Глава 2. Бремя невиновности

      ТРАКС _ 08.02.2182-GC       КТИ «Таэтрикс» ПФ-202, Нанус, Требия, Апийский Крест              Брайс замолчала. То ли переваривала информацию, то ли придумывала очередной идиотский вопрос. Тракс видел её покрытый бурой коркой затылок, и ему хотелось треснуть по нему как следует, чтобы она перестала вести себя так странно.       Может, стоило припугнуть?       Он опустил глаза на её напряжённую шею, где рядом с гортанью билась ниточка пульса, и представил, как сжимает тонкое горло. Всего-то надо сдавить посильнее, да проверить, как долго у неё выйдет не дышать, и быстро станет ясно — игра это или нет. Пожалуй, он бы управился одной рукой.       Воображение услужливо подкинуло пару ярких образов — таких скверных, что Тракс внутренне содрогнулся от омерзения к самому себе. Один удар в челюсть он мог оправдать необходимостью, но таких мыслей у него быть не должно.       Давно, ещё на первом курсе учебки им в головы накрепко вбили правило: пытки запрещены. Любые. Хочешь поставить пятно на репутации — попробуй его нарушить. Идиоты, разумеется, находились всегда. Некоторые даже становились СПЕКТРами. Но самому Траксу ни разу не приходилось мучиться моральными дилеммами — он просто не делал ничего, что мешало бы ему нормально спать по ночам. И собирался следовать этому принципу до конца своих дней.       Другое дело — Лайнус. Парой-другой правил он вполне мог и пренебречь. Но как командир, он нёс ответственность за всех членов экипажа, а потому, несмотря на некоторую долю безрассудства, никогда не терял головы, не нарушал закон и проявлял чудеса осторожности, когда дело приобретало скверный характер. И тот осторожный Лайнус, которого знал Тракс, очевидно, считал нынешнюю ситуацию достаточно серьёзной, чтобы не переступать черту — объясняй потом, почему ценный свидетель такой помятый. Соврать про неудачное падение с лестницы не выйдет — камеры смотрят.       — Вы сказали, что мы на корабле. — Брайс потёрла место за ухом, куда ввели переводчик, и мышцы на её спине и плечах мягко перекатились под тонкой кожей. Тракс не имел привычки разглядывать людей и давать им оценку, но сил в это тело, определённо, было вложено немало. — Далеко от Земли?       — Далеко, — всё так же уклончиво ответил Лайнус.       Брайс собиралась спросить ещё о чём-то, но в этот момент Праен начал осматривать её бок, нажимая то тут, то там, и вместо слов она промычала что-то нечленораздельное. Закончив и вынув из её руки катетер, врач резюмировал:       — Идти может.       — Подождите, — прервал Тракс.       Повинуясь какому-то внезапному желанию, он протянул руку и взял её за подбородок, поворачивая лицом к себе. Брайс вздрогнула от неожиданности и схватила его за запястье. Крепко. Почти как когда он увидел её впервые, только грязи поменьше, да хватка посильнее. Не будь на нём брони, наверное, было бы больно. Зелёные глаза мрачно зыркали на него.       — Отпусти.       «Ух-ты, вот это взгляд».       — Вирнус, — Лайнус предупреждающе подался вперёд. Впрочем, вмешиваться не стал. В повисшей тишине писк приборов звучал оглушительно громко.       Брайс вся напряглась. В приоткрывшемся рту показались кончики заострённых зубов. Приподняв пальцем её верхнюю губу, Тракс рассмотрел получше деформированные клыки и премоляры, и тут же брезгливо убрал руку. Она сразу убрала свою. Конфликта не случилось, хотя пару минут назад она с таким интересом изучала его пистолет, что Тракс приготовился к сюрпризам. Видимо, хватило мозгов не рисковать.       Глянув поверх её головы на врача, он постучал себя по челюсти — мол, видел? Тот пожал плечами. Похоже, не посчитал это чем-то важным или особенным, и Тракс решил, что просто недостаточно хорошо разбирается в людях. Кто знает, сколько модификаций она в себя напихала.       — Командир, запрос связи с «Ксидас», — раздалось вдруг под потолком. — Хотят говорить с вами. Вывести на личный терминал или…       — Нет. Соединяй.       Тут же из динамика зазвучал холодный, какой-то даже механический голос оператора:       — «Таэтрикс», вы пытаетесь пересечь закрытый периметр. При дальнейшем приближении мы будем вынуждены открыть огонь. Доложите статус.       — «Ксидас», говорит командир КТИ «Таэтрикс» капитан Лайнус Октана. — Звучал Лайнус недовольно. Оно и понятно — их сюда «попросили», а при таком раскладе рассчитываешь, что высланных кодов и прямой трансляции с камер для стыковки будет достаточно. Видать, служба безопасности быстро смекнула, как здорово обосралась, раз теперь даже на подлёте проверяют. — Генерал Арру́на должен быть осведомлён о нашем прибытии.       — Принято, ожидайте.       В медотсеке повисла тишина, но ненадолго. Почти сразу оператор продолжил:       — «Таэтрикс», стыковка разрешена. Следуйте к доку девять.       Связь оборвалась.       — Это всё, — продолжил пилот. — Захожу на стыковку.       Лайнус покачал головой. Понимающе посмотрев на него, Тракс скосил взгляд на женщину.       «Ладно, пора с этим заканчивать».       Он обошёл кушетку, на ходу доставая наручники.       — Вставай. И без фокусов, — добавил он, тоном давая понять, что на этом лимит их гостеприимства исчерпан.       Спорить Брайс не стала, но зачем-то наклонилась и посмотрела вниз.       — Мне вернут обувь?       На мгновение Тракс завис. Опустив глаза, он наткнулся на ступни с маленькими грязными пальцами и ещё более мелкими ногтями. Он впервые так близко видел голые человеческие ноги. И надеялся, что больше не увидит.       Пока он соображал, врач достал откуда-то из-под стола рваные кроссовки, и Брайс принялась натягивать их в какой-то жутко неудобной на вид позе. Рёбра, похоже, здорово досаждали. Закончив, она ссутулилась и прижала руку к левому боку, дыша так тяжело, будто сейчас задохнётся. Волосы облепили мокрое от пота лицо.       — Можно мне воды?       — Нет. Пока нет, — добавил он, не желая выслушивать проповеди от Праена. — Возможно, на станции.       — На станции? — голос её звучал озадаченно, и на лице появились — как их там? — морщинки между бровей. — В космосе?       — А ты, смотрю, не из умных.       Тракс незаметно вздохнул. Хотел бы он знать, что творится в её рыжей головке. Агент ли она на задании или просто наёмница, достаточно отважная и тупая, чтобы взяться за такую работу? Таких ему встречать доводилось. Ну, может, не настолько отважных и тупых.       Или эта история более грязная?       Они с Лайнусом переглянулись, словно одновременно подумали об одном и том же. Никто из них не решился бы произнести этого вслух, но что если предположить — только предположить, — что на Нанусе проводятся какие-то опыты? Эксперименты с участием людей? На секунду Тракс усомнился: будь это так, им вряд ли позволили бы покинуть спутник. С другой стороны, не всегда всё идёт по плану. Что если позже их попросят сдать человека с рук на руки и забыть о случившемся? Сделать вид, что ничего не произошло? Лайнус, пожалуй, сможет. А он?       — Время до захода в док: три минуты, — раздался под потолком голос ВИ. — Экипажу приготовиться.       — Мы сделали, что могли, — Лайнус дёрнул мандибулами и добавил тише: — Она хотя бы живая.       — По мне — так даже слишком. Ну что, Брайс, отдышалась? Повернись.       Не сопротивляясь, она встала к нему спиной и завела руки назад, позволяя надеть на себя наручники. Вся такая послушная — до отвращения.       — Что если вы ошибаетесь? — она хотела обернуться, но Тракс пресёк эту попытку, сжав её плечо.       — Тогда потрать время с пользой и подумай, как нас в этом убедить. Вперёд.       Проигнорировав попытку спросить ещё что-нибудь, он развернул Брайс в сторону двери, на ходу надевая ей на голову тёмный мешок. Необходимость вести человека через жилую палубу, пусть и недолго, вызывала у него некоторое беспокойство, но отсюда до ближайшего шлюза этот путь был самым коротким.       — Двигай.       Из-под мешка раздалось громкое сопение, когда он чуть подтолкнул её в спину, но жалоб не последовало. Терпеливая девка. В открывшуюся дверь потянуло воздухом, и в нос Траксу ударил запах крови, пота и чего-то палёного. Кожа? Волосы? На плече под его пальцами оставались красноватые следы — он посочувствовал бы, но Брайс, как и все люди, хрупкой только казалась.       Ему как-то довелось посотрудничать с людьми по программе обмена опытом работы. В те годы он был званием пожиже, командовал группой всего из пятнадцати солдат, и пять месяцев спецподготовки на отдалённой холодной планете стали для него одним из самых тяжёлых испытаний после учебки.       Несовпадение взглядов, разница культур и неизжитые обиды попортили немало нервов и ему, и лейтенанту Альянса. Джеймс Ковальски — так его звали. Ковальски остался в его памяти, как самый низкорослый представитель вооружённых сил, каких он видел в жизни, если не брать в расчёт волусов. Свои за глаза называли его Гномом (что бы это ни значило). Лица его Тракс особо не запомнил, но вот рост в память въелся. И ещё несколько десятков крепких фраз, которые тот генерировал в своём маленьком теле постоянно и непрерывно.       