Глава 4. Ранняя пташка

      Первая ночь прошла даже спокойнее, чем Маринетт могла бы предположить. Она с опаской относилась к ночёвкам в незнакомых местах, поэтому на крепкий сон не рассчитывала. Однако, то ли Морфей сжалился, то ли сказалось волнение предыдущего дня, но веки чудесным образом сомкнулись, разбив мечту Альи о вечерних девичьих посиделках с душевными разговорами в дребезги. Последнее, что Маринетт слышала, прежде чем окончательно провалиться в иллюзорный мир сновидений, – гитара Луки, приглушённое бархатистое напевание Адриана и звонкий смех Феликса и Нино. Парни, казалось, спать и вовсе не собирались. Но проснувшись раньше всех, Маринетт обнаружила поляну возле палаток пустой. Усталость всё-таки взяла своё и разогнала припозднившихся весельчаков.       Маринетт считала себя в меру компанейским человеком, но и одиночество любила. После долгой шумной поездки и ночи в палатке на троих возможность побыть наедине с собой и вовсе воспринималась как наивысшая ценность. Решив провести время с максимальной пользой, Маринетт тихонько, чтобы никого не разбудить шуршанием, пошла по тропинке, огибающей небольшой перелесок, что отделял место их стоянки от деревеньки Пенье. Где-то совсем рядом должен был быть, если не врали карты, ручей.       Маринетт не доводилось бывать здесь прежде, но шагала она смело – местность опасной не выглядела. Первые рассветные лучи хорошо освещали кромку леса, где-то в зарослях кустарников бодро чирикали птицы, в траве стрекотали кузнечики, со стороны деревни до слуха доносились глухие удары топора. Но несмотря на разнообразие звуков, в голову приходила лишь одна ассоциация – спокойствие. По сравнению с Ле-Блан местечко Пенье казалось абсолютным захолустьем. Не удивительно, что ещё вчера сразу после их прибытия к лагерю устремилась местная детвора. И больше всего ребятишек всех возрастов интересовал потрёпанный пикап Феликса. Скрыться от местных, как ни старались, не получилось.       Маринетт остановилась и прислушалась. Тихое журчание, изредка прорывающееся сквозь шелест листвы, подсказало ей, что пора сворачивать с протоптанной дорожки. Слух не подвёл. Через пару десятков метров Маринетт вышла к извилистому ручью, мелкому, но на удивление бурному. Искрящийся поток воды скользил вниз по каменистому руслу и терялся где-то среди замшелых кочек в глубине перелеска.       Все остальные звуки окружающего мира затихли, оставляя Маринетт наедине с крошечной толикой водной стихии. Она вдохнула свежий, чуть влажный воздух полной грудью и огляделась, заприметила большой плоский камень на берегу ручья, присела и расшнуровала ботинки. Хотелось всем телом ощутить живительную влагу, но до рек, где местами не проглядывало бы дно, было далековато. Идею искупаться пришлось отложить на неопределённый срок, а сейчас довольствоваться малым.       Но и снять усталость с ног тоже не получилось. Едва ступни коснулись водной поверхности, Маринетт взвизгнула. Лесной ручей оказался не просто холодный, а ледяным. Проверять иммунитет на прочность, когда многие поселения и без того оказались под ударом из-за вновь проснувшегося вируса, она не рискнула, поэтому пару раз болтнув ногами в воде и подняв в воздух сноп брызг, поспешила высушиться и обуться.       В раннем пробуждении нашлись свои плюсы. Небольшое ребячество Маринетт так и осталось никем не замеченным. В лагерь она вернулась уже серьёзной, сосредоточенной и не с пустыми руками. Попавшиеся на пути кусты ежевики оказались весьма кстати. Но порадоваться урожаю сочных ягод было некому. Облюбованная путниками поляна по-прежнему пустовала, лишь из палатки Хлои доносилось приглушённое шуршание. Наверняка перебирала свои пистолеты – подумалось Маринетт. Она предпочла убраться подальше. Хлоя в её понимании не выглядела человеком, способным уверенно держать в руках оружие. Хотя как знать…       В своей палатке Маринетт обнаружила мирно спящих Алью и Джулеку. Самой ей после прогулки к ручью спать уже не хотелось, поэтому чтобы не ворочаться и не мешать подругам, она вытащила из рюкзака подаренные мамой карандаши с блокнотом и вышла обратно на улицу.       