Как полюбить нелюбимое занятие

После событий в гробнице Эвтида весь вечер заливалась румянцем от одной только мысли о Ливии. Но эти мысли вместе с тем приносили и какое-то особенное чувство, личное и интимное. Ведь не она одна была жертвой обстоятельств, так что теперь обоих объединяла маленькая тайна. Всю ночь девушка ворочалась, думая о разном, но связанном с Ливием, и заснула только под утро с твёрдой уверенностью, что проспит до самого вечера. И пусть только кто-нибудь попробует её разбудить. Буду каждый день во сне к тому, кто меня разбудит, приходить и проклинать его. Только вот проснулась она сама, и, по всей видимости, проклинать до конца дней своих надо было саму себя. Попытки уснуть снова успехом не увенчались, а помешало этому урчание желудка, победившее желание спать. Нехотя собравшись, Эва направилась в трапезную в сильных надеждах не наткнуться там на Ливия, потому что теперь, по утру все вчерашние события стали казаться ей чем-то крайне постыдным. Но, как это с ней всегда и бывает, удача подвела, и при подходе к трапезной девушка заприметила знакомую обнажённую спину. Едва завидев Ливия, Эвтида хотела уже развернуться и прийти поесть позже, но к её несчастью за столом был ещё и Исман, который издалека заметил подругу и предательски окликнул её. Чтоб тебя, Исман… С мрачным лицом и таким видом, будто идёт на казнь, Эвтида взяла еду у кухарок и села возле Исмана, напротив Ливия. — Доброе утро, — улыбнулся ей Ливий, доедая свою порцию. Вот уж кто точно не был и капли смущён. — Доброе, — пробубнила она, лишь исподлобья посмотрев на лекаря и тут же вернув взгляд на свою еду. — Ну что там в гробнице вчера? Справились? — оживлённо спросил Исман. От двусмысленности его вопроса у Эвы еда поперёк горло встала, а именитый лекарь едва слышно хмыкнул: — Кто? — Вы. — Справились-справились, а как же иначе? — ответил за бедную девушку Ливий. — Сложно было? — как будто назло продолжил друг. Девушке захотелось закрыть лицо руками и рассмеяться. Как же всё это было сейчас нелепо и двусмысленно, будто нарочно. — Смотря кому. У Эвы практики не так много в… — он сделал паузу и хитро посмотрел на девушку. Та бросила на него предупреждающий взгляд. Одному Сету было известно, что там может выдать Ливий. Вспомнилась фраза, что он однажды сказал ей: «Когда ты открываешь рот, Эва, нельзя быть уверенным, что именно ты выдашь на этот раз». Да ведь это в равной степени относилось и к нему самому! Но Эвтида до последнего надеялась на его благонадёжность… — В этом деле. — Каком? — Писать вот так, где попало, а не за столом. Поэтому, наверное, ей было сложнее, — закончил наконец Ливий, и у Эвы наконец отлегло. Ей в конце-то концов удалось прожевать кусок лепёшки. — Да я бы сказал, что у неё этой практики вообще нет, — вдруг весело выдал Исман, а потом тут же замолчал, почесал затылок и добавил: — Я имею в виду, она ведь только начинала обучение в Гермополе, не успела ещё достаточно попрактиковаться, когда её забрали. — Ну да, ну да… — произнёс Ливий, слегка ухмыльнувшись Эве. Та раздражённо и оттого шумно выдохнула, чем привлекла внимание Исмана. Друг тут же повернулся к ней. — Что с тобой? Вся красная. Это прозвучало заботливо, но Исман не знал, что сделал только хуже, потому что после его слов Эва почувствовала на себе уже две пары глаз. И чего все на неё уставились разом?! Ради всех богов, я же просто хотела поесть! А тут не один, так другой! — Да… — задумчиво произнёс Ливий, но Эвтида сразу различила в его голосе издёвку. — Неужели не здоровится? — Всё нормально, — процедила девушка, намеренно медленно отпивая из чаши и прикрывая ей лицо, пока двое неотрывно смотрели на неё. Не в силах больше это терпеть, Эва резко поднялась: — Ладно, мне пора, а то эпистат снова разозлится, пойду я. — Стой! Ты же толком ничего не съела! — Я там поем, Исман, — отмахнулась Эва, не оборачиваясь, но могла поспорить, что один из двух лекарей, тот, что именитый, сейчас сидел и ухмылялся.

***

Вечером Эвтида осталась одна, Дия снова куда-то пропала. А вот все мысли девушки были опять заняты Ливием. Хоть поганой письменностью занимайся, чтобы прогнать их, честное слово! Это начинает походить на одержимость, столько думать о человеке, да ещё и радоваться этим мыслям. Что ж, от всего ненужного в жизни сон — лучший способ бегства, поэтому девушка решила отправиться на боковую. Когда она уже облачилась в одежды для сна, распустила волосы и собралась погасить масляную лампу, за окном послышался тихий голос: — Эва?.. Сердце ёкнуло то ли от радости, то ли от неожиданности, то ли от всего сразу. Она тут же поднялась с кровати и подошла к окну. — Ливий?! Ты что тут забыл?! — Не рада видеть? — ухмыльнулся мужчина. — В общем-то просто решил навестить тебя. — Сомнительный выбор времени, — усмехнулась девушка, еле сдерживая в голосе радость от его прихода. — На небосводе луна, — он лениво глянул вверх, а потом лукаво посмотрел на Эву: — Самое то, чтобы навестить луноликую госпожу. — Луноликую? — Эва против воли улыбнулась. — Ты напоминаешь мне луну. Хоть Эвтиде такое сравнение показалось чересчур лестным, она промолчала, оперевшись локтями о подоконник, положив голову на сцепленные ладони и непринуждённо улыбнувшись. Она всё ещё помнила, как он издевался над ней этим утром, что ж, теперь её черёд. — Ли-ивий, а ты совсем не боишься быть пойманным? — На чём? — Ну… разве можно ходить ночами к незамужним девушкам и стоять под их окнами. — Так, а если ты замужней станешь, то я смогу делать это беспрепятственно? Если всё так, то скорее замуж выходи. — Я, как и ты, берегу свою свободу. Почему-то после этих слов весёлый взгляд Ливия вдруг изменился. Он осмотрелся по сторонам и серьёзно спросил: — Может, дашь войти? — В дом? — сделала вид, что удивляется Эва. — А какие ещё варианты есть, раз спрашиваешь? — усмехнулся Ливий, а потом добавил: — Ой, извини, ты, наверное, сейчас снова раскраснеешься… Думаешь, что переиграл меня? Не тут-то было. Эвтида оторвалась от окна, лениво проговорив: — Да, знаешь, ты прав. Поэтому я, пожалуй, пойду. Краснеть. А потом она развернулась и стала отходить вглубь комнаты. За спиной Эва услышала лишь громкую усмешку. Ну, смейся, смейся… Поначалу Эвтида была уверена, что Ливий её остановит, но она уже несколько раз переминулась с ноги на ногу, а за окном так ничего и не произошло. Неужели ушёл? Такая мысль раздосадовала Эву. Она лишь играла, но не хотела, чтобы мужчина и впрямь уходил. Решив проверить догадку, Эвтида подошла к окну и… обнаружила, что тут никого нет. Не поверив, что Ливий действительно просто ушёл, она выглянула из окна и обвела глазами местность, но вокруг было пусто. Несколько низких пальм, песок и где-то вдалеке голоса. Но никакого Ливия. Выходит, и впрямь ушёл. На душе стало неприятно, она только что вот так некрасиво прогнала его, получается. Ещё немного сильнее высунувшись, девушка вдруг вскрикнула оттого, что откуда ни возьмись вдруг появился Ливий и тут же заткнул ей рот ладонью. — Тс-с. Если хочешь, чтобы нас вдвоём ночью заметили, можем просто пройтись по улицам, — ехидно заметил он. Эва хотела ответить, но кроме невнятного бурчания не вышло ничего. Только когда она нахмурилась, Ливий убрал руку от её рта. — Уже вернулся? — Как и ты. — Я просто решила проверить, видно ли звёзды. Мужчина посмотрел на