Глава 16. Бал памяти

      Деймон       Его фея грустила. Ее почти что кукольное личико было непривычно печальным, изредка сменяясь хмурой маской. Той самой, при которой сводят брови, морщат нос и делают все то, что обычно навевало на него угрюмую тоску и раздражение. Особенно потому, что именно он обычно был причиной женских слез и горестно сведенных бровей. Такое выражение лица бывало и у Елены, когда она считала, что он сделал очередную гадость. Или когда собиралась зареветь от несправедливости жизни.       Честное слово, когда Елена поймет, что жизнь в принципе несправедлива, ей станет гораздо легче. И ему, собственно, тоже.       — Надеюсь, ты не собираешься плакать, — поинтересовался он, решая: войти и окончательно обосноваться в комнате или постоять на пороге, подпирая косяк.       Там, в еще пару минут назад казавшейся вполне просторной спальне, маленьким вихрем мельтешила Динь-Динь. Или слишком быстрой назойливой мушкой. С какой стороны посмотреть. Деймон ещё не решил. Все кругом было завалено тряпьем синего, голубого, лазурного цветов. Оно валялось на кровати, на полу, висело на открытой дверце шкафа и даже на бывшем зеркале Лилиан Сальваторе, которым теперь безраздельно владела Динь. И теперь помещение стало почти крошечным для слишком быстрой и вездесущей феечки. Если ещё войдёт и он, станет совсем тесно. Да и некуда было приткнуться в этом платяном синем аду.       — Я никогда не плачу, — остановилась она на секунду, глянув на него блестящими темными глазами, в которых грусть теперь сочеталась со странной маниакальностью. Деймон даже на минуту растерялся, но быстро взял себя в руки, тряхнув плечами.       — Сильные женщины не плачут, и все такое?       Деймон всё-таки прошел в комнату и, скинув ворох аквамариновой ткани, разлёгся на кровати. Не привык он топтаться на пороге, а в комнате так приятно пахло какими-то инжирно-цветочным парфюмом с оттенком сливы и чего-то морозно-мятного. Лучше, чем у них в пансионате, где пыль прочно осела на портьерах, мебели и коврах, а Стефан так и продолжал таскать девиц сомнительного поведения, от которых разило дешёвыми духами и алкоголем. И гораздо лучше, чем у большинства жителей Мистик Фоллс, чьи дома насквозь провоняли вербеной. В доме Локвудов этой мерзкой травой пропахла каждая чертова чашка.       — Нет, я и вправду не плачу.       Она на секунду остановилась, даже не заметив сброшенной одежды, переступила через нее и скрылась размытой тенью за ширмой в японском стиле. Непонятно, каким образом, но эта совершенно, на первый взгляд, неуместная вещь среди выдержанной американской классики смотрелась на удивление гармонично, добавляя эклектичного шарма вместе со старинным зеркалом и уютным стеганым покрывалом, на котором сейчас и развалился Деймон       — Я уже понял, что ты очень сильная крошка-фея, которая не проронит и слезинки.       Он повернулся на бок, подперев голову ладонью, и с интересом следил за тонким силуэтом за бамбуковой ширмой. Часть его была скрыта за висевшим длинным шелковым платьем, и Деймон тянул шею, пытаясь разглядеть что-нибудь интересное. Вот Динь, судя по всему, приложила к себе очередное платьице, отбросила, стянула с ширмы то самое длинное, которое загораживало обзор.       Отлично, очень удобно.       Он стал смотреть ещё внимательнее. Хотя один только невнятный постоянно двигающийся силуэт его не устраивал — не давал толком ничего рассмотреть, а у феечки там и без того было все довольно миниатюрное.       — Я не плачу, потому что не могу. Физиологически. Никто из моего вида не может. Слез просто нет.       Деймон уже стоял у тонкой ширмы. Ещё шаг, и он увидит все, что скрыто за ней. И он не стал раздумывать и медлить. Просто сделал этот шаг. И теперь с удовольствием, которое, впрочем, пытался немного пригасить, рассматривал Динь.       Она была совсем рядом, в полушаге, маленькая и худенькая, едва ли ему по плечо без своих высоченных шпилек. Прижала к себе скомканное синенькое платьице, будто оно могло что-то скрыть.       — Серьезно? Вообще нет слез? Да ты находка, Динь. Женские слезы невыносимы, скажу я тебе честно.       — Деймон! Какого черта! Ты не должен здесь быть! Я этого не увидела!       — Да брось, Динь-Динь, чего я тут не видел.       Он окинул ее взглядом с ног до головы, рассматривая все, что попадало в поле его зрения. От босых ступней до прикрытой кружевным бюстье маленькой груди. Там и смотреть-то было нечего, но он, черт возьми, не мог оторвать глаз от светло-лилового кружева, за которым только угадывались плавные линии полушарий и крохотные горошины сосков. Его не должно было это волновать, нисколько. Это все даже было не в его вкусе.       Плоскогрудые тощие женщины его не возбуждали. Деймон повторял себе это каждый раз, когда в голове начинали появляться всякие недвусмысленные образы. В данный момент пришлось повторять чересчур усиленно. Хорошо, что феечка видела только будущее, а не читала мысли.       