Глава 1 "Тихая гавань"

Дом Тарви находился на склоне холма, не слишком высоко, чтобы уставать подниматься, но и не слишком низко, так, что вид отсюда открывался потрясающий. В гостиной, выходящей на солнечную сторону, всегда было очень светло. В центре неё стоял большой деревянный стол. Если бы у гривастого была семья, они бы наверняка любили собираться тут по праздникам, но пока Тарви жил один. Помимо гостиной тут были две спальни, одну из которых гривастик превратил в свою мастерскую. За огромными не имеющими стекла окнами была небольшая площадка - балкон, с которого можно было смотреть на долину, что довольно часто любил делать Тарви. Тут же располагалась и лестница на крышу. Окна при необходимости закрывались деревянными ставнями, одна из ставней была очень своенравна, - она любила закрываться, когда ей вздумается, даже если подпереть её камнем. В целом, это был просторный дом из каменных блоков, никто не помнил, когда и кем он был построен. Сама же деревня лежала на дне залитой светом долины, выходящей в прерии. Это была одна из тех маленьких, совершенно неинтересных большим городам деревень, в которых могло годами ничего не происходить, а количество жителей увеличивалось ровно с той скоростью, с какой строили новые дома, а их не строили. Ступени от дома спускались в долину. На её склонах по большей части располагались жилые дома, внизу были мастерские ремесленников, магазины, лавки и центральная площадь, там же была и основная мастерская Тарви. Сам он был ювелиром, создавал украшения и продавал их приезжим торговцам или другим жителям. Особо высоко ценились украшения из местного янтаря и золота. Отец Тарви был охотником - они уходили на равнины, путешествовали там несколько недель, охотились на степных животных, попутно собирали разные материалы, походившие на древесину, а потом возвращались обратно в деревню и продавали это. Охотники обеспечивали всех едой, были своеобразной элитой, но, несмотря на это, мало кто хотел пополнить их ряды. Из-за опасности и сложности дела этим занимались всего несколько семей в городе, которые из поколения в поколение передавали знания о своём промысле. Одной из них была семья Тарви, все её члены были охотниками, кроме него. Охота его совершенно не привлекала, несмотря на отцовскую подготовку. Он был очень спокойным и сентиментальным, совсем не похожим на своего сурового родителя. Тарви мог часами сидеть у себя на балконе, разглядывать облака, всматриваться в горизонт или пялиться на свои изготовленные камни. Также он любил гулять по округе и искать красоту в самых простых вещах, вроде местных жителей. Далеко не всем нравилось такое внимание к себе.. Мало кто из деревенских мог разделить любовь Таври к окружающему миру. Возможно потому, что у них было слишком много забот. Нужно было возделывать поля, кормить семью, а ,возможно, все просто боялись трогать Тарви, зная, кто его отец. Манфус, а именно так звали отца Тарви, уже около недели находился в отъезде, хотя обычно они так долго не задерживались. Ему рассказали, что в десяти километрах отсюда видели большое стадо Ву-аров, быстрых травоядных животных, мясо которых считалось деликатесом. За ними он и поехал. Когда отец отсутствовал, Тарви было спокойнее, он мог заниматься своим делом и его никто не донимал. Ему было немного грустно от этой мысли, поэтому старался об этом не думать. В поход с главой семьи уходила вся мужская ее часть. В доме оставались только мать и сестра, с которыми он практически не общался. Иногда Тарви брал из своей мастерской все необходимое, поднимался на балкон и, усевшись на его край, вырезал разные штуки из янтаря и других камней. Этот янтарь хорошо поддавался обработке, а некоторые его наиболее прозрачные образцы выглядели просто невероятно красиво и имели особые светорассеивающие свойства. Тарви вытянул руку с только что отполированным камнем к солнцу, держал свою поделку тремя пальцами и наблюдал, как рассеянный свет зарева, пронизывающий камень, играл искристыми отблисками на лице. - Красиво..., - подумал он, положил камень в ящик и откинулся назад, уставившись в небо. В желтовато-красной пелене медленно плыли облака. За ними неслась луна, Амик.