Лейтенанта Гнома бесило, что Тракс смотрит на него сверху вниз — буквально, — а его самого раздражало, что люди то и дело пытались вывести их на конфликт. Дали ему прозвище Бычара (опять же, что бы это ни значило), и как-то закидали весь его отряд «снежками», назвав это безобидной детской игрой. Он до сих пор с содроганием вспоминал ощущение холодного снега за шиворотом.       Программа завершилась парочкой совместных вылазок в системах Терминус, призванных подвести официальный итог их общим страданиям. И стоило признать, что сработали смешанные отряды отлично — без потерь гражданских и лишних жертв. А затем они разбежались по разным концам галактики, распрощавшись без сожалений. Начальство оценило перспективы, выписало ему премию и закрыло программу. Его это до сих пор забавляло.       Спроси кто у Тракса, он бы ответил, что всё прошло слишком сумбурно и конкретно ему не принесло удовлетворения, но из процесса, помимо благодарственной записи в личном деле, он вынес какой-никакой опыт — и знание, что недооценивать людей не стоит. Мягкие на вид, на поверку они были удивительно крепкими и живучими. Как тараканы.       Корабль слегка задрожал, пойманный захватами, и ВИ оповестил о стыковке. Лайнус ускорился. Шлюзовая камера располагалась за отсеком жизнеобеспечения, который они намеревались пройти так быстро, как позволяла их незрячая обуза. И молча. «Таэтрикс» — корабль небольшой, но ушей на нём хватает.       — Командир.       Выскочившие из отсека инженеры синхронно отдали честь и замерли у двери, освобождая им путь. «Специально ведь ждали», — раздражённо подумал Тракс. Нашли себе развлечение.       Стоило им отойти, как позади послышались шепотки.       — Это она?       — И правда человек.       — Я видел как…       Брайс завращала башкой в мешке, и Тракс слегка встряхнул её, чтобы шла ровнее.       — Отставить болтовню! — бросил Лайнус, не оборачиваясь. — Работы нет?       — Сэр, никак нет, сэр! Есть, сэр!       Разговоры моментально стихли, но Тракс не сомневался — скоро они возобновятся с новой силой. Пищи для слухов экипажу подкинули на пару недель вперёд.       Поднажав, они буквально влетели в шлюзовой отсек. Лайнус сразу ударил по кнопке закрытия двери, отрезая их от внутренних помещений корабля, и система принялась за стандартную процедуру выравнивания давления. Всю дорогу до этого Брайс молчала, но теперь, когда они остановились, спросила:       — Что вы собираетесь со мной делать?       Из-за мешка её голос звучал глухо и низко, и Тракс не расслышал, напугана она, или спокойно интересуется, не изволят ли её — что? Отправить в тюрьму строгого режима? Передать на опыты? Убить? Или что там ещё она себе нафантазировала? Никто из них не знал ответа.       Молчание затянулось, и плечо под ладонью Тракса напряглось.       — Меня будут пытать?       Вопрос мог бы показаться ему наивным и смешным, не думай он об этом сам несколькими минутами ранее.       «Ну, отлично».       Внутри стало гадко, и он промолчал.       — Нет, — отрезал Лайнус. — И хватит на этом.       Голова в мешке повернулась в его сторону, но Брайс ничего не сказала.       Наконец, двери шлюза открылись, обдав их со всех сторон ледяным воздухом, и они направились к посту досмотра, избавленные от необходимости хранить натянутое молчание.       — Вот это приветствие, — буркнул Тракс.       Пятеро солдат с заметной даже издалека символикой на броне — два скрещённых меча на красном поле — настороженно смотрели в их сторону, держа наготове винтовки. Рядом висело несколько сканирующих дронов.       — «Кра́сники», — кисло протянул Лайнус, прежде чем путь им преградил один из них.       Взяв протянутые ему карточки, офицер запустил систему проверки и повёл дулом винтовки в сторону металлического контейнера.       — Сдайте оружие и ждите. Сэр, — обратился он лично к Траксу, — передайте человека конвою.       «Да хрен тебе».       — Такого распоряжения не поступало, — Тракс вышел вперёд, загораживая Брайс собой. — Человек под моей ответственностью.       Офицер шагнул к нему, предупреждающе поднимая винтовку, так что у Тракса на мгновенье пересохло во рту. В руке он всё ещё сжимал нож, который не успел скинуть в контейнер, но взбреди кому в голову затеять потасовку в этом узком пространстве, и им с Лайнусом конец.       Идиотская была бы смерть. Но обошлось. Красник замер, прижав палец к наушнику, ответил пару раз — «Нет, сэр. Да, сэр!» — и вернулся на место.       — Всё в порядке.       Очевидно, на этом вопрос себя исчерпал, и Тракс выдохнул. Нож перекочевал в контейнер. Проходя мимо него, Лайнус чуть слышно сказал:       — Всё верно. Не упускай её из виду.       Вернув им документы вместе с пропусками, офицер набрал что-то на своём инструментроне, и указал в сторону безликого коридора, уводящего куда-то вглубь станции.       — Генерал Арруна уже ждёт. Вас сопроводят, — сказал он, и от поста охраны как по команде отделились двое — один направился вперёд, второй оказался у Тракса за спиной. — По сторонам сильно не глазейте и не задерживайтесь.       Вопреки наставлениям офицера, глазеть в коридоре было решительно не на что. Пустое, стерильное пространство. С одной стороны за узкими окнами открывался вид на чёрный космос и край стыковочного дока; ещё какое-то время снаружи виднелась хвостовая часть «Таэтрикса», но скоро и его полностью скрыл изгибающийся силуэт станции. Вдоль другой стены тянулись утопленные контуры дверей — белые на белом — на кодовых замках; что там, за ними, Тракс не знал. И, наверное, не хотел знать.       До следующего поста охраны дошли без задержек, как и велел красник. Стянув с головы Брайс мешок, Тракс пихнул её под раму регистрационной системы, какие видел разве что в тюрьмах, и в свете синего сканера вид её показался ему совсем уж скверным: покрасневшие глаза опухли, и она всё время моргала и шмыгала носом. Во впадине под горлом скопилась стекающая откуда-то из под волос кровь.       «Ты ведь не потеряешь сознание?»       Она вдруг пошатнулась, как если бы услышала его, и алые капли сорвались вниз, исчезнув за краем майки. По груди расплылось ещё одно бурое пятно.       — Не двигайтесь, — с нажимом сказал офицер у КПП.       Брайс послушно замерла на месте, вылупившись в одно из окон — так пристально, точно увидела за ним что-то, кроме темноты. Дышала она больно уж часто, но Тракс не додумал эту мысль — рама пискнула, завершив сканирование, и погасла.       Процедура заняла не больше пары минут — достаточно, чтобы навсегда внести человека в их базу данных. Не имя, а двадцатизначный код. Пустое досье — чистенькое, как сон ребёнка. И первая запись в нём будет впечатляющая. Впрочем, сама Брайс об этом вряд ли думала, только во всю вращала головой: то таращилась в окна, то изучала сопровождающих офицеров.       Миновав лестницу, по которой Траксу пришлось её буквально втащить, они вышли к площадке, где их встретили ещё два вооружённых охранника и, судя по лычкам, сам Арруна. Вокруг сновали спецы, заносящие в открытую дверь допросной увитое проводами оборудование.       «Серьёзно, это всего лишь человек. Они целый взвод сюда притащили?»       — Генерал, — Лайнус отдал честь.       — А, Октана, — тот обернулся. — Вы вовремя. Следователь скоро подойдёт.       Его внимание переключилось на Брайс, но ей, похоже, было всё-равно. Едва мазнув по Арруне взглядом, она уставилась на показавшиеся в отдалении крошечные шаттлы, перелетающие из одного блока станции в другой, словно впервые видела такие. Как любопытный пыжак, заметивший в траве блестяшку.       Внезапно, оторвавшись от окон, она посмотрела на Тракса. Зелёные глазищи в пол-лица.       — Мне нужно в туалет.       «Да ты же не серьёзно?»       — Потерпишь, — обалдело ответил он.       — Нет.       И по категоричности тона стало ясно, что не врёт — действительно не потерпит. Генерал дёрнул головой, явно недовольный происходящим.       — Не хочу, чтобы она при мне допросную залила. Отведите, — раздражённо бросил он одному из сопровождавших их красников. Но Тракс его остановил.       — Сэр, простите. — Он хотел провалиться куда-нибудь прямо на этом месте. — Но за неё отвечаю я.       Арруна об этом, конечно, знал. Что это было — какая-то идиотская проверка? Он терпеть не мог идиотские проверки. Безусловно, сдать Брайс на руки местным офицерам Тракс мог, в его обязанности не входило водить её по уборным. Но если что-то случится, пока его не будет рядом, крайними окажутся они с Лайнусом. Что он мог сделать?       Помявшись, но не услышав возражений, красник отступил в сторону.       — Как скажете, сэр. — Он указал себе за спину. — Туалет дальше по коридору.       «Я не я, если Лайнус про это не пошутит».       Соорудив в голове матную конструкцию, Тракс потащился в указанном направлении, надеясь закончить как можно скорее. Проверив все кабинки и убедившись, что туалет пуст, он пихнул Брайс под локоть к одной из дверец и приготовился ждать.       — Я так не справлюсь. — Она остановилась и подвигала сведёнными за спиной запястьями.       «Да чтоб тебя».       Но вынужденно согласился — не помогать же ей снять и надеть штаны. В конце концов, чего он опасается? Что она оглушит его крышкой от унитаза и выпрыгнет в окно? Забавная мысль, учитывая, что ни окон, ни крышек у унитазов в местном санузле не наблюдалось.       Испытывая нечто среднее между раздражением и неловкостью, он расстегнул наручники и поспешно втолкнул Брайс внутрь кабинки, прикрыв следом дверцу — не хватало ещё наблюдать, как она справляет нужду.       — Дверь не трогать. И давай резче как-то.       Нужда, видать, оказалась сильной: он ещё не договорил, а Брайс уже зашуршала одеждой, и скоро послышалось журчание и облегчённый вздох. Тракс выругался про себя. Вот он — серьезный мужик с медальками, стоит и ждёт, пока человеческая женщина помочится. Дожил. Хорошо хоть, у неё не оказалось планов покрупнее.       Наконец, казавшийся неиссякающим поток прекратился, послышался слив воды, и дверца открылась. Проведя ладонью по шее, размазав кровь, Брайс указала на раковины — то ли хотела помыть руки, то ли напиться.       — Можно?       — Обойдёшься, — буркнул Тракс. Не пытка жаждой, а лишний элемент давления. — Банные процедуры потом.       «Молодец, достойно уважения», — уныло добавил он про себя.       С пустым мочевым Брайс шла легче и ровнее, но чем ближе к допросной они подходили, тем сильнее она напрягалась. Маленькое плечо буквально упиралось ему в ладонь. Стоило признать: чего бы она ни придумала в своей голове, отчасти Тракс её опасения разделял. Отчитывался Арруна лично перед Примархом, и к каким методам он готов прибегнуть, чтобы получить ответы в кратчайшие сроки, оставалось только гадать. Парочка военных преступлений? Почему нет, если это на пользу дела. Хреновые мысли, как-то всё это неправильно. Настроение Тракса, и без того плохое, стало ещё хуже.       Подойдя к допросной, он кивнул стоящим в стороне Лайнусу и Арруне, и завёл Брайс внутрь, где один из офицеров сразу усадил её на стул и начал крепить к коже датчики. Понаблюдав немного, Тракс понял, что чувствует себя в каком-то подвешенном состоянии. Работу свою он, вроде как, выполнил, но можно ли доверять местным офицерам — ещё не решил. Опять стало противно внутри. Он, разумеется, понимал, что повлиять на ситуацию никак не может, но, будь его воля, и в допросной бы с Брайс остался. Похвальное рвение следовать правилам, и абсолютно в данном случае бесполезное.       Уходя, он напоследок посмотрел на Брайс. Рыжая голова как раз повернулась в его сторону.       «Что, хочешь, чтобы я задержался?»       Их глаза ненадолго встретились, но Тракс сразу понял, что смотрит она не на него, а на охранника рядом. Вернее, на его оружие. Фыркнув, он вышел за дверь, чувствуя себя глупо — пожалел преступницу, идиот.       Неприятный осадок ещё не рассосался, когда он вернулся к Лайнусу и Арруне, всем своим видом прося воздержаться от комментариев. Благо, следователь уже подошёл, и у них имелось что обсудить, кроме его туалетных приключений.       — Ну как? — тихо спросил Лайнус.       — Нормально. Но ей бы врача.       Арруна услышал их и брезгливо отмахнулся.       — Врача? Обойдётся, — прозвучало так, будто после допроса он Брайс и не понадобится. — Знакомьтесь. Следователь Де́рус Меци́на. Майор Тракс Вирнус. Будете работать вместе.       Тракс автоматически пробежал глазами по нагрудной нашивке следователя и отдал честь. Важный чин. Если захочет, то после Брайс на тот стул в допросной отправятся все они по очереди — начиная с Лайнуса и заканчивая самим Арруной.       — Сэр.       Они с Мециной сдержанно пожали друг локти руки, и тот начал, похоже, с того же места, где остановился:       — Проверяем, не занимается ли кто изготовлением документов старого образца для людей — редкое, скажу вам, хобби. Но моё мнение: мы зря тратим время. По биометрии тоже пусто. Прогнали по всем каналам, подняли даже гражданскую базу СБЦ и смежных служб. Ничего. Сейчас ждём решения по запросу на предоставление доступа к базе Альянса, но на это нужно больше времени.       Значит, ни медкарты, ни страховки, ни имущества, заключил про себя Тракс. И ещё никаких приводов или нарушений. Либо она не вылезала из пространства людей, либо данные подтёрли. С другой стороны — не так уж важно, кем является исполнитель. Генерал, по всей видимости, придерживался того же мнения.       — База «Цербера» или батарианский рынок рабов — мне плевать, откуда она взялась! Надо узнать, кто приволок её на Нанус. Сами знаете, в одиночку это дело не провернуть. Нужны имена.       — Вовсе не обязательно… — Тут Мецина отвлёкся на свой инструментрон, на котором замигал красный огонёк срочного вызова. — Простите, я должен ответить, внутри связи не будет, — он покрутил пальцем в воздухе, — глушилки. Проходите пока, скоро начнём.       Арруна мрачно посмотрел ему вслед. Возможно, он думал о том же, о чём и Тракс несколькими минутами ранее: стул в допросной и вооружённый конвоир за спиной. Военная прокуратура могла прижать любого, звания и регалии тут не помогут. И то, что генерал был на Нанусе во время взрыва, никаких бонусов ему не давало.       — Октана, — он повернулся к Лайнусу, — пару часов назад у меня случился преинтереснейший разговор с адмиралом Четвёртого флота. Не самый простой. Думаю, вы представляете, как сильно он обеспокоен участием одного из его кораблей в подобном инциденте.       — Да, сэр, — ответил Лайнус. — Мы уже общались.       — Отчитались. Само собой. Насколько понимаю, он высоко вас ценит. Хорошо отзывался. Просил приглядеть за одним из его лучших офицеров. — Арруна протянул скептическое «хм-м». — Считает, вы засиделись в патруле. И намекнул, что если всё сложится удачно, это положительно скажется на вашей карьере. Хотя сперва всё же придётся немного поработать и заполнить пару-другую камер на Майтруме, — он покачал головой. — Слышал, в Четвёртом скоро спустят со стапелей крейсер нового образца, руководство уже подбирает подходящего кандидата на должность командира. Что скажете? Не хотите рабочее место попросторнее?       Тракс сделал вид, что занят своими мыслями, а сам весь обратился в слух. Это была заманчивая перспектива, но нравилась ли она самому Лайнусу? На «Таэтриксе» он оставался не потому, что не имел амбиций — скорее, за проведённые на корабле годы привык считать его своим. Можно сказать, привязался, хотя в излишней сентиментальности, вроде, замечен не был.       — Щедрое предложение, генерал. — Это говорил осторожный Лайнус. Тракс прямо-таки чувствовал, как тот подбирает верные слова. — Думаю, нам стоит вернуться к этому разговору, когда мы выполним свою работу.       Что в переводе на нормальный означало: «Я не стану ничего обещать ради эфемерной возможности погреть задницей новенькое кресло». Сам по себе шанс получить продвижение по службе, безусловно, представлялся отличный, и кто-то другой ухватился бы за него сразу. Вот только дело могло завязнуть, а виновники остаться ненайденными. Все присутствующие прекрасно это понимали, как и то, что излишнее выражение надежды и радости раньше времени может здорово подпортить впечатление руководству. Лайнус такие игры не любил, предпочитая проявлять склонность к авантюрам в других направлениях.       — Любите свою птичку? — понимающе покивал генерал. — Хорошо, Октана. Полагаю, у вас ещё есть время подумать.       Тракс испытал облегчение, когда неудобный диалог завершился. У двери смотровой Лайнус слегка кивнул ему, намекнув, что они ещё поговорят об этом позже. Как-никак, мнения командира корабля могут и не спросить — получит приказ о переводе и вынужден будет подчиниться, а «птичка» достанется кому-то другому. Не мешает подготовиться к такому заранее.       «Если Лайнус потянет меня за собой. А он потянет. Только я в новой каюте обустроился», — с тоской подумал Тракс и шагнул в смотровую.       Внутри уже находился офицер, следящий за аппаратурой, так что, пока не подошёл Мецина, у них было время задать ему вопросы и понаблюдать за Брайс. Ассистент как раз закончил лепить к её ноге очередной датчик, и та, осмотревшись вокруг, повернулась в их сторону. Устройство допросной мало чем отличалось от любой другой, было знакомо каждому, кто видел хоть один детективный фильм, и она наверняка догадалась, что из-за затемнённого стекла за ней наблюдают.       — Как понять, врёт она или нет? — спросил Лайнус, осматривая бесчисленные приборы.       — Видите эти линии? — оператор указал на один из дисплеев перед собой. — Давление, дыхание, потоотделение и так далее. Всё, что до зелёной линии — в пределах нормы. Синий — стоит обратить внимание. Жёлтый означает волнение. Красный — наша мисс Брайс здорово нервничает. Для тонкого анализа есть датчики на голове и даже у неё под задницей. Спецпрограмма, — он указал на передаваемое с камеры лицо Брайс, по которому то и дело пробегали подписанные рядом чисел точки. — Анализирует мимику, сокращение мышц на лице и шее. К тому же Мецина — спец по людям. Можно сказать, это его профиль. Да и мы не просто так зарплату получаем. Пытались когда-нибудь допросить ханара? Сраные медузы, вот с кем действительно сложно.       Генерал остановил его.       — Думаю, мы поняли. Если Мецина готов, давайте начинать.       — Конечно, — оператор указал пальцем на стекло. — Сейчас.       Дверь допросной открылась, и следователь, подав им знак, что всё в порядке, направился к своему месту. Помимо датапада, он принёс с собой бутылку с водой. Умно. Брайс обернулась, следя за ним исподлобья.       — Добрый день, мисс, — он сел напротив неё, положив датапад перед собой. Бутылка переместилась на край стола, и взгляд Брайс сместился в ту же сторону. — Давайте сперва познакомимся. Моё имя Дерус Мецина, я следователь по вашему делу. Как мне к вам обращаться?       Она оторвалась от созерцания бутылки и немного помедлила, изучая его глазами.       — Рейна. Рейна Брайс.       — Хорошо, — он сделал пометку в датападе. — Мисс Брайс, прежде чем мы приступим, давайте условимся: здесь и сейчас я — ваш лучший друг. Тот, кто больше всех заинтересован в том, чтобы вы поскорее вышли отсюда свободным человеком. Мы понимаем друг друга?       Вероятно, Мецина ждал какой-то реакции, но Брайс не шелохнулась.       — Что ж, тогда начнём с простого. Можете назвать год и дату вашего рождения? Для протокола.       — Хм. Восемьдесят второй, пятое мая.       — По какому летоисчислению? — уточнил Мецина. — По земному?       — Само собой. По… григорианскому.       Показатели немного поднялись над зелёной линией, но быстро вернулись в норму.       «Это сколько ей выходит, не понял?» — подумал Тракс. В земном времени он не разбирался, но восемьдесят второй, вроде, шёл сейчас. Вот уж что люди умели, так это отмечать новогодние празднества с особой помпой — обрывки видеозаписей с таких торжеств попадали даже в их новостные сводки. Не забудешь. Однако ни следователь, ни его ассистент удивлёнными не выглядели.       — Полную дату назовите, — не отрываясь от датапада, попросил Мецина.       Брайс выглядела будто бы сбитой с толку, но ответила сразу:       — Тысяча девятьсот восемьдесят второй.       Тракс моргнул.       «Это как?..»       — Ну, началось, — недовольно проворчал Арруна.       — Думаете, хочет скосить под ненормальную? — предположил Лайнус. — Говорит очень убеждённо.       — Видали уже таких убеждённых. То они из прошлого, то из будущего. Но как надавишь посильнее, так выясняется, что самые обычные, из ближайшей затхлой подворотни.       При этом все навороченные датчики на её слова не реагировали, но от вопросов и комментариев Тракс решил пока воздержаться.       Сделав очередную пометку у себя в датападе, Мецина продолжил:       — Где вы живёте и кем работаете, мисс Брайс?       — Я кипер в зоопарке Грэнби, в Квебеке. Это Канада.       С этим, видимо, была какая-то проблема, потому что Мецина очевидно заинтересовался.       — Канада, значит? Не ССАШ? — Брайс медленно покачала головой, всем своим видом показывая, что не понимает, о чём идёт речь, и следователь не стал заострять, но в датападе что-то записал. — Земля?       — Разумеется. — На лице у неё появилось непонятное выражение, и дисплей, передающий изображение с камеры, выдал несколько десятков быстро сменяющихся значений подряд. Линии диаграмм подскочили до жёлтой отметки, но не пересекли её. — Странно, что вы спросили.       Оторвавшись от мониторов, ассистент глянул сперва на Мецину, потом в сторону смотровой. Правда, никаких других сигналов он не подал, и Тракс не знал, как это расценивать.       — И как вы оказались на Нанусе? Далековато от Квебека.       — Меня об этом уже спрашивали. Я не знаю, что такое Нанус.       — Хорошо, — легко согласился следователь, — давайте спрошу иначе: где, по-вашему, вас нашли?       — В Австралии, в Сиднее. Ну, знаете, оперный театр, королевский ботанический сад…       Наверняка, это должно было прозвучать саркастически, но Тракс сомневался, что хоть кто-то из них знает.       — Полагаю, вас, как кипера, больше бы привлёк зоопарк Таронга, — неожиданно ответил Мецина, чем вызвал колебание показателей выше жёлтой линии. Брайс смотрела на него, сощурив глаза до зелёных щёлок. Интересно, почему? Из всего сказанного Тракс понял только про зоопарк. — Богатая культурная программа. И когда это было, мисс Брайс?       Похоже, слова следователя действительно обеспокоили её, поскольку она замялась, прежде чем ответить.       — Сегодня. — Она задумалась ненадолго, и добавила: — Если день ещё не прошёл.       — Назовёте точную дату?       — Да, третье февраля. Год? — Мецина кивнул, показывая ей продолжать. — Две тысячи четырнадцатый.       Кашлянув, Брайс вдруг как-то странно скривилась и задышала часто-часто. По лицу у неё градом струился пот. Тракс немного заволновался, не отключится ли она прямо сейчас.       — Ранения серьёзные? — спросил Арруна, тоже заметив.       — Наш врач выражал среднюю степень беспокойства, — отозвался Лайнус.       — Хм. Ладно, в первый раз усердствовать не будем.       Мецина участливо наклонился к ней, всматриваясь в лицо. Тракс задумался: всегда ли он такой обходительный, или когда надо превращается в дикаря, размахивающего кулаками? Мягкотелые ребята на подобной работе не задерживались.       — Вам плохо? Может, хотите воды? Или позвать врача?       Брайс сглотнула, её взгляд был прикован к бутылке.       — Да. Воды, пожалуй.       — Конечно. Как только мы закончим, вам дадут напиться вдоволь. Обещаю. А пока — расскажите всё, что помните до взрыва. Сидней. Как вы там оказались?       — Прилетела на самолёте. — Она подняла глаза на Мецину. — Как турист.       — С вами был кто-то, кто сможет это подтвердить? — Она замешкалась, и следователь задал следующий вопрос: — Сколько вас было?       — Я одна.       — В самолёте?       — Хм, да если бы.       Брайс вздохнула как-то особенно тяжело, и на лице у неё появилось странное выражение, которое Тракс, даже вспомнив всех людей, с которыми ему приходилось работать, опознать так и не смог. В голове крутилась мешанина из ужимок и гримас. Арруна навис над оператором.       — Почему она молчит?       — Думает, — ответил тот, не отрываясь от приборов.       И, похоже, собственные мысли увлекли её достаточно сильно. Мецина прочистил горло.       — Мисс…       — Я не занималась ничем особенным. Прогулялась по парку, зашла в кафе. Позже встретила друга, и мы вместе поднялась на верхний этаж Сенчури Тауэр, м-м… полюбоваться панорамой города, — она шумно сглотнула. — Было около полудня. Ничего необычного не припомню.       — А кто ваш друг?       Брайс облизнула губы.       — Вряд ли его имя вам о чём-то скажет. Сэм.       Индикаторы на мониторе поползли вверх, миновав жёлтую линию, и оператор оживился, склонившись над приборами.       — Была такой осторожной, чтобы сейчас провалиться по всем пунктам? — он указал на стремящиеся к красной отметке показатели. — Что же это за друг такой?       «Точно уж не «Сэм», — решил про себя Тракс. Да и другом тот, скорее всего, был таким же фальшивым, как и его имя — это можно понять и без помощи хитрого оборудования. Соврала Брайс крайне неумело.       Мецина тоже заинтересовался. Постучал пальцами по столу.       — Должно быть, всё это ужасно вас напугало. Я имею в виду взрыв. Вы сильно пострадали, могли умереть. Как вы выжили?       — Не знаю, — она покачала головой. — Просто повезло?       — А что с вашим спутником? Как, вы сказали, его зовут?       — Сэм. Думаю, он мёртв. Не видела его после взрыва.       Волна показателей взметнулась сперва вверх — и тут же резко рухнула вниз, на синюю отметку. Тракс моргнул. «А это что значит?» Но оператор не спешил разъяснять, а он посчитал неуместным спрашивать.       — Понимаю. Вы, наверное, до сих пор в шоке. Ранены, сбиты с толку. Вам страшно?       Она окинула Мецину очень долгим, каким-то изучающим взглядом.       — Нет. Скорее, я в замешательстве.       — Вот как? — Следователь склонил голову набок. — Это хорошо, мне нравится, что вы не боитесь. Давайте так: сейчас я покажу вам несколько фото — подумайте, может, узнаете кого-то на них. Не торопитесь, мы никуда не спешим.       Рыжая голова опустилась вниз. В камере не было жарко, но вся шея у Брайс взмокла. И пыхтела она как волус на пробежке.       — Что он ей покажет? — не понял Тракс. — Труп был только один, и тот без головы.       — Мы подобрали несколько подозреваемых из базы разыскиваемых преступников, — отозвался оператор.       — И парочку своих, — тяжело добавил Арруна. — Вряд ли она в состоянии отличить одного турианца от другого, но может повезти: вдруг узнает колониальные метки или нашивки на одежде. Любая мелочь сгодится.       Развернув датапад к Брайс, следователь стал листать фото, не отрываясь от её лица. Она долго изучала каждое, монотонно отвечая «нет», пока вдруг не остановилась. Все в комнате моментально напряглись, предвкушая откровение.       — Вот этот. Я не знаю его, но видела, когда у него ещё была голова.       Тракс мельком глянул на дисплей — никаких колебаний.       — Чувствуете? — Арруна потянул носом воздух. — Холодком повеяло.       — Говорит правду. — Оператор поёрзал на месте. — И очень спокойна для того, кто увидел представителя своего вида с мозгами нараспашку. Нечасто такое встретишь.       — А что насчёт её слов? — Лайнус махнул рукой на дисплей, по которому бежали ровные строчки показателей. — Не могли ей всё это внушить?       — Думаете, кто-то привёз сюда человека в кармане, заставил его думать, что он на Земле, а потом дал в руки бомбу и сказал взорвать её, как настроение будет? Нет, сэр. — Оператор постучал себя пальцем по виску. — Любое внушение заметно. Мелкие несостыковки, белые пятна. Это не фильм с нуля снять. Нельзя переписать личность, не оставив следов.       — Значит, этой аппаратуре можно доверять?       — Это вам не допотопные полиграфы. Точнее будет только под препаратами. Но я этого не говорил.       — А я этого не слышал, — добавил Арруна.       Сам факт подобного разговора здорово тревожил, так что Тракс упустил момент, когда следователь закончил показывать фотографии и начал спрашивать о сообщниках. Брайс что-то отвечала — вероятно, отрицала всё, — но он мог думать только о том, что не хочет становиться невольным соучастником преступления. Лайнус тоже ощутимо напрягся — стоял, сложив руки за спиной, вытянувшись во весь свой немалый рост. Небось, думал о том же. Или о том, как бы побыстрее забыть всё это и вернуться к своей обычной работе.       — Выходит, вы действовали в одиночку? — Мецина оперся локтями на стол и теперь смотрел на Брайс сверху вниз.       — Я же сказала, что… Постойте, — она скривила лицо. — То есть, «действовала»? Я ничего не сделала.       — Утверждаете, что не причастны?       — Верно. — Брайс подалась вперёд, и голос у неё звучал раздражённо. — Именно это я и утверждаю.       — Тогда расскажите, как оказались на Нанусе. Чтобы мы поверили.       Брайс как-то резко сникла, и в допросной повисла тишина.       — Вы всё время спрашиваете меня… но что это? — Она откинула голову назад и прикрыла глаза. — Город? Страна? Так вы называете Австралию?       Показания приборов держались стабильно между синей и жёлтой линиями. Тракс безнадёжно ждал, что оператор скажет что-нибудь умное, но тот молчал.       — Значит, не помните, как туда попали?       — Не знаю, — с нажимом ответила Брайс.       Мецина протянул длинное «хм-м-м».       — Послушайте, — голос его стал напряжённым, — вы же всё-равно мне всё расскажете, понимаете? Зачем тянете время? Думаете, кто-то сейчас войдёт и заберет вас отсюда? Так уверяю вас: нет. Этого не случится. А продолжите в том же духе — отправитесь на Майтрум. Одиночная камера, глухие стены без окон. Света солнечного до конца жизни не увидите. А людей там не любят, так что это место быстро станет для вас настоящим адом. Там уже никто ни о чём спрашивать не станет.       От таких красочных описаний Тракс и сам ощутил дискомфорт. Брайс же только покачала головой.       — Зачем мне это делать?       — Не знаю, вы мне скажите, — Мецина откинулся на спинку стула. — Ксенофобия. Заказ. Плохое настроение.       — Почему именно я?       — Потому что вы здесь единственный человек. Мисс Брайс, — Тракс аж проникся тем заботливым тоном, с которым обратился к ней Мецина. — Думаю, нам всем станет легче, если вы начнёте говорить. Вы ведь хотите выйти на свободу, верно? И мне тоже хочется вас отпустить. Правда. Если вы действительно не имеете отношения к произошедшему — что ж, прекрасно. Помогите нам разобраться — найти тех, кто устроил взрыв. И обещаю, мы обязательно рассмотрим возможность вашего освобождения.       Брайс не ответила. Разбитые губы сжались в тонкую линию.       — Вас нашли на территории Турианской Иерархии, — следователь наклонился к ней. — Это значит, что вы не выйдете из этой допросной, пока не начнёте отвечать на вопросы.       — Об этом я и говорю. Что такое эта ваша Иерархия? Кто вы такие?       — Хорошо. — Мецина вздохнул. — Давайте начнём сначала.       Оператор обернулся на присутствующих.       — Сейчас по второму кругу пойдёт. Можем сделать пере…       Договорить он не успел — дверь открылась, и внутрь влетел запыхавшийся офицер из экспертной группы.       — Что?! — гаркнул Арруна.       — Генерал, сэр. Нашли ещё… несколько тел. Люди.       Пока офицер переводил дыхание, Тракс пытался проанализировать, что вообще происходит, но в голову особо ничего не приходило. Быть может, из-за насыщенности событий его способность фантазировать немного притупилась.       — Сколько?       — Пока семнадцать. И ещё…       Неизвестно, кто сейчас был шокирован сильнее, но первым отреагировал Арруна.       — Сколько?! — вырвав из его рук датапад, он стал быстро листать отчёт. Лайнус, не отрываясь, читал поверх его плеча.       — Все гражданские, — добавил офицер. — Женщины, старики. Дети.       — Дети? — не понял Тракс. — Подростки?       — Нет, — ответил Лайнус, не отрываясь от чтения. — Совсем маленькие. Один младенец.       В помещении повисла тишина. Все переваривали это по-разному. Даже оператор оторвался от своих приборов и внимательно слушал. О допросе они временно забыли. Тракс в замешательстве уставился на эксперта.       — Почему так много сразу?       — Нашли в обломках, эм, автобуса — кажется, так называется. Земной пассажирский транспорт старого образца, пришлось искать записи о музейных экспонатах. Такие использовались…       — В две тысячи четырнадцатом?! — прервал его Арруна. — Вижу! — Датапад перекочевал от него к Лайнусу. — У нас тут, по-вашему, автобусы ездят? Земля — Палавен?!       Осторожно вынув из рук Лайнуса датапад, Тракс пробежал глазами по отчёту. Полистал фото, задержавшись на дико изувеченных, вывернутых наизнанку трупах. Все они выглядели так, будто побывали в блендере с кусками стекла и бетона. Он такого раньше не видел, и в целом плохо представлял, что за взрыв может подобное сделать. Если Брайс и правда была в самом эпицентре, то её выживание не просто везение — грёбаное чудо.       — Генерал… есть ещё кое-что. — Офицер замялся, прежде чем продолжить. — Ответственность за взрыв взяли на себя бело-синие.       Это название ни о чём Траксу не говорило. Лайнус тоже покачал головой.       — «Новый рассвет», — пояснил Арруна, видя их замешательство. — Бело-синими мы их называем за цвета символики.       Тракс попытался вспомнить, что о них слышал — оказалось, не так уж много. За красивым названием пряталась небольшая радикальная группировка, каких за последние годы расплодилось немало. Громкие лозунги вроде «Место людей — на Земле!» и «Нет людям в пространстве Цитадели!» не могли скрыть скромные ресурсы, и потому «Рассвет» гадил, в основном, точечно и без особых последствий. Его действия редко выходили за рамки акций протестов и мелких правонарушений. О живых мишенях и речи не шло.       — Не методы «Рассвета», — озвучил его мысль Лайнус.       — Знаю. — Арруна задумчиво постучал пальцами по столу. — Допустим, у них новый лидер.       «Со связями, хорошим финансированием и отличным информатором», — добавил про себя Тракс. Версия хорошая, но верилось всё-равно с трудом.       — Генерал? — с нажимом сказал Лайнус. — Если мы работаем вместе, думаю, мне стоит знать, что на Нанусе так привлекло их внимание.       Лицо Арруны стало непроницаемым. Говорить об этом ему явно не хотелось.       — Совместные разработки.       — А она не могла… — начал было Лайнус, но Арруна довольно резко перебил его:       — Никаких людей, Октана. На Нанусе работают только наши. И хватит об этом. Подробностей не будет.       Лайнус не стал настаивать. Чем бы ни занимались на базе, сейчас главное — выяснить, как информация утекла из системы. Пробраться на секретный объект и насрать под дверь самому Примарху — не уровень любителей. Кроме того…       — А люди? — опередил его Арруна. — В их заявлении было что-то про людей?       Офицер совсем стушевался и как-то уменьшился в размерах.       — Нет, сэр. Ни слова.       — Не верю, что они удержались бы от комментариев.       Арруна повернулся к допросной.       — А с ней что? — он указал на Брайс. — Она ведь тоже оказалась там не случайно.       В комнате повисла тишина. Траксу показалось, что если напрячься чуть сильнее, то можно будет услышать, как скрипят их мозги.       