Чужая ревность, обернувшаяся удачей

Такие чувства были для Эвы новыми, они дарили небывалую радость и вызывали улыбку ни с того ни с сего. Мысль о том, что она кем-то любима, заставляла чувствовать себя особенной и даже в какой-то мере льстила. Сегодня Эва с особой тщательностью привела себя в порядок. Раньше её кожи никто не касался, никто не видел некоторых частей тела, поэтому ежедневные процедуры ограничивались соблюдением простой гигиены. Однако теперь Эвтида стала задумываться о другом. Как бы это ни пугало, а вместе с тем ни будоражило, но теперь её тело целиком и полностью было доступно для поцелуев Ливия. Конечно, дальше поцелуев в губы, шею и руки у них пока не зашло, но мало ли что может произойти. Поэтому девушка не просто избавлялась от волос на теле, как было принято, но теперь ещё и активно пользовалась ароматическим маслом. И ещё она брала какое-то дорогое мыло у Дии, благодаря которому во вьющихся волосах оставался сладковато-пряный аромат. На людях Эвтида старалась казаться прежней, старалась прятать переизбыток эмоций и появившийся вечно радостный настрой. Даже время за переписыванием свитков перестало быть такой невыносимой пыткой. Только вот, конечно, как бы она ни пыталась скрыть их, изменения были заметны, и первым про них сказал Исман, но тогда девушка сослалась на то, что просто хорошо отдохнула во время болезни. И был только один человек, точно догадавшийся о симпатии между писарем и лекарем. Феоноя. И Ливий, и Эва старались никак не взаимодействовать на людях, но для появления ревности у помощницы этого и не требовалось. Достаточно было несколько раз увидеть их рядом, и всё, девушка, выросшая в богатой семье, привыкшая получать желаемое, да ещё отчаянно жаждущая хотя бы капли того внимания, которое лекарь теперь дарил писарю, затаила обиду на Эву. Поэтому Феоноя подловила момент, когда Эвтида покидала храм в Фивах, и за локоть попыталась отволочь её в сторону. Но та, будучи на две головы выше, легко вырвалась и презрительно глянула на Феоною. — Чего тебе? — Иди сюда, разговор есть. Эвтида понизила голос и наклонилась: — Ты сама сказала, что всё вышло, в чём опять дело? Или снова кого-то полюбила и разлюбить не можешь? — Когда я просила тебя помочь разлюбить его, я не хотела, чтобы моя влюбленность перешла к другой! — Что? О чём ты?! Феоноя всё-таки оттянула Эву за угол. И уже более яростно зашипела: — Ты заставила Ливия полюбить тебя! У Эвтиды от смехотворности такого заявления даже открылся рот, а потом девушка рассмеялась. Вот уж правда, как бы всё славно в её жизни складывалось, умей она такое проворачивать. — Ты на солнце перегрелась, не иначе, раз такими дурными обвинениями кидаешься, — с издёвкой в голосе сказала она помощнице лекаря. — Да что ты?! А почему тогда он вечно рядом с тобой? Или это ты к нему липнешь?! Эву её обвинения сейчас лишь забавили, ведь ей искренне казалось, что со стороны их симпатия с Ливием друг к другу была незаметна. Ну подумаешь, писарь и лекарь стали чаще бывать вместе, каждый просто работает. А потому всё, о чём говорила Феоноя — её собственные додумки. — Да ты хоть знаешь, что даже с помощью черномагии невозможно заставить кого-то полюбить себя? — А что ты тогда с ним сделала?! Почему, когда я перестала к нему что-то чувствовать, у него, холодного прежде и занятого исключительно работой, появилось вдруг столько времени, чтобы проводить его с каким-то писарем? — Спроси у него, причём же здесь я? — насмешливо ответила Эва. Феоноя, видимо осознавшая, что её тактика не действует, тут же сменила её. — Думаешь, он может кем-то по-настоящему увлечься? Думаешь, есть на этом свете та, которую он поставит выше своего ремесла? — Понятия не имею, — равнодушно ответила Эвтида, сложив руки на груди, а потом добавила: — Да и плевать мне, меня это никак не касается. А сама подумала, что есть. И она в этом уже убедилась, когда лежала больная, а Ливий грел её, хотя мог спокойно оставить под несколькими простынями и заниматься работой. И эта мысль обдала приятным теплом душу. — Строишь из себя равнодушную? Но я-то знаю, что внутри у тебя всё кипит. Не думай, что я дурочка, не понимающая, на что способны черномаги, — Феоноя встала на носочки, приближаясь к лицу Эвы, а Эва нахмурилась, глядя на неё, как на надоедливую муху, от которой хочется отмахнуться или просто прихлопнуть. — Даже если ты его к себе привяжешь, он бросит тебя, как только вы проведёте вместе ночь. И тогда уже я буду над тобой смеяться. После этих слов Феоноя усмехнулась и быстро ушла, оставив Эву в смешанных чувствах. Шезму знала, что слова девушки лишь следствие обиды, но всё же она с раннего детства начала испытывать проблемы с доверием, поэтому Феоноя лишь напомнила ей о том, о чём Эва и сама как-то думала. Нет, если я стану сомневаться в нём бездоказательно, никому от этого лучше не будет, это только обрадует Феоною и помешает нам с Ливием. На следующий день ранним утром Эвтида повстречала Исмана, который передал ей подарок от Ливия и загадочно улыбнулся. — Что? — не выдержала наконец любопытного взгляда друга Эва. — Чего это наставник тебе такие подарки посылает? — зевая, спросил он. Эвтида оглядела свёрток со сладостями и пожала плечами. — Я ему недавно помогла собрать травы. Наверное, он решил отблагодарить за услугу. Исман ничего не ответил, лишь продолжил многозначительно улыбаться, пока Эва испепеляла его взглядом. Девушка не знала, где Ливий сейчас, но то, что даже на расстоянии он подумал о ней, заставило Эвтиду в очередной раз улыбнуться. Утро предвещало быть приятным и спокойным. Разместившись в трапезной за пустым столом, Эва собралась испробовать сладости. Никого вокруг, кроме кухарок, не было, из-за раннего утра, а потому девушка могла