небо и доложил: — Не видно. — Ну ладно, — она снова захотела развернуться и уйти, но повернувшись вполоборота, будто что-то вспомнив, небрежно спросила: — Так что ты хотел? Мужчина, как ни странно, наконец ответил без свойственной ему иронии. — Проведать тебя и кое-что узнать. — Что же? Тут Эва почувствовала себя неловко из-за того, что всё ещё держит его на улице. Приди она к Ливию, он бы пустил её в дом, а она… — Стой, зайди сначала, а не то подслушает ещё кто-нибудь. Когда Ливий ловко запрыгнул в окно, он отряхнул одежду, будто бы подоконник дома Эвы был таким уж грязным, и выгнул бровь. — Всё-таки песчинка гостеприимства в тебе имеется. Не всё потеряно. — Сохранила её для тебя. — Оу. А остальной запас на кого истратила? — А ты не знаешь? Ливий взял левой рукой правую под локоть, а пальцем слегка постучал по губам, делая крайне задумчивое лицо. Спустя долгое время размышлений он наконец выдал: — Ну тут только один вариант. — Удиви. — Эпистат. — Фу ты! — она толкнула его в плечо, и Ливий отшатнулся, усмехнувшись. — Ну я так и знала, что ты это скажешь. Амен так часто посещает твои мысли… — Да уж точно не чаще, чем твои. Знал бы ты, почему он меня так тревожит… — Почему каждый наш разговор непременно сводится к нему? Нас ведь здесь двое, почему бы не поговорить о… — Эва задумалась. О чём, в сущности, она хотела бы поговорить с Ливием? О произошедшем в гробнице? Но что можно об этом сказать? Да и разговор такой наверняка выйдет крайне неловким, зачем оно ей, вон, только щёки от красноты отошли. — О?.. — заполнил долгую паузу девушки Ливий. — О-о-о… о чём ты там хотел со мной поговорить, когда к окну пришёл? — выкрутилась Эвтида и невинно улыбнулась. — А, точно. Хотел… — теперь уже лекарь будто замялся. Или… нет, этого просто не могло быть! Застеснялся?! Стоило Эве об этом подумать, как Ливий договорил: — Узнать, как твой день прошёл. Эвтида недоверчиво сощурилась. — Ты не это хотел узнать. Мужчина снова выгнул бровь, а затем рассмеялся, отходя от неё и приближаясь к столу. — Да, ты права, но я решил, что раз ты так смущаешься меня теперь, то я лучше спрошу о чём-то более невинном. Вот тебе раз, от его слов она снова смутилась, что ж за напасть-то такая. Эва раньше никогда не относила себя к стеснительным, но, справедливости ради, она раньше и не оказывалась в подобных ситуациях. Такого рода… взаимоотношения были чем-то новым, поэтому эта неизведанная и зыбкая почва заставляла её чувствовать себя неуверенно. — Нет уж, говори о том, о чём собирался, — пробурчала девушка, скрестив руки на груди. Хотя она уже и так знала, что он спросит. Послышался смешок, а потом Ливий взял что-то со стола, стал рассматривать и как бы невзначай поинтересовался: — Прошёл целый день. Ты всё ещё не жалеешь о случившемся? Случившееся… Воспользовавшись тем, что он стоит к ней спиной, Эва зажмурилась. От неловкости хотелось то ли исчезнуть, то ли просто закрыть лицо руками и закричать. Вместо этого она постаралась как можно более спокойно и серьёзно ответить: — Не жалею. — И я. Сердце Эвы забилось чаще, когда она услышала, как понизился голос Ливия. Исфет бы его, таким голосом он говорил с ней вчера в гробнице, когда они… Воспоминания жаром накатили на её тело, заставляя её вспомнить ощущения от прикосновений мужчины. Он трогал её там. Видел то, чего не видел никто и никогда. Но как же умело Ливий двигался, будто бы всю жизнь тренировался. От других она часто слышала, что мужчины ничего не смыслят в строении тела женщины, либо же просто плюют на это, удовлетворяя лишь самих себя. Выходит, ей повезло? Хотя, может, он как лекарь просто очень хорошо знал строение и женских, и мужских тел, поэтому мог с лёгкостью воспользоваться своими знаниями и в таком интимном деле. Ну либо много практиковался с другими девушками. Не хотелось об этом думать, но оно само подумалось. И стоило этой мысли прийти, как за ней пришла и вторая, и третья. И вот Эва вновь думала о Феоное, боги, она наверняка думала о ней даже чаще, чем та о них с Ливием. Феоноя сказала, что как только Ливий проведёт со мной ночь, он меня бросит. Можно ли считать случивше… — Кстати, — перебил её мысли лекарь. — Я спросил у Исмана про сладости. — И? Надеюсь, ты ему всё выговорил? Ливий отошёл от стола, продолжая изучать дом, но всё ещё находясь спиной к ней. — Очень хотел, но он заявил, что их ему передала Феоноя, сказав, что это я попросил передать. И тут-то у Эвы в голове всё и прояснилось. Они винили во всём Исмана и Дию, а виновница всё это время была так очевидна. Решила, что Ливий утратит интерес к Эвтиде после того, как проведёт с ней ночь, и ускорила наступление этого события. — А-а… вот оно что. Я же говорила, что Исман так бы не поступил сам. — Да. Но ты… прости. — За что? — Из-за меня она и на тебе обиду свою вымещает. А я не знаю, как тебя от неё защитить. Феоноя сказала, что ничего не чувствует ко мне, но, по всей видимости, ей всё-таки неприятно, что мы… проводим много времени вместе. — За что извиняешься? Это же не ты так поступаешь, а она. — Но из-за меня. — Какая разница из-за кого? В конечном счёте, это она принимает решение, как поступить, значит и ответственность на ней. Да и… мы ведь оба не жалеем о случившемся. Ливий дошёл до её кровати и наклонился, взяв в руки игрушку. Как и сама Эвтида несколько дней назад, он стал оттягивать верёвочку кошки, а потом вдруг спросил: — Кста-ати, я ведь уже рассказал тебе о своих помыслах, но что насчёт твоих? — А что мои? — Ну знаешь, обычно, когда между людьми происходит нечто подобное тому, что происходит между нами последнее время, они это обсуждают. О своих чувствах я тебе уже говорил, а вот что насчёт тебя? Теперь Эвтиде самой захотелось взять в пальцы игрушку, лишь бы занять чем-то руки, которые уже принялись нервно мять ткань ночных одежд. Этот вопрос, такой прямой и честный, застал её врасплох. — Разве всё это не очевидно? — пробормотала она. Ливий хмыкнул, но не повернулся, за что Эва была ему крайне благодарна, вряд ли бы у неё вышло говорить о таком, сохраняя зрительный контакт. — Хочу быть уверен. Воцарилась тишина. Эвтида знала, что теперь её очередь действовать, но сначала никак не могла подобрать нужных слов, а потом и вовсе не смогла произнести их. И тогда она резко двинулась вперёд и за несколько шагов оказалась у спины лекаря, крепко обняв его сзади за талию. Она тут же почувствовала, как он шумно выдохнул, и как сильно и часто застучало его сердце. Пойми меня без слов, пожалуйста, пойми. — Неужели тебя так пугают простые слова? — раздался вдруг спереди насмешливый голос. — Ты ведь тоже не сказал мне этих слов, — парировала Эва, вдруг вспомнив, что он сам был не лучше. Ну да, сказать, что я та самая особенная девушка, о которой он говорил, не ровно сказать, что… — А разве всё не очевидно? — усмехнулся он, передразнивая Эву. — Хочу быть уверена. — Тогда получай, — Ливий вдруг изящно вывернулся из её рук, и они встали лицом к лицу. — Я… Но он не договорил, потому что за дверью вдруг послушался какой-то шорох. — Ará, только не говори мне, что твоя блудная соседка вернулась! — Тс-с! Скорее вылезай в окно! Только она это сказала, как дверь распахнулась. Всё, что успел сделать мужчина — лечь на пол, возле кровати Эвтиды. — Эва, ты не спишь? — Сплю, — выпалила она, скашивая глаза вниз и пытаясь