не мать Тереза, а Альянс — не Красный крест. На Земле вам делать нечего.       Посол прервался, ожидая от неё какой-то реакции на такие откровения, но Рейна молчала, не желая попасть в ловушку и дать повод для новых подозрений. Выходит, как минимум о её происхождении Тессар доложить успела; а шоу-то устроили, комедианты херовы.       — Это не значит, что вас бросают, — продолжил Халапески, — но сейчас я могу обещать только посильное содействие в будущем. Альянс вас, скажем так, не оставит.       Подразумевалось, видимо, «не оставит в покое». Рейна сжала губы, благоразумно проглатывая ответ, и кивнула, дав понять, что осознаёт всё сказанное. В принципе, это было хорошо: Халапески называл вещи своими именами, освобождая её от ложных иллюзий относительно возможного сотрудничества. Альянсу, получается, проще оставить её здесь в качестве гаранта добрых намерений, чем возиться с процедурой перевода. О желаниях самой Рейны, разумеется, никто не спросил. Значит, по мнению окружающих, её без каких-либо колебаний можно принести в жертву высшему благу — но это позже, а пока она может наслаждаться удобством палаты и ненавязчивым интересом к своей персоне. От такого обилия внезапных свобод и привилегий у неё неприятно заныло под ложечкой.       Завершив разговор с врачом, к ним подошёл Мецина.       — Думаю, пора заканчивать, посол, — заметил он, деликатно указывая тому на дверь. — У нас ещё есть что обсудить. Продолжим не здесь.       — Уже? — Халапески крякнул, очевидно недовольный тем, что его импровизированный допрос прервали, но встал. — Что ж, подождём, пока все обстоятельства не прояснятся, — проворчал он под звук хрустнувших коленей.       Измученная и уставшая, Рейна просто вздохнула, не зная, что ещё сказать.       — Постарайтесь не лишиться доверия наших турианских друзей, мисс Брайс, — он сцепил руки за спиной, демонстрируя неплохую, вероятно, военную выправку, — это станет весьма досадным для вас недоразумением.       Выглядело как неприкрытая попытка её запугать, но Рейна вновь смолчала, желая как-то всё уже закончить. Каким бы неприятным типом он ей ни показался, Халапески оставался единственным человеком, которого она здесь видела, а знакомое зло, как ни крути, лучше нового. Раз уж положительными эмоциями они друг к другу не прониклись, стоило сохранить хотя бы видимость нейтралитета. Всё лучше, чем вооружённые до зубов ящерицы и синекожая девка, способная сварить мозг прямо в черепной коробке. Не стоило в такой ситуации жаловаться на отсутствие богатого выбора.       — Челнок через двадцать минут, Мецина, не задерживайтесь.       И, хмыкнув напоследок, посол в сопровождении конвоя спешно покинул палату. Дождавшись, пока дверь за ними закроется, Рейна перевела взгляд на следователя.       — Что-то я слегка запуталась, — ровно сообщила она, смотря на него снизу вверх. После разговора с Халапески чувство нереальности происходящего несколько притупилось, но вопросов стало в разы больше. — Могу я рассчитывать на некоторые объяснения?       — Думаю, так будет справедливо, — согласился Мецина, занимая освобождённый Халапески стул. — Но, прошу, не делайте ложных выводов, мисс Брайс, — быстро добавил он, — это чисто моя… инициатива.       — Вот как, — Рейна без стеснения разглядывала его. Сейчас не имело значения, кто перед ней — хоть говорящий гриб. Любая информация кстати. И раз этот странноватый мужик по какой-то причине относится к ней лучше, чем представитель человечества, такое содействие следовало принимать с благодарностью. О его мотивах можно подумать и позже. — Полагаю, спасибо?       — Пожалуйста.       Красновато-карие нечеловеческие глаза пристально смотрели на неё, почти не мигая, и ей вдруг захотелось до него дотронуться — не из каких-то иррациональных порывов, а чтобы ещё раз убедиться, что не спит. Сунуть, как ребёнок, руку в огонь и проверить — обожжёт ли, и если да, то как сильно.       — Представляете себя на работе в зоопарке? — с какой-то непонятной интонацией спросил Мецина.       — Скорее, пациентом психлечебницы. — Извиняться Рейна не стала — глупо не изучить внеземного урода со всех сторон, пока есть такая возможность. — Та женщина, Тессар, подтвердила мои слова?       Мецина немного подумал, видимо, оценивая её ответ, затем медленно кивнул.       — Да. И вам лучше начать спрашивать.       Понимая, что времени у них не так много, Рейна прикинула в уме, который вопрос задать первым, и после недолгих раздумий спросила:       — Какой сейчас год?       Мецина развёл мандибулы, показывая кончики острых зубов.       — Вы поняли, — сказал он, кажется, довольный её догадкой. — По земному календарю — две тысячи сто восемьдесят второй.       Рейна нахмурилась, не сразу догнав смысл сказанного.       — Бросьте, Мецина, — просипела она севшим голосом, и отвернулась к иллюминатору. За толстым стеклом, на фоне тёмного космического полотна двигались мерцающие точки — спутников или, может, кораблей, вроде того, на какой подобрали её. Далёкие звёзды скручивались и расплывались, и Рейне пришлось крепко сжать челюсти, чтобы справиться с внезапным приступом тошноты. — Это же бред какой-то.       — Вы в порядке?       — Сами-то как думаете? — нервно бросила она, потерев веки пальцами — слишком много событий и мало времени на анализ, чтобы разобраться в собственных ощущениях. Стараясь вернуть голосу твёрдость, она спросила: — Как это вообще возможно?       Мецина поёрзал на месте.       — Боюсь, мы пока не знаем.       — Пока? — она поморщилась. — То есть, теоретически, решение существует?       Он, видимо, и сам понял, насколько плохой это был ответ, потому что покачал головой.       Повисло молчание. Рейна переваривала короткий бессодержательный диалог, пытаясь уложить его в уме хоть как-то логично, Мецина изучал её глазами — ждал то ли истерики, то ли упрёков. Мозг вяло вращал шестерни, обрабатывая данные, и отчаянно сражался со сном. Молчание затягивалось.       — Мисс Брайс?       Рейна вздрогнула, провела по лицу ладонью.       — Простите.       — Не извиняйтесь. Вам стоит поспать, а мне всё равно надо идти. — Мецина встал. — Мы ещё поговорим позже.       Кивнув на прощание, он вышел из палаты, и Рейна осталась наедине с множеством вопросов и непреодолимым желанием спать. Зажмурившись до красных звёздочек, она попыталась вернуть ускользающую ясность сознания, но безуспешно. Пожалуй, ей действительно стоило отдохнуть.       Врач тихо суетился вокруг, поглядывая в свой датапад, попутно сменив раствор для капельницы и подкрутив регулятор. Затем ткнул ей в губы стаканчик с резко пахнущей жидкостью. Рейна, до крайности утомлённая разговором, рефлекторно осушила его, скривившись от горечи.       — Что это?       — Обезболивающее. Спите уже.       Сопротивляться такому его указанию сил у неё не осталось, и, едва закрыв глаза, она моментально провалилась в сон.       * * *       Последующие несколько дней прошли в полудремотном состоянии. Рейна механически выполняла назначенные врачом процедуры, пила лекарства и сдавала кровь. Ела она, не вставая с койки, и только в уборную кое-как добиралась на своих двоих — тело, обычно послушное, казалось чужим и неповоротливым. Всё остальное время она спала, либо хотела спать — удручающе непродуктивно, но крайне полезно для здоровья. На вопрос врачу, надолго ли её превратили в овощ, тот заметил, что насладиться последствиями травм после отмены препаратов она ещё успеет, так что лучше бы ей отдыхать, пока может. Против этого Рейна не возражала. К тому же головные боли, вызванные, вероятно, ковырянием в мозгах, изводили её на протяжении всего времени бодрствования — спать было легче, да и, чего уж там, приятнее.       Ничего нового за это время не произошло, разве что заходил пару раз Мецина, и они недолго разговаривали — преимущественно о взрыве и совсем немного о её жизни. Он спрашивал, Рейна в основном кивала головой и давала односложные ответы — слушатель из неё пока был лучше, чем собеседник. Тем не менее она понимала, что более обстоятельного разговора в будущем ей не избежать.       В таком относительном покое прошла неделя.       Постепенно она привыкала к режиму медотсека, бесконечным анализам, обследованиям и, что было сложнее, к турианцам — отличала их, правда, больше по меткам и форме, не стараясь запоминать имён. Настороженно присматриваясь, она поначалу опасалась сказать или сделать что-то не то, но инопланетяне, чей образ в массовой культуре подавался либо во флёре космической романтики, либо как нечто слишком чуждое и опасное, оказались удивительно похожи на людей. Это сбивало с толку, но воспринималось до странного нормально.       Скоро лекарства сменили, и, когда сонливость отступила, первым делом Рейна приняла душ, с наслаждением смыв с себя остатки грязи и стойкий запах пота, а затем совершила полноценный рейд по медотсеку, проверяя способность к простейшим физическим действиям. Тело, скованное не столько бинтами, сколько напряжением от непривычной активности, неохотно отзывалось с болью в каждой мышце. Результат её вполне удовлетворил.       В следующий визит Мецины она уже чувствовала себя достаточно хорошо, чтобы самой начать задавать вопросы. Он сперва отпирался, ссылаясь на её неокрепшее здоровье, но быстро уступил, признав, что держать её в неведении дольше не имеет смысла.       