Глава 5. Карма

      Погода, что радовала путников двое суток, под утро испортилась: в воздухе повисла сизая дымка, диск луны скрылся за низкими тучами, с неба срывалась морось. И всё это выпало на дежурство Маринетт и Луки. На таком распределении по парам настояла накануне вечером Алья, очевидно, решив, что оставаться в ночи с Адрианом один на один её подруге ещё рановато.       Лука плохой погоды не испугался, а чтобы было проще хранить огонь, соорудил на скорую руку навес. Совсем небольшой. Уместиться под таким двоим удавалось, если только тесно прижаться друг к другу. Маринетт старалась лишний раз не шевелиться. Одно движение влево, и рукав промок бы под моросящим дождём, вправо – и касания вышли бы за рамки дружеских. Ещё пару дней назад она бы сочла их уместными, но слишком многое изменилось за столь короткое время. В голове наперебой звучали голоса: то Адриан называл её ранней пташкой, то Алья просила не давать Луке надежды. Сам же напарник по ночному дежурству погрузился в молчание, отчего размеренное потрескивание поленьев и шорохи дождя звучали особенно отчётливо. Маринетт обхватила себя руками, пытаясь противостоять холоду, но тело всё равно подрагивало на ветру.       – Раньше ты никогда меня не обманывала, – прервал затянувшуюся тишину Лука.       Маринетт поёжилась. Не обманывала. И ни разу за всю их совместную историю так и не призналась в любви прямым текстом. «Ты мне дорог», «ты лучший», «мне хорошо с тобой» – что угодно, кроме бьющего прямиком в сердце «я тебя люблю». Любовь была, но в принятые рамки, увы, не вписывалась и счастья никому из них толком не приносила.       – И сейчас не обманываю.       Маринетт покосилась на сцепленные в замок пальцы Луки. Вспомнила, сколько тепла они дарили ей холодными вечерами. Поймала себя на мысли, что готова расплакаться от слабости.       – Главное, не обманывай себя.       Голос Луки звучал как капли дождя, барабанящие по навесу, – размеренно, спокойно и меланхолично. Маринетт никак не могла угадать, что пряталось внутри. Обида? Злость? Разочарование? Или пресловутая надежда, которая теперь могла пустить всё под откос?       – Я не…       – Тшшш, – Лука заговорить не дал. – Давай воды вскипятим и чай сделаем. Ты замёрзла.       Инициативу Лука полностью взял в свои руки. От Маринетт не требовалось ровным счётом ничего. И она знала, что в такие моменты лучше не досаждать своей помощью, поэтому наблюдала, как ловко Лука управлялся с чаем, и думала, что однажды он обязательно встретит ту единственную, что не только сможет принять все его трепетные чувства, но и ответит взаимностью.       – Грей руки, – Лука протянул чашку, над которой тонкими струйками вился пар.       – Спасибо.       Маринетт с благодарностью кивнула и чуть двинулась, чтобы Луке хватило места под навесом, но садиться рядом он не стал, а устроился напротив, позволяя каплям дождя стекать по волосам и плечам.       – Промокнешь, – шепнула Маринетт.       – Я уже промок, – усмехнулся Лука в ответ.       – Но промокнешь ещё сильнее!       Она и сама до конца не понимала, какая из мыслей побудила её ввязаться в спор – что Лука заслуживал хоть каплю комфорта или что её поведение могло его обидеть. Так и не определившись, она поднялась и, сжимая чашку, вышла под дождь.       – Тогда и я буду стоять тут!       Маринетт для большей значимости своих слов топнула ногой. Лука впервые за вечер открыто улыбнулся.       – Нет уж, – он мягким касанием ладони к спине направил Маринетт обратно под навес. – Тогда идём вместе.       Маринетт покорно села и прислонилась к Луке, радуясь, что внутреннее напряжение от ощущения неправильности ситуации потихоньку таяло.       – Я не боялась промокнуть, – проговорила Маринетт, высунув руку из-под навеса и демонстративно поймав несколько капель дождя.       – Знаю, – Лука повторил за ней движение рукой. – Ты вообще вряд ли чего-то боишься.       – Боюсь на самом деле, но… – она зябко пожала плечами и ещё чуточку ближе придвинулась к Луке.       – Не скажешь?       – Не-а. Не хочу внезапно стать объектом насмешек или издевательств. Вдруг кто не спит и слушает нашу болтовню.       – Вряд ли кто-то из собравшихся здесь поступил бы столь гнусно. Даже Хлоя. Она вообще на редкость тихая.       – Всё равно не скажу. Просто давай и дальше считать меня бесстрашной.       – Как скажешь, душа моя.       Так было проще жить и взаимодействовать с другими. От Маринетт требовалась самая малость – скрыть слабости, держать лицо, нестись вперёд, навстречу опасности. С её попытками казаться смелой и даже чуточку отчаянной можно было спорить, но времени на новый виток беседы о заморочках характера уже не осталось. Небо светлело. Наступала пора будить остальных, завтракать и двигаться дальше.       – Смотрю, погода совсем дрянная, – раздался заспанный голос за спинами. – На такую мерзость я никак не рассчитывала.       Алья, чуть пошатывающейся походкой добрела до костра, оглядела импровизированную крышу и товарищей, тесно прижавшихся друг к другу.       – Это ещё не мерзость, – уточнил Лука, – но вон те тучи мне не нравятся совсем. Да и ветер с запада. Нагонят нас к вечеру, если ничего не поменяется.       – Тогда лучше бы пошевеливаться, пока не разразился ливень, – предложила Алья. – У меня есть запасной дождевик. Одолжу Джулеке.       Новый участок пути давался тяжелее предыдущих. Сказывалась и накопившаяся усталость, и морось дождя в лицо. Мышцы от двух дней ходьбы гудели, подошвы проскальзывали на влажной глине. Перекидываться даже короткими фразами мешали порывы ветра. Паузы приходилось делать чаще чем планировалось. Маринетт на трудности не жаловалась, понимая, что Джулеке и Хлое тяжелее.       Адриан, что как и накануне шагал в колонне перед ней, тоже то оступался, то едва не подворачивал ноги. Выражать решительное недовольство прилюдно он себе не позволял, но до Маринетт иногда доносилось шипение, в котором проскакивали ругательства. С образом интеллигентного юноши из семьи с громкой фамилией нецензурная брань не вязалась совсем, зато красноречиво напоминала, что Адриан не далёкий небожитель, а простой человек из плоти и крови – такой же как и Маринетт.       Впрочем, с неподходящими для пешего путешествия условиями все смирились быстро, отчасти потому, что держали в голове цель, отчасти смирившись, что управление погодой им неподвластно. Дело продвигалось относительно неплохо, но ровно до тех пор, пока Нино, ведущий колонну, не дал знак остановиться. Ещё неподвластное объяснению чувство тревоги охватило Маринетт. Она шагнула вперёд, ближе к Адриану, попыталась выглянуть из-за его плеча, но толком ничего не рассмотрела.       – Что там?       Алья, Нино и Хлоя оживлённо переговаривались, и, судя по активной жестикуляции, никак не могли разрешить спор. Но Маринетт понимала, что вряд ли бы они остановили всю группу ради решения какого-то личного конфликта.       – Что там? – уже громче переспросила Маринетт, решительно свернула с плотной тропки и прошлась к началу колонны прямиком по чавкающей под подошвами грязи.       – Река, – Нино указал вперёд на довольно крутой обрыв. – Которая не обозначена на карте.       – Ну, не преувеличивай! – чуть раздражённым тоном выкрикнула Хлоя. – Тут глубина по колено. А вон там, – она махнула рукой влево, – явно переход.       Маринетт присмотрелась. Извилистая узкая речушка, что преграждала их путь, была слабым препятствием. Глубина в нескольких участках в зоне видимости не превышала на вид и полуметра, кое-где над водной гладью возвышались плоские валуны, которые можно было использовать для перехода, а там, куда указала Хлоя, на другой берег вели два поваленных широких ствола, как казалось, вполне добротных. Гораздо больше страшил сам спуск к руслу – каменистый, крутой, почти отвесный и наверняка скользкий от дождя.       – Какие у нас варианты? – нахмурился Феликс. – Кроме соревнований по прыжкам в длину?       – Ты идиот? – Хлоя беззлобно отвесила ему оплеуху. – Говорю же, вон переход! Главное, чтобы бревна наш вес выдержали.       – Ты плотно позавтракала, так что оставайся тут. Тебя не выдержат, – Феликс не сдержался от шутки в адрес Хлои, отчего та едва не зарычала и уже приготовилась к новому удару.       – Прекратите! – выступил миротворцем Адриан. – Гнилыми брёвна вроде не выглядят. Значит, маршрутом кто-то пользуется изредка. Пойдём аккуратно, без спешки. Но тяжёлые вещи лучше взять тем, кто физически покрепче.       – Повесишь на себя разом два рюкзака? – усмехнулся Феликс.       – Пройду два раза, чтобы Маринетт, например, – Адриан на пару секунд скосил на неё взгляд, – могла перейти реку налегке.       Маринетт испытала необъяснимое чувство гордости. Адриан адаптировался, учился жить без привычных благ. Ещё вчера он сам отчаянно нуждался в помощи, а сегодня был готов прийти на выручку. Или же хотел отблагодарить Маринетт? Или назвал именно её имя, потому что она была ему симпатична? К лицу прилила кровь от смущающей мысли, и Маринетт поспешила отвернуться, пока никто не заметил пылающих щёк.       – Спуститься бы ещё, – указал на первостепенную задачу Лука. – Камни мокрые, держаться не за что. Предлагаю сейчас рюкзаки у девчонок забрать. Маринетт, давай свой.       Просил он скорее для галочки. Его руки уже стягивали лямки с девичьих плеч. Но Адриан в долгу не остался.       – Я помогу ей. Иди к сестре.       Джулека, видя назревающий конфликт, взяла брата за руку и утянула в сторону. Маринетт успела заметить уже знакомое раздражение во взгляде Луки и снова вспомнила о словах Альи. Только на этот раз уже не отмахнулась от них, а всерьёз задумалась, не тешила ли она себя иллюзиями, утверждая, что смогла остаться с Лукой друзьями. Что, если реальность куда банальнее, а они друг другу всего лишь бывшие, которым не следовало бы сближаться?       – Эй! Порядок?       Алья дёрнула Маринетт за рукав, и она вмиг осознала всю нелепость ситуации. Стоять, не решаясь, кому из благородных рыцарей вверить свою ношу, под чужими любопытными взглядами, в её планы не входило.       – Д-да… Порядок.       Рюкзак она протянула Адриану и бросила на Луку извиняющийся взгляд.       – Тогда в путь, – скомандовала Алья. – Удачи всем нам.       Первым на разведку отправился Нино. Спускался он медленно и боязливо, постоянно прощупывая подошвами, прочно ли держатся камни на склоне. Лука присел над обрывом и периодически подсказывал, где виднелась точка опоры, внушающая доверие. Остальные соблюдали тишину и даже дышать старались реже, чтобы слышать, как продвигается спуск, а когда снизу донёсся победоносный клич, обменялись сдержанными улыбками. По следам Нино на склон ступила Хлоя, за ней Джулека и Маринетт, после спускался Адриан. Подошла очереди Альи.       – Адриан же дело говорил, – донёсся до слуха голос Луки. – Оставь.       Маринетт прислушалась к разговору наверху. Зная характер Альи, она легко догадалась, что промедление не случайно. Подруга явно решила продемонстрировать другим недюжинные силы.       – Я могу и три раза спуститься с вещами. Да и Нино твоё рвение не одобрит, – закричал Лука громче прежнего, подтверждая, что Алья и впрямь собралась спускаться с грузом за плечами.       – Иду уже, – подтвердил готовность Нино. – Оставь рюкзак.       – Сама справлюсь. Быстрее получится, – отмахнулась Алья и ступила на склон.       Маринетт казалось, что решительность и упёртость подруги граничили скорее с безумием, а не с героизмом, но спорить было бессмысленно.       Первые два метра отвесного берега Алье покорились, и Маринетт даже начала жалеть, что сама оставила вещи, обрекая Адриана на двойную работу. Казалось, оттягивающий плечи назад рюкзак ничуть не мешал и не делал перемещение менее выверенным. Ничего не предвещало беды. Адриан и Нино даже умудрились обменяться шутками, не замечая никаких странностей в движениях Альи. Бдительности не теряла лишь Хлоя. Она первой и напряглась.       – Тебя смущает что-то? – спросила Маринетт.       