Глава 4. Тянись к солнцу

Солнечные лучи пробивались через лёгкую ткань занавесок. Прохладный воздух наполнял собою комнату через открытое окно и от лёгкого дуновения утреннего ветерка ткань плотных штор слегка подрагивала, впуская в комнату ещё больше света. Светило било Хасеки прямо в глаза, заставляя султаншу жмуриться и отворачиваться. Голубоглазая долго нежилась и не хотела вставать. Когда же она наконец взяла себя в руки и села в кровати, то первым делом заметила, что Ибрагима рядом нет. От Визиря и след простыл. Это слегка потревожило её, всё-таки она осталась одна в чужом доме. Наконец встав с постели, она хотела подойти к окну, около которого Паша оставил её вещи, чтобы накинуть хоть что-нибудь из предметов одежды, но запнулась, запутавшись во вчерашнем, порванном во время страсти, одеянии. Кожа моментально стала гусиной, как-будто внутри пробежал маленький заряд тока. Её вдруг накрыло отвращение к самой себе. Она позволила этому псу воспользоваться её положением и овладеть ей, позволила ему обращаться с собой, как с рабыней. «Какого чёрта?! Она так долго возводила стену между ними и ради чего? Чтобы в один день дать слабину и всё разрушить? Нет, такой ошибки себе она точно не простит» — и несмотря на эти помыслы, где-то в глубине её сознания, её искренних чувств, тлело наслаждение произошедшим, словно она так давно хотела этого, что сейчас её накрывает загадочная эйфория. Ей понравилась эта ночь, но смириться с этим ей будет трудно. Султанша ведь никогда не думала об Ибрагиме как о друге, товарище, союзнике, что уж говорить, она не могла даже представить, что когда-нибудь Паша будет грубо впиваться ей в губы,желая заглушить её сладострастные стоны. Пытаясь отогнать от себя назойливые мысли о ночи с Паргалы, Хюррем развязала узелок, привезённый ею из дворца и вытащила лёгкую белую сорочку. Сейчас госпоже не нужно было для кого-либо прихорашиваться, потому она быстро накинула белоснежное одеяние на голое тело и спустилась вниз, на первый этаж. На обеденном столе стояла большая корзина с фруктами и лежала небольшая записка, написанная аккуратным турецким подчерком. Будучи голодной как волк, Хюррем первым делом бросилась к еде, и лишь прикончив всё содержимое несчастной корзинки вспомнила про оставленную бумажку. На самом деле ей не было очень-то интересно,но подобные послания она ещё не получала и любопытство взяло вверх над гордостью.В записке говорилось лишь: «За домом есть баня». Как ни странно, эта новость обрадовала нашу госпожу и, схватив из гардероба Визиря первый попавшийся халат, она побежала мыться. Вода на удивление была тёплой и чистой. Набирая её в ковш, Хюррем медленно ополаскивала себя, стараясь освежить каждый сантиметр кожи. Она сама не знала, хочет ли отмыться от «ночного происшествия» или просто понежиться, но пробыла в бане она дольше, чем обычно — это факт. Закончив, она быстро надела халат, подвязав его на талии и вернулась обратно в дом, не забыв закрыть дверь. Хасеки поднялась на второй этаж, чтобы привести себя в порядок. Скинув халат, она натянула богато расшитое сиреневое платье, подчёркивающее её женственную фигуру. Затянув шнуровку, она приступила к причёске. Бедные рыжие волосы за эти два дня пережили столько же боли, сколько и их владелица. Медные локоны сияли на солнце, пока хозяйка ловкими пальчиками вплетала их в косу. Для завершения образа, Хасеки нанесла немного духов на зону декольте и на шею, надела серьги и диадему, захватившую с собой из дворца. Покрутившись перед зеркалом и сделав самой себе пару комплиментов, гордая рабыня спустилась вниз, чтобы