Разговор вышел непростым. Общие сведения о времени, в которое попала, Рейна восприняла легко, к этому она уже была готова. А вот информация о войне Первого контакта и множестве инопланетных рас далась тяжелее. За последние дни она слегка подрастеряла способность удивляться, но реальный масштаб изменений ошеломлял. Благо хоть Марк всё это время молчал, избавив её от едких комментариев.       — Мне нужно увидеть это самой, — сказала она тогда, задумчиво глядя в иллюминатор. Мозг старательно пытался усвоить новые данные, но всё, о чём говорил Мецина, находилось где-то за пределами станции — слишком далеко, чтобы осознать это в полной мере. — Мне ведь представится такая возможность?       Он не ответил, видимо, опасаясь давать какие-либо обещания, а Рейна, хоть и хотела, не стала настаивать, понимая, что не всё зависит от его решений. Да и потерять его расположение из-за чрезмерного давления было бы неразумно. Оставалось продолжать говорить о себе, надеясь на взаимность в будущем.       Впрочем, Мецина компенсировал своё нежелание обсуждать такие важные для неё темы обещанием оформить документы. Звучало как отговорка, чтобы не дать ей совсем уж пасть духом, но в другой раз он и правда принёс с собой папку — обычную картонку-скоросшиватель — и после некоторого колебания передал ей.       — Только укажите реальные данные, не хотелось бы начинать всё сначала. Здесь, — он неопределённо повёл рукой куда-то в сторону, подразумевая мир снаружи, — вам опасаться нечего.       В последнем Рейна сомневалась. От прошлого её отделяло чуть больше полутора веков, и даже если у обычных людей развился массовый склероз, то охотники обладали памятью покрепче.       «Или они изменили приоритеты, найдя на просторах космоса добычу поинтересней», — подумала она, но озвучивать эту мысль не стала.       Пока она разглядывала папку, соображая, какой ещё вопрос задать, инструментрон на руке Мецины мигнул, и тот отвлёкся на чтение сообщения.       — Вы можете немного задержаться? — спросила Рейна, садясь в койке. — Я хочу поговорить об Австралии. Там вообще…       — Не всё сразу, мисс Брайс, — неожиданно резко прервал он её, не отрываясь от голоэкрана. — Позже, когда вы полностью поправитесь. Сейчас для этого действительно не время. — Голос у него стал какой-то нервный и, судя по отстранённому виду, мыслями он уже находился не здесь. — Если у вас возникнут особые просьбы, можете передать их через врача. Не обещаю, что помогу, но попробую.       — Звучит так, будто вы больше не придёте.       Мецина оторвался от инструментрона и странно посмотрел на неё, дольше обычного.       — Мне бы хотелось, — он медленно склонил голову набок, — но на данном этапе ваше участие не требуется.       Пару секунд они обменивались взглядами, полными недосказанности, но так и не произнесли ни слова. После этого Мецина ушёл.       Внезапная смена его настроения усилила беспокойство, которое за время их коротких, но частых встреч чуть улеглось. Рейна напряжённо смотрела в закрытую дверь, будто кто‑то вдруг войдёт и даст ей все ответы, но правда заключалась в том, что эта дверь могла остаться закрытой для неё навсегда.       «Молчи, Марк, — сказала она про себя, ощутив, как вибрирующий смех заполняет черепную коробку, — просто заткнись».       Повертев папку в руках, она подняла обложку. Внутри лежали ручка и персональная анкета на пару сотен вопросов: от семейного положения и судимостей до хронических заболеваний. Из хронического у Рейны были только фантомные боли и недосып. А вот с законом имелись определённые сложности, но об этом, пожалуй, упоминать не стоило.       В остальном она старалась быть честной — не больше, чем считала необходимым. Перспектива получить документы хоть и воодушевляла, но вовсе не означала, что её отпустят на все четыре стороны. Откровенность была излишней.       Единственный вопрос, на который она ответила действительно по́лно, касался знания языков. Отец настаивал, чтобы в каждом новом городе они с Криллом хоть немного осваивали местный диалект — не то, чем хочется заниматься детям. Но именно благодаря этой привычке, сохранившейся и во взрослом возрасте, они всегда могли понять, о чём говорят люди вокруг, что не раз спасало им жизнь. Рейна невольно испытала досаду: столько труда, а в итоге все её навыки может заменить вшитый за ухо переводчик.       Зевнув, она перевернула страницу.       На остальные вопросы ушёл почти весь день, и к отбою глаза у неё слипались — с непривычки сильно клонило в сон. Закончив, Рейна отложила папку на тумбочку и почти моментально уснула.       После этого Мецина действительно больше не приходил, и на какое-то время про неё словно забыли.       Неопределённость, вызванная отсутствием визитов и невозможностью выйти наружу, сделала её нервозной. Всё свободное время Рейна кругами бродила по медотсеку, пытаясь отвлечься, пока врач не заявил, что раз она достаточно окрепла для столь раздражающего его мельтешения, то в состоянии перенести и вакцинацию. Идея ей не понравилась, но деваться было некуда, и в следующие дни она в полной мере испытала на себе основательность современной медицины. Одно за другим она ловила весь спектр побочных явлений, от лихорадки до диареи — судя по спокойствию врача, вполне ожидаемых.       — Иерархия, — издевался он из-за двери туалета, пока её с характерными звуками полоскало со всех сторон, — оказывает вам услугу. Померли бы тихо от какого-нибудь хитрого вируса простуды, к которому у вас нет иммунитета, и закончилась бы ваша история покорения космоса, так и не начавшись.       Рейна жаловалась на врача унитазу, но послушно ползла за следующей прививкой — умирать от простуды не хотелось.       Исключая все неприятные нюансы, она быстро шла на поправку, и к концу третьей недели, устав пребывать в бездействии, попросила датапад или любой другой источник новостей — хоть газетные вырезки, лишь бы размять мозг. Но чтение, надо полагать, в «особые просьбы» не входило, и ей отказали. Выглядело это подозрительно, и Рейна всё больше нервничала и злилась.       В отсутствие иных занятий она обдумывала информацию, полученную из разговоров с Мециной, пока мысли её, сделав полный оборот, сами собой не вернулись к сфатуму. За неразберихой последних дней ей было совсем не до него, теперь же времени для размышлений образовалось с избытком.       То воспоминание, которое она увидела благодаря Тессар, вряд ли принадлежало матери. Рейна мысленно вернулась к моменту, когда та смотрела на… нет, не на неё — на участника разговора. Мать назвала его «милый». Так она обращалась к отцу или брату, но Рейна сомневалась, что это был Крилл.       Оставался отец. Но зачем бы ему прятать обрывок их с матерью прошлого у неё в голове? Что там такого важного? И когда это произошло? Как долго она ходит с чужими мыслями? Рейна не хотела гадать или накручивать себя — правда откроется, когда она увидит отца. Если вообще увидит. Но сам факт того, что он залез в её сознание, не спросив, ничего не сказав, неприятно уколол. Подходящий момент, чтобы Марк назвал её наивной дурой, но он отчего-то молчал. Странно, но это не принесло ни капли утешения.       Так, в бесплодных размышлениях обо всём и ни о чём, подошёл к концу месяц, а вместе с ним и время её пребывания в медотсеке.       Врач провёл короткий осмотр, поставил пару болезненных уколов, а после сообщил, что её переводят. Рейна, испытавшая нечто среднее между радостью и тревогой, попыталась выяснить куда, но в ответ получила пожимание плечами. Информацией тот либо не располагал, либо не собирался ею делиться.       Закончив с инструкциями по приёму лекарств, он выдал ей комплект одежды, состоящий из футболки, комбинезона и ботинок с очень тяжёлой подошвой, и отвернулся к столу. Под потолком висела камера, но видимость приличий была соблюдена.       Тут же скинув больничную пижаму, Рейна надела футболку — и усмехнулась. Слева на груди красовался принт ВКС Альянса Систем. Халапески слюной бы подавился от возмущения. Улыбаясь про себя, она натянула комбез и неудобную с непривычки обувь. Заботливо вложенный кем-то вместе с носками спортивный бюстгальтер отправился в карман.       Уже одевшись, Рейна вдруг поняла, что так и не запомнила, как зовут врача. Присматриваться к именной нашивке было немного поздно, да и как‑то неуместно. На прощание он вручил ей пузырёк с таблетками и маленький цветастый комочек, который на её ладони развернулся в резинку для волос. Резинка выглядела новой, не её, и в комплект точно не входила. «Сам откуда‑то приволок», — подумала Рейна и выдавила призрак улыбки.       — Спасибо, эм…       — Да-да, идите уже.       Врач махнул рукой, отворачиваясь, и она, в последний раз оглядев медотсек, вышла. Два запаянных в броню турианца тут же повели её по длинному белому коридору без дверей и иллюминаторов. По ощущениям — куда-то вглубь станции.       После длительного пребывания в замкнутом пространстве Рейну одолело что-то вроде лёгкого приступа агорафобии. Светлые стены вытянулись в бесконечность, стало труднее дышать. Закружилась голова. Подобного с ней раньше не случалось, и с расшалившийся нервной системой пришлось бороться аж до конца коридора. Дальше стало легче. Она сосредоточилась, пытаясь запомнить все повороты и расположение лестниц, по которым они идут, и в свою новую обитель прибыла уже в полном порядке.       Сопровождение осталось снаружи. Когда дверь закрылась, Рейна осмотрела каюту.       