Деймон оторвался от непростительно красивого бюстье, сидевшего на ней, как влитое, и посмотрел на возмущённо-смущенное лицо.       — К тому же, ты не в моем вкусе. Слишком маловато… — он деланно растянул снисходительную усмешку, по крайней мере, он от души надеялся, что вышло именно так, как надо, и неопределенно повел рукой вдоль всего ее тела. — Везде…       В лицо влетела гладкая прохладная ткань и соскользнула вниз, изящно упав к его ногам сине-голубой лужицей. Он проводил ее взглядом и снова вернул внимание фее, так и стоявшей замершей фарфоровой статуэткой перед ним. Теперь ему открылся обзор и на трусики, такие же нежно-лиловые, кружевные и совершенно, неприлично маленькие, держащиеся на двух тонких полосках по бокам. На ее белоснежно-бледной коже они смотрелись идеально, придавая какой-то неземной потусторонний оттенок. Деймону еще сильнее показалось, что Динь состояла из тонкого фарфора, он даже протянул руку, желая убедиться в своих ощущениях.       Феечка шлепнула его по пальцам — словно огрела кочергой приличных размеров. Он с недовольным шипением отдернул руку. Но, как ни странно, потусторонняя притягательность никуда не исчезла. Он все так же завороженно смотрел, как облегает ее тоненькое тело кружевная ткань, а белая кожа переливается в неярком теплом свете на изящных сочленениях и изгибах. Щиколотки пластично перетекали в голени и дальше в идеально круглые маленькие колени, бедра соединялись с талией одной плавной линией, пересекаемой тонкой лиловой полоской белья. Талия расширялась у груди, а там острые ключицы, между которых начиналась шея и плечи, а из них выходили стройные руки. На вершине всего этого покоилась голова, приятной овальной формы с чуть заостренным подбородком и аккуратными ушными раковинами, скрытыми за уложенными завитками коротких волос. Какая-то античная статуя, уцелевшая чудом до наших дней. Вершина аттического искусства. Просто гребаное совершенство.       Жаль, что все еще не в его вкусе.       — Ты зачем вообще сюда явился? Я сегодня занята… — в него полетела очередная тряпка, но в это раз он ловко поймал и откинул прочь.       И правда, зачем? Деймон всегда был в состоянии решать проблемы в одиночку. Компания ему было не особо нужна. И даже несмотря на все преимущества ясновидения, он вполне мог обойтись и собственными скромными силами. Всегда обходился. Но ноги будто сами принесли его сюда, на эту тенистую улочку под кронами платанов, в эту квартирку на втором этаже, где вкусно пахло чем-то феечьим. Магией, не иначе. Проклятой феечьей магией.       — Ну да, выпускной. Точно. Будешь сопровождать нашу королеву блондинок, потому что все парни побоялись с ней идти?       — Мне не помешает и самой развеяться. К тому же свой выпускной я пропустила, — ее большие темно-янтарные глаза стали нереально блестящими, и в них отражался весьма ошеломленного вида он сам, Деймон.       — Твои глаза сейчас наполнены теми самыми несуществующими слезами, — он прищурился, пряча за привычной усмешкой свой растерянный вид, и снова потянулся рукой.       И на что он надеялся, собственно? Ткнуть ей в глаз и проверить? Он ни хрена не знал. Руки сами тянулись к ней, словно у маленького ребенка, без малейшего самоконтроля. А сейчас ему захотелось оттяпать собственную ладонь, но сначала он все-таки дотронется до нереальной феи.       Изящная маленькая рука отвела его пальцы, и Динь просочилась мимо, даже не задев его, просто вытекла сквозь узкое пространство между ним и ширмой.       — Это яд. Не слезы.       — Ядовитая фея. Что-то новенькое, — протянул он, наполовину с облегчением, наполовину раздосадованный, что так и не коснулся ее. Динь хмыкнула и уже стояла перед ним в милом платье, снова какого-то дикого оттенка голубого. — Вообще-то я зашел узнать на счет нашего еще одного древнего знакомого.       Да, лично его в данный момент волновал один древний вампир в костюме от Армани, который сейчас неизвестно где наверняка строит козни всем вокруг. Деймон до усрачки хотел знать эти планы, сильно подозревая, что ему там уготована не самая завидная роль. Он не верил, что им так легко удалось ускользнуть из-под носа слегка припылившегося Элайджи. Честно говоря, у него слегка свело в районе лопаток, когда он услышал спокойный манерный голос за своей спиной, хотя сам же и вынул кол из него.       «Вас проще убить, чтоб не мешались…», передразнил про себя Деймон. Кто бы знал, как ему самому мешались все эти Майклсоны. С огромным удовольствием придушил бы каждого, а потом поджёг бы им костер, достойный любого викинга.       — Того, чей кол ты стащил?       — Всего лишь следую примеру лучшей.       Да, колышек лежал у него во внутреннем кармане куртки и приятно грел самолюбие. Кто знает, как все это могло пригодиться. А чертов Элайджа все равно про него ничего не вспомнил. Пока что. Но об этом Деймон старался не думать.       — Я не знаю точно, что с ним и где он. Какая-то просторная гостиная. Это может быть где угодно. Ребекка пошла к нему. И уже вот-вот вернется.       