Страхи, мечты и предубеждения.

В целом, гули - физиологически интересные существа. Никогда и никто не упоминал, от кого они произошли и почему заняли верховную позицию в пищевой цепи. Гули могли иметь двойное кагуне, могли обладать нечеловеческими инстинктами — и даже иметь всего один какуган. Полугули - либо же, как их часто называли для простоты, одноглазые - большая редкость. Результат такого симбиоза между человеком и гулем практически невозможен. Если мать ребенка будет человеком, то плоду не будут поступать питательные вещества и беременность может замереть, перестав развиваться. Если же мать - гуль…ее организм мог попросту съесть собственного ребенка. Случаи, когда такие гибриды рождались здоровыми - и, что более живыми - просто единичны. Следователь моргнула, возвращаясь в реальность. Когда гуль уже взмахнула своими щупальцами, до Фусаэ дошло, в каком она положении. Ее куинке, к несчастью, уступал по мощности кагуне Саёми. Среди гулей существовала определенная иерархия- и некоторые кагуне были сильнее других. Так, например, укаку было сильнее бикаку, коукаку было сильнее укаку, ринкаку было сильнее коукаку, а бикаку сильнее ринкаку. Технически, гуль имела над следователем преимущество - но и недостатки тоже. Обладатели ринкаку-кагуне имеют быструю регенерацию, однако их кагуне самое хрупкое из всех. — Давайте, Фусаэ-сан, бейте!! — зачем-то вдруг подначивает Саёми, совершенно сбив девушку с толку. — Так она точно не нападет! Бей первой! — подсказал ей то ли Акейн, то ли Рёта. Следователь не смогла понять наверняка. — Н-но как мне…— видя, как она колеблется, Фусаэ стиснула зубы до скрипа. Рывком настигая Саёми, стоявшую прямо перед ней, она замахивается косой, отрубая ее кагуне одним сильным, резким движением. Щупальца извиваются, падая на маты, а сама гуль морщится от боли. Следователь набрасывается на нее, своим весом швыряя Саёми на пол, впечатывая ее в жесткие и пыльные маты - прямиком рядом с ее отрубленным кагуне. — Не смейте колебаться, — наконец выплевывает Фусаэ, тряхнув девушку за плечи. Саёми морщится и кивает, зажмурившись. — Я вам не подруга, Саёми-сан. «Борёкудан» тем более. Если вы неспособны воспользоваться собственным боевым преимуществом, зачем вызвались попробовать? Девушка вздрагивает от неожиданной резкости, глядя снизу вверх на следователя с растерянностью в глазах. Ее какуган вскоре исчезает, а вместе с ним и кагуне. — Я…п-простите, — шепчет девушка, отведя взгляд. Матсумото шумно выдыхает, встав с нее и сделав шаг в сторону. Чтобы в этот же момент ей в плечо вонзилось лезвие коукаку. — Акияма! — только успел выкрикнуть Акейн, вскочив на ноги. Секунду назад он тяжело вздыхал, морщась от боли в щеке, а сейчас уже видел, как его друг внезапно бросился прямиком на следователя. Даже Хисаши казался потрясенным. Гуль замер, глядя на то, как белая ткань на правой руке Фусаэ стремительно окрашивается в темно-красный. Венозное кровотечение. Он планировал побороться с ней последним, заодно ощутить на себе мощь девушки и понять, где именно она допускает ошибки, чтобы ловить ее на них. Но Рёта своим внезапным выпадом буквально выбил его из колеи. Матсумото замерла. Секунду она стояла на месте, буравя напавшего тяжелым взглядом широко распахнутых глаз, после же врезала гулю в челюсть. Он отпрыгнул, снова замахиваясь кагуне. С громким лязгом его встретила ее коса. Рёта давил с силой, стиснув зубы до хруста. Вывихнутая челюсть болела, но это только придавало ему адреналина и сил побить следователя, которая почти выдрала какухо Саёми. — Ты ее чуть без кагуне не оставила!! Что это за тренировки такие?! — прокричал Рёта, пока Фусаэ отражала его атаки, а Акейн оттаскивал ослабевшую Саёми в сторону. — Да ты…ты нас просто корежишь!! Делая резкий шаг назад, гуль замахивается клинком, уже целясь девушке в лоб. Та, наклонившись вперед, пинает его в живот. Отлетев в стену рядом с остальными, Рёта хрипло вскрикнул, а после снова кинулся на следователя. С пораненным плечом, сжав губы от зудящего дискомфорта, она раз за разом взмахивала куинке, отражая яростные атаки. — Справедливости ради, Рёта-сан, удар со спины тоже меня покорежил. Вы ударили меня прямиком в рабочую