сдержать улыбку. Зрелище внизу было крайне комичным: Ливий валялся в её ногах, а взгляд его был таким, будто он прямо сейчас наполнит свои штаны большими куч… — Ой! — Ты чего? — тут же отозвалась Дия. — Ничего, — снова пробурчала Эва, легонько пиная ногой руку Ливия. Не могла же она сказать подруге, что здесь на полу лежит тот самый именитый лекарь, который к тому же только что её саму ущипнул за пятку! — Ну ладно… Дия подошла к своей кровати и стала снимать украшения, складывая их в сундук. Эва же, воспользовавшись тем, что подруга отвлеклась, сразу вопросительно посмотрела на Ливия. Тот каким-то неопределённым жестом махнул в сторону окна, но Эвтида толком не поняла, чего он хочет. Хотя, было и так очевидно, что уйти. — Реммао не доволен нами, — вдруг произнесла Дия. Девушка всё ещё стояла возле сундука, спиной к Эве. Боги, Дия, только не эта тема! Нельзя! Нельзя! Не хватало ещё, чтобы Ливий вот таким образом узнал правду о ней. — Давай поговорим о чём-то другом? Иначе я снова не смогу уснуть. — Твои проблемы со сном тоже напрягают его. Как и твои сны. Эвтида глянула на лекаря, который вопросительно выгнул бровь после слов Дии, и тут же выкрикнула: — Дия! Может поговорим о твоих? Подруга, как и ожидалось, мгновенно стушевалась, и так же мгновенно Эва почувствовала несказанное облегчение. Дия замолкла и стала копаться в сундуке. Исфет, либо сейчас, либо никогда. Наконец решилась Эвтида и кивнула мужчине на окно. Тот нахмурился, а Эва снова, только уже со злостью во взгляде, кивнула на окно. Чего он тут ждёт, застряв в её ногах?! Ливий закатил глаза, но приподнялся. И именно в этот момент Дии понадобилось скинуть своё одеяние. Стоя спиной к ним, она принялась натирать маслом кожу рук. — Не смотри! — одними губами шикнула на лекаря Эва. — И не собир… — не успел дошептать Ливий, как снова оказался на полу. А всё из-за того, что Дии на этот раз приспичило обернуться! — Послушай… — она не отрывала взгляда от своей руки, поэтому не заметила тени, что прошмыгнула под кровать. — Мне кажется, у меня тут странное пятно… Можешь, посмотреть? И с этими словами Дия направилась к ней. Это конец. Только подумав так, Эва обречённо покосилась на пол и… никого там уже не увидела! Не успела она удивиться, как напротив неё встала обнажённая Дия и протянула ей свою руку, указывая на сгиб локтя. — Вот здесь, как будто очень сухо, тебе не кажется? И пятно такое… Эвтида постаралась присмотреться к коже подруги, чтобы вынести свой вердикт, но исчезновение лекаря так поразило её, что в голове не осталось и места для других мыслей. — Возможно… в ночи трудно сказать. Лучше посмотреть днём. — Да… — Дия ещё раз сама осмотрела свою руку. — Ты права, — а потом, наконец-таки, вернулась к своей кровати и облачилась в ночные одежды. Эвтида же сделала вид, что хочет посмотреть что-то в сундуке, а сама села на корточки и едва не вскрикнула, когда вдруг из-под кровати на неё уставились два блестящих глаза. Во имя Сета, как он туда вообще вместился! Она высунулась, опасливо глянула на Дию, а потом прошептала, обращаясь к мужчине: — С ума сошёл так пугать?! Я чуть в Исфет от страха не провалилась! — Вытащи меня! — взмолился Ливий. — Нечего было в чужие окна прыгать! Теперь сиди там, — она попыталась рассмотреть его положение, но в итоге махнула и пробурчала: — Или лежи. — А что любит Исман? — вдруг спросила Дия. Эвтида встала, посмотрела на подругу и едва сдержалась, чтобы не ответить: «тебя». — Что конкретно тебя интересует? — Ну… всё. — О некоторых его предпочтениях я не имею ни малейшего понятия, — Эва села на кровати. — Ну… еда? Какую он любит? — Сладости всякие любит. Фрукты. А почему интересуешься у меня, а не у него? — Хотела поблагодарить за помощь. Он помог мне сегодня суму донести. Эва хмыкнула, улёгшись на спину: — Пф, за такое дело и простого «спасибо» хватило бы. — Да? А мне он сказал, что Ливий тебя сладостями благодарит за помощь, — съязвила Дия и тут же улеглась в кровать, устроившись на спине. — Что за вздор, не нужны мне такие благодарности от него. — Ну и зря. Глядишь, будь ты более благодарной и сговорчивой, он бы взял тебя в жёны и увёз бы подальше от этого Дуата. Замолчи же ты, Дия! Мы говорим о человеке в его присутствии! Да ещё и такие вещи! Зачем ему я в роли жены?! — Уезжать с малознакомым человеком, а уж тем более становится его женой, довольно сомнительное удовольствие, не находишь? — Ничего себе, малознакомым! Да ты лучше нас всех его знаешь уже! — Это всё оттого, что вы о нём ровным счётом ничего не знаете, а не потому, что мы близки. И к тому же, с чего ты вдруг решила, что лекарь, одержимый идеей побороть хворь, вдруг решится уехать, да ещё и с незнакомкой? — Я же вижу, как он на тебя смотрит, — она засмеялась, — что он вообще смотрит на тебя! Такой заносчивый человек становится вдруг иным, когда ты рядом, это же не просто так. Да и я вижу, что ты на него иначе, чем на других, смотришь. Без презрения, что ли. Дия вдруг легла лицом к ней, из-за чего Эвтиде тоже пришлось сменить позу. Она легла лицом к стене и спиной к подруге, а одна её рука теперь свисала с кровати. — Это всё твоя фантазия, которая видит лишь то, что хочет — пробормотала Эва. — Нас с Ливием связывает исключительно хворь, а остальное… — она не договорила, потому что до её свисающей руки вдруг дотронулась рука лекаря. Он прошёлся по её пальцам кончиками своих пальцев, а потом обвёл ими запястье Эвы. Она глубоко вдохнула и на одном выдохе сказала: — Остальное лишь твои додумки. — Ага, как бы не так! — не унималась Дия. — Эва, если влюбилась, то здесь стыдиться нечего. Разве что, я не могу представить тебя с кем-то. Ты та ещё эгоистка. — Вот и отлично. Не надо меня ни с кем представлять. Тут видимо Дии надоело спорить, потому что она громко хмыкнула и замолчала. Ливий же тем временем уже проводил пальцем вдоль вены девушки на руке, вызывая ни с чем не сравнимые ощущения. Это было так нежно и немного щекотно, что хотелось, чтобы он делал это вечно. Она никогда даже не думала, что эта часть руки у неё такая чувствительная. Эва лежала, прикрыв глаза, и наслаждалась, пока вдруг не вспомнила, что так вообще-то не может долго продолжаться и надо всё-таки лекаря вызволять оттуда. Она обернулась к кровати подруги спустя какое-то время. Сердце тут же успокоилось, когда Эвтида увидела, что Дия спит к ней спиной, размеренно дыша. Неужели удача наконец оказалась благосклонна к ней? Удивительно. Эва перехватила руку Ливия, а потом быстро соскочила с кровати, села на корточки и прошептала: — Давай. — Я уже привык, как-то уходить не хочется, да и беседы у вас тут такие занимательные… — пошутил мужчина, а завидев осуждающий взгляд, исправился: — Ладно, посторонись. Стараясь двигаться как можно тише, он выполз из-под кровати, не забыв брезгливо стряхнуть с одежд возможную пыль, из-за чего снова получил тревожно-злой взгляд девушки. Эва оборачивалась то на Дию, то на лекаря, то на окно, пока Ливий в конце концов не оказался снаружи, ловким движением выпрыгнув на улицу. — Милая госпожа заставила меня сегодня валяться в её ногах, — ухмыльнувшись, сказал он. Эвтида, с опаской высунувшаяся в окно, тоже ухмыльнулась. — Не забывай, что сам пришёл. — Раз ты так радушно приняла незваного гостя, то и ко мне можешь, когда захочешь, приходить. — Пф, я и так это делала.