наслаждаться относительной тишиной и шелестом листвы пальмы за спиной. Она сейчас чувствовала себя счастливой как никогда. Ещё бы самого Ливия сюда… И стоило ей об этом подумать, как кое-кто рядом действительно возник. Но не тот, о ком она мечтала, а Тизиан. Он сказал, что их отряду снова придётся отправиться в гробницу эпистата Яхмоса. Закинув свёрток в суму, Эва направилась к конюшне. Нет, даже это неприятное известие не способно омрачить её день. Только вот в колесницах никого, кроме самого Тизиана, она не увидела. — И где этот твой отряд? — Уже ждёт там, пора отправляться. Выбора не осталось. Спокойное утро было безвозвратно потеряно, вместо этого пришлось залезать в колесницу. Девушка крепко-накрепко взялась за её стенки и посмотрела вдаль. Оглядываться стало бы плохой идеей, закрывать глаза тоже. Ужасно не хватало заботливых и надёжных рук, которые придерживают её за талию… Мысли о Ливие помогли слегка снять напряжение и отвлечь девушку от мрачных фантазий о том, как она на полном ходу вываливается из колесницы. Благодаря этому поездка не показалась слишком мучительной, только солнце нещадно прожигало кожу, сильно нагревая её, и даже ветерок не помогал. Когда они прибыли, вокруг всё ещё никого не было. Никакого «отряда», ждущего их на месте. Поэтому Эва, совершенно справедливо, начала сильно нервничать. Тизиан увёз её подальше от поселения, чтобы… казнить?! Им стало всё известно и они решили вот так от неё избавиться? И почему Эвтида подумала об этом только сейчас?! В таком случае, выпасть из колесницы на ходу было бы не самым худшим вариантом… Может, со стороны и покажется, что девушка накрутила себя и раньше времени начала переживать, не имея никаких доказательств в подтверждение своей теории, но тревога затмила способность здраво мыслить. Поэтому первым делом, когда вылезла из колесницы, Эва начала осматриваться, чтобы понять, куда бежать. Вокруг было достаточно много растений и деревьев, потому что сейчас они находились вблизи Нила, так что можно было хотя бы спрятаться. Внутри всё похолодело, а мозг подготовился к приближающемуся побегу. Эвтида всё ждала, когда Тизиан скажет хоть что-то, то есть вынесет приговор, как вдруг из-за дерева показался Ливий. И вмиг стало спокойно. — Долго же мне вас ждать тут пришлось, — раздался слегка раздраженный голос. Но как только лекарь встретился взглядом с Эвой, уголок его рта слегка двинулся вверх. Все недавние тревожные мысли показались вдруг до смеха глупыми. — Скажи спасибо ей, — Тизиан махнул в сторону Эвы, — хотела насладиться спокойной трапезой. — Я не поняла, это и есть тот самый отряд? — Ну да, — ответил Тизиан. — Отряд? — переспросила Эвтида, выгибая бровь. — А что, Эва, тебе мало такой компании? — ухмыльнулся лекарь, глядя ей в глаза. Только сейчас стало видно, что всё это время он держал в руках какие-то собранные веточки. От его взгляда и этой ухмылки внутри всё отозвалось приятным жаром. Эвтида быстро глянула на Тизиана, а когда убедилась, что он не смотрит на них, вернула взгляд к Ливию. Оба смотрели друг на друга, ухмыляясь и думая о своём, но одинаковом, пока охотник не заставил своей речью их отвлечься: — Ну пойдёмте. Спускаться в гробницу они решили так же, как и в прошлый раз. Впереди шёл Тизиан с факелом, затем Эва и Ливий. Лекарь ещё перед тем, как они шагнули на первую ступень, молча предложил Эвтиде локоть. Она покосилась на него, улыбнулась и взялась за мужчину двумя руками, снова то ли случайно, то ли намеренно, прижимая его локоть к своей груди. Хотя, скорее, намеренно. Эти якобы случайные касания заставляли её сосок твердеть, и, наверное, рукой Ливий это ощущал. Одним только богам было известно, что он думал по этому поводу. Впрочем, не совсем так. Эва не разрешит кому-то из мужчин так касаться себя, это точно. Она же определённо всё ощущает, ведь место уязвимое, не может быть иначе. Доставляй ей это дискомфорт, Эва бы, зная её характер, уже давно отпихнула меня. И такое доверие Эвтиды безусловно не могло не радовать Ливия. Неужели сердце этой дикой кошки постепенно открывалось для него? Впервые в жизни лекарь испытывал такое сильное волнение из-за отношения к нему другого человека. — И всё-таки, как они протаскивали тут все вещи? Это же невозможно, проход такой узкий, — снова начала задаваться будничными вопросами девушка. Очевидно, что от опоры в виде локтя Ливия она стала чувствовать себя в безопасности, а оттого достаточно расслабленно, чтобы начать непринуждённый разговор. — Почему ты спрашиваешь это у македонянина? — Может, запускали по ступеням вниз? Ливий прыснул: — Чтобы катилось? — Ну да. — А вдруг кого-нибудь прибило бы внизу? Как-то не очень надёжно, не находишь? Эва хохотнула, отчего чуть не упала и тут же сильно сжала руку лекаря. — Тише там, не упадите, а то покатитесь и меня сшибёте! — подал голос Тизиан. Эва с Ливием переглянулись, наверняка оба в красках представляя кубарем катящегося охотника, и еле сдержали хохот. Дальше они негласно решили спускаться в тишине, потому что любой диалог непременно заканчивался смехом. Только периодически косились в сторону друг друга и улыбались, если пересекались взглядами. Когда они наконец спустились, Тизиан пояснил: — У нас появилась кое-какая догадка, вы пока ждите, а я отодвину саркофаг. Эва, подготовь всё для письма. Девушка закатила глаза. Он же знает, что она пишет так, будто письмена были сделаны ногой, да в песчаную бурю. Только вот дальше всех ждал сюрприз. Когда охотник отодвинул тяжеленную каменную плиту, сдвинутую уже кем-то раннее, он вдруг отскочил. Эва с Ливием удивлённо переглянулись и подались вперёд, а потом тоже обомлели. Внутри теперь было абсолютно пусто. Первым дар речи вернулся к Ливию, который ехидно заметил: — Похоже, эпистату