Ненавистная блондинка в тот раз оказалась как нельзя кстати, бросившись к брату на шею — надо было признать. Ну а он быстро подхватил замершую феечку и убрался из проклятого дома с мертвым ведьмами. Когда-нибудь он обязательно снесет нахрен эту развалину.       И теперь каждый час ждал, что к нему домой нагрянет чертов вампир на пару со своим братцем психом. Но вот прошли почти сутки и ничего. Тишина. По городу не разгуливают возродившиеся обозленные долгим заточением вампиры, Клаус не сносит головы всем подряд, реки крови не льются по улицам города, Стефан подозрительно не пристает с расспросами, а Елена все ещё ходит на своих ногах. Это нервировало его ещё больше. Зудело под ложечкой в ожидании чего-то неминуемого. О, да, он был уверен, что Майклсоны обязательно проявят себя. И лучше уже поскорее, иначе он сам, не выдержав, пойдет в наступление первым.       — А остальные мертвяки?       — Они все возродятся. Финн, Кол, Эстер, Майкл…       — Стоп. Что еще за Майкл? Там осталось только три гроба. Двое братьев и их безумная мамаша-ведьма.       Динь задумалась, на мгновение утратив свое хмурое лицо. Деймон внимательно следил, как перемещались ее глаза, хаотично и дергано. Наконец, она снова ясно посмотрела на него, и, казалось, ее радужка стала еще темнее.       — Будет еще Майкл. Это точно. Он выглядит старше их всех. Как будто бы отец…       — Отлично, — прошипел он. — Только злобного папаши нам еще не хватало.       — Ты сам в начале предлагал оживить их всех. Вот они и оживут.       — Я часто предлагаю всякую дичь, Динь. Не стоит меня во всем слушать.       — Я и не слушаю. Но ты имеешь привычку настаивать на своем. Мне надо собираться.       Феечка снова нервно запорхала по комнате, обдавая его свежим цветочным ветерком и изредка задевая краешком платья. Кажется, его хотели выпроводить отсюда. Деймон снова уселся на кровать, приготовившись смотреть. Он надеялся еще разок увидеть тот лиловый комплект, который до сих пор всплывал у него перед глазами. А если повезет, то, возможно, он оценит не только вид спереди.       — Знаешь, то синее короткое и облегающее будет на тебе смотреться отлично, — вставил он, когда в очередной раз словил недовольный взгляд. — Поверь. Я неплохо разбираюсь в женской моде.       — Я тоже вообще-то, — она выдернула из его руки протянутое атласное платье и отбросила в сторону.       — Да что с тобой, Динь-Динь? — Деймону вдруг пришло в голову, что причиной ее отвратительного настроения, совершенно несвойственного ей, мог быть вовсе и не он. — Кажется, мы с тобой неплохо ладили. Да, не без некоторых препятствий… Я не сказал кое-что тебе, ты кое-что утаила от меня… Проехали и забыли. Я вот не злопамятный.       — Да что ты? — она прищурилась, причудливо изогнув тонкие брови, и теперь стала похожа на хитрого коварного эльфенка. — К Мейсону Локвуду ты тоже забыл всю вражду, как только убил его?       — А, старина Мейсон… — Деймон поморщился при упоминании его имени. И чего она про него вспомнила. — Между нами, скажем так, было джентельменское дело естественных врагов. Или он, или я.       — Как ты убил его? — Деймон приподнял одну бровь, а когда она продолжала уверенно и чересчур упрямо смотреть, вверх взметнулась и вторая. — Ты говорил, что расскажешь, если я захочу страшных сказок. Меня не пугают страшилки. Как ты убил его?       Деймон смотрел на напряженное лицо феечки, гадая, после каких слов она плюнет ему в лицо и пошлет на хрен отсюда. И решил, будь, что будет. Она все равно рано или поздно узнает, какой он на самом деле. Добрая половина женщин в этом треклятом городишке будут только рады нашептать ей на ушко, какой он мудак и урод. Далеко ходить не надо — блонда Форбс будет первой стоять на очереди. Если уже не нашептала за их дружными посиделками. Глупо было прикидываться даже частично хорошим — теперь пожинал плоды неоправданных ожиданий.       — Я нашпиговал под завязку его глотку аконитом. Для оборотней эта дрянь почти что яд. А когда он начал выхаркивать собственные легкие, вырвал его сердце. Вот этой самой рукой, — он поднял левую руку и пошевелил пальцами, наблюдая сквозь них за ее неподвижным лицом. Даже глаза не двигались. — Потом завернул его тело в ковер и зарыл где-то в лесу. Кажется, он до сих пор числится пропавшим без вести.       — Зачем ты это сделал? Мне он показался вполне милым, — задумчиво протянула она.       — Он был потенциальной угрозой мне и моим близким. К тому же обладал крайне важной вещью, от которой зависели многие жизни.       — Потенциальной? То есть он не нападал на тебя?       — Я не собирался ждать, когда это произойдет. Я же говорю: либо он, либо я. Ничего личного.       — А при чем здесь какая-то Кэтрин? Мейсон говорил…       — Эта хитро выделанная стерва уже тогда имела далеко не первое значение. А сейчас и подавно. Про нее как-нибудь в другой раз, Динь. Чтобы рассказать эту историю, мне потребуется бутылка крепкого бурбона.       