***

С момента той ночи прошло семь дней, в которые Эвтида и Ливий ни разу не пересекались. Ведомая природным любопытством, Эва выяснила, что лекарь отправился в Мемфис, чтобы лично отчитаться наставнику о своих успехах. Узнав это, она начала опасаться, что Ливий не вернётся, и они больше никогда не увидятся. Девушка испытала даже… сильную тоску по нему. И, она могла поклясться чем угодно, хуже чувства сложно было придумать. Все её дни были похожи один на другой, Эвтида всё время практиковалась в ненавистном письме под надзором кого-то из охотников. Жизнь будто бы потеряла всё своё очарование, которое обретала, когда рядом появлялся Ливий. И вот в один из таких серых дней девушка вышла из храма после целого дня практики совершенно опустошённой. И в таком состоянии она направилась к дому лекаря, один только вид которого моментально пробуждал приятные воспоминания. Не обращая внимания на прохожих, Эва толкнула дверь, которая внезапно оказалась открыта. Успев уже обрадоваться, девушка вошла внутрь, но там никого не оказалось. Кромешная темень, да ещё и пустой дом. Но его дом. Зачем я вообще пришла сюда? Надо уходить немедленно, что за привычка — врываться в чужие жилища без разрешения! Одёрнула сама себя Эвтида, когда уже подошла к кровати. Замерев, она пыталась решить: поддаться здравому смыслу, который кричал, чтобы она уходила, или чувству тоски, которое успокоилось, стоило ей зайти в дом. Ведь тут, очевидно, всё напоминало о лекаре. Но Ливий же сам сказал, что я могу заходить, когда захочу… Вот я и захотела. Поддавшись порыву, она провела рукой по простыне на кровати. Когда-то Эва сомневалась, чистые ли они, а сейчас надеялась, что нет, ведь так на них остался бы его запах. Это уже никуда не годится! Ты же не будешь искать его запах! Это всё неправильно, он тебя не приглашал, немедленно уйди. В последний раз проведя рукой по простыне, Эва уже хотела направиться к двери, но вдруг замерла. За дверью раздался какой-то звук, и, испугавшись до жути, Эвтида молниеносно юркнула под кровать. В момент опасности времени думать не было, но теперь оно появилось, поэтому Эва сразу поняла, как глупо поступила. Повезёт ещё, если это просто посетитель, решил так же, как она проверить, дома ли лекарь. А вот что делать, если это сам Ливий? Лежать тут до скончания веков? Послышался скрип двери. Затем шаги. Уверенные. Любопытство пожирало все органы внутри, но даже выглядывать из укрытия было рискованно, поэтому девушка зажмурилась, руководствуясь той логикой, что если не видит она, то и не видят её, и сосредоточилась на звуках. А они очень скоро прекратились, ведь посетитель снова хлопнул дверью. Не прошло и года. Ушёл. И кто это вообще был?.. Но так сразу вылезать она не решилась, подумала, что лучше чуток переждать, вдруг этот человек решит вернуться? К счастью, Эвтида особо брезгливой не была, потому такое интересное времяпрепровождение сильного неудобства не доставляло. Ну либо дело было в том, что у лекаря даже под кроватью царила чистота. Наконец убедившись, что, похоже, посетитель ушёл с концами, Эва решилась выползти из укрытия. Размяв первым делом ноги и спину, она вдруг насторожилась: кто-то зажёг масляную лампу, а в купальне послышались знакомые всплески воды. Что-то мне это напомин… В следующий миг дверь, ведущая в купальню, распахнулась, и оттуда вышел абсолютно нагой Ливий. Эвтида замерла посередь комнаты, не зная, куда деть глаза, а лекарь от страха вскрикнул. — Ará! Эвтида, чтоб тебя! Разве можно так пугать?! Прикрывая глаза ладошкой, девушка пробубнила: — Кто же знал, что ты… — Нет, кто же знал, что ты! А вот я в своём доме — зрелище вполне ожидаемое! — Прикройся ты хоть! — Неужто смутил? — Конечно, нет. Просто что за манера такая… Голым ходить. Ливий рассмеялся. — Можешь смотреть, я уже давно прикрылся. Эвтида медленно убрала ладонь от глаз и убедилась, он не врёт. Теперь на его бёдрах был завязан белый лоскут ткани. И это, кажется, вызвало в ней разочарование. На самом деле, она ведь в первый раз видела его полностью обнажённым, и до сих пор была заворожена его красотой. Ей приходилось слышать о прекрасных греческих богах, чьи тела были вдохновением для многих скульпторов, и Эва была уверена: Ливий тоже легко мог стать бы чьим-то вдохновением. — Ты так внезапно приехал, — стараясь смотреть прямо в его глаза и не опускать взгляд, сказала девушка. Что поделать, не привыкла она вести будничные разговоры с мужчинами, которые выглядели так. — А как иначе я мог приехать? Послать человека к тебе с посланием? И, кстати, а что это милая госпожа ко мне пожаловала? — Милая госпожа просто хотела проверить, не приехал ли ты. — Ну… — лукаво улыбнулся он, делая шаг к девушке. — Приехал. И что дальше? — В каком смысле? — Что с того, что я приехал? — Ничего… Не в силах придумать отговорку Эва глубоко вздохнула и вовсе отвела взгляд. Могла ли она когда-нибудь представить себе, что мужское тело способно произвести на неё такое сильное впечатление. Только вот теперь ей стоил титанических усилий этот зрительный контакт с ним. Ведь так хотелось упереть взгляд ниже, на его прекрасное подтянутое тело. И этот лоскут ткани, который лишь будоражил воображение. Вдобавок ко всему, по дому уже распространился запах малины и шафрана, будто опьяняя и без того помутившийся рассудок девушки. Надо бы уходить, пока я не… — Соскучилась? — низким голосом спросил Ливий, делая ещё один шаг к ней. — Ты уехал даже не попрощавшись. Ливий перебил её, усмехнувшись: — Надо было зайти попрощаться? — Я к тому, что даже не заметила твоего отсутствия. — О, неужели? А что же делаешь здесь? — Было занятие, очень хотелось спать после него, а ехать до Сет-Маата долго. Памятуя о твоём приглашении, решила им воспользоваться. — Так значит это я тебе помешал? — Ага. — В своём же доме? — уточнил он. — Ага. — Мне уйти? — Да нет… оставайся. — Точно? — Точно. — Спасибо. Может, и одеться ещё разрешишь? — О, решил наконец? — Ну да, как-то нечестно, что я уже третий раз оказываюсь в одном исподнем перед тобой, полностью одетой. — Так разденься целиком для разнообразия. — Ну-ну, не всё сразу. Да и потом, ты всё уже там видела, не так ли? Эвтида хоть и смело парировала ему, к такому повороту готова не была и снова покраснела, развернувшись к нему спиной и скрестив руки на груди. С улыбкой она протараторила: — Одевайся давай быстрее. — Теперь торопишь? — его голос раздался чуть ближе. — Ты уже в своих же желаниях путаешься. Ай-яй-яй… Эвтиде не понравился этот насмешливый тон, и назло лекарю она резко повернулась. Однако тот уже застёгивал пуговку на рукаве. Потрясающая быстрота. — Не удалось застать меня врасплох? — засмеялся мужчина. — Больно надо. — Эва, ну почему ты всегда себе врёшь? — он медленно и вальяжно приблизился к девушке. — Ладно, не отвечай. Знаешь, я тут заметил одну интересную и милую особенность у тебя… Ты вечно краснеешь. Тоже мне! Она и без него это знала! Только вот вовсе не «вечно», до встречи с ним она вообще никогда не краснела. — Вот за чем именитый лекарь