позавтракать так, как подобает её титулу. Порывшись в мешке с провизией, что привёз Ибрагим, она достала пахлаву и ещё какие-то турецкие сладости. Да, это не был не царский пир и даже не королевский ужин, но в её положении главное было не умереть тут от голода или от чужих рук. Все знали, что у неё просто огромный аппетит,но вот причины были неизвестны. Вот и сейчас Хюррем уминала провизию за обе щёки без зазрения совести. Она не ела почти двое суток и имеет полное право хотя бы сейчас насытится столь вкусными угощениями. Как жаль,что это всё же не те изысканные лакомства, что подавали во дворце. Госпожа очень скучала по своим роскошным трапезам и по её любимым перепёлкам… Несмотря на свой эгоизм, её пронзила мысль, что она вообще-то живёт тут не одна. Хасеки хотела наплевать и на это, но даже её желудок подсказывал ей, что пора бы перестать лопать и остановиться. Это непонятно откуда взявшееся чувство меры насторожило её. Раньше она могла за неделю умять месячный запас еды в гареме, а сейчас не может запихнуть в себя пару сладостей? Странно… Спихнув всё на гормоны, стресс и нервы, она решила ненадолго отвлечься и почитать. Выбрав самую красивую книгу, она поднялась наверх и уселась на тахте, начав прочтение. Минуты тянулись долго. Солнце подходило к полудню, а Ибрагима всё не было. Не случилось бы ничего дурного. «Пусть Аллах сохранит этого жалкого раба», — промелькнуло в голове госпожи. Она ведь даже не знала, куда ушёл её недруг. Конечно, Хасеки была возмущена. Мог бы хотя бы в той же записке указать, куда он отправился и где его искать!Она поймала себя на том,что слишком сильно беспокоиться за Визиря, и эта мысль отстранила её куда-то за границы реальности и снов. Её чувства были противоречивы: с одной стороны вдруг его убили неверные, тем самым избавив её от этого адского мучителя и она наконец может вздохнуть полной грудью; с другой ненависть ненавистью, но куда же он пропал? Кого сыпать проклятьями? С кем соперничать?.. Так продолжалось до тех пор, пока госпожа не заметила, что пробежала глазами уже две страницы, но не вникла в написанное. Закрыв книгу, Хюррем убрала её обратно на полку и от скуки решила привести в порядок покои. Она убрала валявшуюся одежду, заправила кровать, закрыла шторы. Спустилась вниз и начала хозяйствовать там. Почему-то сейчас она ощущала себя простой девушкой Александрой, которой была когда-то. И в душе у неё было спокойно ровно до тех пор, пока она не вспомнила, как Лука фантазировал об их совместном будущем: о большом доме в лесу, где будет много счастья, много детей. Сразу после этого проскочило воспоминание о том,как Ибрагим заставил её отравить крымчанина, как художник лежал на полу, захлёбываясь своей кровью, а госпожа не могла ничего сделать для того, чтобы спасти его — свою первую любовь. Ту истерику что она пережила, те чувства, то горе, ту скорбь невозможно описать. Но не бывает дыма без огня. Если так порассуждать, то с этого и началась вражда между ними. Уже стемнело. Пламя свечей слабо освещало комнату, от чего зрение и слух Хюррем то и дело обострялись. Её тело по какой-то причине было в напряжении, а в душе засела тревога. Она сидела на кровати и, лишь слегка подрагивая, прислушивалась к своим животным инстинктам самосохранения. Снаружи к ночи стало неспокойно. Дул сильный ветер, кругом была сплошная темнота и звуки, исходящие от диких животных. Если бы сейчас где-нибудь рядом с охотничьим домиком завыл волк, то внутренности госпожи просто скомкались бы внутри неё. Вдруг за окном прогремел гром и начался сильный ливень. Засверкали молнии, мгновенно