Если честно, Деймон и не рассчитывал, что этот другой раз состоится, поэтому мог наобещать, что угодно. Вряд ли Динь захочет его слушать теперь. Все это было ожидаемо — не стоило и расстраиваться.       — Ясно, — только и сказала она, а потом снова занялась своими тряпками, но уже на человеческой скорости, словно ей нужно было время обдумать все сказанное.       Деймона не особо устроил такой ответ. Он ожидал, как минимум, какой-нибудь истеричной обвиняющей реплики. А может, и вообще пинок под зад. Но вместо этого Динь оставила его в самой отвратительной неопределенности. Чтоб ее.       — Если ты на меня злишься или еще что, только скажи…       — Я не злюсь на тебя. Точнее злюсь… Но в основном это все, — она взмахнула руками, будто бы показывая на царивший в комнате адский бардак, — не из-за тебя.       Деймон с тоской вспоминал еще совсем недавно увиденный им лиловый комплект нижнего белья на стройном худеньком теле. А так все хорошо начиналось… Он все еще не был уверен, что хотел знать истинную причину ее настроения, но то, что дело было не в нем, заставляло где-то в самой глубине теплиться чему-то приятному.       Дверь квартиры открылась, и Деймон порадовался в кои-то веки приходу Ребекки. Она не дала ему погрузиться в это приятное нечто внутри, которое уже коварно распространяло свои мягкие щупальца по всему телу.       — Элис! Ты уже выбрала себе платье? — как обычно командирским тоном начала та, с ходу открывая дверь в комнату. — Ничего себе! Сколько синего! — и тут же принялась копаться в этом барахле, попутно бросив на него уничижительный взгляд. — А, и ты здесь. Вот это бирюзовое мне очень нравится. Примерь! — Динь моментально скрылась за ширмой, оставив его один на один с Ребеккой.       — Я думал, ты с братцами уже вовсю разносишь город, — ехидно проговорил он.       — Успеется, — в тон ему ответила она и растянула губы в широкой кровожадной улыбке. — А сегодня у меня выпускной.       — А они, значит, послушно ждут окончания сопливой школьной дискотеки?       — Если хочешь знать, не оживил ли их Элайджа, так и спроси.       — Ну и? Оживил?       — Иди в задницу, Деймон, — сладким стервозным тоном пропела она. Он сжал кулаки, так чесались руки что-нибудь разрушить. — Кстати, он как раз просил передать тебе, что хочет поговорить.       — О чем?       — Полагаю, если бы это можно было передать через меня, Элайджа не утруждал бы себя приглашением. Не будь идиотом, Деймон. Он и Ник решили приобрести дом на Ковентри авеню. Белый, с колоннами. Не ошибешься.       — На этой улице все дома такие, дорогуша. Там живут богатеи без фантазии. Ты разве сама теперь не переберешься под крыло брата?       — Тебя забыла спросить. И лучше тебе пойти, пока он сам приглашает.       — Конечно, большой и страшный вампир. Боюсь-боюсь.       Деймон все равно встал и направился к двери. Любопытство брало свое. Озабоченная мордашка Динь выглянула из-за ширмы, бросив на него прощальный предостерегающий взгляд. Пиликнул телефон, и он, уже выходя, увидел короткое сообщение от феечки.       «Не ходи! Тебе внушат, что бы ты ни сделал!»       Деймон хмыкнул и спрятал телефон в карман, выходя на солнечный свет. Он не был удивлен предупреждению — с этих Майклсонов станется внушить ему что-нибудь. Вон, уже одна жертва ходит прямо перед его носом и уничтожает в промышленных масштабах кровь и выпивку. Честно говоря, и идти к Элайдже не особо хотелось. Феечка может не беспокоиться — он не настолько идиот, чтобы заявиться по первому зову к первородному вампиру. Но ее беспокойство приятно грело его самолюбие и совсем немного что-то еще, похожее на солнце, светившее ему прямо в глаза, теплое и ослепляющее.       Дома было привычно затемнено, пахло кожей и пылью. Тепло сходило с него вместе с остаточным запахом феи. В гостиной раздалось знакомое звяканье, и Деймон направился туда. Стефан поставил полупустой бокал на круглый столик и поправил манжеты белоснежной рубашки, тщательно осматривая их на предмет несовершенств.       — И куда ты такой красивый и ухоженный? — Деймон тоже налил себе до краев и развалился на диване. В кои-то веки Стефан был один, без комплекта невменяемых девиц в качестве еды на вынос.       — У Елены выпускной. Я буду ее сопровождать.       — Вот как? А Елена об этом знает?       — Если не дура, то да. Клаус поручил мне не спускать с нее глаз. Выпускной считается одним из самых опасных эпизодов школьной жизни. Алкоголь, травка, травмы, пьяные драки, пьяный секс… А ее кровь должна остаться целиком при ней и желательно чистой, — слышать такой холодный расчет в отношении Елены из уст Стефана было почти невыносимо. Деймон скривился.       — Ты же в курсе, что это даже не ее выпуск? Она только в оргкомитете.       — Какое мне дело? Вся старшая школа потащится на это мероприятие. А где Елена, там и я, — снова Деймон ожидал, что такие слова должны были прозвучать романтично, с трепетом и любовью — как обычно изливался Стефан, если речь заходила о Елене. Но глухой отбитый цинизм так и висел в воздухе. Отвратительно. Деймон осушил сразу треть своего бокала.       — Кстати о школе, — Деймону нужно было загасить чем-то это гнетущее чувство, что рядом стоял не его брат-добряк, а слетевший с катушек Ренфилд, вдруг решивший накинуть личину цивилизованности. — Ты сам-то когда последний раз там был? Мне уже трижды звонил директор, выяснять, почему ты не пришел на экзамены. Я не нанимался к тебе в няньки, братишка. Пришлось сказать, что ты подхватил лишай. Первое, что пришло в голову. Уж прости.       — Расслабься, — Стефан растянул рот в жутковатой бездушной улыбке. — Я разберусь с мистером Оуэном.       — Только не оставляй труп у всех на виду, — он отсалютовал бокалом, залпом выпил остаток и решил, что общения с таким Стефаном на сегодня достаточно. После нескольких минут он ощущал себя на редкость паршиво, словно на него налипла тонна дерьма. Захотелось снова оказаться в уютной вкусно пахнущей комнате феечки. Или на худой конец помыться. — Удачно повеселиться. Много не пей и захвати побольше презервативов.       Голос Стефана нагнал его уже на лестнице. Такой же холодный и безэмоциональный, хотя Деймон и уловил слабую нотку беспокойного предупреждения.       — Когда ты успел насолить Клаусу? Я еще не слышал его таким жаждущим убивать всех подряд.       — А, по-моему, он всегда в таком настроении.       — Ты украл его гробы. Зачем?       — Было скучно. Ты же меня знаешь, Стефан. Не люблю скучать.       — Он уже в Ричмонде. Скоро будет здесь, — предупреждающие нотки теперь были сродни сигнализации.       — Да плевать. Гробов все равно у меня больше нет. Пусть Клаус теперь разбирается со своим братом. Можешь так ему и передать, когда в следующий раз будешь отчитываться.       — Но начнет он с тебя, Деймон. И помочь я не смогу, — лицо Стефана стало непривычно серьезным. Не тем каменным оттиском без души, а с отголоском былой задумчивой серьезности, которая тут же, впрочем, пропала.       — А я и не прошу.       — Элис, та странная девушка, тоже ведь во всем этом участвовала? — Деймон только закатил глаза, не собираясь излагать подробности перед тем, кто все донесет своему патрону. — Она точно заинтересует Клауса. Вы оба того и гляди вляпаетесь в жуткое дерьмо.       — Оглянись, Стефан, — бросил Деймон со злостью, — все мы уже в дерьме.       Он скрылся в своей комнате, не желая больше продолжать абсолютно бессмысленный разговор. Стефан-без-души бесил его еще больше, чем вечно ноющий Стефан-с-душой. Внизу еще какое-то время слышались шаги, звяканье бокала, шуршание одежды. Потом едва слышно открылась и закрылась входная дверь, и все затихло. Он снова остался один. Даже феечка была занята подготовкой к этому идиотскому выпускному. А он был бы не против сейчас ее занимательной компании.       Мысли теперь крутились вокруг нее, ее тоненьких стройных ног на высоченных каблуках, коротких завитков волос у самых ушей и непростительно соблазнительном лиловом кружевном комплекте. И зачем он заглянул за ширму — лучше бы и дальше оставался в счастливом неведении. А теперь эта несносная фея засела у него в голове и не желала уходить. Ее красный зонтик, между прочим, так и покоился в его машине.       Деймон за полсекунды снова оказался внизу, устремляясь к выходу. Толку было сидеть дома — только хандрить от дурных мыслей. Он собирался зайти в Мистик Гриль, где почти наверняка встретил бы выпивающего Аларика, но ноги сами понесли его в другую сторону. Туда, где вся улица была застроена однотипными светлыми домами, кричащими о роскоши и полном отсутствии творческого воображения. Плезантвиль для местных богатеньких кретинов.       Указанный дом он увидел издалека. Во дворе лежали стопки строительных и отделочных материалов, куча коробок и всего того, что обычно сопровождало переезды и ремонты. Притормозив на углу, он достал из кармана небольшой пузырек и, глубоко вдохнув, выпил его в один заход. И сразу закашлялся, чувствуя, как горло обжигает настоящая лава с отвратительным горьким привкусом. На языке и деснах шипела его собственная плоть, придавая еще более мерзотный оттенок букету. Деймон ненавидел вербену, ее запах, вкус и просто сам факт существования. Но другого способа обезопасить себя не было. Он был не полный идиот, и прекрасно знал и без предупреждения Динь, что у любого Майклсона хватит гнусности внушить ему что угодно. Он бы на их месте поступил так же.       Выкинув пустой пузырек в ближайшую урну, он вполне уверенно ступил на широкое крыльцо и постучал в белоснежную дверь. А потом сразу же легонько толкнул ее. Если хозяин дома, то наверняка уже услышал его.       Внутри было слишком светло и слишком просторно. Кое-где валялись обрывки мебельной упаковки, образцы тканей, а на стенах короткими мазками виднелся с десяток оттенков бежевого. Судя по всему, времени тут не теряли. Не прошло и суток, как Элайджа воскрес, а дом уже был взят в оборот.       