наблюдает, значит. — Да, я довольно наблюдателен. Даже заметил, что это всегда происходит, когда дело касается… — Ну всё-всё, нашёл о чём говорить, в самом деле! Лучше скажи, ты одной продажей масел на такой стол роскошный заработал? — Ах-ха-ха, Эва, ради Зевса, не переводи вот так тему! Девушка, однако, уже подошла к столу и провела по нему рукой, делая вид, что стол её правда интересует. Справедливости ради, прежде ей не приходилось видеть такую мебель у кого-то в домах, даже в Гермопольском храме такой не было. Здесь была не только на редкость гладкая поверхность, но ещё и вырезанные в виде животных ножки, вещь дорогая, вне сомнений. — Что, интересуешься мебелью? — Способами, чтобы на неё заработать. — Твоего ремесла будет достаточно. Если, конечно, будешь стараться. Могу за тебя в Мемфисе кому надо словечко замолвить. Мой наставник не последний человек при фараоне, и там всегда нужны писари, которые работают вместе с лекарями. От внезапно открывшихся возможностей девушка аж обомлела. И на мгновение всерьёз задумалась о том, чтобы бросить черномагию ради ремесла писарей. Но быстро опомнилась. — Боюсь, дворец не выдержит моих иероглифов. — Не надо, не брони себя понапрасну, тебе просто надо больше тренироваться с хорошим наставником. Вашему Реммао до вас будто нет дела. А с хорошим наставником и нелюбимое дело можно полюбить. — Пф… И где бы его взять… Ливий как-то обиженно посмотрел на неё и молча подошёл. Затем так же молча отодвинул сидение возле стола и пригласил Эву присесть. Нехотя, девушка опустилась и обернулась на мужчину с немым вопросом в глазах. В это время лекарь вложил в её руку кисть для письма, пододвинул чистый папирус и голосом истинного наставника произнёс: — Напиши: «Прославление целительского ремесла». Эва прыснула от смеха. — Господин из Пеллы хочет, чтобы я ему оды здесь пела? — Совмести приятное с полезным. Пиши, я жду, Эва. По всей видимости, он не шутил, а правда ждал, что Эвтида начнёт писать. И судя по его серьёзному настрою, Ливий точно не отступил бы, поэтому девушка, вздохнув, начала выводить иероглиф за иероглифом. Сложно было оценить их внешний вид, потому что у неё не было перед глазами примера, а самой Эве казалось, что всё достаточно неплохо. К тому же, она работала на скорость, а не на качество. Закончив, Эвтида обернулась, и Ливий тут же подошёл и взглянул на её работу через плечо девушки. — Ну? Каков вердикт? –… — От красоты дар речи потерял? Ливий наконец смог ответить, всё ещё не отрывая глаз от папируса. — Никто никогда не оскорблял моё ремесло подобным образом… Поистине просто уродливые иероглифы… –… — Прости, прости, хотя извиняться надо тебе… Мне кажется, тебе не хватает мотивации делать это хорошо, потому и не стараешься. Что если за каждый хорошо выведенный иероглиф ты будешь получать… Что хочешь? Придумай себе награду сама. Вот так предложение. Естественно, у Эвтиды были варианты, но чтобы озвучивать их вслух… Не привыкшая говорить о таких вещах, да ещё и прямо, она попыталась схитрить. — А сам чем бы хотел меня наградить? — А что, у тебя никаких идей нет? — Не знаю просто, что могу просить, а что нет. — Проси, что угодно, а там уж я сам решу. Вот ведь… Попала в свою же ловушку, как глупо! Эвтида замялась, не зная, как сказать о своих желаниях, и тогда Ливий с улыбкой произнёс: — Ну раз у милой госпожи сложности, я сам предложу. Что если за каждый хорошо выведенный иероглиф, ты будешь получать поцелуй? Эва тут же против воли заулыбалась и тело её покрылось мурашками. Награды лучше она сама озвучить не смогла бы, а он так спокойно и уверенно это говорил. Пытаясь не показать, как она рада, девушка с сомнением произнесла: — Не слишком ли жестоко? — Я уверен, это самый лояльный метод, которым тебя учили. Так ты согласна? — Ну раз так решил сам именитый лекарь из Пеллы, то противиться я не буду. Ливий на это лишь тихо усмехнулся и отошёл, а Эва приступила. Она впервые в жизни прикладывала столько усилий, чтобы вывести ровные и изящные иероглифы. Слишком уж манила награда. А лекарь в это время вольготно выхаживал за её спиной, разбирая какие-то склянки. Наконец девушка расквиталась с последним иероглифом и произнесла: — Закончила. Что сказать, в этот раз она действительно постаралась и теперь переживала, оценит ли Ливий её результат. Мужчина приблизился к её спине, а потом склонился над Эвой, внимательно разглядывая получившуюся работу. И в итоге заключил: — А ты не такая необучаемая, какой кажешься, милая госпожа. — Да? Господин удовлетворён? — Признаться, впечатлила. Вот что значит стоящая награда. — Ну и где же она тогда? Ливий, не отводя взгляда от девушки, взял её ладонь в свою руку, приподнял и нежно прикоснулся сомкнутыми губами к коже. Когда он отстранился, Эвтида нахмурилась и от недовольства даже открыла рот. — И это всё? Здесь намного больше иероглифов, чем один. А ты сказал, что за каждый мне причитается по поцелую… Ливий рассмеялся и всплеснул руками. — Так и скажи, Эва, что просто хочешь от меня поцелуев. — Что за ерунда! Я просто хочу, чтобы ты выполнил условия нашего уговора! Я вообще-то долго тут корпела! — Всё честно, только один иероглиф из всех получился идеальным, поэтому и награда была лишь за один. — А остальные? — она зло тыкнула в папирус. — Ты же сказал, что всё неплохо! — Неплохо, да. Но не идеально. — Агх, — Эва отбросила кисть для письма и начала стучать ногтями по столу. — Ну-ну, госпожа, зачем же так гневаться? Всё ведь было честно, — выдержав паузу, он ласково протянул: — А если хочешь чего-то, то можешь сказать прямо… Но Эва не могла, поэтому и злилась. Уняв пыл, она спросила: — Ты сказал, что во дворце я могу быть писарем при лекарях. И как мне им стать? — Уметь писать быстро. И знать название всех частей человеческого тела, потому что часто лекари диктуют быстро и нескладно, тебе же надо всю их бессвязную речь облачать в стройный текст. — Писать быстро я ещё могу научиться, но вот человеческое тело… Такому вряд ли кто обучит… — без тени каких бы то ни было намёков посетовала Эва. — Эй, я вообще-то лекарь и, к слову, один из лучших. — Разве у тебя есть время на такое? — Найду. Тогда Эвтида снова взяла кисть в руки, обернулась и в ожидании уставилась на него. Солнце уже совсем ушло за горизонт, поэтому помещение теперь освещала одна лишь лампа. И её свет удачно подчёркивал подтянутое тело мужчины, от которого Эва не могла отвести глаз. Его обнажённый торс, сильные руки, рельеф которых было видно сквозь полупрозрачную ткань рукавов, золотой ошейник, как его называла девушка, украшающий шею. Опускать взгляд ниже, на штаны, чтобы воображение по памяти дорисовывало впечатляющие образы, Эвтида не решилась, ведь Ливий и без того уже давно заметил, как она смотрит на него, и теперь стоял, самодовольно ухмыляясь. Хотя, надо сказать, имел на это самодовольство полное право. И его ухмылка придала девушке смелости, ведь она решила, что их желания совершенно точно одинаковы. От продолжительного молчания, когда Эва начала говорить, голос её был немного хриплым, но этот тембр как