надоело, что его загробный покой нарушают, и он решил уйти в более спокойное место. Эва хохотнула, а Тизиан пробурчал: — Ничего не понимаю… Когда… Зачем… — тут он вдруг начал бормотать молитвы богам, видимо, восприняв слова Ливия всерьёз, а потом наконец обернулся: — Так. Эва, Ливий, вы останетесь здесь, я скоро вернусь, а до тех пор ждите. Необходимо срочно сообщить об этом Амену. — А зачем нам тут оставаться? — спросила Эва, не питавшая никакой радости от перспективы провести тут несколько часов. — Есть вероятность, что тот, кто похитил мумию, вернётся. Тут уже Ливий заговорил: — Оу, ну я вот лично не горю желанием с ним встречаться. Сдаётся мне, тёплый приём нам с Эвой оказан не будет. Охотник же был теперь серьёзен: — У тебя есть оружие? Ливий цокнул и закатил глаза. — Клинок. Но я лекарь, а не воин. — Так и за мумией приходил не воин, — тут к Тизиану вернулся былой весёлый настрой: — На крайний случай, используй Эву в качестве отвлекающего манёвра. Ну или её письмена, они сведут с ума кого угодно. Ливий его шутку не оценил, лишь презрительно выгнул бровь, глядя на охотника. Он также неосознанно сделал шаг вправо, загораживая собой девушку. — Будешь и дальше так шутить, я про тебя такое в летописи напишу, Тизиан, — с угрожающей интонацией отозвалась из-за плеча лекаря Эвтида. Охотник хмыкнул, обведя их странным взглядом, а затем зажёг второй факел и стал подниматься с ним наверх. Шезму и лекарь выждали, пока Тизиан уйдёт на достаточное расстояние, а потом Ливий сказал: — Милая госпожа, я успел соскучиться по тебе, — и протянул ей руку. Эва улыбнулась. Её душу обдало приятным волнением и даже предвкушением. Они остались одни. — Я тоже, — она протянула руку в ответ, и тогда Ливий потянул её на себя, легко заключил в объятия и произнёс: — Мечтал это сделать с того самого момента, как увидел тебя в колеснице. Кстати, как поездка? — Ужасно, как и всегда. Как и всегда без тебя. — Ну ничего, назад поедешь не одна, — он крепче обнял девушку, гладя её спину и прижимая к своему обнажённому торсу. — Не задуши, — улыбаясь, пробурчала ему в шею Эва, а потом отодвинулась: — Значит, скучал? — Скучал. — И сильно? — ещё больше расплываясь в улыбке, спросила Эвтида. — Сейчас покажу, — он тут же оставил поверхностный и смазанный поцелуй на губах Эвы, а потом игриво посмотрел ей в глаза. — Ах так, значит? — она вырвалась из его объятий и отошла в другой угол гробницы, скрещивая руки на груди. Ливий тут же подошёл, сказал: — Шучу, — а потом снова взял девушку за руку, — вот так скучал, — и приблизился к её губам, нежно целуя. Эвтида так же нежно ответила на его поцелуй, то аккуратно обхватывая его нижнюю губу, то верхнюю. Кончики их языков медленно поглаживали друг друга, заставляя толпы мурашек бегать по телам обоих. Первой отстранилась Эва, чтобы произнести: — И сколько нам тут так ждать? — Уже хочешь меня покинуть? — Нет, просто стоять тут так долго устанешь. Ливий рассмеялся. — Взять тебя на ручки, милая госпожа? — И ты сможешь всё это время меня выдержать? — Тебя выдержать то ещё испытание, но до сегодняшнего дня я справлялся. Эвтида толкнула его в плечо, хмурясь, а потом улыбаясь. Ливий же сначала вскрикнул: — За что?! А потом, покачав головой, достал из сумы свой плащ, разложил его на полу и опустился, согнув одно колено и выпрямив вторую ногу. Эва, последовав его примеру, тоже села, изящно подгибая ноги в одну сторону. Воцарилась тишина, которая была крайне неловкой для девушки, поэтому она, по привычке, начала болтать обо всём на свете. — А тут и правда могут быть скорпионы? — Могут. — А как они сюда попадут? — А как мы попали? Девушка передёрнулась. — И змеи, получается? — Получается, да. — А кто тебе кажется наиболее страшным? Змеи или скорпионы? — Ну и вопросы пошли, Эва, — усмехнулся Ливий. — Но я бы предпочёл избежать и тех, и тех. — А если выбирать из двух? Он повернулся к ней и улыбчиво произнёс: — Я выберу третье. Эвтида удивилась: — Это как? — Вот так, не выберу ни того, ни того. — Но если выбирать из двух? — Эва, даже при выборе из двух всегда есть третий вариант. Два варианта создают лишь иллюзию ограничения. — И какой же? Вот перед тобой два коридора, в одном змеи, в другом скорпионы. Где третий путь? — Стоять на месте, рыть ещё один коридор, убить себя, в конце концов. Вариантов, на самом деле, намного больше, чем два. Эвтиде было нечего возразить, вместо этого она задумалась. Его размышления оказались чем-то новым для неё, она никогда прежде не мыслила в подобном ключе. Ливий будто сейчас за один миг расширил границы, в которые Эва сама поместила своё сознание. Думая о его словах, она потянулась за сумой. Достав оттуда свёрток со сладостями, девушка протянула его Ливию. — Угощайся. Тот приподнял брови, а потом сказал: — Благодарю. Так они и сидели какое-то время, наслаждаясь едой и приятной компанией друг друга, пока Ливий вдруг не спросил: — А откуда у тебя вообще такие? Эва едва не подавилась. — Что? — Откуда сладости? — А правда, откуда? — Это я спрашиваю, откуда. — Ну так ты мне и расскажи, раз сам и подарил, — она усмехнулась. — Спрашивает он! — Не понял. Что я подарил? — Эти сладости. Мне Исман утром от тебя передал. Ливий замер с кусочком в руке. — Эва, но я ведь ничего подобного не делал… Да и не стал бы в… подобном, — он указал на свёрток, — тебе что-то дарить. Выбрал бы сразу блюдо. По спине Эвтиды пробежался холодок. — Исман принёс их мне и сказал, что это подарок от тебя, — сказала девушка, но уже поняла, что никаких сладостей Ливий не передавал, поэтому добавила: — Но если ты ничего не дарил, то что это было? Сам Исман и придумал? — А он бы стал? — Очень вряд ли, он обычно так не шутит, — кладя в свёрток недоеденный кусочек, произнесла она. А потом