Часть 2. Амалия

Как всегда ближе к ночи скрипнула дверь и в проёме показалась кудрявая голова. - А вот и Амалия вернулась! - Шепчу я, чтобы не разбудить маму после тяжёлого рабочего дня. Часовые врачи работают много, но клиенты в трущобах не самые благодарные и не могут наэферить денег, чтобы рассчитаться... Но мама продолжает их лечить, потому что верит, что так она спасает не только человека, но и его семью и все часодейчество. Добрая она у меня. - Опять допоздна работала. - Конечно, я же не сижу на шее, как наша милая Лили. - Ничего я не сижу! - А как же? Пока мама эферит лекарства, я по уши в этом масле смазываю сотни механизмов, ты сидишь дома и перебираешь книги с полки на полку! - Не говори так! Ты знаешь, что я ищу, но продолжаешь меня упрекать в том, что я бездельничаю! - Да! Потому что мы голодаем, Лили! И ты не знаешь, каково это, когда приходится брать ответственность в свои руки и быть по уши в грязи, только бы суметь прожить ещё один месяц сытым! - Амалия чуть ли не пищала, потому что все это время ругались мы шепотом. И на вдохе перед следующей тирадой она вдруг остановилась, прислушалась и сказала: - Неужели это... Рис? - Да. Мама принесла сегодня. К ней на работу пришла благодарная пациентка. - Ого, и кто же? - Какая-то дочка рисового магната. Фермера то есть. - Деля... - Что? Ты что ее знаешь? - Не сейчас. - Иди ешь, тебе осталось. И даже шоколадного печенья. - Аппетита нет. - Амалия совсем потеряла лицо, стала бледная, сгорбилась. - Не глупи! Тебе надо есть, иначе нанюхаешься масла, организм уставший не выдержит. - Не тебе малявка меня жизни учить. - Мне 16! - А мне 20, и что? Я отвернулась и уткнулась носом в газету, которую нашла сегодня утром на пороге. Видно, кто-то обронил и ветром ее принесло к нашему дому. Надо мной висела искра в голубом кружочке - пускай я не проходила посвящение, но я знала, что во мне есть сила, и пользовалась некоторыми... Приемами. Мама не хотела меня учить часодейству - говорила, что это всё зло, и она продолжает использовать часодейство с большим пересиливаем себя, ради людей, которых она любит больше временной магии. Но я же знала, что во мне есть этот дар, и его невозможно было скрыть.