Здравствуй, пятый район.

— Блин, Фу-чан, я уже не уверен, что это хорошая идея…у меня вообще нет никакого опыта.  — Сконцентрируйся и расслабься. Вот так, медленнее. Не торопись. Акейн медленно зачерпнул половник желтоватого теста и поочередно вылил его на раскаленную сковороду, следя, чтобы оно превратилось в большие, не касавшиеся друг друга капли. Фусаэ, стоявшая рядом, кивнула. — Видишь? Все просто. На следующий день после не задавшейся тренировки гуль выказал ничем не сбиваемый энтузиазм самолично приготовить человеческую еду. Или же приготовить Фусаэ завтрак — как угодно. Все настаивал, что ей нужно как можно меньше напрягаться, пока она не восстановится. Она попыталась сказать ему, что рана на руке — несерьезная. Трижды. Тахакаши каждый раз лишь отмахивался. Скрестив руки на груди, девушка пристально наблюдала за тем, как он осторожно ставит сковородку обратно на плиту и буравит тесто взглядом, словно подгоняя, чтобы нагревалось быстрее. Акейн даже высунул язык от усердия, и иногда следователь нет-нет, да поглядывала на торчащий из его рта кончик. Он уже успел безвозвратно сжечь несколько панкейков, и с каждой новой неудачей страх лишить Фусаэ завтрака только крепчал. Она сама же никак не комментировала его провалы. Может, делала скидку на полное неумение готовить. Изначально Акейн порывался приготовить дарояки. «Ничего искусного в них нет», как заверил он Матсумото. Наверное, от блестящей неудачи спасло только отсутствие ингредиентов для начинки. Фусаэ и сама-то никогда дарояки не готовила — инструктировать фотографа вряд ли получилось бы. Так что теперь она тихо наблюдала за тем, как Акейн старательно пыхтит над сковородкой. — Попробуй! — румяный панкейк бесшумно опустился в поставленную рядом пиалу. Следователь послушно взяла посуду в руки. Тонкими пальцами проведя по рисункам рыб на боках, она поудобнее расположила пиалу в ладони, взявшись за золотисто-коричневый панкейк второй рукой. Сделав пробный укус, Фусаэ прикрыла глаза. Акейн, пусть и был занят приготовлением, каждой клеточкой мышц напрягся, ожидая, как следователь оценит его стряпню. — Сладко, — услышал он и слишком торопливо повернулся. — Много сахара? Блин, я же вроде следовал рецепту… Матсумото поспешно покачала головой. — Нет. Все вкусно. Мне нравится. Она посмотрела ему в глаза. Снова это странное ощущение, когда все мысли разом покинули его голову, оставляя лишь приятную пустоту. Гуль неотрывно смотрел, смотрел и чувствовал, как две пары темных омутов затягивают его вниз. Он почти сдался. Почти потянулся вслед за ними. Тонкие губы юноши медленно приоткрылись, словно он хотел что-то сказать. — Тахакаши. Панкейки. Гуль вздрогнул. Это странное чувство, только что настигнувшее его с головой, исчезло — он чувствовал себя вытянутым из воды на холодный воздух. — Д-да…точно, — торопливо отвернувшись, он опустил голову, переворачивая панкейки на другую сторону. Щеки…левой рукой он потянулся к коже, проведя пальцами по россыпи веснушек. Акейну казалось, будто он горит. Стыдливо краснеет, надеясь, что Фусаэ на него не смотрит. Но следователь посмотрела. Матсумото прищурилась — ровно тогда же, когда на нее бегло глянул фотограф. Тахакаши тут же отвел взгляд, и ей только оставалось взять готовые панкейки и продолжить завтрак. Решение отправиться в пятый район было принято еще вчера, когда они возвращались из больницы. Акейн, не моргнув, наплел врачу что-то о том, как Фусаэ свалилась с лестницы, задев вазу его прабабушки. Безусловно, сам гуль не был в восторге от идеи. Оттуда только вернулись господин