6.

— Аякс, скажи честно, его видно? — Кого «его», солнце? — Аякс растерянно смотрит на неё. Августа морщится, двигается к нему и повторяет: — Не кого, а что. Прыщ у меня на щеке. Аякс сейчас выглядит ещё более недоумевающим, чем до этого. Он хмурится — солнечные лучи пляшут по веснушкам на его носу, лезут в глаза, и выглядит это очень мило. Только Августе сейчас не до забав. — Я его не вижу, солнце. — Не лги, он там есть. Ты не можешь его не видеть! Аякс обхватывает ладонями её лицо, смотрит в глаза и серьёзно повторяет: — Я его не вижу. Августу это не успокаивает совсем; она тихо шмыгает носом и опускает голову. Казалось бы, такая глупая мелочь — ей ли, разведчице дома Очага, думать о таких вещах? Первый прыщ за восемнадцать лет — повезло пройти это всё подростковое без них, — а расстраивается она так, будто... будто... Августа даже не знает, с чем сравнить. — А я вижу в зеркале. А если их будет больше? — А если вдруг будет больше, — Аякс прижимает её к груди и стискивает в объятиях, — я съезжу в Мондштадт и закажу у них там какое-нибудь зелье. Точно поможет.