Книга вторая, «Тяжёлый рок», глава вторая, «Возвращение блудного сына»

      Позволить себе ответить взаимностью на ласковое обращение Роза Крепыгина так и не смогла, однако хотя бы в одном она прислушалась к Кобре: она позволила Шершню вернуться в обычный мир, хоть и ждала со страхом каждый день неприятный сюрприз в виде Жилина — либо старшего, либо единственно-младшего. Но нет, хвала Духам, дни и недели шли, а Крепыгина, которой остальные побоялись давать погоняло, так и продолжала поставлять «Замок» черняжкой, да за пульсом Леопольда незаметно следила, чтобы с голодухой не перебарщивал; пусть она себе не могла в этом признаться, но Крепыгина этого парнишку любила.       Страх за близких и желание помочь — эмоции суть базовые для любого человека, и Роза не была исключением, как бы в детстве её ни хотели человечности лишить. В её картине мира не дать сдохнуть уже равнялось признанию в любви. И, так как любить можно не только объект воздыхания, но и друзей, Яше она дала возможность сбежать.       Прикидываться тупой — иногда навык очень важный, поэтому Аватар думал, что дверь ночью Роза не закрыла совершенно случайно; вынужденное сожительство по факту неприкасаемости не приносило пользы ни той, ни другому, а вместо хотя бы объятий на публику, такую же сомнительную, как сама «пара», самой близкой формой взаимодействия было введение металлов, да старомодной наркоты друг другу в чудом ещё живые организмы. Открыто показать сострадание Крепыгина так не смогла, и ей было легче признать своё «поражение», чем желание помочь.       В это время другая Роза наблюдала зарождение ещё одного своего тёзки — Лёня искал себе псевдоним, чтобы… а чтобы что?       Причин для выбора псевдонима было много, но нормально Леонид Вайзенберг, точнее, уже Роза-Робот не мог сформулировать ни одну: как и остальные, по его мнению, успешные музыканты, превратить своё сценическое имя в имя нарицательное и стать загадочнее и интереснее; противостоять стереотипам и «одолжить» женское имя — терять и так нечего, он всегда был странным в глазах других, уже не важно, насколько глубоко он сам себя закапывал, всё равно частью «нормального» общества парню себя уже не почувствовать; а, может, пытаться подражать своей бабуське, единственному живому члену семьи, которая всегда помогала внуку, к тому же была Магом и за свою жизнь застала аж двух Аватаров?..       — Бабусь, блин, я уже не знаю, нахрен, что мне делать, чтобы меня за своего, блин, считали, — еле сдерживал слёзы гитарист. — Они все меня, блин, считают тупее или, нахрен, мозгами младше них, ю ноу?       Двое Роз сидели на новой кухне — парень решил переехать «лишь бы куда-нибудь подальше ото всех, ю ноу?» и доказать коллегам, что он тоже может жить отдельно от семьи. Роза-старшая сидела в гостях и в очередной раз видела попытки парнишки понравиться всем. Сама она не знала, как помочь внуку, который в душе хотел лишь две вещи — стать Магом и снова увидеться с Яшей. Не с Аватаром, а с первым в жизни другом и, что было видно невооружённым глазом, с первой, но многолетней влюблённостью. Осип и Жанна тоже тяжело переживали исчезновение, а то и потерю сына, поэтому Лёню, который теперь так разрешал называть себя только бабушке и Шершанским, они поддерживали, как могли. Последние и нашли парню квартиру в Водохранилище — как он просил, не слишком близко к болоту и не далеко от места работы, чтобы не сталкиваться с коллегами.       Родители Аватара думали, как сделать так, чтобы его единственный друг детства не сильно тосковал от одиночества, и решили найти Лёньке квартиру в одном подъезде со старым знакомым Иннокентием, взамен попросив лишь не спрашивать, на кого и как они повлияли, чтобы жильё выдали именно Вайзенбергу и выдали как можно быстрее.       Однако, жить одному не только тоскливо, но и не совсем посильно в первое время, а Кеша, или, как он себя сейчас называл, Инженер, всё больше съезжал с катушек и всё меньше выглядел как человек, которому можно излить душу или которого можно пригласить на выходных в гости, поэтому Роза-Робот начал искать себе соседа.       — А если они, блин, не отвечают на объявления, потому что я их, нахрен, отталкиваю своими привычками? Меня даже этот шизик, блин, недолюбливает, ю ноу?       — Внучок, поверь: нужных людей ты никогда не оттолкнёшь тем, что являешься собой. Я чувствую, что что-то скоро поменяется. А с Кешей будь добрей — кто знает, когда он тебе поможет?       И Роза Робертовна оказалась, как всегда, права в своих ощущениях. То ли по случайному стечению обстоятельств так вышло, то ли чутьё подсказало, но внезапно в городе появились аж два кандидата на соседство.       Если с первой всё было понятно: девушка, которая приехала из Подболотска за лучшей жизнью, доучивалась и проходила практику, чтобы потом устроиться в какой-нибудь институт, то вот второй кандидат ни за что не хотел называть своё имя, пока не встретится с соседом, и, стоя ночью в телефонной будке, оправдывал свою скрытность тем, что хочет завязать с прошлым, потому и боится наткнуться не на того человека.       Розу-Робота близкие умоляли не принимать предложение, просили перестать стесняться и начать делить квартиру с Зинаидой, но парень был непреклонен. В итоге он кое-как сошёлся с «дядь-Осей» и «тёть-Жанной» на том, что Роза-младший встретит потенциального соседа на лестничной клетке, а Роза-старшая и родители Яши будут ждать на кухне и, если что, следить за безопасностью не-Мага.       И вот, одним утром раздался звонок в дверь.       — Удачи, Лёнь, — прошептала Жанна Дмитриевна и, приговаривая себе под нос что-то про Ясю, ушла к остальным.       И всего через полминуты с этими же остальными прибежала на крик. Крик был Розин — смесь удивления и радости от того, что Яшенька, его первый друг Яшенька, сам Аватар Иаков, он добрался до него. Сомнений не было: почти точная копия Осипа стояла на пороге, пошатываясь и сверкая глазами, как будто что-то заставляло Яшку случайно входить в Состояние Аватара.       — Мам, пап, — начал Яся не то с таким же удивлением, что родители тоже здесь находятся, не то с животным страхом, что сейчас его покарают за заработанную семье и городу репутацию. — Пожалуйста… потом расскажу… дайте ополоснуться.