Внутри тесноватой, три на три металлической коробки на первый взгляд имелось всё, что нужно для проживания: узкая койка, крохотная туалетная комната, стол, стул, и тумба с кофеваркой и навороченной микроволновкой из будущего. Даже небольшой голоэкран на стене, транслирующий вид с наружных камер — альтернатива иллюминатору. Неприятной оказалась только тишина. После непрерывного шума медотсека с его многочисленными приборами Рейна ощутила себя, словно в вакууме. Сперва даже уши заложило.       В целом, каюта мало чем отличалась от комфортабельной одиночной камеры люкс-класса. Разве что вид был получше. В качестве дополнительной милости Рейне предоставили возможность выходить в отсек побольше. Там она могла размяться или посидеть на скамейке, любуясь космическим пейзажем на голоэкране размером в полстены — этакий аналог тюремного дворика. Видимо, чтобы совсем не одурела, сидя в четырёх стенах.       На этом доступная ей свобода кончалась. Охранники вели себя крайне вежливо и обходительно — то есть, попросту игнорировали её, — но когда она приближалась к двери, ведущей за пределы отведённой зоны, тут же теряли напускное дружелюбие и тянулись к винтовкам. К тому же шлемов при ней они не снимали, и теперь её окружали безликие незнакомцы.       В остальном переезд мало что для неё изменил.       В первый же день, наплевав на расход воды, Рейна насладилась по-настоящему долгим душем, смыв с себя больничный запах. Распутала волосы, найдя пластиковую расчёску вместе с зубной щёткой и тюбиком пасты. После освоила «кухню» — ничего сложного: запихнуть контейнер в микроволновку и дождаться сигнала готовности. На полный желудок стало почти хорошо.       Но дальше дни потянулись.       Соседей у неё не оказалось, либо Рейна их не видела. Во «дворике» она всегда находилась одна.       Кроме турианца, приносившего еду и лекарства, других посетителей не было, и она осталась наедине со своими мыслями — по большей части довольно гнетущими. Не давала расслабиться и камера под потолком, которую даже прятать не стали. Побыть наедине с собой Рейна могла разве что в небольшой уборной, хотя не факт, что и там за ней не следили.       Через пару долгих дней, когда тем, снаружи, должно быть, надоело смотреть на то, как она мается от безделья, ей выдали датапад. С ограниченным доступом в экстранет, наверняка с отслеживаемой историей посещений, но она обрадовалась и такому.       Разобраться с немудрёным интерфейсом оказалось легко — в этом технологии будущего не сильно отличались от привычных. Потыкав пару раз наугад, Рейна нашла в сети некий аналог Википедии, отмотала список дат до нужного года, и упала в чтение, в надежде хоть теперь узнать, что произошло в Сиднее в тот день. Может, понять, как попала сюда. Особенно это.       В поисках ответов она долго просматривала страницы, пока в глазах не зарябило от усталости и мелькающей рекламы. Засуха, пожары в пригородах — сколько угодно. Парочка наводнений. Традиционные нападения акул, и дураки, решившие пощупать морских ос. Всё. Некоторые детали совпадали с известными ей, но в основном не те, что она искала. Ни разрушений, ни массовых смертей. Обычный скучный год в Австралии.       Рейна попробовала вбивать запросы иначе, предположив, что из-за перемещения во времени может чего-то не понимать. И снова — ничего. Смутная догадка вертелась где-то на краю сознания, но не желала пока оформляться ни во что конкретное.       «Хрень какая-то».       Рейна отложила датапад. Возможно, ей просто стоило сделать перерыв.       Потянувшись, она размяла затёкшую шею и сползла с койки. Заглянула в туалет, чтобы облегчиться, ополоснула лицо холодной водой. Это помогло согнать непривычную от подобного занятия усталость. Сделав себе кофе покрепче, она вернулась на насиженное место и с прежней настойчивостью принялась пытать поисковик. С прежним же успехом. Любые следы известных ей знаковых событий в хрониках земной истории отсутствовали, либо изменились до неузнаваемости.       В попытке найти ответ, Рейна вернулась к списку дат и промотала его ниже, выискивая то, что не могло быть забыто. Чистки. Кровавый кошмар, унёсший не меньше жизней людей, чем её соплеменников. Событие, которое вписали в учебники истории и изучали в школах. Церковь лицемерно называла это «охотой». Такие, как Рейна, использовали другое слово — геноцид.       Конкретного года не было, но она знала, когда случился пик. Отец рассказывал, что в те времена Святая Инквизиция раздавала разрешения на убийство, как конфетки, и в особо жаркий 1627-й очищающие костры под одним только германским Бамбергом горели почти каждый день, не переставая. Что уж говорить про города побольше. Воздух в Европе пропитался страхом и запахом барбекю на десятилетия вперёд.       Волна жестоких расправ докатилась до Азии, пересекла океан и охватила весь мир. Затем она утихла, но спустя почти два века вспыхнула с новой силой.       Это Рейна помнила уже и сама. Им с Криллом было тогда лет по пятнадцать. Вместе с отцом они прятались на окраине Рима, в доме лояльного к ним местного пастора, вынужденные довериться его доброте. Плохой был год, голодный, и суровая зима после холодного неурожайного лета сделала людей ещё более злыми и опасными, чем обычно. Церковь тогда устроила одну из самых ужасных своих облав. Поток мертвецов не прекращался неделями; их тащили со всех концов города и вывешивали рядом с обелиском на Пьяцца Сан Пьетро, прямо под окнами Папы. Видимо, облепленные мухами гниющие трупы ничуть не смущали взоров святых — ни земных, ни небесных.       Им троим везло: под крылом пастора, выдавшего их за своих родственников, жилось сносно. Пока однажды они не нашли его на чердаке, повесившимся на потолочной балке. Видимо, душевный разлад между верой на словах и ей же в реальности оказался слишком для него велик. Было начало зимы, и отец сказал положить пастора в погреб и присыпать снегом; объяснил, что если по какой-то причине они не смогут выходить и у них закончится еда, тот сослужит свою последнюю службу. Рейна с братом посмеялись, посчитав это не самой удачной шуткой. А позже поняли, что он не шутил.       Таким был её мир: мрачным, злым местом.       Конечно, можно изменить историю — на бумаге. Подчистить следы и замести мусор под ковёр. Выбелить себя. Особенно в свете контакта с представителями других цивилизаций — теми же, по сути, чужаками, каких столетиями уничтожали на своей земле. Но такое событие не могло пройти бесследно.       Паникёром Рейна себя не считала, но волнение уже подняло свою голову. Всё было не так, как она помнила. И поскольку проблем с памятью у неё не наблюдалось, искать стоило в ином месте.       Не оставляя попыток разобраться, она вбила пару новых запросов, про охотников. Стоило бы сразу об этом подумать. Происшествие в Сиднее не удостоилось ни малейшего упоминания — невероятно странно, да и чёрт с ним, — но про охоту знали даже дети. Эта часть жизни слишком плотно въелась в людскую культуру. Должна же она хоть что-то найти. Не трупы на площадях, так краткую историческую справку.       С тревогой Рейна ждала, пока не самая быстрая сеть обработает задачу. С не меньшим волнением открыла первую в списке ссылку. Когда страница загрузилась, она пробежалась по статье, потом, для верности, ещё раз — и отложила датапад.       Ничего. Ни слова. Скучный текст про охоту — в основном экзотическую. Львы, тигры, какие-то твари с других планет. Никто здесь не охотился на, как называла их Церковь, «отвратительных порождений дьявола».       Нахмурившись, Рейна проследила глазами за вяло ползущими по стене отсветами с голоэкрана, пока те не исчезли. Наугад открыла ещё одну ссылку, чтобы удостовериться. Прочла заголовок, закрыла. Снова уставилась в стену. Никакой паники. Она воспринимала происходящее со странным для себя смирением. Словно так и должно быть. В тишине каюты можно было расслышать её слегка участившееся дыхание и шорох вентиляции.       Несколько долгих минут Рейна сидела так, глядя в одну точку, потом посмотрела на камеру. Та ответила ей безжизненным бликом линзы. Те, снаружи, знали. И теперь следили за ней, ожидая реакции. Рейна не двигалась. Полного понимая ещё не произошло — не так быстро. Она осознавала.       Выходит, ни взрыва в Австралии — или что это было? — ни охотников. В реальности, куда её забросило, ничему из этого места не нашлось.       «Сра-ань…»       Отсутствие чего-то одного ещё можно было бы принять за ошибку, историческую неточность. Но всего сразу… Никакое это не будущее. Она, определённо, где-то в другом месте.       Логичными вдруг стали многие вещи. Например, нежелание Мецины говорить с ней, его снисходительное к ней отношение. Раньше всё это казалось ей признаком некой симпатии, теперь она поняла — он жалел её. И пользовался. Мотивация выйти наружу делала её крайне сговорчивой. А вот когда рассказывать стало, в общем-то, нечего, в сохранении иллюзии отпала нужда. Получите-распишитесь, мисс Брайс, вы не в том будущем.       Кто бы ни сидел с той стороны камеры, они, должно быть, здорово веселились, наблюдая, как она проходит через все стадии принятия разом.       «Вот же мрази».       Каким-то краем сознания ей хотелось разнести каюту. Выплеснуть напряжение. Может даже спровоцировать охрану на парочку-другую выстрелов. Так было бы правильно. Но злости она не ощущала. Физически Рейну охватило странное оцепенение. Откинувшись на койку, она неподвижно замерла, вбирая всем телом лёгкую вибрацию станции и тишину каюты. Никаких мыслей, планов или вопросов. В голове образовалась пустота.       