Териуки и Хисаши — узнай они, что он, рискуя собой, пошел туда — да еще и с ней… — Было бы славно, оставь ты чемодан здесь, — Акейн вдруг пожал плечами, как бы извиняясь. — Он…ну. Выдает тебя с головой. Без обид. Следователь, все еще жуя свой завтрак, подняла на гуля взгляд. — Я не могу ехать без Рема, — она почти что просила. Отвернувшись, она посмотрела на куинке, чемодан с которым стоял возле дивана. — Мне с ним спокойнее. — Я…понимаю, просто, — вздохнув, он взъерошил свои ярко-красные волосы, сжав несколько прядей в ладони. — Там сейчас «Борёкудан», они только-только взялись за Минами-ку. Ты, в пальто и с чемоданом, будешь идеальной мишенью. Матсумото, пусть и смерила его нечитаемым взглядом, возражать не стала. Облокотившись на кухонный стол, она посмотрела куда-то вдаль, а потом стиснула зубы. — У меня нет никакой запасной одежды, которая подошла бы для вылазки. — Точно, твой запах! — гуль встрепенулся, быстрыми шагами добравшись до своей комнаты. Судя по скрипу и стуку, он начал рыться в своем шифоньере с одеждой. Фусаэ, немного поколебавшись, пошла следом. — Ты пахнешь, как человек, — пришла она как раз посреди его бормотания, — Если на тебе будет моя одежда, запах точно скроется. Обойдя его, девушка заприметила сложенную в дальнем углу полки черную толстовку, и потянулась за ней. То же самое, не замечая ничего на свете, сделал и Акейн, нечаянно коснувшись ладони Фусаэ. Замерев, точно обожженный, он уставился на Матсумото широко распахнутыми глазами, а потом стыдливо опустил руку. У него были красивые глаза. Следователь, ни слова не сказав, достала толстовку и раскрыла ее, повернув к себе лицевой стороной. Там был рисунок карпа кои. Пока Фусаэ надевала ее на себя, краем глаза она словно заметила промелькнувший дискомфорт на лице гуля — и то, как он скрестил руки чуть ниже груди. — Ты голоден? — просунув голову через верх толстовки и, наконец, расправив ее на себе, следователь смерила фотографа взглядом. Тахакаши ответил ей тем же. — А, — наконец, дернувшись, он криво улыбнулся. — Это…не переживай. Съем пару кубиков сахара, когда будем выходить. — Ты потратил большое количество rc-клеток, — напомнила ему Матсумото. Тахакаши опустил взгляд, неопределенно пожав плечами. — Разберусь. Пойдем, нам нужно поторопиться. Следя за тем, как он быстро покидает комнату, следователь вскоре прислонилась к шкафу, окинув помещение непроницаемым взглядом. В свете утренних лучей она была теплой — с пастельно-оранжевыми стенами и темным полом. Стены были увешаны постерами, фотографиями — а за деревянной ширмой виднелся не заправленный футон. Прищурившись, девушка постояла в тишине еще немного, а после тихо вышла в коридор. Почему ее волновало его самочувствие? Фусаэ, безмолвно шагая следом за фотографом, то и дело буравила взглядом его макушку. Акейн так ни разу перед ней и не поел. Его что-то смущало? Следователь, хмыкнув себе под нос, тряхнула головой. Это не ее проблема. Тахакаши — не ребенок. Пусть сам решает, когда его телу нужен новый запас rc-клеток. Они вышли на улицу. В лицо тут же подул теплый ветер, заставив Матсумото зажмуриться. Ее рука метнулась к поясу, проверяя сохранность кинжалов. — Не нервничай, — вдруг раздалось рядом. — Если будешь постоянно проверять свои кинжалы, вызовешь подозрения. Следователь послушно опустила руки. Пятый район находился в пугающей близости от седьмого. Она понимала беспокойство гулей из «Жизнь» — когда враг уже почти дышит в спину, а ты даже не знаешь, сможешь ли защититься, настигает паника. Им предстояло провести сорок минут в поезде. Акейн