нельзя лучше подходил ситуации. — Ну так обучи, раз лучший… А Ливий будто только этого и ждал, потому что сразу подошёл к ней и забрал из рук Эвтиды кисть для письма. Пододвинув папирус, он вывел несколько иероглифов, произнося: — Я думаю, ты знаешь, как пишется «голова», но повторение не бывает лишним. Ливий говорил, но Эва не могла сосредоточиться на его голосе, потому что всё её внимание было направлено на руку лекаря, держащую кисть и изящными движениями выписывающую иероглифы. Он делал это так быстро и просто, а ещё с такой грацией, что Эвтида не удержалась от комментария: — Ты и сам мог бы стать выдающимся писарем. Мужчина только улыбнулся, шепнув: — Не отвлекайся. Теперь… — Шея? — Что? Не-ет, слишком рано. — А на улице уже слишком поздно… — Попробуй повторить, — проигнорировав её недовольство, сказал он и вложил в девичью руку кисть. Эва вывела иероглиф, даже близко не похожий на тот, что вышел у Ливия, и раздражённо цокнула. — Я безнадёжна. — М-м-м, — он задумчиво постучал пальцем по губам, а потом усмехнулся: — Я знаю, что мы попробуем. Дай руку. Он протянул ладонь в ожидании руки Эвы, а та с непониманием его затеи доверчиво вложила ладонь в мужскую руку. И тогда Ливий как-то очень быстро и неожиданно вдруг ловко вывел на тыльной стороне ладони Эвтиды иероглиф «кисть руки». Девушка только и успела, что издать тихий вздох, а потом, поморгав, с удивлением посмотрела на лекаря. Тот насмешливо наблюдая за ней встал спиной к столу и уперевшись одной ладонью в его поверхность, а другую, с кистью, подняв в воздухе, спросил: — Ну как? Так понятнее? Рассматривая руку, Эва пробормотала: — Да… необычно, конечно, но понятно… — Тогда, — он вернул ей кисть и протянул свою руку тыльной стороной ладони, — повтори. Сердце девушки трепетало, пока она выводила кривой знак на его коже. Она была погружена в написание и даже не заметила, с какой любовью смотрит на неё сверху лекарь. Очень не хотелось осквернять его тело этой уродливой писаниной, поэтому Эва постаралась. — Хорошо вышло, — радостно сказал он, когда Эвтида закончила, — продолжаем? Эва вдруг засомневалась, представив в подробностях, до каких мест они могут дойти… но это слишком будоражило. — Да, — ответила она и протянула ту же руку. На этот раз от прикосновения кисти стало щекотно, ведь Ливий как назло решил растянуть иероглифы, чтобы пройтись по всей руке, до самого сгиба локтя. Это место, как недавно выяснилось, было крайне чувствительным, а когда к нему прикоснулась ещё и мокрая кисть, по коже тут же побежали мурашки. Оба переглянулись, а потом Ливий сказал: — Повторишь это, госпожа? — Попробую… — ухмыльнулась Эвтида и приняла кисть из его рук. Ей с простыми иероглифами справиться бы, а тут растянутые в ширину… Провалив задачку уже в первое же мгновение, она не стала заканчивать, а лишь грустно улыбнулась и взглянула на Ливия. Тот с пониманием кивнул. — Ничего, к этому мы ещё вернёмся попозже. Кажется, ты хотела переместиться к шее?.. Он поманил её пальцами, и Эвтида встала. Тогда лекарь постучал по месту на столе рядом с ним и, когда девушка присела на деревянную поверхность, уперевшись в неё ладонями, взял кисть и встал напротив неё. В предвкушении она изящно прогнулась в спине, дыша полной грудью и томно глядя на мужчину, а затем двумя руками откинула тёмную копну волос назад. Ливий приблизился к ней, свободной рукой коснувшись бедра девушки и заставив её слегка раздвинуть ноги, чтобы разместиться между них. Когда влажная кисть коснулась горячей кожи на шее, Эвтида моментально выгнулась спиной сильнее. Будь мужчина поближе, она бы непременно упёрлась грудью в его грудь. — Вот, милая госпожа, как ты и хотела. Шея. Что дальше? — А? — растерянно произнесла она. — Я спрашиваю, что дальше, Эва? — Ты же лекарь. Реши сам… — Я бы не хотел доставлять тебе неудобства… — Всё хорошо, моё тело целиком в твоём распоряжении, — сказала она, но поспешно добавила: — Раз это нужно для обучения. — Но в этом нет такой необ… — остановился Ливий на полуслове, а сделать это его вынудил убийственный взгляд девушки. — Ну раз в моём распоряжении… Он провёл пальцами по чистой части девичьей шеи, медленно спускаясь ниже и отодвигая лямку её одеяния, обнажая плечо. Взгляд его был устремлён на тело девушки, при этом Ливий тихо спросил: — Плечо или ключица? Эва долго думать не стала, тоже тихо ответив: — Ключица… И тогда Ливий, подавив улыбку, медленно провёл несколько линий на коже, а потом исподлобья взглянул на Эву. Она попыталась рассмотреть его работу, но как человек может увидеть собственные ключицы? — Подожди, — остановил её лекарь и отошёл, вернувшись с зеркалом в руках. Осторожно взяв дорогой предмет в руки, девушка взглянула на свою кожу, где теперь красовалось целых два идеальных иероглифа. Да, что ни говори, а такой способ обучения нравился ей намного больше. — Где ты хочешь, чтобы я дальше написал? — Моё… моё плечо. — Плечо? Я думал, мы движемся вниз, — сказав это, мужчина медленно прошёлся взглядом по её телу, а потом вернул его к глазам. Эва снова покраснела, закусив губу, а потом тихонько спрыгнула со стола и повернулась к Ливию спиной. — Что насчёт… — М-м-м, — лекарь перекинул её волосы вперёд и погладил позвонки на шее костяшками пальцев. — Только вот твои одеяния… — Ты можешь убрать всё то, что тебе мешает, — тихо сказала она, но даже не узнала свой голос. Он был слишком уж хриплым, будто осипшим. Ливию не надо было повторять дважды, лекарь лишь почти вплотную подошёл к ней и медленно и осторожно стал развязывать завязки одеяния на плечах. Пока он этим занимался, Эвтида успела искусать свои губы так, что на них почти не осталось живого места. Что же с ней будет, когда он перейдёт к делу… А Ливий будто назло ей не торопился, растягивая каждое действие. Наконец верх её платья упал вниз, повиснув на талии, и по телу пробежались мурашки от вечерней прохлады. Дыхание стало глубже, она сильнее опёрлась ладонями о стол, а когда Ливий коснулся кистью лопаток, Эва громко вздохнула и сильно выгнулась вперёд. — Тш-ш-ш, куда ты, моя госпожа? — Эвтида была уверена, что при этом вопросе он ухмыльнулся. Ливий обхватив рукой её талию и слегка надавил на неё, чтобы девушка далеко не отодвигалась. — Мы ведь только начали. Итак… Лопатки… Он продолжил издеваться на ней, пока Эва с ног до головы покрывалась мурашками, прогибалась и вздыхала. Теперь, когда она не видела его лица, то могла прикрыть глаза и сконцентрироваться на ощущениях, которые были бесподобными. Кисть иногда щекотала более чувствительные места, вынуждая Эвтиду выгибаться. — У тебя такая красивая спина, Эва… — Ты отвлекаешься… — А разве мы ещё занимаемся иероглифами? — А чем же ещё… — Но ты ведь не видишь их. — Неважно, я… я всё ч-чувствую… У Эвы перехватило дыхание, когда мужчина дошёл кистью до поясницы. Наверное, у неё вся спина уже была исписана, сложно было найти место, которого бы не коснулся Ливий. И тут вдруг Эвтида поняла. Он ведь не макал кисть в смесь для письма когда они переместились к спине. Тут же дошёл и смысл его