убрала и сам свёрток в суму. — А если под влиянием Дии? — Может только так, и ведь, — тут Эве вдруг сделалось как-то жарко, дыхание стало глубже, поэтому она прервалась на полуслове. — Что такое? Девушка положила одну руку мужчине на плечо в качестве опоры, а другую себе на грудь. Глубоко вздохнув, она всё же договорила: — И ведь вспомни, когда мы были вчетвером и пили то вино, они ушли и потом не вернулись. — Клонишь к тому, что… Исман и Дия хотят их свести. Ливий не договорил, но Эвтида его поняла. Она бы и сама не осмелилась сказать такое вслух, либо непременно покраснела бы. И ведь наверняка это идея Дии, Исман сам бы не решился так поступать, в компании Дии друг менялся. И в лучшую сторону или нет оставалось только гадать. После не озвученной, но понятой обоими, мысли воцарилась тишина. Только вот в этот раз у Эвтиды не появилось даже мысли заполнить её разговорами. А всё потому, что её голова была занята абсолютно другим. Разум вдруг ни с того ни с сего заполнило множество развратных мыслей, и все они касались Ливия. Не особо понимая, что с ней происходит, но чётко осознавая, что ещё несколько мгновений, и она набросится на лекаря, Эва произнесла: — Ливий, отойди, пожалуйста. Тот удивился: — Почему? — Просто отойди. — Эва, я не ушёл даже тогда, когда ты в поту тряслась от холода. Что произошло? — А сейчас уйди, — он покосилась на лекаря, но вместо его лица глаза нашли другой, более интересный участок тела. Обнажённый торс. Дуат бы его поглотил с этими проклятыми полуголыми нарядами! Эвтида попыталась отпихнуть лекаря, но от прикосновения к коже мужчины, которая, как назло, оказалась поразительно гладкой и приятной наощупь, между ног стала появляться влага. Однако Ливий послушался. Он встал и отошёл к лестнице, где скрестил руки на груди и спросил: — Достаточно? Или мне выйти совсем? — Достаточно. — Но что с тобой? Эва не знала, как ему сказать. Она уже успела понять, что Исман и Дия не ограничились простой подставой с подарком. Наверняка они ещё добавили в сладости что-то такое, вызывающее влечение, наподобие того возбуждающего вина. Только в этот раз ощущения были хуже, чем в прошлый, а разум, хоть и полнился непристойностями, оставался чистым. И это, пожалуй, было самым ужасным, ведь она полностью отдавала себе отчёт в том, что происходит. Теперь, когда лекарь стоял поодаль, запах его масел почти не доходил до носа Эвы, а близость его тела к её телу перестала тревожить, девушка самоуверенно решила, что станет легче. Но легче не стало, наоборот, жар и влага между ног лишь усилились, а пульсирующая там же точка требовала прикосновений. Дыхание оставалось всё таким же глубоким, а развратные образы становились всё извращённее и извращённее. Ливий в какой-то момент повернулся к ней спиной, поэтому теперь Эвтида бессовестно рассматривала его тело. Она хотела закрыть глаза, но образы в темноте век были ещё хуже, поэтому, Эва решила, что уж лучше будет рассматривать спину Ливия. Очерченная талия, манящая обнажённая поясница, плавно перетекающая в такие красивые бёдра… Щёки девушки горели, а между ног уже было так мокро, что Эва стала беспокоиться, как бы на платье не появилось постыдное пятно. Последнее, чего она хотела сейчас, это чтобы Ливий увидел её в таком состоянии. Пользуясь тем, что лекарь стоит к ней спиной, а также мысленно благодаря его за это, Эвтида слегка ослабила завязки платья, сходившиеся узлом у горла и начавшие уже душить. И тут вдруг она случайно томно вздохнула, да так, что вздох получился похожим на томный стон. — Эва, — раздался в тишине вдруг голос Ливия. Девушка промолчала, почувствовав себя крайне неловко. Он стоял к ней спиной, и вдруг раздался томный вздох, что Ливий мог подумать?! — Ты очень… тебе очень дурно? Да. — Всё почти хорошо. Конечно, она соврала. Но лишь из-за стыда. Стыда за своё возбуждение, стыда за своё состояние. Какой это по счёту раз, когда Ливий видит её слабую сторону? Уж и не сосчитать. — Хорошо, — ответил ей лекарь. И тут Ливий повернулся. Он подошёл к Эве и уверенно, но медленно, до конца развязал узел на её шее, чтобы завязать его на другом месте, на котором он не будет мешать дыханию. Девушка хотела было снова его прогнать, но замерла, увидев, как лекарь вдруг перевёл взгляд ниже, на её грудь. Эвтида тоже опустила голову и поняла, что её соски предательски стоят. Ливий тут же вернул взгляд к её раскрасневшемуся лицу и совершенно прямо спросил: — Неужели это опять были сладости с чем-то возбуждающим? Конечно, он даже не рассматривал вероятность того, что девушке холодно. Можно было бы на это сослаться, если бы он мгновением ранее не коснулся бы её горячей кожи. Эва уставилась в янтарные глаза и вдруг осознала. Всё сейчас выглядело так, будто она специально накормила их этой дрянью. Но только вот сам лекарь возбуждённым и подвергнутым таким же мукам не выглядел. — Видимо… — пролепетала она, а потом поспешила добавить: — Я не знала… это не я. — Конечно, я и не думал на тебя, — он обдул её лицо и убрал с него несколько прядок, а потом суровым тоном произнёс: — Я поговорю потом с Исманом. А сейчас… Наверное, надо просто переждать. Эва не стала ничего ему отвечать и так уже сгорала от стыда. Но Ливий хотел сказать что-то ещё, однако будто всё старался подобрать слова. — Или, может, тебе стоит… удовлетворить себя? Тут Эва вообще наверное стала цвета алого заката. Мысленно она уже давно проклинала и Исмана, и Дию, сейчас же в их сторону посыпались просто немыслимые оскорбления. — Я могу отвернуться, не волнуйся, — заверил её Ливий, а потом вопросительно уставился на неё. — Могу?! — переспросила девушка, будто это было не чем-то очевидным. — Я пошутил, отвернусь однозначно. — Ливий, прекрати немедленно об этом говорить, со