Но Хлоя даже не повернулась в её сторону, а продолжала упрямо вглядываться в каменистый берег, превратившийся в настоящую полосу препятствий.       – Хлоя! – Маринетт решила, что спросила слишком тихо, поэтому позвала погромче. – Что не…       – Она упадёт! – взвизгнула Хлоя и тут же побежала ближе к подъёму.       – С чего ты взяла? – теперь уже запаниковал Нино.       – У неё мышцы свело. Глянь!       Алья и впрямь вела себя странно: не двигалась, хотя в промедлении знатно растрачивались силы, и пыталась потянуть носок левой ноги на себя. Получалось плохо.       – Не суетись! – крикнула Хлоя теперь уже Алье. – У тебя чуть выше над левой ногой уступ. Обопрись.       Алья попыталась поднять ногу и почти достигла цели, но мастерски управлять телом теперь не получалось – мешал груз, смещавший привычный центр тяжести. Вытянутые руки от напряжения задрожали.       – Чёрт! Не удержится! – выругалась Хлоя.       Все, кто дожидались внизу, выстроились в ряд, чтобы если и не поймать Алью, то смягчить падение. Вовремя. Мышцы ослабли окончательно, пальцы разжались. Алья, взмахнув руками, сорвалась вниз. Голос Хлои утонул в её крике.       – Ты как? Цела? – захлопотал вокруг обеспокоенный Нино. – Болит что?       – Нога… – Алья запрокинула голову, поморщилась и застонала. – Ноге больно.       – Дай посмотрю, – Нино склонился чуть ниже. – Где болит?       – Да не понимаю я! – взвыла Алья. – Везде!       Маринетт, не желая создавать лишнюю суету, держалась чуть в стороне, но видела, что Алья сидела на земле в какой-то неестественной позе. Заметила неуклюже подогнутую ногу и Хлоя.       – Этого не хватало, – пробурчала она и поспешила к пострадавшей.       Джулека и Адриан отскочили сами. Нино повезло меньше – его Хлоя дёрнула за шиворот с такой силой, что он едва не угодил в воду. Стоило Маринетт подумать, откуда в руках хрупкой девушки столько силы, как Буржуа удивила снова, разорвав плотную штанину от нижнего края до колена. Увиденное повергло в шок настолько, что Маринетт тихо пискнула. Нога Альи раздувалась на глазах, но к счастью, кровоточащих ран или торчащих наружу обломков костей заметно не было.       – Что у вас за шум?       Крики привлекли внимание тех, кто остался наверху, но объяснять времени не было.       – У неё… – Маринетт сглотнула, – нога сломана?       – Да! – рявкнула Хлоя.       Она в отличие от остальных не растерялась в непростой ситуации. Маринетт правила оказания помощи добросовестно учила, но разволновалась настолько, что забыла даже собственное имя. Зато Хлоя всё безукоризненно помнила и, что важно, умела применять.       – Так, ты, – она оттолкнула Джулеку в сторону, – не мешайся под ногами, а ищи обезболивающее. Ты, – ткнула пальцем в Нино, – давай сюда свой ремень. А ты, – указала на Адриана, – палок каких-нибудь ровных раздобудь! Ну, чего встали-то?        Приказной тон Хлои взбодрил и заставил пошевеливаться. И пяти минут не прошло, как она, получив всё необходимое, принялась накладывать шину из подручных материалов и делала это довольно умело.       – Быстро же тебя карма догнала, – хмыкнула Хлоя, затягивая ремень потуже. – Может, не стоило угрожать сломанными конечностями, а?       – Смотри, как бы тебя не догнала, – буркнула Алья, глядя на спасительницу исподлобья.       Пока Алья отходила от шока, Лука и Феликс успели спуститься и перетащить оставшиеся вещи. Впереди ждала новая задача – пересечь русло реки и подняться вверх. Склон другого берега был чуть более пологим, однако радости никто не испытывал. Было ясно – Алья двигаться дальше самостоятельно не могла и нуждалась в осмотре. Маршрут до Кюми пролегал мимо пары деревушек, но вряд ли там нашлись бы медики. Это означало одно – Алье нужно обратно в Ле-Блан, но оставлять её одну было равносильно гибели.       – Вариантов немного, – Нино посмотрел вверх на обрывистый берег, который они с трудом преодолели. – Я веду Алью обратно. Никто ведь не возражает?       Никто не возражал. Маринетт сжала ладонь подруги, понимая, что пришла пора попрощаться. Теперь дороги вели их в противоположные стороны.       – Не вздумай реветь, – строго проговорила Алья и тут же перешла на шёпот. – И без глупостей дальше, ладно? Главное – препараты. Я верю в тебя.       Решив не тратить время на долгие прощания, Маринетт и Нино быстро рассортировали вещи, чтобы Алье не пришлось нести тяжёлый рюкзак. Лука, Феликс и Адриан помогли ей вскарабкаться обратно. Маринетт смотрела вслед подруге с тоской и болью.       Минус два человека. Теперь она даже рада была, что к экспедиции присоединились новые участники. Не будь их здесь, она осталась бы наедине с Лукой. И беда крылась бы уже не в запутанных чувствах, а в риске сорвать всю операцию. Теперь же подспорье в виде Адриана, Феликса, Джулеки и Хлои внушало надежду.       – Перестроимся, – Лука громким голосом привлёк к себе внимание. – Я пойду первым. За мной Маринетт. Джулека, Хлоя. Замыкают Адриан и Феликс.       – Но я могла бы остаться на своём месте, – возразила Маринетт.       Она получила очередное подтверждение своей догадке – Луке совсем не нравилось то, что завязывалось между ней и Адрианом. Иначе к чему эти глобальные перестройки?       – Ты теперь ведаешь картами, – Лука вложил ей в руки свёртки, полученные от Нино. – И идёшь за мной. Всё, по местам! Некогда спорить.       И когда в Луке проснулись лидерские качества? Маринетт не сомневалась в его верности и преданности, знала, что его сила – во внутреннем непоколебимом спокойствии, но и предположить не могла, что он из тех, кто способен вести людей за собой. Окружать заботой, говорить по душам, давать действительно работающие советы – сколько угодно. Встать у руля и вести команду к цели – нет, сомнительно. Но именно Лука сейчас уверенно прокладывал маршрут.       – Кстати, Хлоя, – он позволил себе обернуться. – Где ты этому научилась?       – Чему? – буркнула Хлоя.       – Спасать людей с переломанными конечностями. Лихо ты! Моё почтение.       – Да отец как-то решил, что для нашей безопасности это крайне важно и организовал нам с сестрой курсы по оказанию первой помощи в экстремальных условиях. Вот уж не думала, что знания пригодятся.       Дальнейший путь прошли в полной тишине, чему Маринетт несказанно радовалась. Разные мысли, по большей части невесёлые, атаковали и без того утомлённое сознание. Как там Алья? Ей наверняка больно и страшно. Справится ли Нино? Не сочтут ли их возвращение в Ле-Блан проигрышем?       Дождливая погода и вынужденная задержка внесли свои коррективы. До заданной точки – поля, что примыкало к непролазному лесному массиву, добрались с опозданием и палатки расставляли затемно. Когда с обустройством было закончено, Маринетт забилась в угол и обхватила колени руками.       – Тяжёлый был день. Но мы справились, – Хлоя попыталась приободрить всех.       Слышать добрые речи из уст Буржуа до сих пор было непривычно, видеть её в своей палатке тоже. Но возиться с отдельной не стали, чтобы ускорить и организацию лагеря, и последующие утренние сборы.       – Ужин готов, – донеслось с улицы.       Костром и едой сегодня заведовал Феликс. Пахло аппетитно, да и силы нужно было восстанавливать, поэтому Маринетт пошла на зов первой. Взяв тарелку, она хотела было сесть на бревно поближе к Адриану, но краем глаза заметила на древесине нечёткое шевеление и тут же подскочила.       – Что там? – забеспокоился Адриан.       – Паук! Огромный! – завизжала Маринетт.       – О боги, за что мне это? – Хлоя пригляделась и с размаху хлопнула по бревну прямо голой ладонью. – Глянь, он сам боялся больше тебя! Впрочем, ему не повезло. А теперь давайте есть. Сейчас умру от голода.       Маринетт с радостью бы приступила к трапезе, но её потряхивало так, что руки дрожали. Не покидало ощущение, что по телу под одеждой кто-то ползает. Сесть обратно она так и не смогла.       