сказал, что на машине было бы в два раза быстрее — но ни у нее, ни у него не было даже прав. Приходилось довольствоваться, чем было. Вместе с толпой, они достигли станции. Людей было необычайно много. Фусаэ было дернулась, когда кто-то схватил ее за руку — но, подняв голову, тут же поняла, что это был хмурый фотограф. — Не теряйся, — полу-шутка, полу-просьба. Ей оставалось лишь заторможенно кивнуть, не понимая, почему он так беспокоится. Бежать Фусаэ все равно некуда. Он боится чего-то? Матсумото, пребывая в раздумьях, медленно зашла в прибывший поезд. Фотограф потянул ее за собой, устроившись прямо у окна. Наблюдая за тем, как другие люди заходят в поезд, он тихо вздохнул, а потом заинтересованно повернулся к следователю. — Скажи: ты же по запаху можешь определить, кто гуль, а кто нет, да? Девушка моргнула, медленно повернув к нему голову. Подумав пару мгновений, она в итоге пожала плечами. — И да, и нет. Каждый гуль прячется по-разному. От некоторых разит гнилью, от кого-то пахнет кровью, а от кого-то — не пахнет ничем вообще. — А чем тогда пахнет от меня? — уже тише спросил он, наклонившись ближе. Фусаэ отчего-то засмотрелась на то, как ярко-красные волосы гуля касаются ее лица. — Эй, Фу-чан. Слышишь? — Да, да, слышу, — наконец отодвинувшись, следователь едва заметно поморщилась. — От тебя всегда пахнет кофе. Акейн улыбнулся. Отвернувшись от Фусаэ, он открыл наплечную сумку, которую прихватил с собой в последний момент. Что-то там выискивая, через пару минут он, наконец, вытащил наушники и плеер. — Присоединишься? — предложил с улыбкой. Фотограф внимательно проследил за тем, как Матсумото сначала взглянула в его сторону, отвлекшись от вида за окном, а затем склонила голову набок, рассматривая его. Он не знал, на что именно смотрела девушка — на его глаза или на все лицо в целом — но терпеливо ждал. Когда же она равнодушно пожала плечами, фотограф улыбнулся чуть шире. — Держи, — Фусаэ послушно воткнула наушник в правое ухо, пока он воткнул в левое. — Сегодня снова будет песня про холодный поцелуй? — Э? Нет, нет. Хочешь, сама выберешь, что будем слушать, — щелкая кнопками на девайсе, Тахакаши вскоре протянул его следователю, демонстрируя обширный список незнакомых ей песен. — Доверимся твоему музыкальному вкусу. С сомнением посмотрев на череду названий, Матсумото, долго не думая, нажала на первую, которая попалась. «Таэко Онуки. Четыре утра.» — О-о, отличный выбор, — послышалось со стороны Акейна. Он довольно закрыл глаза, улыбаясь, когда заиграла музыка. Фусаэ же снова посмотрела в окно, пытаясь понять, что за инструмент играет во вступлении помимо барабанов. «Господь, дай мне еще один шанс! Последним ли он будет, интересно?» — Кстати! Тебе нравится японская классика? — не прошло и пяти минут, как юноша задал вопрос. Ему не нравилось ехать под музыку? — А ты увлекаешься классикой? — вытащив наушник из уха, Фусаэ склонила голову набок, наблюдая за Акейном. — Мы просто в университете проходим, — гуль криво улыбнулся, пожав плечами. — Иногда читаю и сам. Люблю труды Акутагавы. — Надо же, — следователь, выдохнув, чуть прищурилась. — Не думала, что мы сойдемся в интересах. — Ты тоже им увлекаешься? — встрепенулся Тахакаши. На его веснушчатом лице быстро расцвела восторженная улыбка. — Никогда бы не подумал, что в ККГ есть следователи-читатели. — Надо же занимать себя чем-то во время отдыха. Я люблю читать. — У тебя есть любимый рассказ? — Акейн чувствовал глупую радость. Им нравится один и тот же писатель, им обоим нравится Акутагава! Наверное, чересчур довольная ухмылка