мной всё в порядке! — Эва, мы же не знаем, сколько продлится эффект от этой дряни, а скоро могут прийти Амен с Тизианом, и лучше бы это решить как-то до их прихода. Вот я и предлагаю сделать хоть что-то. Исфет… Амен и Тизиан… Эвтида совсем забыла про двух охотников. Как давно ушёл Тизиан? Сколько у них ещё осталось времени до их прихода? Эва вжалась спиной в холодную стену гробницы, а Ливий вдруг встал, подошёл к лестнице и повернулся к девушке спиной, наверняка ожидая, что она сейчас начнёт решать свою проблему. Но та и не шелохнулась. Очевидно, не услышав никаких шуршаний платья и других звуков, намекающих на то, что идёт процесс, Ливий произнёс: — Я могу подняться наверх, постоять там и подождать. Эва, лучше сделай это сейчас, пока здесь только я, когда придут охотники будет хуже. Но дело было в том, что девушка и сама это прекрасно понимала, только вот никак не могла. Не могла начать делать это при Ливие, на его плаще, в гробнице Яхмоса, да и вообще не могла, в конце концов, начать. Оставаясь в здравом рассудке, Эвтида чувствовала себя загнанной в ловушку. Нельзя было допустить, чтобы кто-то, кроме Ливия, который уже увидел её, застал Эву в таком виде. Но и предложение лекаря казалось безумным, хотя и закономерно-логичным. Было очень жарко, начинала кружиться голова. Девушка снова уставилась на мужчину, перебегая взглядом с его бёдер к спине и обратно. Она почти заплакала от невыносимого желания прикоснуться к телу лекаря прямо сейчас. Представила, как его обнажённые ягодицы двигаются, когда он… — Ливий, а почему ты так упорно отворачиваешься, хотя я не соглашалась на твоё предложение? Лекарь долго молчал, пока наконец не произнёс: — Чтобы не смущать тебя. — Но я ведь этом даже не просила сейчас. Его ответ, прозвучавший так тихо и хрипло, заставил Эву задуматься. Совсем недавно она удивилась, что на лекаре никакого эффекта от сладостей не проявилось, но что, если всё не совсем так? Теперь, вне сомнений, если дело было в том, о чём она думала, то Ливий тоже мучился от тех же ощущений. Значит… он не хочет смущать её своим видом, а не тем, что видит девушку в таком состоянии. Решив это проверить, Эвтида с трудом поднялась, маленькими шажочками подошла к лекарю и хотела было дотронуться до его плеча, но мужчина скосил глаза в её сторону и плавно увернулся. Эва замерла с поднятой в воздухе рукой, а Ливий, не поворачивая головы, сказал: — Мне тоже не очень хорошо, лучше отойди, мало ли упаду. Девушка прекрасно поняла, что это отговорка, такая же, какую и она сама недавно использовала. Причина крылась в другом и истинный смысл его слов был таков: «Я тоже очень возбуждён, лучше отойди, а то боюсь, что всякое может случиться». Но именно в этот момент она случайно или нет всё-таки опустила руку на его плечо. От её прикосновения мужчина едва заметно вздрогнул, но догадки девушки подтвердились. Его кожа тоже горела. И Эвтида правда захотела отойти, чтобы выполнить его просьбу, только вот уже совершила свою главную ошибку — дотронулась до кожи мужчины, поэтому само тело не дало ей сделать и шага. Мгновение и она резко повернула Ливия к себе. Тот развернулся, схватил Эвтиду за плечи, замер на секунду, а потом резко притянул к себе и впился в её губы. Девушка подалась ему навстречу так же молниеносно, поэтому сначала оба больно столкнулись ртами, но уже в следующий миг слились в глубоком поцелуе. Жадные кусания губ, всасывания, сплетения языков, будто ведущих борьбу, но одновременно с тем ласкающих друг друга, а ещё глубокие редкие вдохи и сдавленные стоны. Сердца обоих бились так, что вот-вот норовили выпрыгнуть, двое, точно безумные, поочерёдно прижимали друг друга к холодным стенам гробницы, пытаясь углубить и без того глубокий поцелуй. В очередной раз оказавшись прижатой к шершавой стене, Эвтида почувствовала, как возбуждён Ливий. Как твёрдый орган упирается в её выступающие тазовые косточки, как лекарь трётся им о её тело, попутно жадно целуя и кусая губы Эвы. И пробежало осознание. Надо остановиться. Поэтому Эвтида с трудом оторвалась от мужчины, оттолкнула его, двумя вспотевшими ладошками упираясь в обнажённую грудь, опустилась назад на плащ и закрыла лицо руками. Ливий же, опираясь на стену, попытался перевести дыхание. Мужчина как лекарь не мог не восхититься составом этого афродизиака. Мощный эффект, при этом оставляющий человека в здравом уме. Надо будет непременно узнать у Исмана, что это за средство такое, наверняка оно будет иметь большой спрос на рынке. А ещё Ливий заметил кое-какую странность, которую тут же решил проверить. Он попытался воссоздать в голове образ Феонои, вспомнить их ночь, чтобы посмотреть, как отреагирует тело на мысли о помощнице, но оно не реагировало никак. Возможно, дело было в том, что это всего-навсего мысли, но ведь такие же мысли о Эве сейчас заставляли его чувствовать жар в области паха. Так что, можно было смело сделать вывод, что афродизиак лишь усиливал уже существующее влечение к человеку, а не делал из тебя животное, готовое прыгнуть на любого, кто окажется рядом. Несомненно, тогда это очень ценный состав, надо непременно узнать, что в него входит. Увлёкшись своими лекарскими мыслями, Ливий чуть не позабыл, в каком состоянии была Эва. Он посмотрел на неё, кусающую губы и заламывающую пальцы, и произнёс: — Давай я тогда хотя бы на тебя подую, может, легче будет? Но Эва внезапно схватила его за руку. Ливий замер. А Эвтида притянула его вниз, на плащ, и прошептала: — Помоги мне. Лекарь взглянул на её руку, вздохнул и ответил: — Эва, я не хочу, чтобы ты думала, что я пользуюсь твоим положением. — Ты в таком же. — Но я пока держусь. — Правда? — она изогнула бровь и посмотрела на бугор между его ног. Но сколь бы смелым ни была её просьба, всё-таки