вопроса. — Не замёрзла? — шепнул ей на ушко лекарь, прижавшись к её спине своим обнажённым торсом. — Н-нет… — Отлично. А после этого рука, которая держала её за талию, стала двигаться выше, не пропуская ни единой части тела девушки, пока наконец не достигла груди. Тут уже Эвтида сдержаться не смогла и громко ахнула, тут же закусывая губу и опуская взгляд, но волосы портили весь обзор, целиком закрывая собой грудь. Эва изгибалась навстречу его руке, пока он большим пальцем играл с её сосками, перемещаясь от одного к другому. В какой-то момент Ливий сильнее сжал грудь, которая целиком помещалась в его ладони, и примкнул к её спине губами, целуя разгорячённое тело. Кисть для письма уже валялась на полу… Эвтида была всего в нескольких шагах от того, чтобы завалиться на стол, она громко и глубоко дышала, иногда издавая подобие стонов и тут же закусывая губы. Стоять было уже так сложно, особенно, когда точка между ног начала сильно пульсировать. Что же ты со мной делаешь… Ливий чуть навалился на неё своим телом, перемещая одну руку на бёдра Эвы, а второй мягко, но настойчиво надавив на шею девушки. Такого она не ожидала, поэтому чуть не потеряла равновесие, тут же оперевшись на локти. Теперь Эвтида почти что лежала на столе, пока Ливий не переместил руку с её шеи на подбородок, поворачивая голову девушки к себе. Когда их взгляды пересеклись, лекарь приподнял бровь. — Ты ведь так и не ответила на мой вопрос, Эва… — Какой?.. — Скучала ли ты по мне? — Я… — Ми-илая госпожа, только не ври сама себе… Почему ты всегда стесняешься своих желаний? Краснеешь, стоит мне только возникнуть рядом… — Это не так… — пойманная с поличным, ведь из-за этих слов она опять покрылась румянцем, Эва всё пыталась отрицать очевидное. Зачем? Он ведь уже сказал о своих чувствах, чего ты боишься? Что погубишь его своей принадлежностью к черномагии? Но почему тогда каждый раз ищешь встречи с ним? — У тебя вся спина уже в мурашках… — Ливий вдруг отстранился и вернул верх её платья на место, заботливо завязав лямки. Эвтида же, слегка разочарованная, но тронутая его заботой, повернулась, намереваясь кое-что спросить, но лекарь вдруг подхватил её на руки и вместе с Эвой пошёл к кровати. — Ты чего?! — Поздно уже, только не говори, что хочешь ехать в свой Сет-Маат сейчас. — Надо, но все колесницы отряда уже, наверное, давно отбыли. — Значит, не надо, переночуй лучше здесь, — он усадил девушку на кровать, а сам встал, протянув руку и погладив пальцами её шею. — Я дам тебе воду, чтобы смыть это. После того, как девушка смыла смоченной в воде тряпочкой иероглифы с кожи, а заодно и лицо протёрла, она подошла к кровати и поблагодарила лекаря. Тот уже вольготно расположился на подушках в положении полусидя. Эвтида чувствовала сильный трепет от мысли, что они снова проведут ночь вдвоём. А ещё вину за то, что так и не смогла вслух ответить ему взаимностью. Но, во имя Сета, ведь всё и так было понятно по её поступкам, разве нет? Так ли нужны были эти слова? Забираясь на его просторную кровать и располагаясь рядом с мужчиной, она тоже села, облокотившись спиной на подушку, и пробормотала, глядя прямо перед собой: — Сколько же вопросов у Дии завтра будет… — Нас связывает только хворь, — передразнил её саму лекарь. — Помочь тебе придумать более убедительную отговорку? Или правду скажешь? — Что я была у тебя? Боюсь, это поймут не так. — Они-то как раз всё так поймут. А вот если твою пропажу заметят охотники, то могут и правда не так понять. В поселении же затесался чужак. Исфет… если бы ты только знал, что чужаков этих в поселении целых четыре… Чтобы поддержать разговор и не вызвать подозрений, девушка задумчиво произнесла: — И как такое могло произойти, всех же проверяли… — Не всех, а только отряд. Но чужаком может оказаться и человек из отряда. — Чужак… раз Амен так серьёзно это воспринял, может, чужак — это шезму?.. — Всё может быть, Эва, всё может быть. Но тогда этому черномагу лучше затаиться или вовсе сбежать, у эпистата вашего же чуйка нечеловеческая. Эва мысленно прыснула от смеха и даже не поняла — нервного или настоящего. Ага, конечно, чуйка у него. Поэтому стайка черномагов прямо у него под носом ежедневно ходит. Великий охотник на шезму, Амен Мемфийский. Да такой великий, что даже четырёх черномагов у себя под носом не распознал. Поистине, нет ему равных! — Черномаги… — задумчиво протянула Эва. — Они и правда так опасны? — Я не разделяю взглядов охотников, ты знаешь, поэтому ответить тебе не смогу. — Но почему? Многие в Египте считают, что они виновны в хвори. Сам Менес Второй так решил… — Что мне многие? Я уже долго нахожусь в самом эпицентре хвори, и видел то, чего не видели все эти многие. И я не вижу никакой сверхъестественной природы её происхождения, поэтому в то, что это какое-то проклятие, я поверю последним делом. А что касается черномагов… они помогают людям. Не мне их поступки судить, среди людей всех ремёсел есть как плохие, так и хорошие. Только вот никто не судит ни об одном из ремёсел так же категорично, как о черномагии. — Люди боятся шезму, поэтому и ненавидят. Лекарь пожал плечами. — Не вижу в них ничего страшного, по крайней мере, для меня они не страшнее любых других людей. — Там, где я росла, люди часто обращались к помощи шезму. У них бывали разные ситуации, но зачастую черномаги просто помогали с тем, с чем никто другой не смог бы помочь. Например, у одного мужчины была дочь, и её до беспамятства избил их сосед, который был в неё невзаимно влюблён. Отец был в глубокой печали и если бы не шезму, то виновного не нашли бы и не наказали. Помню ещё одну историю, тогда умерла у женщины маленькая дочь, а от чего — никто не мог понять. И тогда эта женщина позвала черномага, чтобы тот связался с её мёртвой дочерью. Выяснилось, что дочурку её убил отчим, случайно сильно толкнув. И таких историй много, Ливий, очень много. Но, — Эва повысила голос, начиная выходить из себя, — жизнь простых людей никого во дворце не волнует! Фараон объявил охоту на всех шезму, но что те сделали?! Разве есть какие-то доказательства того, что это непременно проклятие, насланное черномагом?! Она со злости стукнула кулаком по своему бедру и продолжила: — Нет! Сначала они запретили черномагию, при этом оставив себе жреца, ведь понимают, как полезно наше ремесло! Это ли не лицемерие?! Простой страх! Такая сила должна быть подвластна… кому?! С какой стати?! Почему простые люди не могут помогать простым людям?! Потом они объявили охоту, где надо каждого убивать! А будь это хворь, привезённая из других государств торговцами?! Стали бы истреблять всех торговцев?! Они думают, что старшие что-то замышляют, но ловят и пытают младших, которые ни в чём не виноваты! Мы просто хотим хорошо жить, а не выжи… Речь Эвы резко оборвалась на полуслове. Она не могла даже пошевелиться, а органы внутри неё будто охладели. Из-за чрезмерного гнева Эва даже не поняла, что целых два раза выдала себя, а сейчас, когда пришло осознание, она просто затихла, затаив дыхание. Глупая, глупая, глупая, глупая, глупая, глупая, глупая, глупая, глупая, глупая, глупая!!! Она