***

Чаепитие

Однако, был в жизни Тарви один друг, который мог разделить его взгляды на жизнь, - местный жрец и смотритель храма солнца, Фаврий. Из деревни храм Фаврия видно не было, он находился поодаль от поселения, на небольшом, освещенном солнцем пригорке. Чтобы сюда дойти нужно было перейти еще одну небольшую долину, то есть сначала спуститься в неё, а потом подняться к храму. Совсем недавно тут появились ступеньки. Возможно, Фаврий так хотел привлечь побольше прихожан в свой храм. Сам храм был построен из каменных блоков разного размера. К слову, этот материал был самым распространенным в этой местности по нескольким причинам. Первая - деревья, пригодные для строительства тут не росли и стоили очень дорого. Вторая - камень был доступен и добывать его было просто, его кололи на небольшие куски, обтачивали и позже скрепляли специальным раствором. Местный камень представлял из себя что-то вроде плотного известняка, такой материал было легко колоть и обрабатывать, а дождь его почти не размывал. Строительство из него занимало много времени, но время у местных было в избытке. Самыми лучшими считались здания из больших блоков, чтобы их перетащить нужно было нанимать рабочих. Именно такой дом был у Тарви. Храм же представлял из себя большое здание с главным залом, башней и небольшими боковыми секциями. В главном зале, под потолком, было развешено множество разноцветных прозрачных и полупрозрачных камней. Они находились на разной высоте, все совершенно разных размеров. Цепочки, связывающие их, переплетались в какую-то безумную паутину, структуру которой мог понять только сам Фаврий. Со стороны можно было подумать, что тут нет никакого порядка, будто бы эти камни висят совершенно случайным образом. Но это было не так. Когда Фаврий закрывал ставни на окнах, сквозь маленькую дырочку в центральном окне в зал проникал тонкий луч света. Он отражался, дробился и преломлялся во всех этих камнях, создавая на стенах и полу невероятно красивые разноцветные переливы. В центре зала находилась большая каменная чаша с водой, часть лучей устремлялась и туда. Внутреннюю поверхность этой чаши украшала мозаика из крошечных камушков, которые подсвечивали воду всеми цветами радуги. Все это сказочное мерцание и переливы приковывали восхищенный взгляд любого. Гривастики приходили сюда расслабиться, восполнить свои силы и зарядиться энергией света. Из чаши можно было пить, ведь вода, находившаяся в ней, будучи насыщенной энергией света, считалась священной. Фаврий давал охотникам с собой по небольшой бутылочке солнечной воды, это было что-то на подобии благословения на опасный поход. Во время бури, обрушившейся на деревню несколько недель назад, одна из ставень слетела с петель, повредила систему из камней и до смерти напугала впечатлительного Фаврия. Часть камней была разбита, а часть потрескалась. Вся система перестала работать. Тарви сразу предложил свою помощь с починкой, и Фаврий заказал у него большую партию определённым образом обработанных камней-призм. Они должны были блестеть ещё ярче и усиливать эффект погружения в свет. Приятель с удовольствием работал над этим заказом, для любого гривастика помогать храму солнца было большой честью. Практически каждый день он носил новые камни в храм, чтобы жрец мог их повесить. И вот, обработав последнюю партию, Тарви поднимался по ступенькам, неся перед собой ящик этого священного «барахла» . По дороге он встретил старую миссис Рансо, которая опять была чем-то недовольна. Вероятно тем, что храм закрыт. Кажется, после той бури она ходит по этой дороге каждый день, и каждый день ей заново объясняют, почему он закрыт. Но это не мешает ей забывать обо всем и на следующий оборот снова приходить и недоумевать. Фаврий увидел друга с порога храма и, расплывшись в улыбке, побежал навстречу Тарви и взял у него ящик. Вообще, улыбка редко уходила с его лица, Фаврий