Она пролежала так, не двигаясь, около часа, бесцельно пялясь в потолок. Уткнувшийся под колено датапад приятно грел кожу. Кажется, она даже уснула ненадолго — или мозг выключился от перенапряжения. Тело, будто чужое, налилось тяжестью.       Пошевелилась она, только когда от неподвижности затекли спина и руки. Тонкое одеяло почти не спасало от жёсткости металлической койки. Устремившаяся в затёкшие области кровь вызвала неприятное покалывание, но этой боли Рейна была рада — она помогала сохранять ощущение реальности.       Подняв ставшие непослушными руки, она потёрла ладонями лицо. Потом села, подтянула к себе датапад и принялась читать заново, внимательнее. История её посещений выйдет, конечно, презанятная: будто она слишком тупая, чтобы понять с первого раза. Но ей требовалось убедиться.       Статьи складывались в новую для неё историю. Где-то она совпадала с той, что была ей знакома, а где-то заметно отличалась, создавая ощущение диссонанса. Рейна запоминала текущую реальность, чтобы осмыслить её позже, когда полностью придёт в себя.       Всю свою сознательную жизнь она искала безопасное место для семьи и способ навсегда избавиться от охотников. Эти поиски давали ей силы и направление, простую цель существования до тех пор, пока что-то не изменится — в них самих или в людях. И когда Мецина описал, каким стал мир, она допустила надежду, что будущее сделало эту цель достижимой. А оказалось, что всё, ради чего она двигалась вперёд, исчезло. Все исчезли. Рейна осталась одна.       На осмысление у неё ушло несколько дней — несколько дней, похожих на настоящий ад. Она снова и снова перемалывала в голове события последнего месяца. Читала, читала, читала ещё — и понимание собственной беспомощности сводило её с ума. Поверить в скачок во времени уже было слишком, но принять, что это совсем другая реальность — невозможно.       Не очень-то склонная к сентиментальности, Рейна ощущала, как в груди у неё собирается тяжёлый ком, мешая ей то дышать, то думать. Неужто прав был Крилл, и сердце у неё действительно есть?       Чтобы заставить себя хоть как-то встряхнуться, она выбралась во внешний отсек и там до изнеможения наматывала круги — то пешком, то переходя на лёгкий бег. Счёт Рейна по понятным причинам не вела, но спустя какое-то время охранники, мимо которых она проносилась, стали посматривать на неё с беспокойством, ощутимым даже через забрала шлемов. Тело выло, и врач точно приковал бы её за такое к койке, но боль помогала отвлечься. Для неё имело значение лишь это.       Наконец, абсолютно обессиленная, Рейна села прямо на пол. Дыша рывками, она знаком показала охране, что в норме и никого звать не нужно, и стала баюкать разнывшееся от долгой ходьбы колено ладонями. Рёбра под футболкой давило и тянуло. Зато в голове разлилась приятная лёгкость.       Вернувшись в каюту, она как есть рухнула в койку и проспала целую вечность.       Как ни странно, это помогло.       После пробуждения, морщась от боли в каждой мышце, Рейна ощутила, что напряжение немного отпустило, уступив место обычной усталости. Отца и брата рядом больше не будет, и с этим ей ещё предстояло смириться. Но у неё оставалась она сама. Вот на чём надо сосредоточиться.       Не позволяя себе лишних переживаний, Рейна вернулась к датападу, найдя некое утешение в мире информации. Когда от напряжения у неё начали дрожать руки, она уткнулась лицом в подушку и стала анализировать всё, что узнала, а после снова погрузилась в сон — на этот раз не усталый, а вполне обычный, какой свойственен всем больным, семимильными шагами идущим на поправку.       Каждый следующий день она возвращалась к чтению, не откладывая датапад, пока не начинало тошнить. Данные она поглощала в огромных объёмах, желая как можно скорее восполнить основные пробелы в датах и событиях — это давало хоть какую-то видимость контроля над ситуацией.       Чуть позже, окончательно придя в себя, Рейна полистала заголовки новостей за последние два месяца и без труда нашла запись, выложенную в сеть «Новым Рассветом». Увиденное её, мягко говоря, не впечатлило; какая-то группа любителей, у которых жмыху маловато даже магазин ограбить, не то что заложить бомбу на военном полигоне. Сомнения Мецины по поводу их причастности к взрыву она полностью разделяла.       Впрочем, её это больше не касалось.              РЕЙНА _ 29.03.2182-GC              В конце месяца её скромную обитель посетила Тессар.       Остановившись в дверях, она скептически оглядела каюту, затем саму Рейну — словно та была экспонатом энтомологической коллекции. Потом, видимо, насмотревшись, шагнула вперёд, и дверь за её спиной закрылась. По воздуху растёкся сладкий аромат, похожий на запах гелиотропа.       — Смотрю, ты освоилась.       По красивому синему личику скользнула тонкая ухмылка, и Рейна непроизвольно дёрнула плечами, стряхивая ощущение липкого, слишком заинтересованного взгляда. Не ожидавшая такого визита, она следила за каждым её движением. Но Тессар не собиралась пока ни приближаться, ни лезть к ней в голову. Или что там ещё азари умеют делать.       — Весьма… уютно.       — Да, прямо курорт, — без энтузиазма выдавила Рейна.       Она как раз вышла из душа, была приятно распарена, расслаблена и по той же причине абсолютно не настроена на беседу. Стоя в трусах и майке, она разогревала стандартный завтрак, состоящий из стандартного набора концентратов и стандартно отвратного кофе. Питательно по составу и совершенно несъедобно на вкус. Ей хотелось съесть настоящий стейк с кровью — с картофелем, зелёной стручковой фасолью и беби-морковью.       — Кофе? — предложила она, наливая себе.       Тессар брезгливо скривила губы.       Пожав плечами, Рейна поставила на стол завтрак в виде клейкой каши, села и прижалась губами к кружке с кофе. Металлический стул приятно холодил кожу.       В каюте постепенно становилось светлее. На повёрнутой к станции стороне Палавена наступало утро, и Рейна посматривала на голоэкран в ожидании, когда «Ксидас» выйдет из-под тени спутника. Станция огибала Нанус около пяти раз за солнечные сутки, и с каждым оборотом Палавен на обзорном экране казался другим — это зрелище, хоть и ставшее уже привычным, всё ещё по-своему завораживало. Само собой, камера никогда не смотрела в сторону военной базы, так что у Рейны было два варианта пейзажа: планета и бездонная тьма космоса. Последнее ей не нравилось.       — Что, — она ковырнула ложкой кашу, — Мецина не решился прийти сам и прислал тебя?       — Не надо, — Тессар поморщилась, — Дерус хотел рассказать.       — Мог бы прислать открытку с извинениями.       — Ой, да прекрати. Тебе что, нужна психологическая помощь?       Оторвавшись от двери, Тессар прошла вперёд и села на край койки, закинув ногу на ногу. В своём, судя по виду, весьма дорогом костюме она смотрелась в стерильной белизне каюты чужеродно. Рейна предпочла бы вовсе её здесь не видеть.       Пару минут они просто разглядывали друг друга. Тессар молчала, Рейна её не торопила, ковыряясь в каше и потягивая кофе.       Требия едва показалась над дальним краем планеты, и голоэкран слегка мигнул, когда наружная камера поймала первую волну солнечного ветра. Изображение подёрнулось мутной рябью, поблёкло, но почти сразу обрело чёткость. Холодные зеленоватые блики залили каюту, сделав Тессар похожей на большую экзотическую змею с переливающейся чешуёй.       — Признаться, я ожидала более бурной реакции, — осторожно заметила она.       — Месяц прошёл, ты бы ещё через год заглянула. — Рейна глотнула кофе и постучала пальцами по столу, стараясь не выдать внутреннего напряжения. — Когда вы поняли, что я не отсюда?       Тессар немного замялась, прежде чем ответить.       — Сразу. Пришлось посоветоваться с представителями Альянса, для полной уверенности, но это была скорее формальность. А потом… — она чуть помедлила, — опасались твоей реакции.       — А теперь, значит, не опасаетесь? — презрительно огрызнулась Рейна. — Какие вы тонкие психологи.       — Брось, что тебе не нравится? Здесь нет ни Церкви, ни охоты. Никто не знает, кто ты и откуда. Начнёшь всё заново. Или что, скучаешь по родным?       Рейна сжала ложку сильнее, сдерживая порыв воткнуть её Тессар в глаз.       Реальность, где ей не нужно думать ни о ком, кроме себя, по-своему привлекала: меньше тревог и пустых разговоров, никаких несбыточных надежд. Однако отец и брат были неотъемлемой частью её мира, и без них всё — от борьбы с охотниками до попыток вести обычную, человеческую жизнь — теряло своё значение. Она ещё не смирилась с тем, что больше никогда их не увидит, и укол пришёлся в самое больное место.       — Теперь у тебя есть будущее. Сможешь жить, как захочешь. — Тессар нарочито аккуратно разгладила край сбитого одеяла. Мазнув взглядом по Рейне, она остановилась на контуре тела, чётко очерченном тонкой тканью трусов — так заинтересованно ей в промежность ещё никто не смотрел. — И с кем захочешь.       Проигнорировав странный недофлирт, Рейна молча отпила кофе. Очевидно, прелюдией Тессар решила пренебречь, хотя ни место, ни обстоятельства к подобным намёкам не располагали. Непонятно, на что она после их малоприятного знакомства рассчитывала, но выглядело это нелепо.       — Тессар, зачем ты здесь?       — Ну как же, — она улыбнулась, — чтобы задать несколько вопросов.       — В голове у меня не всё рассмотрела?       — Смеёшься? — В синих глазах заплясали маленькие отражения местного солнца, придавая им нездоровый маниакальный блеск. — Ты хоть представляешь, сколько сил отнимает такая связь? Тратить их на ерунду неразумно.       — То есть, о ерунде ты спросишь сейчас? — подколола её Рейна. — И с чего я должна отвечать?       — С того, что у тебя нет выбора — это не дружеская беседа.       Для внешнего мира никакой Рейны Брайс не существует, и дни в изоляции могут стать нормой жизни. Так что делай, как скажут, если не хочешь видеть голубое небо только на датападе — вот что это значило. Выбора ей и правда не оставили.       Рейна покатала во рту невкусный кофе и шумно сглотнула.       — Предварительные ласки подразумевают, что вопросы будут личными?       — Не обязательно. Но пару я задам от себя. Ты ведь не против?       «Вот же дрянь. А могла бы сейчас слюни пускать».       Вероятно, часть эмоций отразилась у неё на лице, потому что Тессар вдруг вскинула подбородок и с каким-то вызовом посмотрела ей прямо в глаза. В иной ситуации это можно было бы назвать глупой бравадой, но маленькая синекожая сука, которую Рейна могла через колено переломить, прекрасно знала, кто здесь хозяин положения.       «Ну же, сделай что-нибудь. Ты разве не хочешь поставить её на место?»       Рейна мысленно показала Марку средний палец. Любое неверное движение — и охрана скрутит её прежде, чем она встанет из-за стола. С дальнейшим понижением уровня комфорта. Игра, как говорится, не стоила свеч.       — Слушай, — Тессар примирительно подняла руки, — мы начали не с того. Мне не нравится давить на тебя, правда, но я буду приходить время от времени. Пока не узнаю всё, что мне нужно. Ты же понимаешь?       Рейна, само собой, понимала, поэтому стиснула зубы и кивнула. Пока она вела себя как образцовая заключённая, все вокруг изображали учтивость, но её нежелание говорить, скорее всего, будет воспринято как отказ от сотрудничества. Проверять, к чему это может привести, не хотелось.       Закончив с кашей, она поднялась, чтобы выкинуть одноразовую посуду в утилизатор и налить себе ещё кофе. Всё это время Тессар неотрывно пялилась на неё. На антропологическое исследование это не тянуло, и настроение у Рейны испортилось окончательно.       Вернувшись на место, она со стуком поставила кружку на стол.       — Спрашивай.       — Чудно. — Отсутствие взаимного интереса, похоже, нисколько Тессар не смутило. Даже наоборот — она улыбнулась. — Хочу поговорить об охотниках.       — Зачем? — Рейна несколько напряглась. — Того, что я рассказала Мецине, недостаточно?       — Нет.       Они с Тессар обменялись долгими взглядами, и последняя снова расплылась в улыбке, будто пришла сюда не допрашивать её, а просто поболтать.       — Итак. Давай сразу проясним: охотники — люди? — Она подождала, пока Рейна кивнёт, и уточнила: — Ты уверена? Почему?       — Из очевидного — их рожают другие люди.       — Но?       — Никаких «но». Они сильные, быстрые и выносливые, — Рейна сжала руку в кулак, вспоминая хватку охотника на своём запястье. — Как хорошо тренированные бойцы. Не более. — Она разжала пальцы. — Почему ты спрашиваешь? Они остались там, какое это теперь имеет значение?       — Просто любопытно.       «Да чёрта с два, Рейни-Рей, синежопая сука врёт тебе».       Это она поняла и без Марка — из праздного любопытства такие вопросы не задают. Но вряд ли «синежопая сука» планировала раскрывать ей истинную причину своего интереса. Надеяться, что она проговорится, тоже не приходилось.       — Так охотник с высотки был тренированным бойцом? — поддела её Тессар. — Этот мальчишка?       — А надо было дать ему подрасти?       Рейну аж перекосило. Взяв кружку, она сделала два больших, злых глотка кофе. Этот урод смог достать её даже с того света. Буквально. Неплохое достижение для мальчишки.       Тессар снова улыбнулась.       — Объясни, как они вас находят? Эти... — она покрутила рукой в воздухе, — так называемые охотники.       «О, да она насмехается над тобой. Разве не забавно? А что, если один из них здесь, а? Сидит в такой же каюте, как эта, пьёт тот же поганый кофе и отвечает на те же вопросы».       По спине у Рейны прошёл холодок. Марк мог оказаться прав — как много раз до того.       Поёжившись, она заставила себя переключиться на вопрос.       — Это не так просто объяснить.       — А ты попробуй, — мягко настояла Тессар.       «Да, попробуй». И Марк рассмеялся.       Рейна недовольно поболтала тёмную жижу в кружке, словно та виновата во всём происходящем, и отхлебнула немного. Кофе во рту приобрёл неприятный химический привкус с нотками гелиотроповых духов — и не потому, что здесь, за сколько-то там световых лет от Земли, на натуральные зёрна для неё тратиться никто не стал.       «Поганый кофе для поганого, чтоб его, дня».       — Хочешь простой ответ? — Она провела языком по зубам и сглотнула ставшую кислой слюну. — Их ведут голоса.       Несколько долгих секунд Тессар просто смотрела на неё. Потом нахмурилась.       — Ладно, вижу, ты серьёзно. Что за голоса?       — В голове, — Рейна дотронулась пальцем до виска. — Голоса. Шёпот, зов — называй как хочешь.       — И эти голоса, что же, — Тессар развела руками, — указывают им на вас и говорят убивать?       — Вроде того.       — А причина?       Рейна неопределённо пожала плечами, не без удовольствия наблюдая за тем, как скепсис на лице Тессар сменяется замешательством. Синие надбровные дуги сошлись на переносице.       — Вы не знаете?       — Они не знают.       — Но… — вид у Тессар стал ещё более озадаченным, — это же абсурд.       Каюта погрузилась в тишину. Палавен на голоэкране мягко переливался голубым и зелёным, как гигантский ёлочный шар. Красивый и далёкий. Мерцание городских огней на его поверхности казалось недостижимым.       — Вы находите их так же? — прервала молчание Тессар. — Чувствуете что-то?       — Нет. — Рейна вздохнула, с тоской подумав о том, как сильно это упростило бы ей жизнь. — Мы слушаем, наблюдаем. Обмениваемся информацией.       — То есть если ты встретишь одного из них на улице, то даже не узнаешь?       — Не совсем так. Со временем учишься их замечать. Вроде… интуиции.       — Но порой и ты ошибаешься.       Её взгляд прошёлся по Рейне, задержавшись на шрамах у локтей и коленей — слишком характе́рных, чтобы не догадаться, откуда они взялись: так на дереве остаются следы от ударов топора. «Рейни-Рей, — писали они на её коже, — когда человек выходит на охоту, добыче стоит забиться в нору поглубже». Наглядный пример её глупости и памятка на всю жизнь.       — Ошибаюсь, — тихо согласилась Рейна. — У меня-то голосов в голове нет.       «Лгуни-и-ишка», — издевательски протянул Марк.       Она прикусила внутреннюю сторону щеки. Разговор пробудил не самые приятные воспоминания: смерть матери, чистки, времена охоты и публичных казней. Несколько дней пыток, что смогли вышвырнуть Тессар из её головы. Существуй способ узнать наверняка, кто из людей окажется врагом, она стала бы первой, кто им воспользуется. Скольких бед можно было бы избежать, скольких спасти. Безобразно много.       — Они опасны для людей? Охотники.       Вздрогнув, Рейна вынырнула из мыслей и кивнула.       — Если человек мешает добраться до нас. — Она прищурилась. — К чему вопрос?       — Банальная предосторожность. Кто знает, что ещё могло попасть сюда вместе с тобой.       — Могло? Или попало?       — Успокойся. Других посторонних на Нанусе не нашли — живых, разумеется. — Тессар скорчила гримасу. — Давай лучше поговорим о твоей, — она пощекотала пальцами воздух, и между ними показалось голубоватое свечение, — биотике.       Волоски у Рейны на руках поднялись, наэлектризованные. Дождавшись, пока свечение сойдёт на нет, она потёрла ладони друг о друга и возразила:       — Я не биотик.       — Не соглашусь, — настояла Тессар. — Вы с братом спрыгнули с колеса обозрения и остались целы. Охотнику повезло меньше.       Очевидно, речь шла о подсмотренной ею сцене из парка аттракционов. Рейну передёрнуло от пренебрежения в её голосе и того, как легко она использует чужие воспоминания.       — Не помню, чтобы светилась, как рождественская ёлка.       — А должна? — судя по тону, вопрос этот был сугубо риторическим. — Нам ничего неизвестно ни о твоих предках, ни о месте, откуда они пришли. Биотика не обязана быть одинаковой для всех.       Рейна не стала возражать. Стремление Тессар привести всё к единому стандарту вызывало у неё внутреннее сопротивление, но стоило признать, что в её словах есть смысл.       «Биотика, значит».       Она скосила глаза в сторону лежащего на кровати датапада. Попыталась сдвинуть его, но не почувствовала даже лёгкого покалывания в пальцах, которое обычно сопровождало такие действия. Вполне ожидаемо. Но всё же она ощутила разочарование — когда-то они с Криллом могли больше.       Было время, они устраивали маленькие представления — заставляли предметы парить в воздухе или оживляли увядшие цветы. Зрители приходили в восторг, принимая это за фокусы, а в их карманах оседало несколько лишних монет. Но мир менялся слишком быстро, и скоро от всего, что привлекало внимание, пришлось отказаться. Конечно, не сразу, но Рейна утратила навыки. Сейчас она сомневалась, сможет ли повторить хоть один из тех «фокусов», которые прежде давались ей без труда.       — На твоей версии Земли нулевого элемента нет, как и на нашей. Значит, способности наследственные. Обманывать не стану, навыки у тебя скромные, — в голосе Тессар прозвучало снисхождение. — Но меня интересуют не они, а свойственная вашему виду способность влиять на чужое сознание. И эти манипуляции с цветами… Как вы это делаете?       