медленно повернула голову в сторону Ливия, который смотрел куда-то вбок с каменным выражением лица. Более неловкого и страшного молчания в своей жизни Эвтида припомнить не могла, от тревоги ей почти сделалось дурно. Всё ещё глядя в одну точку, лекарь мягко сказал: — Я согласен с тобой. Во всём. Эвтида помолчала, нервно теребя простыню руками, а потом тихо-тихо спросила: — Ты… ничего больше не скажешь? — А что я должен ещё сказать? Девушка лишь вздохнула, а потом у неё появились подозрения… — Ты… ты знал? — Знал. — Как долго?! — она уставилась на него, и мужчина тоже повернулся к ней. Глядя ей в глаза, он накрыл ладонью руки Эвы, успокаивая, и произнёс: — Ну… достаточно… — Как?! — Это не столь важно, скажу лишь, что только человек, побывавший на моём месте, мог бы обо всём так просто догадаться. Так что не беспокойся, охотники слишком глупы, но и те последнее время что-то подозревают, о чужаке вот заговорили… Эвтида сразу вспомнила, как проникла в сон Ливия, и ей стало неловко. Ведь если он уже тогда всё знал, то точно понял, что это никакой не образ, созданный его подсознанием, а она, самая что ни на есть настоящая. — Знал и молчал?.. — Ну, я не хотел тебя спугнуть. К тому же, я не совсем молчал. Когда ты появилась в моём сне, вспомни… я ведь говорил…

~

Эва же запустила одну руку в его волосы, а вторую положила на обнажённую спину лекаря, прижимая его тело ближе к своему. Спустя ещё несколько мгновений, она раздвинула ноги, чтобы Ливий мог удобнее устроиться между ними. Так мужчина и поступил, и в такой позе Эва сразу же отчётливо почувствовала, как мужчина возбуждён. — Кто же знал, что ты окажешься настолько нетерпелива и нерешительна, что для того, чтобы побыть со мной, тебе понадобится проникать в мой сон… — прошептал ей Ливий, прикусывая и оттягивая мочку её уха, а потом добавил: — Слишком сложно, не находишь? И эти слова отрезвили девушку лучше любого лекарского отвара. Она тут же оттолкнула его, а потом вскочила и…

~

И Эва вспомнила! Конечно, ведь тогда она не на шутку перепугалась, что он всё понял, пришлось даже в жизни спрашивать, что ему снилось. Ради Сета, ну почему, почему это происходит именно со мной?! Как он вообще может распознавать и запоминать шезму в своих снах?! И почему именно Ливий. Нет, это определённо было решение богов, ведь мне в жизни мало позора. — Говорил… но я и подумать не могла… Теперь, когда самый охраняемый секрет был так глупо ей же самой и раскрыт, её интересовало только одно… — Это что-то меняет между нами? — Что именно? — Ну что-то? — Чтобы это что-то меняло, это что-то должно существовать. Так что сначала ответь на мой вопрос: между нами что-то есть? — То, чем мы занимались, друзья и знакомые не занимаются… — Именно так, Эва, — рассмеялся он. — Значит… есть. — Наконец-то ты это сказала, я дожил. — Так моя тайна что-то поменяла? — Да. Эвтида испуганно опустила взгляд, сразу мысленно проклиная себя. Ты знала, что так всё и закончится, это был лишь вопрос времени, но неизбеж… — Теперь это наша тайна. Девушка робко глянула на него, а Ливий, который уже давно смотрел на неё, сказал: — Знала о моём отношении к шезму, но всё равно думала, что я отвергну тебя, как только узнаю? Кто я по-твоему? Как посмел бы отвергнуть любимую девушку? Иди сюда, — с этими словами он раскрыл руки для объятий, и Эва осторожно придвинулась к нему, молча утыкаясь носом в его шею. Так было проще, не видеть его лицо, закрыть глаза и молчать. Девушка всё ещё не могла разобраться в себе и понять, что она чувствует: вину, благодарность, привязанность или что-то ещё, вмещающее в себя всё вышеперечисленное. — Ты уже давно признался, что я для тебя… особенная. И я чувствую к тебе то же самое, давно, но говорить об этом вот так боялась. Ведь… быть с писарем и быть с шезму — разные вещи… Я не хотела признаваться тебе в чувствах, пока ты не узнал бы, кто я на самом деле, это было бы нечестно. Но и раскрыть, что я шезму, тоже не могла. — Я понимаю, Эва, я… — Нет, — перебила его она, а потом сквозь улыбку произнесла: — Милая госпожа. — А? Девушка чуть подалась назад и с широкой улыбкой посмотрела на него, повторяя: — Милая госпожа, так мне нравится больше. — Ох, вот как. Что ж, милая госпожа, я понимаю. И тогда она вернулась в мужские объятия, довольная и окутанная запахом малины и шафрана. Все беды стали казаться такими ничтожными вдруг, появилась твёрдая уверенность, что ей всё ни по чём, ведь самое страшное для неё миновало. Эвтида чуть не задремала, просто нежась в объятиях Ливия, когда вдруг в голову пришёл вопрос. — Погоди-ка. Значит ты всё это время подыгрывал мне? — Ну… — Ты обучал меня письму сегодня, а ведь знал, что оно мне даже не нужно! — Так! Заявление спорное, во-первых. Тебе письмо необходимо для прикрытия. А во-вторых, мы больше занимались кое-чем другим… Но завтра тебе действительно снова заниматься письмом, так что не лучше ли нам лечь спать? — Не боишься спать с шезму? — А что надо? Ты снова собираешься проникнуть ко мне в сон? Кстати, — он нагло усмехнулся, — необязательно залезать ко мне в сон, чтобы заняться тем, чем можно заняться и в жизни. Снова он про это! Эве стало так неловко, что она резко вынырнула из кольца его рук вниз, натянула по самую макушку простыню и простонала: — Прошу-у-у, забудь это. Серьёзно, я никогда до этого так не делала, не знаю, что на меня нашло… Но настрой Ливия в корне отличался от её. Если Эвтида заливалась алым румянцем при воспоминании о том дурном поступке, то лекарь находил всё это крайне забавным. — Не представляю, какого отчаяния надо достичь, чтобы решиться на такое. И что, такие практики распространены среди шезму? Тогда понятно, почему черномагия под запретом! — Ливи-и-ий!!! Но того было уже не остановить. — Мне стоит бояться, что ко мне кто-то против моей воли в сон залезет и, одному Зевсу известно, что со мной там сделает? Вдруг я понравлюсь ещё одной какой-нибудь шезму… — Прекрати же ты! — А может к Амену кто-то однажды так же залез, вот он и стал злым? Или, может, наоборот, никто никогда не залезал, вот он и обозлился? — Ты думаешь, откуда у него эта чуйка, — пробормотала Эвтида из-под простыни. — Точно, — сказал он, а потом погладил макушку Эвы через простыню. — Вылезай давай, милая госпожа, спать будем. Девушка наконец опустила простыню, посмотрела на едва сдерживаемую улыбку Ливия и поспешно, пока тот что-нибудь ещё не ляпнул, легла набок, спиной к нему. — Мирной ночи и сладких снов. — Сладких снов? — Ливий громко усмехнулся. — Вот уж интересно… — Что? — Забыла уже? — он снова рассмеялся, потрепав её за плечо. — Именно это ты сказала перед тем, как залезть в мой сон и сделать его сладким… Ай! Ты чего щиплешься, больно же! — Чтобы ты прекрати… Ай! А ты что делаешь?! — Отвечаю взаимностью на твою любезность, добрая госпожа! Они ещё какое-то время то щипали, то щекотали друг друга, пока Ливий не обнял девушку и не прижал крепко к себе. Тогда успокоились оба, обнимаясь и засыпая в тёплой кровати и безмерном счастье.