улыбался всем, кто приходил в храм, улыбался самому себе в зеркале и улыбался свету. Могло показаться, что ему приходилось делать это по роду деятельности. Ведь кому будет делиться своими сокровенными таинствами с угрюмым священником? Однако, это была искренняя улыбка, он просто любил свой храм, своё дело и свою паству. И, конечно же, очень любил своего друга Тарви. - Привет, дружище! Это последняя партия? - Привет, да, в начале оборота закончил последний камень. Тарви достал из ящика небольшой ромбовидный янтарь и показал Фаврию . - Ого-о... - протянул Фаврий, уставившись на камень. - Он очень красивый... Таври одной рукой аккуратно убрал янтарь, а другой – открыл перед жрецом дверь, пропуская вперед, а после и сам вошел внутрь. Фаврий поставил ящик под тем местом, где не хватало камней, и еще раз заглянул в него. Все они были сделаны идеально, и Фаврий даже задумался заменить все имеющиеся камни в убранстве, но, представив, сколько это будет стоить, тут же одернул себя от этой мысли. - Ну, что, вот и последние камушки, скоро наш храм засияет ярче прежнего! Мне кажется, это стоит отметить чашечкой солнечного чая, пошли! Он улыбнулся своему другу и жестом поманил за собой. Они вместе пошли к небольшой винтовой лестнице, расположенной у дальней стены храма. На втором этаже, в части башни находилась чайная. Это была комната небольшого размера с множеством лежачих и сидячих мест, куда можно было прийти и попить чаю. Чайную наполнял теплый и мягкий солнечный свет, в передней части комнаты располагалось большое окно-линза, которое собирало свет в пучок и передавала его системой линз к стоявшему в центре большому медному чайнику. Получалось, что чай кипятили жаром самого солнца. При необходимости этот поток света можно было перекрыть специальной задвижкой или вовсе закрыть окно-линзу ставнями. Чайник был полон, Фаврий налил воды заранее, специально для Тарви. На самом деле они часто пили чай вдвоём, это не было чем-то необычным, так что завершение ремонта храма было просто поводом ещё раз попить чаю. Они, не торопясь, прошли в центр комнаты. Тарви плюхнулся на свою любимую подушку рядом с чайником, а Фаврий начал копаться в шкафчиках, где хранился чай. К слову, чая в них было много, ибо этому способствовало еще и то, что деревня располагалась рядом со степью. Чай был второй слабостью Фаврия после камней. Он зачастую скупал все, который привозили торговцы. В один момент старейшина деревни даже хотел ввести ограничение на покупку чая в храм, но довольно быстро отказался от своего решения, задобренный щедрым подарком от Фаврия. В подарке были несколько священных камней, чай и сила света. - Вот он! - воскликнул Фаврий, доставая из шкафа небольшой тканевый мешочек. - Синлунский горный чай! Растет только в горах Синлуна, ты даже представить не можешь, как это далеко отсюда. Настолько далеко, что я всего один раз в жизни его видел и смог купить. Мне кажется, открытие храма - это отличный повод испить такую редкость. Тарви молча улыбнулся другу и достал из расположенного рядом шкафа две небольшие чашечки. Он поставил их на специальный постамент перед чайником, чтобы Фаврий мог насыпать в них чай. Жрец открыл мешочек, достал из него несколько лепестков и, положив их в чашечки, залил кипятком. - Пусть заварится пока. Расскажи, как твой отец поживает, не ссорились с того раза? - Когда мы с ним стали жить раздельно, он вообще перестал обращать на меня внимание, в этот раз даже не зашел ко мне перед уходом на охоту. А к тебе заходил? - Не он один, охотники же каждый раз заходят ко мне за «благословением» в дорогу. В этот раз также. - Ну вот, значит у него было время. Может, он больше не считает меня своим сыном?... - задумчиво пробормотал Тарви. Фаврий встал и дал руку другу. - Не говори глупостей. Уверен, была причина такого ухода, пойдём, я тебе кое-что покажу. - Ну... Пойдём. Тарви взял