Деймон обвел пока еще пустой холл с широкой лестницей взглядом, неспешно проходя вперед, пока не дошел до арки, ведущей в гостиную. Там, на единственном диване цвета вишневого дерева сидела абсолютно голая женщина — лакированные черные шпильки за одежду он не считал. И какая женщина! Он на своем веку повидал немало, но таких… таких еще не встречал. Деймон практически остолбенел, совершенно открыто пялясь на нее.       Абсолютная бледность кожи смотрелась на ней как алебастр, а косые лучи, проникавшие через высокое окно, играли на ее теле сотней маленьких драгоценных камней, бликовали на гладких полукруглых ногтях и в уголках полных четко очерченных губ, сверкали капельками на идеальной формы и размера грудях и даже на круглых сосках, словно маленькие алмазные серьги. Темно-каштановые волосы на бледном теле выглядели почти что черными, красивыми плавными локонами спадая на плечи.       Деймон после тщательного осмотра дошел до лица, и красотка как раз растянула губы в соблазнительной улыбке, смотря на него немигающими абсолютно красными глазами. А затем поднесла изящный бокал ко рту и медленно, со вкусом отпила, прикрыв глаза, словно только что попробовала изысканный дорогой букет. Да только темно-красное непрозрачное «вино» оставляло густой след на прозрачных стенках и распространяло запах, который Деймон ни с чем и никогда не мог спутать. Чистейшая кровь.       Его окутала ласковая дымка эфемерного блаженства, хотелось подойти ближе к этой неповторимой женщине, сесть рядом и просто наслаждаться ее присутствием. Пожалуй, он бы последовал за ней, куда бы та не пошла. Слишком хорошо было находиться рядом с ней, и вряд ли кто-то был способен отказаться от такого. Он в том числе.       Деймон глубоко вздохнул и почувствовал ледяной запах тлена, смешанный со сладкой кровью. Красотка, конечно же, была мертвее самого дохлого мертвяка. От нее исходила непривычная тишина — ни стука сердца, ни тока крови или работы внутренних органов. Только тихое постукивание ногтя по стеклу бокала. Она прищурила алые глаза, которые отлично сочетались с содержимым бокала и кожаным диваном, и снова отпила, не отрывая от него взгляда.       Деймон приподнял одну бровь, рассматривая ее в ответ. Запах слегка отталкивал, но он все равно был заворожен ею, почти богиней, ради которой можно перевернуть мир. Вот она чуть сдвинула плечи назад, демонстрируя еще больше своих приятных округлостей, и шевельнула длинными ошеломительно стройными ногами. Его вторая бровь тоже взметнулась вверх.       Нет, она же не собирается сделать, как блядская Шерон Стоун в Основном инстинкте!       Разумеется, именно это она и сделала!       Непростительно медленно поменяла положение, закинув одну ногу на другую, и устроилась так, чтобы все ее прелести были видны ему.       Не то чтобы Деймон не знал, что находится у женщин между ног. Он, можно сказать, был своего рода специалистом в этой области. Но, черт побери, все равно не мог оторвать жадного взгляда от ее открыто демонстрируемой промежности. Идеально вылепленной промежности. Как будто ее создали по образцу какой-нибудь Венеры.       — Могу я чем-то помочь? — обыденным тоном пропела она.       Деймон чуть было не ляпнул, что это он готов был помочь ей в чем угодно, но вовремя одернулся, почувствовав себя на мгновение глупым подростком. Вот это он поплыл. Даже с Кэтрин такого не было. А сейчас какая-то мертвая вампирша, пусть и чертовски охренительная, заставляла его чувствовать себя крайне странно. Даже этот мыслительный процесс происходил будто параллельно всему остальному, тогда как он продолжал любоваться голой красоткой, словно это было самой важной вещью во вселенной.       — Не знал, что Элайджа отрастил такие формы. Это же его дом, или я ошибся? — с трудом взяв себя в руки, спросил Деймон. Даже смог отвернуться и снова занять себя рассматриванием пустой гостиной, хотя притягивающее присутствие красотки никак не покидало его.       — Уверена, я тоже смогу быть тебе полезна, — она уже стояла совсем рядом, неслышно приблизившись. — Как тебя зовут, милый?       Деймон по своему обыкновению хотел было отшутиться, красотка то и дело начинала его нервировать. Но вместо этого почти с готовностью назвал свое имя.       — Я Хайди, — она стояла теперь еще ближе, почти касаясь его плеча своей голой грудью. Деймон следил за ее движениями, как коршун. Нечто тяжелое еще более явственно опустилось на его плечи, притягивая к ней, словно на толстой цепи. И самое паршивое, что его это вполне устраивало, даже нравилось. Полнейший бред.       Когда на лестнице послышались приближающиеся шаги, он едва смог оторваться от созерцания идеально скроенных черт красотки Хайди, которая сама изучала его, медленно обходя вокруг, будто он был каким-нибудь образчиком современного искусства в музее.       — Деймон Сальваторе… Не ожидал, что ты придёшь. По крайней мере, так скоро. Думал, тебе понадобится некоторое время и некоторое убеждение.       