руку, — сообщила она гулю. Он снова было замахнулся для удара, когда темно-красные щупальца крепко обвили его лодыжку, повалил парня на пол и оттащив от следователя. — Эй!! — было возмутился он, но замер, поняв, что это сделал Хисаши. — Сейчас убьешь ее, а потом сюда прибегут остальные «голуби» из Токио. Нас истреблять, — рыкнув на гуля, Накамура строго на него посмотрел - да так, что Акияма вжал голову в плечи, опустив взгляд. Все четверо, они напоминали Фусаэ загнанных в угол зверей. Куинке выпало из ее рук с громким лязгом, когда девушка крепче обхватила кровоточащую рану. Темные глаза посмотрели на Акейна, который держал Саёми за руку, на саму Саёми, встревоженно следящей за Рётой, пристыженного Рёту и как всегда серьезного Хисаши. — У вас, кстати, кагуне больше напоминает когти, — тихо сказала она гулю, заставив того на нее посмотреть. Накамура вздернул бровь, не успев и рта раскрыть, когда следователь его перебила. — Всего с одной стороны…полагаю, вы были гулем-какуджа? А потом лишились одного какухо? Или же оно просто недостаточно развитое? — Гуль-какуджа…не делай из меня героя, «голубь». Каннибализмом я никогда не увлекался, просто…недостаточно ем, чтобы хорошо развить кагуне, — объяснил он ей со вздохом. — Иди сюда, покажи плечо. Сейчас и тебя будем латать. Поколебавшись, Фусаэ все же подошла поближе к гулю, который, безжалостно лишив ее правого рукава рубашки, внимательно осмотрел рану. — Совсем не умеете драться на поддавках, — пробурчал Хисаши, обращаясь не то к следователю, не то ко всем вместе взятым. — Устроили тут невесть что. Для Матсумото и ее возможных ран ничего не предусмотрели. Так что оставалось только перевязать кровотечение оторванным рукавом, достаточно туго, чтобы его остановить. Сидели в тишине. Рёта проверял целостность Саёми, пока та подначивала его извиниться перед Фусаэ, сама Матсумото пила предложенный кофе, пока Акейн молчаливо сидел рядом. Хисаши что-то рассказывал - но никто из младшего поколения его не слушал. — Сильно? — Акейн встрепенулся от вопроса, переведя взгляд на следователя. Та казалась более сонной и уставшей - возможно, сказывались недосып и зудящий дискомфорт от раны. — Сильно что? — Поранила тебя. — А, — гуль почти что смеется, качнув головой. Он, само собой, испугался, когда тот кинжал почти оказался у него в глазу. Было страшно в принципе без него остаться - регенерация была бы долгой, он не обладатель ринкаку, чтобы восстанавливаться быстрее остальных. — Немного. Не переживай, у меня неплохая регенерация. Через пару дней буду свеженьким. Вернув ей кинжал, фотограф проследил за тем, как она спрятала его в футляр на поясе. Таких было кажется два, если не три. Акейн уже видел, как она ими пользовалась - тогда, в кофейне. Когда на нее напал Хисаши. — Зачем ты их с собой таскаешь? Дополнительное оружие? — Типа того. Использую для дальнего боя, у них укаку-сталь, — взглянув на футляр, Матсумото зевнула. Недостаток сна сказывался на ней навязчивой головной болью и сонливостью. — Мое куинке для боя на дистанции не приспособлено. От разговора их отвлек Хисаши- гуль, оказывается, звонил господину Териуки, а не читал нравоучения. — Босс попросил было осторожнее, — вкратце объяснил он, вздыхая. — Вы неплохие бойцы, однако не знаете меру. Кто-то не использует силу вовсе, а кто-то перегибает палку до победного, — его стальные глаза метнулись к Рёте, который тут же смущенно сглотнул. — Оптимальным решением будет тренироваться гуль против гуля. Матсумото-сан нам не ровня, к тому же, она следователь, обученный по другой методике. Предлагаю сделать ее вроде наблюдателя, которая будет помогать нам выявлять слабые стороны, заодно инструктируя, пользуясь собственным опытом. — Если так будет удобнее, — отозвалась Фусаэ, которая все еще сжимала термос с кофе в обеих ладонях, вдыхая аромат горячего напитка. Не бодрил он ее от слова «совсем» - был риск для следователя заснуть прямо здесь - и тогда Акейну пришлось тащить бы ее к себе на руках. Взглянув на перевязанное плечо, девушка тихо вздохнула. Ее грандиозный план совершенно провалился: ее покалечили, она покалечила, и никто ничего из этой потасовки не извлек. — Простите, что не оправдала