За стеклом Брайс всё так же отвечала на вопросы Мецины, беззастенчиво вытянув ноги прямо ему под стул и почти касаясь его коленей своими. Тот не возражал. Траксу вся эта поза казалась какой-то крайне неуместной — они могли бы сойти за странноватую парочку в баре, не будь обстановка такой напряжённой.       — Генерал, нам продолжать допрос? — спросил оператор.       Арруна покачал головой.       — Нет. И передайте Мецине, что пора звать Тесса́р              РЕЙНА              Следователь поднял руку, прерывая её на полуслове.       — Что-то случилось?       Он, конечно, не ответил, только велел ей «передохнуть», а затем вместе с ассистентом вышел из допросной, оставив Рейну наедине с охранником.       Немного посидев, пялясь в одну точку, она посмотрела на матовое стекло, надеясь получить какие-то комментарии от наблюдателей, но так их и не дождалась. Быть может, этот перерыв затевался только для того, чтобы проверить её реакцию и заставить понервничать? Слабо давят, им бы у Церкви поучиться.       «Ящерицы сраные».       Что если за пределами этой комнаты её уже разложили на атомы и препарировали каждое слово? Или ещё хуже: поняли, что она — не человек? Интересно, чьё удивление окажется сильнее? Впору было посмеяться над собой: столько лет успешно избегать охотников, чтобы погибнуть в космосе от рук пришельцев. Вот это ирония судьбы. Но не смеялось.       На всякий случай она приготовилась к худшему — следующим, кто войдёт в это помещение, вполне мог оказаться инопланетный аналог Сиро Исии. И ждёт её только стол для вивисекции. Мысль не такая уж бредовая, и «передохнуть» как-то не получалось.       Может, она соврала Мецине, и ей всё-таки страшно? Или это мозг играет с ней, пытаясь оценить шансы на выживание, и буксует? Не то чтобы у Рейны отсутствовал опыт пребывания в заключении, но одно дело убить парочку инквизиторов и сбежать в другую страну, и совсем другое — оказаться взаперти в открытом космосе. Не исключено, что она здесь умрёт. Если повезёт — быстро и без мучений.       Рейна устало подумала о брате. Вероятно, сейчас он уже в Сиднее, ищет её. Бродит по дымящимся руинам — и не находит. И сердце у него болит и щемит. Дурак чувствительный. Такие, как она, всегда заканчивали одинаково — рано или поздно. Ему стоило бы смириться.       «Эй, Лисичка, — так и слышала она, — я никогда тебя не брошу. Мы же с тобой связаны, помнишь?»       Она помнила.       «Два ростка одного дерева» — так говорил отец. И добавлял: «Но такие разные». Даром, что близнецы. От него Криллу досталось всё: и мягкий характер, и чувство юмора, и чёрная грива волос. Ей — ничего. В этом саду плодоносных растений она была сорной травой. Порой, глядя на неё, отец становился таким грустным, точно испытывал самое большое разочарование в жизни. И Рейна до сих пор не знала: это потому что она слишком похожа на мать — или наоборот?       «Просто расслабься и улыбнись ему, Лисичка, — просил брат, — пусть он подумает о маме и тоже улыбнётся». Глупый. Она всегда терялась от этой просьбы — вряд ли отцу становилось легче. Да и улыбка на её строгом лице смотрелась чужеродно.       Расслабиться. Интересно, что бы он сказал ей сейчас?       Её милый брат — добрый, нежный, не перестающий верить в светлое будущее, в котором люди примирятся с чужаками на своей земле и перестанут их убивать. Скорее уж посадят их в вольер двадцать на сорок, где-то между шимпанзе и медведями, и воткнут табличку: «Вымирающий вид! Осторожно, животные могут кусаться». Рейна не понимала этой веры, не одобряла его наивность, но всё же по какой-то непонятной причине тщательно оберегала и то, и другое. Криллу это было нужно. И, наверное, где-то в глубине души, ей тоже.       Светлый мир будущего — какая же чушь. Но она дала себе обещание, что поможет его достичь — уж как умеет. Так что, похоже, у неё не было иного выбора, кроме как выжить и вернуться.       Рейна вздохнула, и рёбра отозвались тягучей болью.       Пустые размышления. Повлиять на свою судьбу она всё-равно никак не могла. По крайней мере, пока. Так что стоило подумать о чём-то более обыденном — в пределах её возможностей.       Она упёрлась глазами в бутылку. Вода. Рейна невольно сглотнула. Как же ей хотелось пить, просто неимоверно. Сухое горло саднило, и она до бесконечности катала во рту слюну вперемешку с песком, глотая её по чуть-чуть. Обманчивая доступность влаги только усугубляла чувство жажды. Вне всяких сомнений, Мецина принёс бутылку специально, чтобы её помучить. Козлина.       Она попыталась отвлечься. Подвигала ногами, покрутила шеей. В попытке размять затёкшую спину, повела плечами, игнорируя вспыхнувшую с новой силой боль в рёбрах. Наручники громко звякнули о металлическую спинку стула.       — Сидите спокойно, — раздался голос охранника.       Она прекратила.       Зашкаливающий до того адреналин постепенно растворялся в крови, и, невзирая на отупляющее чувство боли, её постепенно начало клонить в сон. Запрокинув голову, Рейна посидела так немного, стоически борясь с желанием закрыть глаза. Ожидание явно затягивалось. Её что, решили здесь уморить? В попытке победить дремоту, она стала щипать себя за пальцы, но в какой-то момент поняла, что клюёт носом.       В итоге, устав бороться со сном, она решила всё-таки напомнить о себе, но стоило ей открыть рот, как дверь открылась. Вздрогнув, Рейна села прямо.       Сказав что-то охраннику — тихо, так что она не расслышала, — Мецина остановился рядом с ней и взял в руки бутылку. Внутри плеснулась жидкость. От этого звука у Рейны непроизвольно скрутило кишки, и она облизала пересохшие губы.       — Не делайте резких движений, — предупредил следователь, и ткнул открытое горлышко ей под нос.       Едва сдерживаясь, чтобы тут же не начать пить, Рейна понюхала содержимое — запах отсутствовал. Мецина издал неопределенный звук, но ей было плевать. Прижавшись к горлышку, она чуть пригубила жидкость, смачивая нёбо. Точно — вода. Неужто инопланетяне тоже пьют обычную Н2О?       Рейна придерживалась правила не употреблять напитки, которые дал ей кто-то другой, но сейчас решила, что хуже уже, пожалуй, не будет, и присосалась к бутылке, опасаясь, что её сейчас уберут. Она успела сделать пару больших глотков, прежде чем горлышко исчезло — мало, но лучше, чем ничего. Жидкость упала в пустой желудок, и тот недовольно заурчал.       «Как же хорошо…»       Приятная тяжесть разлилась по телу, и пару секунд она просто наслаждалась этим чувством, после чего подняла глаза на Мецину.       — Могу я узнать, что происходит? Вы… что вы?..       Взявшись за стул, он вместе с ним развернул её в сторону. От неожиданности Рейна едва не упала. «Какого хрена?» Впрочем, теперь она могла видеть дверь. И охранника, держащего направленную на неё винтовку.       — Мецина?       Всё ещё не считая нужным отвечать, он встал позади неё и положил руки ей на плечи — будто она могла вскочить и убежать. Рейне не хотелось, чтобы он её трогал, но, попытавшись отодвинуться, она добилась лишь того, что его когти сильнее впились ей в кожу. Плечи заныли.       — Можешь зайти, Тессар.       «Кто?»       Рейна переключила внимание на дверь. Она ожидала увидеть очередную клыкастую тварь, везущую за собой тележку, набитую пыточными орудиями, но Тессар оказалась высокой стройной женщиной гуманоидного вида с красивыми синими глазами, не менее синей кожей, и чем-то вроде хрящевидных отростков на голове. Судя по спокойствию, с которым она осмотрела допросную, ни место, ни происходящее, ни внешний вид Рейны её не смущали. Остановившись напротив, она сложила руки на груди и без стеснения разглядывала её, недовольно морща изящный синий носик.       «Сука», — сразу подумала Рейна, и стала разглядывать её в ответ.       Справедливости ради, смотрелась Тессар эффектно — любой мужчина слюнями бы истёк. И дело было не в сиськах пятого размера или платье, которое обтягивало их, как вторая кожа. Грациозная, с правильными чертами лица — она до одури походила на пусть лысую и синюю, но крайне соблазнительную человеческую женщину. Классический образец фам фаталь. Прямо как чья-то порнофантазия.       — Так вот из-за кого вся эта суматоха? — Тессар подошла ближе, и Рейна заметила узоры на её лице, похожие на фиолетовые кляксы — татуировки? родимые пятна? — и едва различимый чешуйчатый рисунок кожи. — Какая занятная находка.       Наклонившись, она зачем-то потянулась к её лицу — то ли хотела обняться, то ли придушить. Рейна отпрянула. Но её движения были ограничены Мециной, в которого она упёрлась затылком, и прохладные ладони беспрепятственно легли ей на виски.       — Не волнуйся, Дерус, я буду осторожна.       Взгляд, всего мгновение назад заинтересованный, стал ледяным. Рейну передёрнуло. Сердце у неё заколотилось как бешеное, тяжело и гулко. Она могла бы оттолкнуть эту бабу ногами, но где гарантия, что за такое их ей не переломают?       — Постарайся расслабиться. — Тессар улыбнулась — скупо и невыразительно. Пальцы, такие же изящные, как всё в ней, держали не хуже тисков. — Это будет почти не больно.       Синие глаза заволокло чернотой — и Рейна утонула в ней, словно нырнула в омут.       * * *       — Холодно.       Крилл поёрзал, устраивая голову у неё на плече, и кабинка колеса обозрения качнулась из стороны в сторону. Старые крепления жалобно заскулили.       — Не дёргайся — упадём, — предупредила Рейна. — Здесь высоко.       Они сидели на полу, свесив ноги наружу, и до земли было, по меньшей мере, метров сто. Не убьются, конечно, прыгали с высоты и побольше, но приятного всё равно мало.       Рейна посмотрела вниз: на провалившиеся крыши зданий, заросшие дорожки и опасно покосившиеся американские горки с навсегда застывшими на полозьях вагонетками. Ветер с тонким свистом прорывался между многочисленных балок, добавляя общему запустению жутковатую атмосферу.       Охотник преследовал брата через пол-Луизианы, пока не загнал сюда: не в каменные джунгли города, где много людей, а в дикое, неприветливое к человеку место. На что он рассчитывал? На удачу? Слишком самоуверенный или слишком глупый? Он даже не заметил, что Крилл не один.       — Устал?       — Не больше тебя. — Тёплые губы коснулись её шеи и скользнули выше, к местечку за ухом, щекоча и дразня дыханием. — Давай посидим так ещё немного? Красивый будет закат.       Рейна неопределённо хмыкнула. На неё вид навевал скорее уныние; серая земля, серые деревья и серая полоса дороги в стороне. Гнетущий монохром на фоне бледного предзакатного неба. К тому же становилось холоднее. Протянувшиеся между лопастями колеса ветви скрюченных деревьев скребли по металлу при каждом порыве ветра.       — М-мфм! Мм! — промычали из-за спины, и кабинка снова дёрнулась.       Этот день Рейна помнила хорошо, и потому знала, что увидит, когда обернётся: мужчину — высокого и крепкого коренного американца. Выразительный профиль, орлиный нос. На смуглом лице ярко выделялись голубые глаза — должно быть, некогда в его родословной наследил один из европейских переселенцев. Фактурный. Красивый. Слишком молодой, чтобы умирать. Даже жалко. Сидел бы дома — остался бы жив. Почему Крилл вообще не убил его сразу? Решил дать полюбоваться закатом в последний раз? Романтик хренов.       Брат поднял голову и ткнулся ей в щёку холодным носом.       — Расслабься хоть ненадолго. — Закат уже начал окрашивать небо кровью и золотом, и на лице у него плясали огненные блики. В лазурных глазах можно было утонуть. — Смотри, как красиво.       — Ну да.       Охотник снова замычал. Воля Крилла держала его крепко, не позволяя ничего ни сказать, ни сделать, и он только трясся, бешено вращая глазами, да стонал сквозь зубы, истекая слюной. Это было больно, уж Рейна знала: они с Криллом тренировались друг на друге. И если её влияние на чужое сознание было мягким и незаметным, то его походило на крушащий сознание молот. Настоящая агония. Охотники тоже не проявляли к ним милосердия, но Рейне не нравилось, когда брат держал их так долго. Возможно, было в этом что-то от жалости, хотя она убеждала себя, что быстрая смерть просто практичнее.       — Ссфу-км!       — Тихо. — Обернувшись, она поймала отражение своих глаз в его — напуганных, с огромными зрачками. Охотник замер, резко бледнея, и лицо у него стало пустым и безвольным. Рейна дождалась, пока он обмякнет, достала из-за пояса нож и вложила рукоять ему в ладонь. — Не пора ли тебе избавить нас от своего присутствия?       Человек послушно сжал руку, выдавил из горла похожий на согласие хрип и без промедлений дважды вонзил лезвие себе в горло. Вот и всё — любуйся, братец, своим закатом спокойно.       Алая струя брызнула Рейне на лицо, и она моргнула, прерывая контакт. В глазах охотника тут же появилась осмысленность. Очнувшись, он конвульсивно прижал одну руку к ране на шее, пытаясь остановить бьющий из неё поток, а второй полоснул ножом по воздуху. Оступился, качнулся назад…       Рейна услышала, как его тело дважды с влажным хрустом ударилось о балки, прежде чем рухнуло на землю. Скрипнула, качнувшись, кабинка, и всё стихло. Брат смахнул с лица Рейны капельку крови.       — Жалко его, — прошептал он. — Всех их.       Разлившийся по горизонту закат сделал парк похожим на яркую картинку с рекламного плаката времён шестидесятых — тёплую и сочную. Не хватало только улыбающейся семейной пары на фоне и жизнерадостного слогана, вроде: «Окунитесь в атмосферу настоящего американского гостеприимства!».       — Жалко. — Рейна выглянула за край кабинки: охотник лежал на земле и не двигался. Отвернувшись, она положила голову Криллу на плечо. — Но ты прав, это красиво.       …Сцена сменилась, как слайд в проекторе. За ней шла другая, и ещё. И ещё.       Вот они с братом, пятилетние, носятся возле дома, смеясь и спотыкаясь — счастливые, как могут быть счастливы только дети. Над дверью, в подвеске из стекляшек, сделанной отцом, пляшут блики жгучего летнего солнца…       Лондонские трущобы. Густая смесь нищеты, безнадёги и запаха кислого пива.       Бесконечная синева моря…       Карандашные наброски — когда-то ей нравилось рисовать. Они с Марком познакомились, когда она делала зарисовки собора Святого Иоанна…       Первый поцелуй…       Рейну затошнило, будто её посадили на самую быструю в мире карусель. Сознание затопило потоком образов — тех, которые она хотела помнить, и тех, что надеялась забыть навсегда. Обрывки фраз, прикосновения, знакомый аромат…       Тессар вытаскивала на поверхность всё, до чего дотягивалась, и это стало мучительнее любой пытки.       На секунду Рейна вынырнула в реальность, конвульсивно дёрнувшись всем телом, но холодные пальцы у висков тут же сжались сильнее. Она не услышала, но почувствовала свой стон и как по подбородку поползла вязкая слюна. Казалось, что от давления в черепе вывалятся глаза.       Тессар рылась у неё в голове, как в корзине с бельём, и делала это мастерски. Выискивала сокровенное, рассматривала со всех сторон, а затем отбрасывала, как бесполезный мусор. Рейна вдруг осознала, что той совершенно плевать, не расплавятся ли у неё от такого мозги, и испытала дикую, неконтролируемую злость.       Расслабиться? Да она не помнила, когда в последний раз так напрягалась.       В потоке её воспоминаний всплывало немало плохих — действительно, по-настоящему скверных эпизодов, которые Тессар явно старалась обходить стороной. Может, брезговала, а может, пережитая вместе боль ранила и её саму. Вероятность последнего была крайне мала, но Рейна ухватилась неё, как за не самый надёжный, но всё же шанс.       «О-о, — усмехнулся Марк. — Хочешь, чтобы я помог тебе с этим, Рейни-Рей? Знаю, что хочешь».       Слышала ли его Тессар — этот шёпот на границе сознания? Рейна сомневалась. Марк отравил её, и яд этот проник так глубоко ей под кожу, что разделяющая их тонкая грань давно стёрлась. Они стали единым целым — частью друг друга.       «Не бойся, я тебя ей не отдам. Не-ет, — его голос дрожал от возбуждения, когда он выудил из её воспоминаний самое скверное. Самое болезненное. — Ты только моя».       Это был смертельный яд, но порой и он мог приносить пользу.       Образ влился в поток других, и Тессар моментально схватила подачку — прожевала и выплюнула. Но изящные пальчики дрогнули, и Рейну выбросило куда-то, где не было ни звуков, ни образов. Не было даже Марка. Только абсолютная темнота.       Сперва она решила, что благодаря усилиям Тессар оглохла, ослепла, и все до единого нервные окончания у неё в мозгу выгорели. Тело парило в невесомости, и это было самое приятное ощущение за последние несколько часов — никакой боли, только благословенная тьма. Ей хотелось, чтобы это длилось как можно дольше, или не прекращалось вовсе, но в темноте появился свет — лёгкое зеленоватое мерцание посреди пустоты. И, пока Рейна пыталась превратить бессвязную кашу у себя в голове в мысли, её притянуло туда, как магнитом.       Источник сияния оказался прямо перед ней: гладкий, размером с большой гимнастический мяч эллипсоид из какого-то тёмного минерала мягко переливался зелёным.       Сфатум.       Рейна не помнила, откуда знает это слово. Она всё смотрела на него, и смотрела, но никак не могла понять, что это такое, и почему оно у неё в голове.       — У нас не такой уж большой выбор, — раздался голос матери.       Вздрогнув, Рейна огляделась, но вокруг было пусто: ни пола под ногами, ни стен, ничего. Только чернота. Помедлив, она шагнула к эллипсоиду, и тот вдруг запульсировал подобно гигантскому сердцу. Тишину наполнили звуки, похожие на протяжное китовое пение. Красиво и абсолютно сюрреалистично. Потянувшись, Рейна хотела дотронуться до него, но ладонь прошла насквозь. Она подняла руку и посмотрела на слегка расплывающиеся пальцы — полупрозрачная кожа мерцала в темноте.       «Что происходит?»       — Знаю. — Мать выступила у неё из-за спины, заставив едва ли не подскочить от неожиданности, и обошла сфатум по кругу, ведя по нему кончиками пальцев. Это прикосновение вызывало на его поверхности зеленоватую волну — как потревоженный фитопланктон в морской воде. — Но других вариантов нет.       Она остановилась на месте, и Рейна, тоже замерев, потянулась к ней. В горле встал ком. Образ матери в памяти так давно утратил чёткость, что она и не представляла, как же, оказывается, невероятно, просто ужасающе они похожи. Всё-равно что в зеркало глядеть.       Хмурясь, Рейна провела рукой сквозь её тело, и оно подёрнулось рябью. Что это — воспоминание? Или что-то вроде записи у неё в голове?       — Мама?       Но та, никак не отреагировав, шагнула вперёд, пройдя прямо сквозь Рейну.       — Нет! Я же сказала. — На лице у неё отразилась ярость. Где и когда бы ни состоялся этот разговор, происходил он на повышенных тонах. — Сейчас там ждёт только смерть. Это место не так уж плохо. Мы остаёмся. И закончим на этом.       Рейна последовала было за матерью, но та вдруг обернулась к ней.       — Я тоже хочу домой, милый, но сейчас нельзя. К тому же, сфатум — не предмет. Нельзя же так просто… — Прервавшись, она посмотрела куда-то в сторону — на ещё одного невидимого собеседника. — А с тобой мы поговорим отдельно.       И свет исчез.       * * *       Рейна открыла глаза, но ничего не увидела. Вокруг было темно и жарко. Она ощущала только адскую головную боль, и как тяжело бу́хает в груди сердце. По подбородку текло что-то тёплое, во рту стоял солоноватый привкус.       О чём говорила мать? Рейна совсем не помнила этого разговора.       — Мисс Брайс?       Что такое сфатум?       — Брайс!       Кто-то похлопал её по щекам, и зрение начало проясняться. Сквозь пятна и звёздочки она увидела сперва Мецину, а затем и Тессар, которую он заботливо поддерживал под локоть. Последняя зажимала нос, пытаясь остановить кровь — пусть фиолетовая, но это точно была она.       — Ты в порядке? — Мецина протянул Тессар платок.       — Ничего. Просто устала.       Она часто дышала, синий лоб покрылся испариной. Похоже, прогулка по чужим мозгам не далась ей легко.       «Жаль, что не сдохла».       Рейна хотела усмехнуться, но подавилась кровью и закашлялась. Она сама, должно быть, выглядела не лучше, но ей, конечно, никто ни руки, ни платка не подал.       — Всё в порядке, Дерус. — Тессар отстранилась и прижала к лицу платок, ставший уже фиолетовым. — Ваша гостья слишком яро сопротивлялась слиянию. Помоги ей, а я передохну пару минут.       — Дойдёшь сама?       — Да, Дерус, дойду.       Благодарно сжав его руку, Тессар вышла из допросной, и Мецина поспешно склонился над Рейной.       — Как вы?       — Так вежливо с вашей стороны…       Она рассчитывала, что это прозвучит едко, но вышло так, будто минуту назад у неё случился сердечный приступ. Пот тонкими струйками стекал по шее, щекоча кожу, к тому же её начал бить озноб.       Что из всего Тессар успела увидеть и понять? Что расскажет остальным? Рейна попыталась сосредоточиться на этой мысли, но сознание соскальзывало. В голове было тяжело, в ушах шумело. Перед глазами расплывалось, и от подобных кульбитов к горлу подкатывала тошнота.       — Можете посмотреть на меня? Мисс Брайс? Посмотрите на меня.       — Что…       Она вздрогнула, словно до того отключилась на секунду и не заметила. Почему-то Мецина стоял уже не над ней, а на одном колене, изучая её лицо своими глазками — слишком маленькими для его костяной морды. Или ей так только казалось? Она зажмурилась.       — Мне что-то нехорошо.       — Вижу, — ответил Мецина. И добавил в сторону: — Врача. Быстро.       Под нос ей ткнулась капсула с чем-то вонючим — похоже, местный аналог нашатыря, — а после к губам поднесли бутылку с водой. Рейна жадно сделала несколько глотков, пролив часть себе на подбородок.       — Меня тошнит…       Мецина не ответил. Потянувшись, он зачем-то расстегнул её наручники, и затёкшие руки тяжело повисли по бокам. Не побоялся ведь. Она что, действительно выглядит так скверно? Рейна попыталась сесть прямо или хотя бы поднять голову, но у неё не вышло. Тело превратилось в желе.       — Потерпите, мисс Брайс, — следователь немного встряхнул её. — Уже недолго.       — Как скажете…       Перед глазами всё поплыло, и она почувствовала щекой ткань, а под ней — жёсткое плечо. Носа коснулся свежий, немного терпкий запах. Приятный.       «Это что, духи? Охренеть…»       И на этой мысли она отрубилась.       * * *       Пробуждение оказалось не таким паршивым, как в прошлый раз. Рёбра не болели, только мерзотно ныли, и даже в теле появилась некоторая лёгкость. Ощущение обманчивое: встать и побежать она сейчас вряд ли могла, но ей определённо стало лучше. Интересно, сколько она спала? Снова хотелось в туалет. И ещё есть.       Рейна пошевелила руками, ногами — никаких ремней. И, кажется, её переодели. Под головой была подушка. Может, она в больнице, и весь тот бред ей только привиделся? Головой она приложилась неслабо.       — Мисс Брайс, вы очнулись, — не вопрос, утверждение. И голос звучал уже знакомо двухтонально. Значит, не привиделось. «Чёрт». Она открыла глаза: ящер смотрел на неё — Рейна на него. — Как себя чувствуете?       «Словно в наркотическом бреду».       Так они и пялились друг на друга, пока врач первым не отвёл глаза. Сделав какие-то свои выводы по её тяжёлому молчанию, он отошёл к столу и вернулся с бутылкой воды.       — Я должен провести осмотр. — Он протянул воду ей. — Обойдёмся без вызова охраны?       Так дикой собаке бросают кость, чтобы отвлечь. Рейна не возражала. Приняв бутылку, она залпом осушила её, после чего позволила врачу делать свою работу, послушно подчиняясь указаниям сесть, встать и дышать/не дышать.       Мнимая свобода действий, по факту, не дала ей никаких бонусов, кроме удобства. Она по-прежнему не знала, где находится. За единственным в помещении окном простиралась усыпанная серебряными крапинами тьма. Знаний Рейны о космосе едва хватало на то, чтобы найти в небе парочку созвездий, и она была не настолько безумна, чтобы сейчас драться или бежать. С таким же успехом можно выйти в открытый космос без скафандра.       Закончив не самые приятные манипуляции, врач вколол ей «не волнуйтесь, просто антибиотики», и велел пройтись по палате. Если подумать, то это было странно: никакой охраны, обходительный персонал и большое помещение, отведённое только для неё одной. Прямо вип-палата. Ей-то всегда казалось, что в космосе каждый сантиметр пространства должен нести полезную нагрузку. Такая резкая смена подхода сбивала с толку. Но, опять же, она не возражала.       Под пристальным наблюдением врача, цепляясь за штатив с капельницей и чертыхаясь про себя от боли — тело на каждом шагу напоминало, что она, вообще-то, чуть не умерла, — Рейна дошла до стены и обратно. Отдышалась, повторила. Посетила уборную, где вдоволь налюбовалась на своё опухшее лицо в небольшом зеркале. Потом увеличила расстояние до окна. Это оказалось уже лишним: она вся взмокла и дрожала от напряжения. Но удержаться и не заглянуть туда, в бесконечную тьму, не смогла.       Переведя дыхание, она осторожно прижала руку к стеклу. Под ладонью ощущалась едва заметная вибрация станции. И холод. По телу побежали мурашки. Осознание того, что от смерти её отделяет всего несколько сантиметров обшивки, вызывало какой-то первобытный трепет. Конечно, она видела фотографии с МКС, но в жизни всё было иначе — не столько красиво, сколько пугающе.       — Там сейчас ночь, — сказал врач.       Рейна хотела уточнить: «там» — это где? Но тёмная громада станции повернулась, и откуда-то снизу начал медленно выплывать зеленоватый край планеты. Газовая оболочка мерцала золотистой дымкой. Под ней на поверхности раскинулась сеть подсвеченных иллюминацией городов. Ни одного знакомого континента. Рейна видела достаточно фотографий их голубого шарика из космоса, чтобы с уверенностью сказать: это не Земля.       Она тяжело оперлась на стекло. Всё верно, ей же сказали, что Земля далеко. «Охеренно далеко». Это даже не Солнечная система.       Ей подурнело.       — Вы в порядке? — позвал врач. — Вам стоит прилечь.       Ящерицы-переростки привезли её на другую планету — ей определённо стоит прилечь.       Оторвав себя от окна, Рейна направилась к койке, стараясь сохранять самообладание, которого на самом деле не испытывала. Она была как раз на середине своего променада, когда дверь в палату открылась, и внутрь вошли трое.       Скрючившись на штативе, Рейна оторопело уставилась на них. Одного она уже знала: следователь, Мецина. А вот вторым был человек в сопровождении вооружённого охранника. Самый обычный, настоящий человек. Мелкий, плюгавый. И с абсолютно премерзкой рожей.