в таких делах Эвтида не была столь же смелой, как и в жизни. Поэтому почти сразу отвела взгляд, сжимая руку Ливия, и уже тише попросила: — Пожалуйста. Лекарь, хоть и сам отлично понимал её состояние, опасался, что впоследствии Эва будет сожалеть об этом. И такой расклад пугал его больше всего, ведь он не хотел, чтобы девушка чувствовала к нему отвращение, считала его тем, кто воспользовался ей. — Я не знаю, как… — прошептала Эвтида. — Ты никогда?.. — Нет. Ещё в детстве перенёсшая травму, она всегда остерегалась мужчин. Никогда, никогда в своей жизни, до появления Ливия, она не испытывала влечения. Ко всем, кроме Исмана, она относилась настороженно. В том числе к Реммао и Рэймссу. Реммао был наставником, мудрым учителем, а Рэймсс конкурентом, которого хотелось обойти, но никто из них никогда не заслуживал её полного доверия. Поэтому и того самого возбуждения, о котором она, конечно, слышала, сама никогда не испытывала. И мыслей коснуться себя никогда не возникало. До появления в её жизни Ливия. И как раз отсутствие опыта делало её сейчас такой беззащитной, что было крайне неловко признавать. Лекарь вздохнул, потом облокотился спиной на стену и усадил Эву между своих ног, чтобы она упёрлась лопатками ему в живот. Конечно, девушка тут же почувствовала спиной его возбуждение, от чего глубоко вздохнула. Мужчина же неуверенно коснулся её живота, будто без слов ещё раз спрашивая разрешения. Эва повернула голову, кивнула и уткнулась лицом ему в грудь, пока ладонь Ливия стала медленно опускаться ниже. Мужчина наконец коснулся её лобка, хоть и через платье. И от этого прикосновения девственное тело Эвы вздрогнуло, а сама девушка горячо выдохнула в кожу лекаря. А потом вдохнула, и запах шафрана с малиной заполнил её лёгкие. К нему прибавлялся ещё и запах тела мужчины, его собственный, так же сводящий с ума. Эвтида снова вздрогнула, когда Ливий наконец почти дошёл до той самой пульсирующей точки и остановился. — Здесь? — сдавленно прошептал ей на ухо он. Пробежали мурашки. Эва взяла его за запястье, на секунду замерла, а пото слегка сдвинула пальцы мужчины в сторону и ответила: — Здесь… И прямо так, сквозь её платье и с рукой Эвтиды на своей руке, Ливий провёл двумя пальцами по эрогенной зоне девушки. Та вся сжалась от приятной дрожи, пробившей всё тело. — Нравится? — прошептал вопрос Ливий, когда сделал второе движение пальцами и замер. — Д-да… — еле выдавила Эва. И мужчина принялся неспешно гладить её. Ощущения были столь острыми, что девушке пришлось изо всех сил прикусить губу, дабы не застонать. Она вжималась половиной лица Ливию в грудь, тяжело дыша носом. Плавные движения его пальцев разгорячили тело ещё больше, теперь Эва неосознанно подавалась вперёд, а в какой-то момент выделяющейся смазки стало так много, что та стала выступать пятном на платье. И оба это заметили. Но Эвтида не успела смутиться, как Ливий скользнул рукой ниже, ловко подхватывая подол её платья, а затем тут же останавливаясь. Эвтида кивнула, и мужчина продолжил. Он вдруг щекотно провёл пальцами по её колену, и девушка ахнула. Никто никогда не касался её обнажённого тела, поэтому даже относительно невинное касание вызвало бурю эмоций. Особенно для разгорячённого и возбуждённого тела. Ливий же начал мучительно медленно двигаться вверх, проводя изогнутые линии на её коже. Когда она в очередной раз чуть громче обычного выдохнула прямо ему в грудь, лекарь отодвинул свободной рукой волосы Эвы сзади, прижимаясь поцелуем к её шее. Первым порывом девушки было увернуться, потому что такое прикосновение щекотало кожу, но Ливий не дал ей отстраниться, тут же обхватывая рукой талию Эвтиды и прижимая девичье тело к себе. Пока он покрывал поцелуями её шею и обхватывал тонкую талию, вторая рука мужчины продолжала своё движение вверх. Когда Ливий вдруг добрался до внутренней части её бедра, Эва сильнее вжалась в его спину, выгнулась и вцепилась рукой в его предплечье, останавливая. Лекарь провёл языком от шеи до выступающего позвонка и прошептал: — Мне прекратить? Нет! Кровь закипала, весь плащ под ней был уже до непристойного мокрым, к тому же тело так нещадно молило о разрядке, что Эвтида ответила: — Нет, просто… — Я понимаю, что я первый, кто касается тебя, но ведь боли тебе никогда не причиню, Эва. Ты мне доверяешь? Эва вспомнила, как когда-то он спросил у неё, готова ли она доверять ему. И она сказала да. И всё так и было. С того момента она стала ему доверять, сама точно не зная, почему. Чутьё подсказывало, что он не предаст. Что не сделает больно. Что не обидит. Может быть, когда-нибудь она пожалеет, но пускай это покажет время. — Доверяю, — и в подтверждение этих слов Эвтида вновь накрыла своей рукой ладонь Ливия и потянула вверх. Мгновение и его пальцы дотронулись до половых губ девушки, а сама Эва сжала пальцы на руке мужчины и издала тихий стон. Новые ощущения, несравнимые ни с чем, что она испытывала прежде, накрыли её с головой. Само осознание, что на самом интимном месте сейчас находятся пальцы Ливия, что он так отчётливо ощущает самую оберегаемую часть женского тела, заставляло её сжиматься и жмуриться. Она так бесстыдно истекала влагой прямо в его руку, но от этой мысли возбуждалась ещё сильнее. Когда Ливий сделал одно осторожное движение пальцем вверх, задевая клитор, Эвтида откинулась головой ему на спину, а глаза её закрылись из-за прокатившейся по телу волны удовольствия и, возможно, стыда. Мужчина лишь поцеловал её в макушку. Дальше помощь её руки не требовалась. Когда преграда в виде одежды исчезла, поместить пальцы на нужное место Ливию не составило труда, поэтому Эвтида сжала одной рукой свою ногу, а вторую поместила на руку мужчины, обнимавшую сейчас её талию. Лекарь же медленно провёл пальцами