ваши ожидания. Быть «вторым гением», когда ты далеко не гений, сложно. Фусаэ никогда никого не тренировала, не беспокоилась о ком-либо, кроме себя самой. Арима действовал примерно так же, иногда отчитывая ее за косяки, а вот Курамото-сан…уже нет в живых, чтобы с улыбкой инструктировать свою юную подопечную, а потом звать ужинать в какой-нибудь раменной. Лицо следователя осталось беспристрастным, хотя то раздражающее напряжение в лице, неподвластном Фусаэ, осталось. Хотелось с досадой расплакаться, сдвинуть брови к переносице, чувствуя, как на лбу собираются морщинки. Но ничего. Лишь пустой взгляд и бледное лицо с неизменно равнодушным выражением. Акейн слабо потряс ее за плечо. Гуль видел то, чего не видела Матсумото - например того, как ее костяшки сжатых в кулаки пальцев уже начали белеть. Следователь сегодня не надела перчатки, так что фотограф мог вдоволь рассматривать аккуратные руки, кое-где покрытые мелкой сеточкой шрамов от долгих тренировок или даже сражений. — Успокойся. Мы тоже хороши, — сказал он ей. Девушка от неожиданного контакта напряглась, метнув взгляд в его сторону. — Зато…фактически, ты можешь победить почти каждого из нас. Значит, есть, над чем работать. Он хитро улыбнулся. Фусаэ опустила взгляд на руки, заметив, что на ладонях остались едва заметные полумесяцы от ногтей. — Если нападете вместе, не одолею. Убьете. — Ну-у, себя-то не недооценивай, Фу-чан. Сейчас мы бдительность ослабим, полезем драться, а ты нас ша-а-ам!!! - и убила. Встав на ноги, Акейн одним движением снял с себя кофту на молнии, которую накинул сверху перед самым выходом. Утром, как-никак, все равно было прохладнее, чем днем. Накинув одежду на заторможенную Фусаэ, гуль осторожно просунул в рукава и здоровую руку, и поврежденную - даже застегнул молнию, словно одевал ростовую куклу или маленького ребенка, а не человека, которому следующей весной уже двадцать лет. — Если покажем сейчас твою замечательную руку, привлечем к себе уйму ненужного внимания, — объяснил он, улыбнувшись широко распахнутым глазам напротив. В них ясно читался вопрос, «что ты делаешь?» - и Тахакаши нравилось ее удивление. — А ну-ка, — развернувшись к Рёте и Саёми, фотограф приподнял бровь, глядя на первого из двух. — Никто не хочет ничего сказать? Акияма сглотнул, хмуро глядя на друга. — Она почти выдрала какухо Саёми. — Извиняться не нужно, — встав на ноги, девушка выпрямилась, смерив Рёту тяжелым взглядом. — Я правда была в шаге от этого. Поэтому, прошу прощения. Я перешла дозволенную черту. — Нет-нет, не извиняйтесь!! — тут же запротестовала последняя, покачав головой и тепло улыбнувшись следователю. — Мне нужно долго и упорно тренироваться, чтобы постоять за себя. Думаю…что по-мягкому сделать это не получится. Я почти ударила, когда вы отрубили кагуне. Хисаши, слыша их разговор, лишь вздохнул. От обоих сторон сквозило недоверием - и лишь один только Акейн, словно глупый щенок, кружился вокруг Матсумото, безоговорочно ей доверяя. Да и она…она сражалась с ним хуже и быстрее, чем с остальными. Его серые глаза распахнулись. Действительно ведь, не считая его и Рёту, который не получил сильных повреждений лишь потому, что сам Накамура вовремя вмешался, сильнее всех пострадала только Саёми. Акейн отделался одной только царапиной. Это было странно. Неужели…? — Эй, Накамура, шевелись там!! — одернул его громкий голос недовольного Акейна. Вздохнув и выругавшись - и как только этот мелкий позволяет себе так себя вести со старшим? - Хисаши вслед за остальными выбрался из подвального помещения. — Тахакаши, — заставив фотографа замедлиться и пойти рядом, что явно не нравилось последнему, гуль дождался, пока Рёта, Саёми и Фусаэ отойдут подальше, а после нахмурился. — Ты что, втюрился в нее? Акейн на мгновение замер. Его бирюзовые глаза стали чуть шире, а после он лишь фыркнул, вскинув бровь. — Сдурел? Себя слышишь? — Это то, что приходит на ум в первую очередь. Я могу понять Рёту и его агрессию, но твое…отношение к ней я не понимаю. Фотограф смерил его долгим взглядом, сведя густые брови к переносице. — Рёте свою злость надо научиться контролировать, а тебе - свою ненависть. Не все люди плохие, не все гули хорошие, Накамура. Закрой