Маринетт устроилась на широком бревне, выполнявшем в лагере роль скамейки. Солнце плавно поднималось всё выше. Чтобы лучи не слепили глаза, пришлось повернуться к палаткам спиной, но в звучной рассветной тишине вряд ли можно было пропустить чьё-нибудь пробуждение. Не опасаясь, что её уединение может быть кем-то нарушено, Маринетт открыла блокнот.       Она уже успела сделать на первых страницах несколько заметок – записала о том, как Алья принесла тревожные вести о гуляющем по поселениям вирусе, как вышли из-под контроля сборы в дорогу, как душа трепетала и ныла от близости Адриана и невозможности самой его коснуться.       Маринетт открыла чистую страницу, закусила кончик карандаша, на мгновение прикрыла глаза и, поймав невесомую волну вдохновения, принялась водить грифелем по бумаге. Тонкие линии, льющиеся по мановению её руки, складывались в улыбчивое лицо. Мягкая волна волос, задорный взгляд, чувственная линия губ… Портрет подруги, выполненный на скорую руку на коленках, выходил поразительно реалистичным. Быть может, потому что Маринетт до мельчайших подробностей успела изучить её облик или потому что умела улавливать некую тайную индивидуальность – то невидимое на первый взгляд, что отличает одного конкретного человека от тысяч других.       – А ты ранняя пташка. Сейчас около семи, если верить солнцу.       От раздавшегося позади голоса Адриана Маринетт подскочила, резко захлопнула блокнот и совершенно неуклюже попыталась его спрятать за спиной, словно её поймали за постыдным делом. Карандаш предсказуемо упал к ногам.       – Я? А… Да… Наверное…       Способность связно говорить снова рассеялась как дым. Спокойствие, которым наслаждалась Маринетт, тоже. Внутри всё трепыхалось и клокотало от одной лишь близости Адриана, который уже обошёл её и стоял, чуть щурясь от солнца, ровно напротив всего лишь в жалком метре.       – Не прячь, – он кивком указал на сжатые за спиной руки. – Прости, я успел увидеть рисунок. Красиво. И, что главное, похоже. Вылитая Алья.       Маринетт смущённо опустила глаза. Вчерашний диалог с её дурацкими репликами и невнятным мычанием мог повториться, а она не имела права допустить подобный расклад. Но и путей отступления не было. Даже попятиться не вышло – лодыжки упёрлись в полено, на котором ещё пять минут назад она наслаждалась тишиной и, судя по всему, слишком сильно увлеклась творчеством.       – Я… Меня… потеряли там все… Кажется…       Ноги кое-как переступили преграду. Маринетт внутренне выдохнула и, наградив Адриана весьма странной, будто извиняющейся за нелепое поведение улыбкой, развернулась и рванула прочь.       – Но все спят!       Он крикнул громко, но слова эффекта не возымели. Даже наоборот, Маринетт ускорилась и взмолилась небесам, чтобы хоть кто-то вышел ей навстречу и спас от этой безумной неловкости.       – Стой! – Адриан ломанулся следом и догнал Маринетт за пару размашистых прыжков. – Кажется, это твоё. Держи, ранняя пташка.       Пришлось остановиться и посмотреть на раскрытую ладонь Адриана. Он протягивал карандаш, о котором Маринетт уже и думать забыла. Сердце переполнилось благодарностью за сохранённый подарок мамы и теплотой за милое прозвище. Ранняя пташка… Никогда прежде никто её так не называл.       – Эй, что за догонялки вы тут устроили?       Маринетт, пару раз моргнув, повернулась на возглас и увидела взлохмаченного сонного Феликса, старательно потиравшего лицо. Следом из соседней палатки появился Лука, но выглядел он чуть лучше. По крайней мере волосы не торчали в разные стороны, а были аккуратно приглажены.       – А ягоды кто раздобыл?       Это уже загремела чашками и ложками Алья. Она, в отличие от парней, посвятивших ночь беседам и песням под открытым небом, выглядела свежей и выспавшейся. Сон на природе явно пошёл ей на пользу.       – Доброе утро всем! Какой план? – следом за Лукой вышел Нино.       – Завтракаем и выдвигаемся, – скомандовала Алья.       Жизнь в лагере закипела. От царившего здесь совсем недавно сонного оцепенения не осталось и следа. От волнения Маринетт, сковывающего грудную клетку, тоже. Сидеть за импровизированным столом в компании ей было вполне комфортно даже несмотря на тот факт, что Адриан сам устроился по правую руку от неё.       – Хорошо бы к вечеру дошагать до следующего лесного массива, – Нино, закончив с завтраком, развернул карту и провёл пальцем по предполагаемому маршруту. – Но путь неблизкий. Надо пополнить запасы воды.       – Я нашла ручей тут поблизости, – Маринетт указала на тропинку, где прогуливалась ранним утром. – Наберём, сколько сможем унести.       – Перед лесом, вот здесь, чуть правее от дороги, – Лука ткнул пальцем в точку на карте, – с десяток заброшенных домишек. Парочка в неплохом состоянии. Но главное – там родники. Можно будет разбить лагерь для ночлега.       – Откуда знаешь про дома и воду? – Алья, привыкшая скрупулёзно проверять каждый факт, сощурилась.       – Забредал туда пару раз, – спокойно пожал плечами Лука. – Но дальше по этому направлению продвигаться мне не доводилось. Идти напролом через лес – это для тех, кому жить надоело. Ну, или для любителей острых ощущений.       – А как мы пойдём? – на лице Джулеки мелькнул неподдельный страх.       – В обход, но на этот раз никто, увы, нас не подвезёт, – Лука для наглядности похлопал себя по бедру. – Сами, ножками.       – Кстати, Феликс, – Маринетт отвлеклась от карты. – Прости, если прозвучит грубо, но тебе разве не пора обратно?       Он молчал, и эта реакция несколько настораживала.       – Феликс? – вкрадчиво переспросила Маринетт. – Ты…       – Остаюсь, – наконец выдавил из себя Феликс.       Алья поджала губы, закатила глаза и скрестила руки на груди. Маринетт от вида подруги едва не рассмеялась, но сдержалась.       – Твой пикап здесь разберут по винтику! Переживёшь? – не удержалась от колкости Хлоя.       – Соберу обратно, – фыркнул Феликс.       Свернули лагерь, вопреки самым пессимистичным предреканиям Альи, быстро. Маринетт паковала вещи в рюкзак и удивлялась, насколько слаженно действовали, казалось бы, разные люди, а ещё радовалась, что никто не позволял себе раскисать, конфликтовать с другими или отсиживаться в стороне. В Алье, Нино и Луке она не сомневалась изначально, а вот поведение остальных стало приятным открытием. Джулека и Хлоя, наравне с парнями, таскали тяжёлые сумки. Последняя даже не пыталась никого подначивать и уж тем более оскорблять. Напротив, охотно включалась в общие разговоры и даже улыбалась изредка. Правда, добротой её улыбка не сияла, но Маринетт сочла это особенностью типажа внешности.       Первые километры после Пенье дорога радовала относительной шириной, поэтому чтобы не растягиваться и лучше контролировать ситуацию, шли парами. Вели колонну Алья и Нино, замыкали Маринетт и Лука. Занимая своё место в конце строя, Маринетт на мгновение представила, что было бы, пойди она в пару к Адриану. И осознала, что лучше бы не давала волю фантазии. Воображение тотчас же нарисовало милую картинку, как они случайно касаются друг друга ладонями и уже не размыкают переплетённых пальцев до конца пути. Разум жестоко напомнил, что её интеллект и коммуникабельность в присутствии Адриана резко обнулялись.       С Лукой шагалось комфортно. Он по-дружески протягивал Маринетт руку, если ей нужна была опора при прыжках через часто встречавшиеся ямы или переползании через поваленные деревья, и как мог скрашивал время в пути разговорами. Иногда в их болтовню включались идущие впереди Хлоя и Адриан. Маринетт в такие моменты пыталась понять, почему в присутствии других она способна без панической дрожи в руках разглядывать блондинистый затылок и даже перебрасываться с Адрианом короткими, но вполне осмысленными фразами, а наедине терялась полностью. Так прошло около трёх часов пути. Достаточно времени, чтобы утомиться.       – Всё, стоп, привал, – распорядилась Алья.       Она свернула с дороги на поляну, окружённую с трёх сторон высокими дубами. Тень густой листвы защищала от солнца не хуже любого навеса. Маринетт сбросила тяжёлый рюкзак, с наслаждением стянула кепку и помассировала голову, прогоняя усталость. Остальные тоже избавились от груза за плечами и уселись полукругом, передавая друг другу фляжку с водой. Первое время молчали, выравнивали дыхание и восстанавливали силы – как могли готовились к следующему этапу, и лишь Нино старательно вглядывался в местность и сверялся с картой.       – Идём хорошо, – он вынес вердикт. – Можем позволить полчаса отдыха. При таком раскладе до места доберёмся до темноты.       – Тогда предлагаю не терять время зря, – Алья зашуршала рюкзаком и вытащила остатки взятой с собой провизии. – Поедим, чтобы больше длинных стоянок не делать.       Маринетт только сейчас почувствовала, что зверски проголодалась. К её счастью, оспаривать идею пообедать никто не стал. Все бодро застучали ложками.       – Сколько жителей в Кюми? – спросил Лука, убирая посуду обратно в рюкзак. – Так, навскидку.       – Много по сравнению с Ле-Блан, – Алья задумчиво потёрла переносицу. – Тысяч пятьдесят наверное. Может и больше…       – Дело не в численности, – перебила её Хлоя. – В нашей дыре никакой толком цивилизации. Вон, из всех нас машина только у Феликса и то, того и гляди, рассыпется. Каменных домов единицы. Связи никакой. Из развлечений – сбегать за пределы поселения или собирать местные сплетни.       – Так ты за развлечениями собралась? – не стала скрывать скептического настроя Алья. – С пистолетами наперевес!       – Нет, – Хлоя пристыженно понизила голос, но лишь на пару секунд. – Но взглянуть на большой город было бы… интересно. Неужели вам не любопытно? Неужели вы считаете Ле-Блан пределом мечтаний?       Маринетт смотрела на притихшую Алью и изначально молчаливую Джулеку и понимала, что никто из них вступать в спор не собирался. Точка зрения Хлои вполне имела право на существование. Да и честное признание добавило баллов к репутации Буржуа. Другой вопрос, не маскировалось ли под ним нечто большее.       – Кюми строился по образу и подобию городов, которые раньше были, до той загадочной катастрофы. Правда, кое-какие необычные особенности там найдутся, – увёл разговор в более спокойное русло Феликс. – И это не единственное такое место. Есть и другие, я уверен. Просто они далеко, и мы ничего о них не слышали. Мир же явно гораздо масштабнее, чем эти несчастные карты.       – Слишком много загадок, которые мы никогда не разгадаем, – задумчиво протянула Алья. – Жизни не хватит всё увидеть.       – И всё же интересно, какими были города в прошлом, – проговорила Маринетт. – Что-то мне подсказывает, что слухи могут и врать.       Феликс, поймав настрой собеседницы, заставил остальных подвинуться и сел поближе к Маринетт. Алья, судя по недоумеващему взгляду, фокуса с перемещениями не поняла, но покорно пересела к Джулеке.       – Люди были теми ещё затейниками, – заговорил Феликс. – Строили какие-то странные каменные сооружения, в которых из-под земли вверх била вода. Представляете?       – Ага, фонтаны, – подтвердил Адриан. – Я видел у отца в старых журналах. Красиво…       – Вот уж бессмыслица! – возмутилась Алья.       – Почему сразу бессмыслица? – поспорил с ней Нино. – Должно быть, очень даже неплохо в жаркий день сунуть голову под искусственный дождь.       – Но их строили для красоты, – поправил Феликс.       – Тогда согласен. Бессмыслица полная, – Нино приобнял Алью в знак полной поддержки её мнения.       Вся компания разразилась дружным смехом. На этой непринуждённой ноте с обедом и отдыхом было покончено.       Дальше дорога заметно сузилась. Пришлось перестроиться в колонну по одному и разговоры прекратить. На этот раз Маринетт шагала предпоследней и чувствовала удвоенную заботу. Замыкающий Лука время от времени спрашивал, не устала ли она, не хочет ли пить, не жарко ли ей от палящего солнца. Идущий впереди Адриан оказался менее разговорчив, но и он периодически оглядывался. Маринетт, когда сталкивалась с его внимательным взглядом, старалась изобразить на лице подобие улыбки, и попутно отмечала, что их переглядки Луке не слишком нравились. А как иначе было объяснить, что после каждого знака внимания со стороны Адриана, он весьма прямо требовал от него смотреть вперёд и не отвлекаться, а затем сам справлялся о состоянии Маринетт? Не прокралась ли в привычную дружескую заботу толика ревности, она не знала и знать пока что не хотела.       