После ужина все потихоньку начали укладываться спать. Остались только Маринетт и Лука. Разбиваться на другие пары ради дежурства смысла решительно не было. Дождь, что на время затих, дав уставшим путникам спокойно поужинать, разошёлся с новой силой. Прохладный ветер пробирал до костей. Маринетт вспоминала, когда в последний раз попадала в такую непогоду, и никак не могла назвать ни дня. А тут такая неудача. Луки она не сторонилась, но и обсуждать его странную реакцию на Адриана не хотела. Он тоже избрал другую тему.       – Пауки, значит? Ты боишься пауков?       – Да, но, – Маринетт вздохнула, – это такая мелочь. Многого боюсь. Разочаровать тех, кто верит в меня. Потерять близких – любого из тех, кто сегодня со мной. Увидеть смерть…       Она не знала, что толкало её на откровения, но под убаюкивающие звуки дождя хотелось делиться всем, что скопилось на душе. Забыть о недомолвках и говорить ночь напролёт. Снова ощутить теплоту. Ту самую дружескую теплоту, на которую Лука никогда не скупился.       – Мне обнять тебя? – шёпотом произнёс он, будто почувствовав настроение Маринетт.       – Ты спрашиваешь разрешения? – удивилась она.       – Ну-у, мало ли…       Лука замялся, коснулся ладонью спины Маринетт и, не почувствовав сопротивления, укутал её в те самые объятия, в которых она сейчас нуждалась как никогда остро.       – Мог не спрашивать, – Маринетт прижалась ближе. – Мы ведь… друзья.       – Я всегда буду рядом. Обещаю. И сделаю всё, чтобы ты достигла цели. Ты вернёшься в Ле-Блан с препаратами.       – А ты?       – При чём тут я? Это твоя миссия. Твоя цель. Моё дело – помочь.       Новый порыв ветра принёс россыпь мелких брызг в лицо и заставил сжаться в комок. Лука, почувствовав нарастающую дрожь, отдал Маринетт свою ветровку.       – А ты чего боишься?       Отчего-то этот вопрос показался уместным.       – Тебе не понравится ответ.       – И всё же?       – Боюсь собственных мыслей, – расплывчато ответил Лука, но тут же внёс ясность. – Мы привыкли радоваться, празднуя дни рождения, но если взглянуть на все эти помпезности иначе? Ведь каждый новый день – это неизбежный шаг к смерти. Вся наша жизнь – таймер с обратным отсчётом. Ты не подумай, жизнь я люблю. И ценю каждый миг. Наслаждаюсь. Но иногда вот так накрывает. И всё вокруг начинает казаться, не знаю, бессмыслицей что ли… Считаешь это странным?       – Считаю странным то, что мы впервые об этом разговариваем. А мы ведь…       Маринетт хотела упомянуть, что они были близки и вовсе не в дружеском контексте, но слова застряли в горле. Впрочем, Лука явно понял суть без слов.       – Да уж, хреновой мы с тобой были парой, раз только сейчас впервые узнали друг о друге кое-что сокровенное.       – Отвратительной.       Тёплые ладони до сих пор покоились на девичьей спине, пытаясь защитить её от ветра. Маринетт неотрывно смотрела Луке в глаза. Едва уловимая тоска во взгляде дала понять, что думал он совершенно иначе и по былым временам скучал. В голове вертелось всякое. Маринетт думала о доме, Алье и искомом препарате. Думала об Адриане, в поведении которого проскальзывали вполне отчётливые знаки внимания. О новом этапе пути. О скорых переговорах и возвращении в Ле-Блан. Думала и не заметила, как Лука наклонился совсем близко к её лицу. Дождь продолжал барабанить, в костре трещали поленья, лес протяжно гудел на ветру, но все эти звуки заглушались биением сердца. Губы Луки замерли в сантиметре от губ Маринетт в ожидании одобрения. Или запрета.       – Не надо, Лука… Я не… не…       Он задержался ещё на пару секунд, согревая дыханием, и медленно отстранился. Воздух пропитался горечью, но так было правильно. Правильно для них обоих.       – Прости. Я всего лишь наивный идиот, решивший, что нашу любовь ещё можно спасти.       Честнее было ответить, что никакой их любви и не существовало, но Маринетт молчала.       – Если устала, ложись, – проговорил Лука, старательно имитируя полную невозмутимость. – Я справлюсь один.       Маринетт поплотнее захлопнула на себе его ветровку, устроилась рядышком и пообещала сама себе, что сотрёт из памяти этот неудавшийся поцелуй. Предавать и рушить их дружеский союз с Лукой она не собиралась.