руку Фаврия, встал, и они двинулись к лестнице на башню, не забыв захватить и недопитый чай. - Мне кажется, твоему отцу и самому больно и стыдно за то, как он тебя воспитывал. Он ведь ничего плохого не хотел, просто поступал так, как считал нужным, он не мог знать, что тебе нужно совсем иное. - Да, но... Он мог видеть мои наклонности, я часто убегал с тренировок, чтобы погулять, и не особо ладил со своими братьями. - Многие из нас в детстве были непослушными. Я тоже. Помню, как воровал у отца камни и менял их в городе на разные игрушки. Ничего ещё не понимал тогда. Они поднялись на вершину башни. Там тоже лежали коврики и был небольшой столик. На этот столик Фаврий поставил свою чашку, после чего перевел взгляд на горизонт, туда, куда ушел отец его друга. Ветра почти не было, было на удивление тихо и спокойно. Фаврий продолжил. - Может, твоему отцу больно смотреть тебе в глаза? Может, ему стыдно за своё отношение, и он не хочет лишний раз тревожить свою и твою душу. Особенно перед опасным походом… - Да... наверное, ты прав, мне не стоит так сильно переживать по этому поводу. Тарви сделал глоток из чашки и тоже начал всматриваться в горизонт. - Он ведь сейчас где-то там, выслеживает дичь, охотится, подвергает свою жизнь опасности, пока мы пьём чай. И всё ради того, чтобы мы ели что-то кроме травы. - Знаешь, я очень рад, что ты не стал охотником, как твой отец. С кем бы я тогда пил чай, и кто бы делал камни для нашего храма? Думаю, у каждого из нас своё место в этой жизни. И мы своё, как мне кажется, нашли. - Да... Моё место определенно не там, среди опасностей и испытаний. Они какое-то время молча смотрели на горизонт и медленно попивали чай. На небосклоне начали появляться крупные облака, они частично закрывали солнце. Фаврий всегда ёжился в такие моменты. Камни на его рогах колыхнул слабый прохладный ветерок. - Брррр, - поежился Фаврий. Надеюсь, у них там есть, где спрятаться от дождя, а то он, кажется, скоро может начаться. Фаврий посмотрел направо, там была деревенская дозорная вышка. На ней находился гривастик, он стоял неподвижно и смотрел в даль. Жрец помахал ему, но ответа не получил. Дозорный был занят чем-то более важным. От такого холодного отношения к себе и усиливающегося ветра Фаврию стало не по себе, и он предложил Тарви спуститься обратно вниз. Они закрыли на случай дождя люк на башню и вернулись в чайную. - Будем ещё раз заваривать? - Да, почему бы и нет, тем более если это такой редкий чай. Жрец налил им ещё кипятка в чашки и перекрыл световой поток, тем самым выключив чайник. - Пойдем, пора установить последние камни на их места. Изменения в погоде довольно сильно влияли на Фаврия, как только солнце уходило, он сразу унывал, даже если с собой была полная чашка чая. Они снова подошли к ящику с камнями, спустившись вниз. Жрец пошел проверить, хорошо ли закреплена ставня, а то вдруг что. Пока он делал это, Тарви стоял и смотрел на висящие под потолком пустые цепочки. - Мне принести лестницу? Спросил он, глядя, как жрец привязывает все ставни к стене. - Да, пожалуйста. - А где она у тебя? - Её забрали в город для установки каких-то украшений. - Прости, куда её забрали? - В город для... Тут до Фаврия дошло, куда забрали его лестницу, и что он даже не помнит, кто её забрал. Вообще жрец был очень доверчив и безотказен, этим часто пользовались не самые совестливые жители городка. - Ты хотя бы помнишь, кто её забрал? - На самом деле нет, но, кажется, они говорили что-то про украшения на центральной площади, вряд ли кто-нибудь плохой стал бы ставить лестницы на центральной площади... Тарви не мог злиться на друга за такие вещи, хотя бы потому, что сам бывал растерянным и забывчивым. - Хорошо, я сейчас схожу за ней, только не пытайся забраться туда без лестницы, ты нужен мне целым. Гривастик допил свой чай, поставил чашку на небольшой столик и вышел за дверь храма света.