и заставила Фусаэ смерить его неопределенным, но явно недоумевающим взглядом. Помолчав, следователь снова посмотрела в окно. — Не могу сказать, что какой-то определенный рассказ понравился мне больше всех. Если только очерки студенческой жизни из «О себе в те годы». Тахакаши, перестав глупо улыбаться, кивнул. — Вот как. Мне, наверное, больше всего запомнился рассказ «Смерть христианина». Матсумото кивнула: — Интересный выбор. Ты христианин? — Что? Нет-нет, дело не в этом. Лоренцо…симпатизировала мне во время прочтения. И ее жертва тоже. Столько терпения и всепрощения…я не знаю, как люди вообще способны на такое. — Да. Обычно предпочитают мстить. Я так и не поняла, почему она смиренно приняла наказание, даже не попытавшись его оспорить. — Может, хотела уберечь другую девушку от позора? — Тахакаши осторожно заглянул ей в глаза — как раз тогда, когда Матсумото на него посмотрела. — Пожертвовала своим благополучием ради ближнего. — Не знаю. Не могу сказать, что поступила бы так же. — Вот как. Матсумото снова вставила в ухо наушник, знаменуя этим окончание разговора. Под жизнерадостную музыку, она размышляла над тем, что было полной противоположностью. Рука снова опустилась на пояс брюк, нащупав там один из кинжалов. Фусаэ тихо вздохнула, стиснув зубы. Акейн был странным. Но куда более странным было ее собственное поведение. Позволила ему приготовить ей завтрак, надела его одежду, слушает с ним музыку, обсуждает литературу…словно они едут гулять по Минами-ку, а не ловить «Борёкудан». Следователь, вспомнив о чем-то, потянулась к своим хвостикам, быстро их расплетая. Движение не укрылось от гуля. — Ты чего? — Фусаэ быстро помотала головой, из-за чего наушник выпал из ее уха. Потянувшись за ним обратно, следователь еще раз взлохматила свои волосы. — Помимо пальто и куинке меня могут выдавать хвостики. Хорошо, что я вспомнила. Ее ведь уже видели с ними. Тот странный…человек? Человек ли? Следователь почти понимала панику других гулей. Если тот неизвестный запомнил, как она выглядит, то сейчас, получается, она едет в самую настоящую западню. — Спасибо, что одолжил кофту. Умный ход, — пробормотала она, бегло глянув в окно. — Пожалуйста…? О чем ты вообще, Фу-чан? — Акейн тоже вытащил наушник. Без музыки напряжение, висевшее в воздухе, почти зазвенело. — За кофейней наблюдал человек. Это было позавчера. Он видел меня, — объяснила следователь, наконец посмотрев на фотографа. — Я хочу удостовериться, что, если встречу его сегодня, он не сразу узнает меня. Тахакаши медленно кивнул, окинув вагон хмурым взглядом. — Ты не видела, какой он? Хотя бы что-то? — тихо спросил, наклонившись ближе, фотограф. Матсумото покачала головой. — Он скрылся слишком быстро. — Может, если быстро ушел, то и тебя не запомнил…но, все равно, мера предосторожности с хвостиками тоже хорошая. — Спасибо. Фусаэ, сжав рукоять кинжала через ткань кофты, вслед за Акейном бегло осмотрела вагон. Подозрений, кажется, ничего не вызывало. — Если что — ты моя младшая сестра, — вдруг услышала девушка и тут же смерила Акейна говорящим за себя взглядом. — Кто? Мы же совершенно не похожи. — Скажу, что ты чересчур любишь самовыражаться? — фотограф улыбнулся, на что следователь хмыкнула. — Такая себе отговорка. Когда же поезд, наконец, достиг конечной остановки, Акейн вместе с Фусаэ вышли на перрон. Прямо как в Симогё-ку, людей здесь было достаточно — как японцев, так и иностранных туристов. — Готова? — дождавшись кивка со стороны Матсумото, фотограф уверенно улыбнулся. — В таком случае, здравствуй, Минами-ку. Пойдем, Фу-чан.