вдоль половых губ, немного раскрывая их, а потом вернулся к клитору, начиная массировать его круговыми движениями. Уже от этого Эвтида начала ёрзать под рукой Ливия, и тому пришлось крепче сжать её талию, потому что движения девушки спиной доставляли ему самому почти что боль. Успев позабыть о том, что и он сам подвергся воздействию злополучных сладостей, лекарь помогал девушке, пока его собственное тело изнывало от жажды таких же ласк и внимания, особенно, когда Эва тёрлась спиной о его вставший и налитый кровью член. Девушка успела мысленно вознести молитвы всем богам за то, что сейчас у неё не было кровавых дней, иначе… всё было бы иначе. В теле, до которого никогда никто чужой не дотрагивался, даже малейшие прикосновения вызывали самые сильные ощущения, что уж говорить о тех ласках, которым оно сейчас подвергалось. Пальцы мужчины очень умело и при этом осторожно гладили, массировали и надавливали. Кроме того, язык Ливия вытворял просто безумные вещи с шеей и спиной Эвы, а рука на талии сжималась то сильнее, то нежнее. Мужчина вдруг прикусил зубами её шею и оттянул кожу, а потом тут же зализал место укуса. Это действие совпало с особо сильным нажатием на клитор Эвы, поэтому она вся дёрнулась, а потом выгнулась, особенно хорошо почувствовав возбуждённый член, упирающийся в спину. Тогда она изящно вынырнула из рук Ливия, повернулась и посмотрела ему в глаза, а потом тут же села боком на его колени и, взяв мокрую руку лекаря, потянула к своему рту. Пальцы мужчины были в её влаге, а подушечки пальцев уже все покрылись морщинами, и Эва, не отрывая глаз от янтарных глаз, облизнула его руку. Чувствовать собственный вкус на языке было странно, но вместе с тем волнующе. Восхищённый взгляд Ливия. А потом он схватил её за подбородок и притянул для поцелуя. Глубокого. Он будто пытался вылизать её рот, забрать то, что Эвтида только что слизала с его пальцев, себе. И, не прерывая поцелуя, она опустила руку ему на штаны. — А ты доверяешь мне? — прошептала ему в губы. — Конечно, милая госпожа. И Эвтида проникла пальчиками под штаны мужчины, робко дотрагиваясь до головки. Та тоже сочилась смазкой, которую девушка тут же интуитивно размазала по всей длине. Конечно, она не знала, как двигаться и что делать, чтобы случайно не причинить ему боли, поэтому сказала: — Скажи, если что-то будет не так. — Что-то? — мазнув губами по её подбородку, переспросил Ливий. — Ну вдруг я что-то сделаю не так… — Что, например? — он вдруг усмехнулся. — Главное, не оторви. Эвтида рассмеялась, но назло лекарю, подшутившему над ней, сильнее сжала головку ладонью, от чего Ливий тут же ахнул. И Эве понравилась такая реакция. — Вот как, оказывается, можно быстро прекратить твои насмешки надо мной, Ливий Пеллийский? — она прикусила его губу. — Не вздумай пользоваться этим, моя госпожа, а то ведь и я, — он вдруг проник рукой ей под платье и надавил средним пальцем на клитор, заставляя теперь уже Эву ахнуть, а затем довольно посмотрел ей в глаза, — кое-что могу. — Посмотрим, кто кого? — ухмыльнулась Эва, на этот раз сползая поцелуями-укусами ниже, к шее. Она влажно мазнула языком по коже, а потом начала всё ещё неуверенно водить пальцами по члену. — Это вызов? — Ливий отзеркалил её движение и втянул кожу на её шее. — Может, игра? — сквозь уже не сдерживаемые стоны прошептала она, откидывая голову. Лекарь, свободной рукой придерживающий девушку, а губами продолжая двигаться вниз по её шее, сказал: — Снова? — В тот раз была ничья, — она потянулась к его мочке и прикусила теперь её. — Думаешь, — он снова надавил на её клитор, вынуждая Эву сжаться и застонать, — в этот раз, — теперь уже охнул он, потому что девушка сжала его член, — может быть иначе? — Думаю, что у тебя нет шансов против меня, — Эвтида свободной рукой повернула мужчину к себе за подбородок и впилась в его губы. И в этом жадном, почти собственническом, поцелуе удивительным образом проявилось что-то одновременно с тем очень нежное. Оба были уже на пределе. Эва ощущала, что теперь её гладили уже не два пальца, а все четыре, к тому же скорость, с которой Ливий это делал, будто вела девушку к какому-то неизвестному ей пику удовольствия. Так и произошло. После очередного особенно сильного нажатия на клитор, она резко разорвала поцелуй, вскрикнула, глубоко и громко вдохнула открытым ртом, а потом зажмурилась и впилась зубами в плечо Ливия. Пока её сотрясала крупная дрожь, а тело почти билось в судорогах, мужчина тесно прижал свободной рукой девушку к себе. А потом Эвтиде стало так хорошо и спокойно, что она обессиленно уронила голову на грудь Ливия. Тот же остановился, вынул руку, облизывая её и теперь уже сам пробуя Эву на вкус. Пока она тяжело дышала на его груди, её рука всё ещё сжимала член мужчины, правда уже не так крепко. — Моя дорогая госпожа была довольно громкой, — улыбаясь, заметил Ливий. — Ага… но может этот господин окажется громче? Если окажется, то он проиграет, — лукаво прищурившись, ответила Эва и тут же продолжила водить по органу лекаря. Она смело потянулась другой рукой к штанам мужчины и приспустила их, глядя Ливию в глаза, однако тут же перевела взгляд вниз. Теперь она смело могла сказать, что каждая часть тела македонянина была красивой. Хотя, нет. Некоторых она до сих пор не видела, и всё же, то, что предстало её взору сейчас, впечатляло. — Налюбовалась? — усмехнулся мужчина. Эва сначала смутилась, а потом улыбнулась. — Пока нет. Ливий сдавленно посмеялся. — Будешь любоваться до самого прихода охотников? — Ага, а потом будем все втроём любоваться, — она посмотрела ему в глаза, — ведь есть, чем. — Давай всё же оставим некоторые части моего тела лишь для твоего взора? — он провёл рукой по овалу её лица: — А вообще, ты мне льстишь. Вот