*

      Как же там учили… Воду вдоль чакр, для эффективности — закручивать поток в спираль по недавно выведенной технике; ей, может, всего лет пятьсот… хоть что-то Аватар да помнил из своего недолгого обучения в том же районе, куда сейчас и заселился. Благо, вода здесь даже из крана насыщена потенциалом для Магов, что не могло не радовать каждую изнывающую косточку и мышцу.       Прошло около получаса такого самолечения, когда Роза-Робот осмелился постучать в дверь. Из ванной комнаты иногда были видны синие вспышки. Пару раз Шершанский-младший бормотал кому-то, скорее всего, одной из реинкарнаций или галлюцинаций оных, что сейчас точно не время.       — Яш, блин… у тебя там все, нахрен, нормально?       — А? — запаниковал тот в ответ. — Д-да, я сейчас выйду.       — Ты это, блин, скажи, когда полотенце принести, ю ноу? Ну, и шмотки, нахрен, если надо.       Шершень подавил всхлип и промычал что-то, что, как он надеялся, было похоже на положительный ответ. Осталось вывести из себя ещё чуть-чуть металла, и можно выходить.       Удобнее — через ладони, незаметнее — через мыски ступней. Не до конца, не без режущей боли, но парень смог привести себя в состояние, которое можно выдать за норму и «всего лишь усталость».       Убедившись, что вся чёрно-серебристая зловонная смесь стекла из ванны, а сам Яков может стоять на ногах без агонии, он постучался изнутри, мол, принеси, пожалуйста, на смену что-то из одежды.       Вайзенберг-младший приоткрыл дверь и первым делом протянул полотенце, отворачиваясь от внезапного смущения и привычного нежелания смотреть в глаза никому, даже самому любимому человеку. Не в такой обстановке он надеялся хоть раз увидеть Аватара нагим, нет: не когда тот одним чудом ещё в сознании, не когда Яша боится старого друга и любящих родителей, не когда самый могущественный человек на планете шёпотом умоляет не-Мага помочь ему.       — Пойдём к нашим, блин, — прошептал Роза-Робот, когда Шершняга надел его исподнее и домашние штаны и подпустил друга к себе поближе. — Я тебе ещё майку принёс, ю ноу? Надевай давай.       «Нахрен» здесь было бы лишним и для непросвещённого человека — грубым, но под нос, чтобы утолить потребность, гитарист всё-таки договорил, завершив свой ритуал. Однако выругаться пришлось ещё раз, когда его первая любовь буквально повернулась к нему спиной.       — Яш… Яшенька, блин, что у тебя с лопаткой, нахрен? — провёл пальцем по Яшиному ожогу Лёня, помогая несостоявшемуся барабанщику надевать футболку. «Что, нахрен» было понятно сразу: Леонид хоть и странный, но не тупой; но принять реальность увиденного он не мог, вот и отговаривал себя. — У тебя тут волос, нахрен, на куске спины нет и кожа какая-то, блин, слишком гладкая, ю ноу?       Сказать или нет? Всё равно же теперь некуда деваться. Шершень поморщился от прикосновения; кожа уже не болела, но после своего побега парень отвык от нежных прикосновений, от шёпота и в принципе от осторожного обращения с ним, из-за чего и, находясь один на один с лучшим другом, ждал удара, впивающихся в кожу ногтей или даже зубов. Однако Вайзенберг сделал больнее морально: аккуратно обнял того со спины, уткнулся лицом, и Аватар даже через футболку почувствовал, как гитарист плачет.       — На угли упал. На кухне расскажу, — и незаметно для Лёни впитал влагу с футболки в кожу. Как металл. Ничего нового.