Удача вот уже второй день благоволила путникам. Как только солнце коснулось линии горизонта, а небо окрасилось багряно-красным, они достигли конечной точки сегодняшнего маршрута. Вдалеке обозначились стоящие в ряд домики, о которых утром говорил Лука. С расстояния они выглядели вполне прилично, и сложно было представить, что здесь уже давно никто не жил. Над заброшенной деревней грозно возвышался лес, тёмный и дикий, опасный даже на вид. Идея обойти этот массив уже не казалась обременительной. Но это была задача завтрашнего дня. Сейчас всем следовало в очередной раз разбить лагерь, чтобы сделать грядущую ночь комфортной и спокойной насколько это вообще возможно для группы энтузиастов, затерявшихся в полях вдали от цивилизации.       Первым делом пополнили запасы воды, затем развернули палатки и начали готовиться к ужину. Маринетт нашла местечко чуть в стороне и вытащила блокнот, чтобы записать события дня. Побыть с Адрианом наедине после утреннего столкновения ей не удалось, поэтому мысли и яркие воспоминания закончились быстро.       Ей стоило присоединиться к остальным и помочь разобраться с запасами продуктов, но пальцы уже уверенно сжали карандаш. Свой новый рисунок Маринетт посвятила Джулеке. Её она знала чуть хуже, чем Алью, поэтому периодически на девушку поглядывала, но старалась не прямо копировать увиденное, а создавать привычный образ. В пути Джулека собрала волосы в пучок, а длинную чёлку заправила за ухо. Маринетт казалось, что такая причёска ей не шла совершенно, поэтому изобразила иначе – с гладкими прядями, ниспадающими на лицо.       Тело просило отдыха, поэтому закончив с портретом, она закрыла блокнот и ещё несколько минут сидела неподвижно. Остальные уже принялись за еду. Алья поманила кивком присоединиться к трапезе, но Маринетт отказалась. После долгого пути она хотела лишь покоя и предпочла разглядывать остальных. Взгляд сам собой цеплялся за Адриана.       – Ты себе так желудок изведёшь и сил лишишься напрочь. Вот, держи.       Маринетт повернула голову на голос Луки и увидела, что он протягивал ей тарелку. Ужин сегодня разнообразился вяленым мясом – почти деликатесом в местных краях. Наверняка в ход пошли запасы Хлои. Или Адриана? Как он умудрился выйти из дома без ведома отца с огромным походным рюкзаком? Где он вообще раздобыл этот рюкзак?       – Я не голодна, правда, – Маринетт снова устремила взгляд вперёд. – Но спасибо за заботу.       Лука присел рядом и проследил за её взглядом. Вздохнул еле слышно, но Маринетт разобрала в этом вздохе смесь грусти и лёгкого раздражения.       – Тоже думаешь, откуда среди нас эти золотые дети? – прямолинейно спросил Лука.       – Адриан не такой! Он…       Возмущения с языка так и не сорвались. Попытка защитить носителя фамилии Агрест вышла слабой. Маринетт понятия не имела, какой он. Общались они весьма поверхностно. Просто интуиция подсказывала ей, что он хороший парень, которому можно довериться. Добрый и отзывчивый, но плохо приспособленный к миру вокруг крепких стен отцовского дома.       – Я знаю, что ты о нём думаешь, – грусть в голосе Луки зазвучала более отчётливо. – И знаю, что к нему чувствуешь…       – С чего ты взял, что я что-то чувствую? – вспылила Маринетт. – Ты себе напридумывал всякого!       Она силой выхватила из рук Луки тарелку. Аппетита не было, но уж лучше занять рот едой, а не обсуждением своих бестолковых попыток понравиться недосягаемому человеку с бывшим парнем.       – Не хотел тебя обидеть.       Лука осторожно коснулся плеча Маринетт. Он рисковал, ведь злиться она не переставала. Но вряд ли негатив кипел из-за его слов. Она вновь и вновь корила себя за неспособность не то что другим, а даже самой себе раскрыть истинные чувства. И кто её наградил такой отвратительной чертой характера, если родители уже много лет жили душа в душу и явно умели откровенно разговаривать?       – Знаю… Так уж вышло.       – Маринетт… – Лука забрал опустевшую тарелку и сел вплотную, позволяя себе коснуться девичьей спины, – Маринетт…       – М?       – Мы с тобой друзья, ты же помнишь?       – Угу, – она кивнула, не до конца понимая, куда Лука клонил.       – И ты можешь поделиться со мной всем, помнишь?       – Да, но… нечем мне делиться.       Казалось, что её невинная ложь ничем плохим обернуться не могла.       – Пойдём, – Лука наконец смирился с молчанием или счёл свою миссию выполненной. – Заждались нас уже.       