воздух стал ледяным, а по дому потянуло сквозняком. Чтобы не простудиться, Хюррем быстро залезла под одеяло и укуталась так, словно она медведица и собирается в спячку на несколько месяцев. «Где бы ты не был, Ибрагим, надеюсь ты попадёшь под этот дождь» — про себя подумала Хасеки и медленно прикрыла веки. Звуки капающего дождя и холодного ветра убаюкивали её, ритмично стуча по стёклам и тихо воя где-то там, за пределами этой тёплой кровати. Госпожа задремала, а потом и вовсе погрузилась в глубокий,но беспокойный сон. Огоньки метались из стороны в сторону. Тени гуляли по стенам покоев,иногда пропадая и резко появляясь. Из-за этого Султанша долго ворочалась в постели. Ей привиделся сон наяву,но он ,скорее,был кошмаром,чем приятным сновидением. В нём Хюррем боролась с Ибрагимом против чужеземцев за возможность править Османским государством. Визирь и Хасеки убили много людей, очень много людей. И наконец ворвались в Султанские покои и прикончили своими руками графа,руководящего армией неверных. Они связали его по рукам и ногам и долго пытали за то,что им пришлось пережить: смерть своих родных и близких,повод уехать из ставшего уже родным дворца,из-за временного перемирия между врагами, ради достижения общей цели. Лорд умолял их о пощаде,обещал любые богатства,но они его не слушали. Кровавые тираны. Они избивали его до тех пор,пока он не издал последний вздох и не умер,успев измазать все полы своей кровью. Обезумевшая Хюррем продолжала пинать и бить труп бедолаги,наслаждаясь хрустом его костей,топча его одежду и измазывая обувь красной жидкостью. Паша уже пришедший в себя начал успокаивать её словами,но увидя,что это не помогает,позвал стражу,которая успела зайти за ними, чтобы предотвратить беспорядки во дворце. Двое мужчин с силой оттащили кричащую и вырывающуюся Султаншу от почти в смятку растоптанного мёртвого тела и ждали дальнейших указаний Визиря. В это время Паргалы достал из кармана нож и двинулся решительными шагами к Хасеки,не обращая никакого внимания на её проклинающие вопли. Женщина поняла,что он хочет сделать и начала пытаться пятиться назад, но стражники не давали ей этого сделать. Её конечности оледенели от ужаса, а сцеплённые жёсткой хваткой запястья пульсировали,отдавая болью в голове. Смерть была близко,но ведь во сне не умирают...не умирают... Внезапно где-то за лицезрения кошмара её за талию обхватила мужская рука и притянула к себе. Её уже согревшееся тело вдруг прижалось к чужому - мокрому и холодному. Не поворачиваясь на другой бок, госпожа поняла,что это был он - её кровный враг,но почему-то сейчас от него не исходили волны ненависти, наоборот,он лежал слегка постанывая. Его рука не сжимала живот и была почти невесомой, словно он не хотел будить её. Полусонная госпожа, оценив ситуацию,решила не устраивать скандал прямо здесь и сейчас и подождать утра, чтобы потом задать Паше всё интересующие её вопросы. Она улеглась поудобнее и начала одаривать Визиря своим теплом. "Должен будет" Утро выдалось хмурым. С улицы веяло морозной свежестью и запахом пропитанного водою леса. Хюррем проснулась от сильной жажды. Открыв глаза,она пробежалась взглядом по комнате,дабы убедиться,что всё в порядке. Около неё сладко посапывал Ибрагим и его тёплое дыхание щекотало госпоже затылок. Она аккуратно,чтобы не разбудить спящего Пашу,убрала его руку со своей талии и тихо встала. Спустившись на первый этаж,она выпила стакан воды и подумала над тем,что ей делать дальше. Хасеки хотела было,отправиться обратно спать, когда в голове проступило ночное воспоминание о поскуливании Ибрагима. Госпожа поднялась