Рейна нахмурилась.       — Разве это не биотика? Ты ведь сама сказала, что она бывает разной.       — Не знаю. Не уверена, — задумчиво протянула Тессар. — Никогда не сталкивалась с подобным. Скажу только, что перспективы здесь открываются… интересные. И раз уж мы заговорили об этом, я хочу посмотреть на твоё слияние.       Стук, с которым Рейна поставила кружку, эхом отозвался в каюте.       — По-моему, ты уже рассмотрела его как следует, — отрезала она.       — Не совсем, — Тессар покачала головой, и блики света заплясали на её коже, подсвечивая мелкие, более тёмные пятнышки. — Наше слияние было на пределе, грубым, по-настоящему опасным. Извиняться не стану — это моя работа. Но я хочу попробовать ещё раз.       — Нет. Исключено.       — Боли не будет.       — Дело не в боли, — резко ответила Рейна. — Или ты думала, я спокойно позволю тебе рыться у меня в мозгах?       — Я не собираюсь рыться у тебя в мозгах.       Они обе испытующе посмотрели друг на друга.       — Тогда что тебе от меня надо, Тессар?       — Я же сказала — слияние.       — Ты… — Рейна осеклась. Смысл слов дошёл до неё не сразу, и ей потребовалось усилие, чтобы сохранить самообладание. — Ты про секс? — она дёрнула уголком губ. — Это причина твоего визита? Хочешь переспать со мной?       — Я смотрю на это, как на уникальную возможность попробовать нечто новое.       — Звучит ещё хуже.       Тессар наклонила голову. Выражение её лица оставалось нейтральным, но в глазах читалась лёгкая напряжённость. Даже тревога.       — Ваша связь с партнёром работает иначе, чем у нас. Я просто хочу понять — как.       — Для чего? — спросила Рейна, допив остатки горькой жижи на дне кружки. — Трахаться с тобой я всё-равно не собираюсь.       — Ты бы не зарекалась. Но если нужно другое объяснение, считай это научным интересом.       — Который я не обязана удовлетворять.       — Не обязана, — согласилась Тессар.       Рейна быстро взглянула на камеру под потолком. Продолжать разговор под пристальным вниманием Иерархии казалось не то чтобы неуместно — странно. Не из-за смущения, а потому что это личное, а личным она делиться не привыкла.       — Ладно, — нехотя выдавила она.       В любом случае Тессар вытянет из неё всё, что ей надо. Оставалось только поскорее покончить с этим, чтобы избавиться от её общества.       — Хорошо. Скажем… — Она помедлила, собираясь с мыслями. — Скажем, у вас, азари, количество жён — или мужей — не ограничено. Оно зависит от обстоятельств, желания и личных предпочтений. Можете изменять, сколько в лазурь влезет. Или завести ребёнка, ни с кем не сближаясь. А мы выбираем один раз на всю жизнь.       Рейна замолчала ненадолго, чувствуя острый, почти физический дискомфорт.       — Слияние, как ты его называешь, закрепляет союз. Позволяет завести детей. Если спросишь, как это работает изнутри, — она пожала плечами, — я не знаю. Но да — иначе, чем у вас.       — Какой… занятный вид моногамии, — немного поникшим голосом сказала Тессар. Видимо, идея слияния уже не казалась ей столь заманчивой. — Нет, это довольно мило, правда. Большая любовь и всё такое. Просто необычно. Выходит, твой отец хранил верность до конца? Никаких мимолётных увлечений, чтобы скрасить одиночество?       — Никаких, — сухо ответила Рейна. Ей не понравилось, что Тессар говорит о нём в прошедшем времени, но поправлять её не стала. — Поэтому мы крайне тщательно подходим к выбору постоянного партнёра.       — Ну ещё бы. Любить-то его придётся до самой своей смерти. Крайне непрактично.       Если причина действительно в любви. Рейна знала совсем немного примеров подобных союзов: её родители и несколько пар, с которыми она пересекалась лишь мельком. Со стороны всё выглядело благополучно. А на деле? Были ли её родители счастливы? Редкие проявления нежности между ними не выходили за рамки поцелуев и объятий — довольно невинных, почти дружеских. Может, дело в том, что они слишком долго были вместе? Или причина в чём-то другом?       — Подожди, — ворвалась в её размышления Тессар. — Но я была у тебя в голове и видела, как ты вступала в слияние с партнёрами — по крайней мере, с парой из них.       — С каждым, — поправила Рейна.       — Что?       — С каждым партнёром, — повторила она. — Это часть нашей физиологии.       Тессар явно растерялась.       — Получается, ты должна была бы состоять в браке… ну, минимум раз сто?       — Нет, конечно, — Рейна поморщилась. — Мы контролируем этот процесс так же, как и азари. Полное слияние только для тех, кто хочет создать постоянную пару. В остальных случаях мы просто не заходим так далеко.       Ненадолго в каюте повисла тишина. Тессар думала о чём-то своём, Рейна — о том, как бы поскорее от неё избавиться. Надеясь, что допрос окончен, она встала, чтобы убрать кружку и одеться. Долгие разговоры, особенно на личные темы, всегда её утомляли, и этот не стал исключением.       — Они ведь умирают от этого? Люди? — первой нарушила молчание Тессар. — Такой разрыв на пике должен создавать колоссальную нагрузку на нервную систему, на мозг. Это не безопаснее, чем… — она осеклась, словно боясь сказать лишнее. — Не знаю, кто выдержит такое многократно. Ваши организмы к этому приспособлены, но другие…       — Уймись уже. Мы не практикуем секс до инсульта.       — Но такое случается?       Рейна, не оборачиваясь, закатила глаза.       — Шанс убить кого-то по неосторожности не нулевой, — нехотя признала она.       — То есть с братом ты трахаешься, потому что от природы пацифистка?       Обернувшись к койке, Рейна обнаружила, что Тессар уже вернула себе прежний уверенный вид и теперь с интересом изучает её зад. И что она там под комбинезоном разглядела?       — Я могу понять, почему ты предпочла кого-то из своих — так безопаснее, — глаза Тессар вновь пробежались по шрамам. — Но брат? — Она хмыкнула, словно пробуя на вкус непривычную мысль. — Это как-то… ненормально.       Рейна сдержала раздражение. Моральная сторона вопроса её не слишком беспокоила — в отличие от людей, для её расы беременность в результате близкородственных связей была невозможна, потому и табу на такие отношения в их обществе не существовало. Секс с Криллом приносил им обоим удовольствие, вот и всё. Ненормально только обсуждать это с кем-то посторонним.       — Нас мало, — процедила она. — Приходится искать альтернативы.       Взгляд Тессар из весёлого стал заинтересованным.       — И насколько мало?       Рейна вздохнула, чувствуя себя загнанной в угол. Тессар явно не собиралась отступать, и любое сопротивление, скорее всего, лишь сильнее разожжёт её любопытство.       — Мне известно ещё о семи кланах, кроме нашего. Плюс одиночки, так что… — она на мгновение задумалась, подсчитывая в уме, — где-то полсотни, полагаю.       — О, это… да, очень мало.       Мало для выбора спутника и недостаточно для восстановления популяции — вот что она имела в виду. Люди обрекли их расу на вымирание. Возможно, Тессар хотела добавить что-то ещё, но ей хватило такта не развивать тему. Однако она спросила:       — Так это — твоя альтернатива? Брат?       — А что, думаешь, нас бог накажет? — Рейна села, вытянув ноги под стол. — Откуда вообще такой интерес? — всё это, очевидно, вело к чему-то конкретному, и ей надоело бродить вокруг да около. — Ближе к делу. Не верю, что ты хочешь рискнуть своими мозгами во имя науки.       На лице Тессар отразилась внутренняя борьба.       — Я хочу предложить тебе сделку.       — Так, — Рейна настороженно скрестила руки на груди.       Сделку? На этом космическом корыте у неё даже трусов своих нет, вряд ли речь пойдёт о чём-то материальном. Значит, Тессар нужно нечто, до чего так просто не дотянешься. Опять попросит о слиянии? А взамен что? Не найдя ответа, она на всякий случай поинтересовалась:       — Мецина в курсе?       — Мы говорим под запись, — Тессар кивнула на камеру. — Но сейчас речь о нас.       — Вот как?       — Да, так. Только ты и я, — она провела рукой в воздухе, словно отсекая другие варианты. — Ты ведь уже думала, что будешь делать там, снаружи? Когда Иерархия и Альянс наиграются и просто выкинут тебя.       Рейна внутренне подобралась. Естественно, она об этом думала.       — А ты, значит, хочешь подобрать?       — Не безвозмездно, само собой.       Её желание провернуть свои дела прямо под носом у Иерархии Рейне совсем не нравилось. Но Тессар, похоже, это нисколько не смущало.       — Видишь ли, — сказала она, — я уже давно достигла возраста, когда пора думать о наследии. Заботиться о благе большинства, а не о своих мимолётных прихотях. И улучшение генетического кода — один из высших способов служения обществу.       За высокопарностью слов Рейна не сразу уловила смысл, а когда поняла, едва не расхохоталась.       — То есть, именно твой генетический код особо важен для азарийского наследия? Нехилое у тебя самомнение.       Вероятно, Тессар ожидала такой реакции, потому что, как ни в чём не бывало, ответила:       — Не передёргивай, речь не о самомнении. Во Вселенной всё подчинено закономерностям, и раз уж ты здесь, значит, тому есть причина. Я просто хочу, чтобы твои способности не пропали даром.       — Ты в жрицы сиари подалась?       Тессар недовольно фыркнула.       — Посмотри правде в глаза: только азари способны дать тебе потомство. Глупо упускать такой шанс, второго может и не представится.       — Ого. Мы и часа не знакомы, а ты уже решаешь мою судьбу и заодно предлагаешь стать — кем? Отцом твоих детей?       — И что? Тебе даже рожать не придётся. Работай у вас всё, как у азари, я бы, может, и рискнула попробовать. — Тессар окинула её критическим взглядом. — А так от тебя требуется лишь расслабиться.       «Клянусь, следующему, кто скажет это слово, я шею сверну», — мрачно подумала Рейна.       — В прошлый раз ты мне едва мозг не спекла. И себе, кстати, тоже. — Она даже не пыталась скрыть скепсиса. Однажды излишняя доверчивость дорого ей обошлась, и повторять эту ошибку она не собиралась. — Готова рискнуть снова?       — Что-нибудь придумаем, вопрос чисто технический. Риск стоит того. Представь, каким потенциалом будут обладать наши дети.       — Не думаю, что это так работает.       — Ты не можешь знать этого точ…       — Серьёзно, Тессар, остановись, — прервала её Рейна. — Твоя одержимость начинает напрягать.       — Что тебя не устраивает? То, что придётся сделать меня своим постоянным партнёром? Поверь, это не самый плохой вари…       — Достаточно. — Рейна потёрла переносицу. Заделать кому-то ребёнка ради преференций? Какой-то особо извращённый вид содержанства, настолько в отчаянии она не была. — У меня нет ни малейшего желания заводить детей. Никогда. И давай закончим.       «Ох, Рейни-Рей, бедняжка. Не этого ты ждала, верно?»       Верно. Впервые за долгое время увидев лицо, а не забрало шлема, она приготовилась к любым новостям: о других выживших, о своём освобождении. Даже очередной допрос не стал бы сюрпризом. Но не это.       — Ох, прости, я отвлекаю тебя от срочных дел? — притворно удивилась Тессар. — Ещё не всю энциклопедию прочла?       Рейна хотела было огрызнуться, но она уже поднялась, давая понять, что разговор окончен.       — Ладно. Вижу, тебе нужно обдумать моё предложение.       Смахнув с лацкана невидимую пылинку, Тессар провела ладонью по пиджаку, разглаживая складки, и направилась к выходу.       — А, совсем забыла.       Она встала в двери и, обернувшись, жестом подозвала Рейну. Пришлось подойти и выглянуть в наружный отсек.       В центре помещения, возле скамейки, на которой она читала в долгие часы ничегонеделанья, стояло чахлое дерево в горшке. Кривое, с облезшей местами корой, оно явно доживало последние дни. Серые ветви покрывали редкие сухие листья.       — И? — Рейна вопросительно посмотрела на Тессар. — Что за турианский фикус?       — Азарийский. Принесла из другого отсека.       — Зачем?       — Богиня, дай мне сил. — Тессар картинно подняла глаза к потолку. — Поработай над ним. Попрактикуйся. Дел у тебя вроде не то чтобы много.       Бросив на Рейну нечитаемый взгляд, она как бы невзначай коснулась её руки, пустив по коже волну неприятных мурашек, и ушла, оставив после себя ощущение недосказанности и навязчивый аромат гелиотропа.              РЕЙНА _ 24.04.2182-GC              Третий месяц на «Ксидас».       Где-то в Квебеке шли холодные весенние дожди, и тысячи туристов тянулись к реке Святого Лаврентия, чтобы наблюдать за миграцией птиц к берегам северной Атлантики. Возможно, на другой версии Земли её брат и отец тоже были там; вдыхали пряный запах листьев, затерявшись среди толп других таких же наблюдателей. Если задержались в Канаде. Если живы.       Порой Рейна задумывалась: ищут ли они её? Или трёх месяцев достаточно, чтобы убедиться в отсутствии тела среди пострадавших в Сиднее и сделать выводы? Вряд ли они верили в чудесное спасение. И не имело значения, что послужило причиной смерти: катастрофа или охотник. Наверняка они похоронили её. Без тела, без могилы, но похоронили.       На станции же всё оставалось по-прежнему: пересушенный стерильно-чистый воздух внутри, холодный космос — снаружи. На голоэкранах непрерывно крутилась проекция Палавена, а чужое светило восходило и заходило, повинуясь выверенному миллионами лет ритму — зрелище, пусть и не утратившее своего величия, но не приносящее радости.       Существовала Рейна исключительно благодаря Иерархии — вот уж неожиданный поворот. Хвалёный Альянс, который «не бросит», кинул её на попечение турианцев. Халапески больше ни разу и не объявился, и оставалось лишь гадать, увидятся ли они когда-нибудь снова.       Время тянулось, как патока, и за бесконечно долгими часами в одиночестве не впадать в уныние Рейне помогало каждодневные утренние ритуалы (тренировка, душ, завтрак) и датапад — единственное окно во внешний мир. Это структурировало день и не давало уйти совсем уж глубоко в размышления о будущем. Она понятия не имела, сколько ещё здесь пробудет, но относилась к ситуации как к своего рода испытанию на терпение, которое у неё нет права провалить.       Каждый день на станции был похож на предыдущий, и семьдесят пятый ничем не отличался от семидесяти четырёх до него.       Зевнув во весь рот, Рейна выдавила на щётку горошину пасты и начала чистить зубы. Нёбо защекотала мятная свежесть со вкусом земляники — выбирала Тессар. Она приходила ещё дважды — с новыми вопросами и прежним предложением. Её одержимость идеей совместного потомства казалась скорее забавной, чем пугающей, но здорово раздражала. Впрочем, была от её визитов и польза: в каюте появился настоящий кофе — ароматный и невероятно крепкий с непривычки. Рейна берегла его, не зная, в какой момент Тессар надоест ждать положительного ответа, и пила только тогда, когда настроение становилось совсем уж скверным.       Мысли текли с утренней ленивостью, не останавливаясь ни на чём конкретном. Из датапада доносился голос диктора новостей — что-то о вспышках на солнце, погоде и ещё какой-то неважной ерунде. Просто фоновый шум, дающий иллюзию интеграции в общество. Рейна почти не слушала. Сидя на краю толчка, она бездумно разглядывала пальцы на ногах и светлое пятно на месте рваной ссадины под коленом. Скоро оно совсем сравняется с цветом кожи и исчезнет, но пока следы на теле ещё напоминали о сиднейской катастрофе.       Прополоскав рот, она вернула зубную щётку на место и встала, потягиваясь. Тело приятно заныло каждой мышцей — здоровое и послушное, как прежде. Сломанные рёбра уже не беспокоили, и последние несколько недель она восполняла недостаток физической активности тренировками с собственным весом. В совокупности с отдыхом это дало хороший результат — чувствовала себя Рейна отлично. И неудивительно: в кои-то веки она высыпалась каждый день, регулярно питалась и не думала о поисках нового убежища. Расслабляться себе она не позволяла — перспектива остаться в этом маленьком бытовом раю казалась, мягко говоря, малопривлекательной, — но ценила передышку, пусть и такого сомнительного толка.       Закончив с утренними процедурами, она вышла в комнату, не переставая потягиваться на ходу. Новостная сводка сменилась негромкой музыкой: очаровательный женский голос пел что-то про путешествие сквозь время и любовь в другой галактике. Из своего положения Рейна нашла этот сюжет весьма ироничным.       Одевшись, она поставила разогреваться завтрак и зависла над кофеваркой. Хотелось начать очередной день в бездействии с чего-то хорошего, чтобы хоть немного заглушить неприятное ощущение дня сурка.       Она уже поднесла кружку к губам, когда датапад характерно тренькнул, оповестив о новом сообщении. Такие приходили от врача, который время от времени отправлял ей короткие опросы о самочувствии. Больше ей никто не писал, если не считать еженедельной новостной рассылки.       Рейна подхватила не перестающий пищать датапад со стола, не сразу поняв, что сообщение не текстовое, а видео. Не глядя на имя отправителя, она открыла запись — и удивлённо уставилась прямо на расплывшуюся по экрану физиономию Мецины.       — Мисс Брайс. Доброе утро, полагаю?       Рейна подавилась кофе и, закашлявшись, поставила на паузу, чтобы отереть подбородок и датапад от брызг. Она и не думала, что настолько отвыкла от общения, что её удивит любой другой голос, кроме голоса Тессар. Откашлявшись, она снова запустила запись.       — Я собираюсь зайти. — Мецина на секунду прервался, чтобы посмотреть в сторону. Он куда-то спешил — говорил на ходу и несколько запыхавшись. Рейна разглядела за его спиной большое светлое помещение, высокое окно с куском голубого неба и фигуры других турианцев. — Скажем, в десять — по вашему времени. Есть разговор. И будьте готовы к прогулке.       Мецина наверняка предполагал, что она удивится, потому что тут же добавил:       — Объясню всё при встрече. Скоро увидимся.       На этом сообщение заканчивалось. Рейна застыла, сбитая с толку. Какая прогулка?       Сердце застучало чаще, но не от радостного предвкушения, а от неясной тревоги. Очевидно, случилось что-то важное, раз Мецина отправил сообщение на ходу и сейчас спешит к ней со всех ног. Вряд ли речь пойдёт о её освобождении.       Рейна бросила взгляд на часы в пдатападе. У неё оставалось не больше сорока минут, чтобы собраться — и внешне, и внутренне.       Приглушённый на время просмотра звук радио вернулся, наполнив каюту бодрым техно, на удивление созвучным атмосфере напряжённого ожидания.       * * *       Закончив с утренней рутиной, Рейна вышла в наружный отсек. До встречи оставалось время, и она села на скамью, машинально протягивая руку к азарийскому дереву. Лиловые листья на одной из ветвей распустились прямо под её пальцами, тут же высохли и осыпались вокруг горшка.       