Часть 3. Кто я?

На могиле отца, когда вокруг нее стояли люди, все в черном, мне стало очень грустно. Так грустно, как никогда в жизни не было. Эмоции бились из моих глаз слезами, губы дрожали, а руки... Руки опустились на землю вместе с коленями - я грохнулась на землю и слезы полились градом. Но как только руки мои соприкоснулись с землёй, все вокруг нее: трава, сорняки - засветилось и вдруг почернело и рассыпалось в прах. Я не заметила этого за своим горем и слезами. Но вот остальные не заметить этого не могли. Я несу смерть живому. Как только я прикасаюсь к кому-то - та часть тела сразу начинает болеть, краснеть или даже синеть. И как меня угораздило? Мама лекарь, папа часовых дел мастер, ювелир, Амалия - тоже способная. Очень много трудится на производстве клокеров, а ещё занимается выкладыванием часодейных картин: берет холст и рисует на нем циферблаты. А когда приделывает к ним настоящие стрелки, те начинают тикать, хотя даже не работают от механизма! Амалия не часовщица, но ее талант позволяет времени появляться из пустоты и течь сквозь холст! А вот я... Я продолжаю сидеть и не помогать, как говорит Амалия. Потому что путь в мир мне закрыт. Меня боятся. Я отродье. Я даже трущоб этих недостойна. Но никто не трогает меня здесь, потому что маму мою уважают. А книги... Книги это так. У нас дома из прошлой жизни осталась библиотека. Отец всегда любил книги. Он читал мне самые разные книжки в детстве, которые брал на время из Лазоря. Я научилась читать в 5 лет, и незадолго до его смерти хвасталась, что смогла бегло одолеть сказку о треногом малевале! Однажды папа сказал мне: "Не переставай читать. Люди - они могут нагрубить от усталости, разозлиться и даже ударить. Книги никогда не побьют по лицу. Только по разуму и душе, если книга действительно умна и хорошо изложена. А люди могут" Папа все знал. Книги я люблю больше людей, ведь те не убегают со словами "ведьма!" и не бьют по лицу за то, что боль от моих прикосновений для них становится нетерпимой.