твоё тело и впрямь прекрасно, сама Афродита не сравнилась бы с тобой, моя госпожа. Эва хмыкнула, не до конца понимая, о ком он говорит, но решившая узнать об этом позднее. Сейчас она всё ещё сжимала ладонью его горячий и истекающий смазкой член. И стоило об этом вспомнить, как рука вновь задвигалась вверх и вниз, постепенно ускоряя движение, спускаясь ниже, захватывая и место под органом. Всё это она делала инстинктивно, то заворожённо наблюдая за своей рукой, то косясь на лицо Ливия, чтобы считать его реакцию. Мужчина же с закрытыми глазами и откинутой к стене головой, периодически шумно вздыхал, то и дело закусывая губу. И уже очень скоро он резко притянул Эвтиду к себе для поцелуя, а сам излился себе же на живот. — Так нечестно, — пробурчала она ему в губы, — ты специально поцеловал меня, чтобы скрыть стоны… — Тогда я проиграл, — он с безграничной любовью и лаской взглянул ей в глаза. — Нет, выиграл, ты же был тише, — отводя взгляд прошептала Эва. — Тогда я меняю правила игры. Кто был тише, тот и проиграл, — он мягко прижался лбом ко лбу Эвтиды, — победа за тобой, милая госпожа. Прошло какое-то время прежде, чем оба окончательно пришли в себя. Ливий оказался прав, как только настала разрядка, действие афродизиака сошло на нет. Мужчина оглядел свой, влажный от разных телесных жидкостей, плащ и озадаченно произнёс: — Да уж… Им он и вытер свой живот, пока Эва поправляла узел платья на шее, стоя спиной к лекарю. Она думала, что Ливий занят тем же, что тоже приводит себя в порядок, поэтому удивилась, когда вдруг две руки обвили её талию сзади, а над ухом послышался шёпот: — Не жалеешь? — Ни капельки. — Ты была прекрасна. — Ты тоже неплох. Ливий усмехнулся: — Всего-навсего неплох? — А что? Привык, что девушки в восторге от тебя? Мужчина вздохнул, а потом развернул Эвтиду к себе, заглянул в её глаза, большим и указательным пальцами нежно взял за подбородок и произнёс: — Неужели мне и правда надо будет в следующий раз постараться лучше, чтобы получить более высокую оценку? — Как ты амбициозен… — Просто хочу доставить госпоже как можно больше удовольствия, она этого заслуживает. И, кстати… — Ч-ш-ш, — Эвтида вдруг насторожилась и приложила к его губам палец. — Слышишь? Губа Ливия раздражённо приподнялась вверх. — Ради Зевса, они могли прийти позже? Или лучше вообще не приходить. — Хорошо, что хоть не застали… не застали нас. — Не соглашусь, может, хотя бы они оценили бы мои старания по заслугам. Со стороны всегда виднее… Эва от удивления сначала открыла рот, а потом широко улыбнулась. — Ну ладно-ладно, ты был хорош. Доволен? — Не совсем, — он потянулся к её губе, оттянул её, а потом сказал: — Иди возьми папирус, пока они не спустились, а то вопросов будет море. И оба тут же сделали вид, будто были заняты чем-то важным во время отсутствия Тизиана, что, в сущности, так и было. Первым вошёл Тизиан, за ним Амен. Эпистат тут же обвёл глазами гробницу и саркастично сказал: — Ну ты нашёл на кого оставить это место, Тизиан. Ливий скривился, а Эва закатила глаза. Помощник охотника же ответил: — Больше не на кого было, да и мумия вроде не появилась, значит они со своей задачей справились. Наверное, лекарь и писарь только сейчас вспомнили, для чего их оставили тут изначально. Эве вдруг стало жутко стыдно, что они вытворяли такие вещи в гробнице, но в своё оправдание тут же придумала аж целых три аргумента. Первый, можно ли считать это гробницей, если самого похороненного здесь нет? Второй, места лучше они бы не нашли, потому что оба не смогли бы подняться в том состоянии. Ну и третий, если бы они как-то потревожили Ка Яхмоса, то он бы непременно смог достучаться до Эвы даже в том состоянии, в котором она находилась, но этого не произошло. Так что, девушка считала, что всё не так уж плохо. Пока Амен рассматривал место упокоения, где раньше располагалась мумия, Тизиан, Эва и Ливий стояли в стороне. И помощник охотника вдруг спросил: — Ливий, а что у тебя за красные пятна на шее? — А? — лекарь потрогал место, на которое указал охотник, и быстро понял, в чём дело, поспешив ответить: — Может, насекомые покусали. От такой лжи Эвтида едва громко не прыснула. С мухой её ещё не сравнивали. — Но я вроде до этого не замечал укусов… При входе в гробницу всё, кажется, было хорошо… Лекарь тогда сказал: — Или реакция на траву, что я собрал у берега Нила, пока вас ждал. Но и на это Тизиан нашёл, что возразить: — Ты что же ей, обтирался, что ли? Ливий, почти загнанный в тупик, сделал задумчивое выражение лица и потёр подбородок. — А, ну да, это из-за духоты. Бывает, что краснеет кожа и идёт пятнами. Тизиан, судя по его лицу, не поверил ни единому слову, что неудивительно, даже Эва не поверила бы, поэтому охотник лишь толкнул лекаря в плечо и усмехнулся: — Да с женщиной ты был, а не с насекомыми и травами! И синяки твои любовные. Эвтида опешила от той лёгкости, с которой это произнёс Тизиан, а Ливий, ни на секунду не растерявшийся, упрекнул охотника. — Ну разве можно обсуждать такое при девушке! — Да Эва с тобой уже не первый день работает, неужели, ей уж не знать, о тебе такое? Девушка едва не треснула себе по лбу, когда в очередной раз чуть не рассмеялась. И правда, ей ли не знать? — Тизиан, а ты виделся сегодня с Герсой? — вдруг весело произнёс лекарь. Охотник прочистил горло, всё веселье вдруг прошло, и он сухо ответил: — И правда, не при девушке такое обсуждать. Пока Ливий победно ухмылялся, к ним повернулся эпистат, весь блестящий от пота и красный. Он прохрипел: — Да… мумию похитили. _______________________ Ну да, Амен, а что ещё из очевидного скажешь? Может, что Эва и Ливий нравятся друг другу? Или что Ливий в сто раз громче Эвы вскрикнул бы, если бы не поцелуй? Или что обвинены были невиновные?