обратно наверх и присела рядом с ним на кровати. Она начала медленно спускать одеяло вниз,не пропуская мимо глаз ни одну деталь на теле своего врага. Оголив Визиря по пояс,её охватил ступор. Кто-то распорол Паше руку и нанёс увечья на груди. Сквозь белую рубашку просачивались красные струи, а сами раны были небрежно перевязаны какими-то лохмотьями. Подумать только,и с этим человеком она всю ночь делила ложе! Ибрагим начал ворочаться от того,что у него забрали тёплое одеяло, подставляя разгорячённое тело под атаки холодного воздуха, и открыл глаза. Его взгляд встретил испуганные очи Хасеки. Поняв причину её тревоги,он шумно выдохнул и спросил: - Ты хочешь узнать где я был,не так ли?- в комнате повисло напряжение,потому что он сказал это раздражённо, словно не хотел делиться этим с госпожой. - Да ты ясновидящий,- с иронией бросила Хюррем,но тут же сменила тон,- Отвечай,куда ты уехал вчера и кто тебя так изувечил?,- её взгляд метнулся обратно к телу Визиря,дабы убедиться,что больше ранений он не получил. Она хотела нежно огладить пальцами края рубцов,но от этого прикосновения внутри Паргалы отозвалась жгучая боль. Он стиснул зубы и прикрыл веки, чтобы не выдать своей слабости. Ибрагим ощутил себя жалкой избитой шавкой,брошенной на произвол судьбы. Ему все каждый раз напоминали о том,что он - раб и никто более,но его гордыня была столь велика,что он не позволял себя унижать,и свою слабость преобразовывал в агрессию. Хюррем, видимо,поняла его без слов,что не удивительно: два дьявола всегда найдут способ связаться друг с другом,достаточно лишь представить это. Паша начал рассказ так и не раскрыв веки,не желая видеть голубые глаза полные презрения: - Я поехал в город узнать,как дела на рынке и что говорят о захвате Империи чужеземцами. Выяснить мне ничего не удалось. На улицах страны творится беспредел и хаос. Каждый выживает как может : османы убивают друг друга за одежду и пищу, разгневанные янычары подожгли пол столицы,не желая подчинятся новому господину, двери во дворец перекрыты и охраняются. Меня,как видишь,тоже успели ранить,перепутав меня с каким-то торговцем. Затем я поехал на охоту в лес. Мне удалось поймать немного живности , но я попал под сильную грозу и вернулся сюда только поздно ночью. Это всё,что ты хотела услышать или есть ещё какие-то вопросы? Хасеки внимательно выслушала Пашу,но не находила слов для ответа. Поддержка была ни к чему, злиться на подданных тоже не имело смысла. Она подошла к мешку со своими вещами и вытащила оттуда небольшой пузырёк с какой-то зелёной жидкостью. Она быстро металась то на первый этаж,то поднималась обратно наверх. Приподнявшийся на локтях Ибрагим молча следил за её действиями,выпиливая её взглядом всякий раз,как она появлялась в его поле зрения. Наконец, принеся всё необходимое, Хюррем подвинула небольшой стульчик к кровати. - Ляг,буду обрабатывать твою рану. - Ты что,лекарем успела сделаться?,-Паргалы улыбнулся краешком губ,но посмотрев на серьёзное лицо Хасеки желание действовать ей на нервы отпало,- Ты уверенна, что справишься? - Есть одна хорошая поговорка,- Хасеки нашла какой-то платок и смочила его в холодной воде,- Не попробуешь - не узнаешь. Она лучезарно улыбнулась,освещая своей улыбкой этот пасмурный день и оголив его грудь,начала обтирание,что было не лишним,так как после попадания под ливень у Визиря поднялась температура. Хюррем аккуратно вытирала кровь по краям раны,но иногда всё же надавливала,чтоб неповадно было. В эти моменты Паша шумно вздыхал,от чего по коже обоих начинали бегать мурашки. Промыв рубцы на груди,рыжеволосая достала