рот и перестань гундеть о том, какая она опасная, пока уже я тебе не врезал. Эй, Фу-ча-ан, нам вообще-то в другую сторону!! — тут же ускорив темп, он оставил обескураженного Накамуру позади. Нагнав следователя, Акейн осторожно взял ее за предплечье левой руки, легонько потянув на себя. — Давай, этим бедолагам сегодня еще работать, чего нам с тобой делать не надо. Пошли в больницу лучше, чтобы тебе нормально рану обработали. Тахакаши явно ждал, что Рёта как обычно возмутится и потребует, чтобы его надоедливый друг заткнулся. Но парень лишь посмотрел на него, стиснув зубы, а после обратился к Фусаэ. — До свидания, Фусаэ-сан. Скорейшего выздоровления. — До свидания, Фусаэ-сан!!— тут же повторила Саёми, улыбнувшись девушке. Та ответила обоим кивком. Хисаши с ними не попрощался - мужчина уже давно скрылся с глаз, наверняка обдумывая слова Акейна. Впрочем, как думал сам фотограф, обдумывать он бы ничего не стал - назвал бы Тахакаши болваном и все. Может, даже не просто болваном, а влюбленным болваном… Юноша мгновенно зарделся, чуть усилив хватку на чужом предплечье. Это что он такое сейчас думает? Они друг друга знают три-четыре дня, а он уже что-то себе фантазирует? Да и действительно ли он…? Фусаэ - равнодушный ко всему и всем следователь, который очень редко показывает собственные эмоции и наверняка не любит гулей так же сильно, как они ненавидят людей. Куда ему до нее? Хорошо, если друзьями будут. Хорошо, если она не убьет его. К «еде» чувств не питают. Некоторые гули даже на смех поднимают сердобольных сородичей. Но почему тогда его с детства так манит к людям? Почему он позволяет человеку жить у него, заботится о нем и…не хочет атаковать? Это не объяснить страхом смерти, нет. Акейну хотелось бы списать все на какой-то конкретный случай, чтобы не задавать себе вопросы и не дать задавать их другим. — Акейн, — ее тихий голос как удар тока. Гуль тут же перестает думать, взгляд его глаз останавливается на Фусаэ. — Нам…куда? Я не знаю, где находится больница. Фотограф усмехнулся, покачав головой. — Дурашка. Не переживай, я покажу. Нам тут нужно на остановку прийти, как раз на первый автобус успеем. Он у больницы останавливается. Осмотрят тебя, скажем, мол, ты моя младшая сестра, свалилась с лестницы прямиком в вазу какого-нибудь периода Эдо и поранила себе плечо. — Ты думаешь, такой несуразице поверят? — А почему нет? Тяжело вздохнув, Фусаэ немного понурила голову, уже чувствуя новую волну усталости. На данный момент ей хотелось добраться до квартиры гуля и поспать - а не ехать в больницу, разбираться с этим порезом. Он точно не был глубоким, и следователь искренне надеялась, что заживет он быстро. Не хватало ей в такое ответственное время остаться уязвимой. — Там, кстати, через неделю фестиваль, — Акейн, казалось, совсем забыл про всяких «Борёкудан». Гуль выглядел расслабленно-веселым, даже улыбался ей. Это немного раздражало. — Посмотрим? Обещаю, будет весело. — Мы посмотрим обстановку в первом, пятом и одиннадцатом районе, а потом сделаем выводы, — отрезала Фусаэ, на что он лишь тяжело вздохнул. — Ну Фу-ча-ан! — Ты забыл? Я здесь не баклуши бить, — девушка наклонилась ближе, прищурившись. Акейн замер, молча глядя ей в глаза. — Мне нет дела до каких-то там праздников, понял? Я не отдыхать приехала. У меня есть четкое задание и я намереваюсь его выполнить, чтобы вернуться домой. Доступно объяснила? — Да…да. Доступно. Что-то снова оборвалось внутри, когда он взглядом проследил за тем, как Матсумото отходит от него, присаживаясь на лавочку на остановке, и ссутулится, прогибаясь под грузом усталости. Акейну казалось, что она захочет проветриться, а не забивать голову поимкой фантомной, жестокой организации. Ее отказ почему-то расстроил его сильнее, чем он предполагал. Фотограф вздохнул, а затем сложил пальцы камерой, на мгновение представляя, что снова фотографирует следователя исподтишка. Хотелось, чтобы она развернулась, посмотрела на него, а затем снова недовольно повздыхала насчет его навязчивого желания заставить ее улыбнуться. — Эй, эй, Фу-чан, ну а если все сложится хорошо в других районах, что тогда? — Тогда посмотрим. Усевшись рядом, Тахакаши довольно ей улыбнулся.