Ночевать возле Пенье было безопасно, но сегодня они забрели в совершенно дикие места. Просто попрятаться по палаткам не вышло бы при всём желании, поэтому единогласно решили развести костёр и организовать дежурство парами. Лука и Нино прошлись по кромке леса и собрали достаточно веток, а стать ответственным за огонь добровольно вызвался Адриан, чему Маринетт несколько удивилась.       – Он же не умеет, – она испуганно шепнула на ухо Алье, глядя, как Адриан мечется между крупными поленьями и ветками потоньше, не зная, что выбрать.       – Не умеет. Но давай дадим ему шанс быть полезным. Ведь никогда не поздно научиться.       Оптимизм и доброта Альи разбились уже через пару мгновений, когда Адриан сложил несколько крупных поленьев домиком и накрыл их сверху ветками. Впрочем, он и сам быстро осознал, что избрал неверную тактику. Крохотный язычок пламени от спички лишь немного подкоптил ветки. Адриан с разочарованным видом потёр лоб.       – Иди и выручи его! – Алья подтолкнула Маринетт в спину, и ей пришлось сделать невольный шаг вперёд. – Да поторопись! А то сейчас набегут помощники!       Маринетт обвела лагерь взглядом. Джулека мыла посуду после ужина, Хлоя развешивала на натянутой между палатками верёвке вещи, а вот Феликс, Нино и Лука с разных сторон уже торопились к месту будущего очага, чтобы объяснить Адриану правила выживания в дикой природе. Желание побыть наедине пересилило страх показаться глупой, и Маринетт ринулась вперёд. Головой она не вертела, но шестое чувство подсказывало, что Лука смотрел на эту картину неодобрительно. Сию секунду этот факт показался ей не стоящим ни капли внимания.       Когда Маринетт присела возле очага, Адриан с плохо скрываемой досадой отбрасывал в сторону очередную бессмысленно сгоревшую спичку. Прямо помощи он не просил, но на спасительницу посмотрел с благодарностью.       – Не так, – Маринетт мягко улыбнулась.       Опасалась она сейчас одного – что своими действиями загонит Адриана в весьма неприятное положение. Вряд ли хоть кто-то с радостью бы признал, что девчонка превзошла его в умении разжигать костёр. Но Адриан не обижался.       – Буду рад, если научишь.       Маринетт снова улыбнулась, на этот раз чуть смелее. Привычная неловкость медленно сходила на нет.       – Нужна растопка. Смотри.       Она оторвала кору от нескольких веток, уложила её на землю и попутно мысленно похвалила себя: «Вау, целая фраза без запинки. Вот это достижение. К чему бы?» Пучок тоненьких веточек с подачи Маринетт лёг поверх растопки. Адриан с сомнением покосился на свой домик из поленьев.       – Когда я делала это в первый раз, у меня тоже ничего путного не вышло, – утешила его Маринетт, поражаясь, что вновь не перепутала ни единого слова.       И её осенило. Все эти разговоры ни о чём и уж тем более о чувствах – не её конёк. Стоило от бессмысленной философии перейти к делу, как заикание и бормотание исчезли, а речь стала связной. Даже голос не дрожал.       – Теперь поджигай. Вот здесь, снизу. Только возьми спички три сразу.       Край коры задымился, чуть потрескивая. Пламя охотно лизнуло соседний кусочек дерева.       – И только сейчас пускай в ход твои дрова.       Новую фразу Маринетт произнесла уже с нескрываемой улыбкой. Ей было чему порадоваться. У них появился очаг – возможность погреться, если ночь выдастся прохладной, приготовить пищу и отпугнуть зверей. А ещё она наконец сорвала невидимую, но крепкую печать, что мешала ей свободно разговаривать с Адрианом.       – Без тебя я бы не…       Если он и хотел поблагодарить, то не успел. Они оба синхронно повернулись на шорох приближающихся шагов. Это Лука принёс ещё веток, которых и так было предостаточно. Маринетт под его взглядом отчего-то испытала неловкость, словно, помогая Адриану, совершила нечто запретное и порицаемое.       – Пойду… – тихо обронила она, поднимаясь с земли.       Высокая, ещё не притоптанная подошвами трава, шуршала, но это не помешало Маринетт расслышать разговор. Она невольно замедлила ход.       – Ты ей нравишься.       Лука. Это совершенно точно был Лука. Его тембр Маринетт знала наизусть.       – А она до сих пор нравится тебе.       Это уже парировал Адриан, тоже оказавшийся человеком наблюдательным. Маринетт торопливо зашагала прочь, пока парни не сообразили, что у их странного разговора был свидетель.