Потребовались почти две недели усердных тренировок, чтобы вернуть то, что когда-то давалось ей без усилий. Поначалу ничего не выходило: растение отказывалось реагировать, увядшие цветы оставались безжизненными. Когда Рейна уже хотела бросить попытки, на кончике сухого листа появился едва заметный оттенок ярко-лилового. С каждым днём у неё получалось всё лучше, и сейчас, спустя время, дерево выглядело здоровым.       Рейна повторила жест, проведя пальцем по скинувшему листья побегу, и на нём появились новые почки. Странное, завораживающее зрелище. Возможно, стоило поблагодарить Тессар за возрождение этого бесполезного, но занятного навыка.       Охранник у входа пристально следил за её действиями. Некоторое время Рейна буравила взглядом тёмное забрало его шлема, а потом, когда ей надоело, отвернулась в сторону голоэкрана. Мимо «Ксидас» медленно проплывал гигантский корабль — возможно, даже один из тридцати семи дредноутов Иерархии. В объектив камеры попадала лишь нижняя палуба и кусок характерных крыльев с красными полосами.       — Прекратите мучить дерево. Доведёте начальника хозяйственной службы до сердечного приступа. Ему скоро на пенсию, пожалейте старика.       Рейна подняла глаза.       — Здравствуйте, Мецина.       — Мисс Брайс. — Он сел рядом, и вокруг расплылся знакомый аромат его духов, чужеродный в стерильном воздухе станции. — Выглядите лучше, чем в нашу последнюю встречу.       — Так обычно бывает, если перестать бить меня по лицу.       — Надо же. Я запомню. — Мецина неопределённо шевельнул мандибулами. — Простите за долгое молчание. Надеюсь, что смогу загладить вину.       Прозвучало это как-то без особого воодушевления, но Рейна оценила. В конце концов, он был первым здесь, кто отнёсся к ней… по-человечески. Пусть и, очевидно, не без скрытых мотивов.       Некоторое время они молчали. Рейна смотрела то на голоэкран, то на свои руки, сложенные в замок.       — Вы, кажется, неплохо поладили с Тессар? — неловко начал Мецина.       — Мы будем говорить о ней? Записи с камер к вам не попадают? — Рейна скучающе оглядела маленькие лиловые листочки на ближайшей к себе ветке. — Она несколько раз упомянула, что мне ни в коем случае нельзя умирать, не оставив потомства, а потом предложила обнять вечность. Полагаю, хочет сделать мой уникальный генетический код чуть менее уникальным.       Со стороны Мецины послышался сдавленный смешок.       — Пожалуй, она действительно немного увлеклась этой идеей.       — Немного? Да вы мастер преуменьшений. Дай ей волю, и она бы устроила слияние, не сходя с места.       Оба фыркнули, и напряжение, возникшее между ними в первую минуту встречи, немного отпустило.       — Как вы? — поинтересовался Мецина. — В целом.       Вопрос выглядел неуместным — хотя бы потому, что звучал по-дружески, а друзьями они не были. Тем не менее Рейна оценила неуклюжую попытку проявить доброжелательность.       — Ну, давайте подумаем: я в другом мире и времени, на космической станции, окружённая инопланетянами. В общем… неплохо, полагаю?       — С вами хорошо обращаются?       — Кормят по расписанию и вовремя убирают клетку.       — Мисс Брайс, — с укоризной выдохнул Мецина. И кашлянул, словно пытаясь сдержать ещё один смешок. — Рад, что вы в порядке.       — Насколько это возможно. Так что вам нужно? Вы же сюда не из беспокойства за местного завхоза прилетели.       — Да, у меня есть несколько вопросов.       Рейна не могла читать его эмоции, как у людей — костяная маска не выражала их в привычном виде. Но вся его поза, всё тело выдавало беспокойство.       — Ну же, Мецина, вопросы, наверное, важные.       — Не подгоняйте, — его голос понизился на октаву и завибрировал, отчего по коже пробежали мурашки. — Тема деликатная. — Он выдержал паузу и спросил: — Помните сфатум?       Рейна тяжело посмотрела на него.       — Допустим, — осторожно ответила она.       — Скажем, мы обнаружили ещё два таких. И осколки — на Нанусе. — Мецина активировал инструментрон и вывел на него голограмму с изображением места взрыва: земля, усыпанная бетонной крошкой, и разбросанные куски чего-то, слишком разломанного, чтобы опознать. — В семи километрах от того места, где нашли вас. Немало вы, к слову, прошагали…       — Подождите, — оборвала его Рейна, рассматривая осколки. — Это какая-то бессмыслица. Сфатумы? Не то чтобы я сомневалась, но, кажется, мы не в том мире. Как такое возможно?       — Не знаю, — Мецина отключил голограмму. Опершись локтями о колени, он задумчиво потёр подбородок. — Мы тоже считали, что сфатумы принадлежат к вашей реальности — на это указывали и ваши воспоминания, и слова Тессар. Но раз уж наши миры похожи, то почему бы и этому не совпасть?       Рейна ненадолго задумалась, переваривая услышанное.       — Ладно. Предположим, вы правы, — неохотно согласилась она, облизав пересохшие от волнения губы. — Как их нашли?       — Случайно. Патрульный корабль зафиксировал аномальный всплеск энергии во время облёта сектора.       — Тоже взрыв? Как на Нанусе?       Мецина кивнул.       — К счастью, планета практически необитаема, никто из местных не пострадал. Рядом было несколько тел — человеческих, не смотрите так. Смерть наступила быстро — непригодная для дыхания атмосфера, задохнулись.       Рейна невольно поёжилась. Это стало ещё одним напоминанием о том, как ей на самом деле повезло. Смогла бы она выжить, не найди её турианцы? Окажись она в агрессивной среде? Дикие звери, ядовитые испарения, перепады давления и температуры… Смерть могла быть как быстрой, так долгой и мучительной.       — Это один сфатум. А второй?       — Цел.       Слово повисло в воздухе, и Рейна похолодела. Тревога, которую она испытывала прежде, переросла в предчувствие беды. Ладони вспотели.       — Ваша мать, как я знаю, имела дело с таким, — сказал между тем Мецина, — и с ней всё было в порядке.       — Вот именно — моя мать. А я, как и вы, понятия не имею, чего ожидать.       — Плохо, — коротко заключил Мецина. — Изучить его вблизи мы не можем, реагирует на любое воздействие. Так что пока просто наблюдаем.       Учитывая их печальный опыт, такая осторожность не казалась Рейне излишней. Да, её мать прикасалась к сфатуму без опаски, но здесь всё могло быть иначе.       — Как именно реагирует? — уточнила она.       — В двух словах не опишешь. — Мецина выпрямился и посмотрел ей в глаза. — Хочу, чтобы вы сами взглянули.       — О.       Рейна в замешательстве замолчала. На секунду — всего на мгновение — она подумала, что раз сфатум каким-то образом связан с её перемещением сюда, то с его помощью можно попасть и обратно. Пришлось напомнить себе, что проверить эту догадку вряд ли удастся. По крайней мере, пока.       Следом возникла другая мысль, куда более эгоистичная: если избежать взрыва не выйдет, есть ли шанс, что сюда забросит отца и брата? Вероятность, конечно, ничтожна — один к восьми миллиардам, и даже в таком случае их выживание стало бы чудом. Иллюзорная надежда, безусловно, не имеющая оснований, но, единожды подумав об этом, Рейна уже не могла от неё отказаться.       — Корабль отправляется через полчаса, — прервал молчание Мецина, так и не дождавшись ответа.       — Я ещё не согласилась.       — Почему нет? Вы ведь хотите во всём разобраться.       Рейна отвернулась к голоэкрану. «Ксидас» скользила над обратной стороной Нануса, и камера транслировала непроглядную бездну космоса. Где-то там, в этой тьме могли скрываться все нужные ей ответы. Или ещё больше вопросов. Мецина знал, на что давить.       — Это ведь не просьба?       — Вы можете отказаться, мисс Брайс.       — Правда, что ли? — без тени улыбки откликнулась Рейна.       Снова повисла пауза, на этот раз куда более тягостная. Оба прекрасно понимали: она отправится, куда скажут, даже если придётся тащить её силой.       — Неизвестно, как всё это связано с вами и «Новым рассветом», и связано ли вообще. Ваша помощь может быть решающей для расследования. — Мецина явно пытался сгладить углы. — Если выясним, что вы непричастны, продолжим поиски в другом месте. Для вас это возможность оказать Иерархии услугу, за которую она будет благодарна.       — Я так понимаю, услугу предполагается оказывать на безвозмездной основе?       Видимо, Рейна нащупала некий предел его терпения, потому что голос Мецины стал холоднее и жёстче.       — Это мы обсудим в пути.       — Ясно. — Она невесело усмехнулась.       «Что скажешь, Рейни-Рей? — прошептал Марк. — Веришь в чудеса? Вот он — твой шанс выбраться из норы».       Отмахнувшись от его голоса, она спросила:       — Сколько мы там пробудем?       — Не могу сказать. При условии, что всё пройдёт быстро и без происшествий, всего несколько часов.       — И это другая планета.       — Да. О... — Мецина кашлянул в кулак. — Простите, порой забываю, что всё это для вас в новинку. На месте развёрнут временный лагерь, ждут только нас. Не берите ничего лишнего — если задержимся, всё необходимое вам предоставят.       Его слова оказались кстати: Рейна не совсем понимала, что ей там может понадобиться. Зубная щётка? Одежда?       Прилив злости нахлынул и так же быстро отступил. Мецина прав: это возможность. И тут, как ни крути, лучше сотрудничество, чем принуждение. К тому же Рейна хотела выбраться со станции. Пообщаться с кем-то, кроме Тессар с её проблемой размножения. Почувствовать свежий воздух — пусть даже на пару часов.       Она поднялась со скамьи. Мецина поднялся следом       — Мисс Брайс? — его голос стал напряжённым.       — Дайте мне пять минут.