второй кусок ткани и смочила тем самым отваром из своего мешка. Не предупредив,что кожу может защипать,она начала дезинфицировать рану, но от одного соприкосновения с кожей её враг выгибался,не желая подставляться под болезненную процедуру,от чего у Хасеки начало пропадать терпение. - Если ты сейчас же не успокоишься, то я оставлю тебя здесь умирать и уеду подальше, куда-нибудь на Родину,-голос звучал угрожающе,было видно,что она не шутит. Волей-неволей,но она всё же пыталась сделать как лучше,потому Паша перестал упрямиться и лишь шипел, когда выносить это уже не оставалось выдержки. Когда адовы муки завершились,оставалось только одно - перевязка. Отойдя в сторону, Хюррем отыскала что-то наподобие марли и начала накладывать на горячую грудь Ибрагима. Закончив,она нарочно завязала её туговато,да так,что Паргалы на мгновенье разучился дышать. Обещая припомнить это, он вяло повернулся на бок,подставляя под те же процедуры располосованную руку. С ней не было особых проблем,потому Хасеки справилась с этим в разы быстрее. - Готово,- она произнесла это с нескрываемым удовольствием от результата её действий и перевела взгляд на Пашу,- Ты как? Они вдруг встретились взорами и оба застыли в ступоре. Пожирая друг друга глазами, они не замечали,что пауза затянулась и продолжали молчать,как вдруг Ибрагим поднялся на локтях и поцеловал её. Этот неожиданный исход событий немного озадачил их обоих,но Хюррем не оттолкнула его, а отвечала на порыв Паши. Поцелуй был таким нежным и лёгким,не таким,как вчера. Если ночью Визирь яростно и жадно впивался в губы и не позволял госпоже получить хоть какой-то контроль,то сейчас он в некотором роде ждал её инициативы и сам готов был отдаться её губам,её языку, чтобы она показала, какая она хозяйка. Но она этого не делала и спокойно,без всяких покусываний сплеталась языком с языком Визиря. Отстранившись,они продолжали впиваться в друг друга взглядами,никто из них не желал отступать. Это было всё равно ,что их словесное сражение:такое же азартное и непредсказуемое.Устав осматривать откровенно манящие лицо и фигуру Хюррем,мужчина опустился обратно в кровать,прикрыл глаза и прошептал: - Спасибо... Хасеки встала со стула и отодвинула его в сторону, затем обогнула кровать и легла рядом с Пашой. - И тебе спасибо,- она обняла его,прижимаясь к его перевязанному телу и накрыла их обоих одеялом,- Если бы ты в ту роковую ночь не позвал бы меня в те потайные покои, меня бы здесь не было. Сказать,что Визирь был в шоке - ничего не сказать. Недавно желающая самой себе смерти из-за убийства Султана Хюррем, сейчас благодарит его - своего кровного врага,за то что жива и здорова. Он приобнял её своей рукой. Его тело было очень горячим от температуры,но в этот холодный день это давало им обоим большой плюс: Хюррем получала то тепло,что отдавала ночью,а Паша имел честь вернуть ей его. Так продолжалось недолго,потому что Ибрагима начал бить озноб. Не растерявшись, Хюррем вылезла из постели и пошла в сени. Взяв оттуда десяток готовых дров,она поднялась обратно наверх, закинула их в камин и,используя огниво,подожгла. Вот она,настоящая русская женщина! Паша тоже хотел подняться с кровати - его мучил голод,но Хасеки сказала,что сама приготовит еду и принесёт ему попить,лишь бы только он больше лежал и быстрее поправлялся. - Личный повар,лекарь... Чём ещё меня удивишь?,- по лицу Визиря расплылась мягкая улыбка,- Вот уж не ожидал увидеть тебя с такой стороны. - Если будешь продолжать в том же духе - больше не увидишь,- госпожа тоже улыбнулась и пошла вниз, готовить, привезённую с охоты Ибрагима, дичь.