*

      Кашиной не осталось ничего, кроме как заселиться в общежитие. Подболотск ранее был местечком замечательным, однако после взрыва, в котором был косвенно виноват их местный Маг огня, учёба в некогда родном и любимом городе и далее — работа в местном НИИ имени Максимилиана Ядова, ныне покойного, стали в глазах всей республики синонимом поддержки его сына Владлена. Многие начали скрывать своё происхождение, некоторые даже подделывали паспорта. Девушка тоже не выдержала напора и твёрдо решила поднять себя с метафорического дна и переехать в Катамарановск, одновременно всё-таки стараясь восстановить честь своего дома, став представительницей “хороших” уроженцев Подболотска.       Сама она не была Магом, но родилась в водном районе — в Тельме. Среди тельмовцев и почпосов, их соседей из Почвенного Поселения, было много выдающихся химиков, которые использовали свои способности на благо науки в том самом НИИЯ. Не-Маги были также в почёте благодаря своей изобретательности, поэтому Зина с детства хотела стать учёной: наукоград Катамарановск мог бы помочь ей начать всё с чистого листа.       Но, конечно же, было одно “но”. Общежитие Кашина рассматривала как самый последний вариант, так как не хотела, чтобы слишком много людей знали об её происхождении до того, как они узнают об её мозгах. В каком-то смысле девушка себе противоречила; в каком-то — себя обезопашивала. Хочешь не хочешь, а книгу всегда судят по обложке, поэтому у плохо отредактированного бульварного романчика, как себя оценивала Зина, должна быть суперобложка, защищающая блок от внешней грязи.       Хоть она и не относила себя к неформалам никоим образом, девушка через пару недель смекнула, что среди них было легче искать соседей, так как те, кого за вкусы или внешность в обществе клеймят странными, а то и асоциальными, чаще добры к тем, кто происхождением не вышел. В исключения Зинаида отказывалась верить, но каждый новый отказ оставлял ей всё меньше выбора — и после того, как очередной гитарист ей перестал отвечать, Кашина поверила во все стереотипы, про себя в сердцах обложила парня чем только можно и добавила, что он — наверняка “зазнавшийся волшебник”, который со своим образом жизни загнётся рано или поздно.

*

      “Волшебник” же ни Магом не был, ни загибаться не собирался. Вот кто чуть не угробил свою жизнь, так это Аватар, плачущий за его, нет, уже за их общим обеденным столом и рассказывающий своим родителям и двум Розам, как боится третью Розу — Крепыгину, которая могла в любой момент объявиться из-за собственного страха доноса.       — Ясь, я могу ошибаться но разве это не та самая девочка, про которую ещё в новостях говорили со времён твоего… — Осип замялся, с трудом осознавая, что именно всё это время происходило в жизни его сына, физически живого, но уничтоженного морально. — Побега?       — Не ув-верен. Ты про что?       Осип понизил голос.       — Про то, что она родной матери…       — … шею свернула? Её потом ещё отец попросил добить его, — Шершняга всхлипнул. — Она может одним движением сломать все конечности и позвоночник.       — Она с тобой это тоже делала? — Жанна Дмитриевна словно вышла на секунду из состояния транса, в котором она слушала исповедь сына. — Яша, что она с тобой делала?       — Нич-чего, — попытался соврать Яков и тут же понял, что это — дохлый номер. — Ну, только черняжку помогала вводить.       Осип Яковлевич подавился глотком воды, и Шершень хотел было помочь с помощью Магии, но опять вспомнил Лёнькино, нет, уже Розино «не время понтоваться» и просто встал из-за стола, чтобы легонько похлопать отца по спине. Малюсенький жест, но для Шершанского-старшего он был сейчас важнее всего — сын не только прощает Осипа за то, что тот — никудышный отец, но и хочет помочь, как ни в чём не бывало.       — Спасибо… скажи, пожалуйста, что именно за черняжка у вас там была? Как она пишется? Через «ш» или «ж»?       Роза-старшая и Роза-младший посмотрели на академика как на человека, говорящего на смеси мёртвых языков.       — Дядь-Ось, блин, а для чайников, нахрен, можно расшифровку?       Отец и сын Шершанские посмотрели друг на друга и замолчали. В итоге нарушил минутную тишину именно Яша.       — С буквой «ш» — героин; с буквой «ж» — ядовитая смесь металлов под кожу, типа похожие кодовые названия, чтобы, если попадёшься, меньше срок дали. Мы с ней оба там были металлистами, — парень уже перестал сдерживать слёзы, давящие на горло изнутри. — Простите, что я такой херовый Аватар. И ужасный сын.       — Прости, что мы прислушались к Катамарановым, а не к тебе, — прошептала Жанна. — Мы такие же херовые родители.