Элайджа Майклсон в безупречной белой рубашке и застегнутом на все пуговицы жилете появился в поле его зрения и теперь со спокойным любопытством поглядывал на развернувшуюся перед ним сцену. Наверное, голые ослепительные мертвые вампирши были частью обычного распорядка старшего Майклсона. Хайди все еще целиком была увлечена изучением его, будто бы и не видела вошедшего. Почти предлагала дотронуться до себя. И Деймон был бы не прочь, честное слово. Руки почти тянулись проверить, настолько ли она совершенна, как выглядела.       Элайджа все так же спокойно наблюдал за всем, ожидая продолжения, чуть склонив голову на бок, приняв обманчиво расслабленную позу. Непонятно как, Деймон и сам себе не мог это потом объяснить, но он вдруг начал подозревать, что протяни и коснись он этой Хайди, и отстраненно стоявший в стороне Элайджа вмиг открутит ему руки, а может, и голову. Словно все это было какой-то извращенной проверкой. Или игрой.       Нет, Деймон не желал в этом участвовать. Да и конечности были все еще дороги ему. А слишком спокойный взгляд Майклсона, цепко следивший за каждым движением, навевал мрачную угрозу. Он отстранил уже поднятую руку подальше, и даже отошел на пару шагов назад, пытаясь стряхнуть странное наваждение.       — Обычно я не оправдываю ожиданий, — тряхнув рукой и поправив куртку, просто чтобы ощутить хоть что-нибудь знакомое и привычное, как едва уловимые инжирно-цветочные нотки, все еще сохранившиеся на его одежде.       — А по мне, так ты можешь оправдать чьи угодно ожидания, — Хайди, бросив короткий смелый взгляд на Элайджу, снова заговорила томно и соблазнительно, хотя ей не нужно было прибегать к таким ухищрениям. Вокруг нее был какой-то мощный ореол притягательности, захватывающий и невероятный. Деймон был почти готов согласиться с любыми ее словами, лишь бы только она так и продолжала стоять где-то рядом.       Интересно, насколько плохо он выглядел со стороны… Член уже выпячивался? Слюна текла? Или ему повезло ограничиться идиотски открытым ртом?       — Ты вроде хотел поговорить… — он изо всех сил пытался не смотреть на Хайди, которая даже на самом краю его зрения умудрялась перетягивать все внимания на себя.       — Договориться, — Элайджа неспешно расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, но так и остался безупречным, с иголочки одетым франтом.       — В прошлый раз ты сорвал сделку. С чего нам верить тебе снова?       — В прошлый раз и вы с друзьями нарушили слово. К тому же, сейчас я хочу договориться именно с тобой.       — Какая честь! Пожалуй, я подумаю над этим и приду в другой раз. Скажем… никогда, — Деймон от души хотел убраться отсюда поскорее. Иначе еще немного, и он будет умолять ослепительную Хайди сделать его своим навеки. Даже под внушением ничего подобного не испытывал.       Сраный гипнотический бред! Почему чертов Элайджа стоял так спокойно и даже с ленцой следил за его падением! Деймон не желал унижаться в одиночестве.       Майклсон, еще мгновение назад стоявший у подножия лестницы, вдруг оказался нос к носу с ним, взирая темным леденяще спокойным взглядом.       — Ты не понял, Деймон. Предложение сотрудничества — лишь проявление моей вежливости. Ты освободил меня и, пусть и невольно, но привел к моей семье. Я благодарен. И только поэтому великодушно предлагаю тебе сделку вместе с моим словом.       — А если я откажусь? Внушишь мне?       — Не думаю. От тебя за милю несет вербеной, — тонкие губы стали еще тоньше в снисходительной улыбке. — Предусмотрительно. Но есть и другие способы достичь соглашения, — он скосил взгляд на Хайди, которая стояла теперь рядом с ним, положив по-хозяйски руку на его плечо и слегка поглаживая пальцами безупречный хлопок рубашки.       Деймон, несмотря на приятный туман в голове от присутствия этой неотразимой голой женщины, довольно быстро сообразил, что к чему. С такой, как она, и внушать ничего не надо было — он сам захочет с удовольствием выполнить любую ее просьбу.       — Не привередничай, милый, — сладкой улыбнулась она, пронзая кровавым взглядом. — Ты же не откажешь мне в таком маленьком капризе. Не хотелось бы с тобой расставаться так рано.       Новая волна тяжелого желания остаться с ней любым способом, пойти за ней хоть на край света, обрушилась на него. Он почти физически чувствовал, как страх расставания сдавливает стальными тисками. Нет, он не хотел, ни за что, с ней разлучаться, хотел быть только с ней. Это даже было не сексуальное желание, по крайней мере, не в чистом виде. Ему было бы достаточно и ее простого присутствия рядом, где-то в поле его зрения.       — Чего ты хочешь? — выдавил со злостью и тщательно подавляемым страхом он. — Только хватит уже этой чертовой черной магии.       Хайди завораживающе рассмеялась, чуть с хрипотцой, тихим шуршащим смехом, словно ветер пошевелил сухой ароматной листвой. Потрясающий мелодичный звук. Хотелось, чтобы она смеялась вечность. Она грациозно развернулась и процокала на своих каблуках к дивану, виляя обалденным голым задом. Если слегка присмотреться, то можно увидеть, как открывался вид на прелестные очертания аккуратных складок, спрятанных под приятными округлостями. Но он не стал этого делать, так открыто пялиться, когда рядом стоял угрожающе спокойный Элайджа.       — Как вы вообще нашли друг друга, черт возьми? — спросил он, с облегчением ощущая, что желание быть ближе к Хайди значительно уменьшилось, его вполне удовлетворяло просто периодически бросать на нее хмурый взгляд. Она как раз села на диван в свою прежнюю позу и отпила из бокала.       — Долгая история, милый. И очень занимательная. Если пожелаешь, как-нибудь расскажу тебе и твоей подружке-ясновидящей, — давление желания почти пропало, оставив после себя странное послевкусие в виде непонятного томления в груди. До чего же непривычно. Но зато теперь вспыхнул подозрительный страх, пока еще невнятный, но гложущий внутри похлеще вербены. Только фею еще впутывать сюда не хватало. — Она мне сразу приглянулась еще в Италии.       — Откуда…       Да Динь, похоже, уже и без него увязла по самую свою очаровательную макушечку. Деймона разобрала злость. Сначала Клаус, а теперь еще и второй Майклсон вместе со своей сногсшибательной вампиршей навострили свои клыки. Если честно, он, хоть и слабо, но все же рассчитывал на некоторое содействие Элайджи, особенно после того, как гибридный психопат-братец заколол его, но теперь ему казалось… нет, его преследовало стойкое неприятное ощущение, что их поимели.       — Ребекка рассказала, — ответил на невысказанный вопрос Элайджа. — Значит она, Элис, видит будущее? Полагаю, и наш разговор тоже?       Деймон неопределенно пожал плечами, но Хайди снова заговорила:       — Видит вероятные варианты будущего, последствия решений. И только тогда, когда эти решения приняты. Так объяснил ее дар Аро.       — Что еще за Аро? — скривился Деймон, раздраженный тем, что в их и без того паршивенькой истории появляются все новые и новые лица.       — Мой… ммм… работодатель, — сквозь тонкое стекло бокала улыбнулась Хайди.       — А он не уволит тебя за слишком аморальное поведение, дорогуша? — ослабевшее желание к вампирше тут же заменила привычная язвительность. Он почти плевал на ее прекрасную наготу, но стоило ей пристально посмотреть на него, и ужасная необходимость быть к ней как можно ближе опрокинулась на него глыбой раскаленных камней. Все, что угодно, только бы она и дальше смотрела на него… Ноги едва сами не понесли его к ней, чтобы прикоснуться, почувствовать, трепетать рядом с ней. Где-то сбоку шевельнулся Элайджа, но ему было наплевать. Ничего не имело значения, кроме нее. Он сделал шаг, и жуткое давление исчезло, снова оставив его разгребать тоскливый шлейф. До чего же омерзительный дар.       — Я слишком ценный сотрудник, милый, — как будто ничего и не было, произнесла она.       — Вернемся к делу, — невозмутимо продолжил Элайджа, пройдясь по гостиной и остановившись возле дивана, за спиной Хайди. — Мой брат уже вовсю создает гибридов. Полагаю, некоторые уже прочувствовали, что это такое, — он словно бы не одобрял, но кто его разберет. — Я поговорю с ним еще об этом.       — Думаешь, сможешь его приструнить? — недоверчиво хмыкнул Деймон.       — Думаю, я единственный, кто может это сделать, — он легонько коснулся волос Хайди в мимолетной ласке, вызвав довольную улыбку той.       Звучало пока неплохо, но Деймон уже усвоил урок, что никогда нельзя доверять тому, что слышишь, особенно претенциозным обещаниям, особенно от Майклсонов.       — А Елена?       — А что с ней? Она точно в полнейшей безопасности. Клаус не допустит, чтобы с ней что-то случилось.       — Она же теперь просто мешок с кровью для него.       — Сдавать раз в несколько лет немного крови — разве это большая плата за абсолютную безоговорочную безопасность до конца жизни? — Деймон, видимо, всем своим видом выражал полнейшее несогласие, потому что Элайджа устало вздохнул. — Но я посмотрю, что можно сделать. И даже замолвлю словечко за Стефана, чтобы Клаус освободил его, — Деймон удивленно хмыкнул, и Элайджа добавил: — Твой брат слишком неуравновешенный с отключенными эмоциями, даже под внушением. Будет лучше, если он отправится в свободное плавание. Дальше разбирайся с ним сам. Главное, чтобы не мельтешил под ногами.       — И что же должен делать я? — честно говоря, он был почти уверен, что условия будут поражать своим размахом. Слишком хорошо все складывалось.       — Не вмешивайся и передай то же остальным. Ты и так до крайности усугубил свое положение, украв гробы, — Элайджа обошел диван и теперь сидел рядом с голой красоткой. Просто какая-то сюрреалистическая парочка лордов — вот как они выглядели. Деймон смотрел на них из-под бровей, гадая, когда же начнутся настоящие взрослые торги. И его не заставили долго ждать. — И еще кое-что. Расскажи подробнее про Элис. У меня сложилось ощущение после слов Ребекки, что она появилась здесь не случайно. И привел ее именно ты.       — Нечего рассказывать. Просто странноватая девица с кучей тараканов в голове. Разве твоя сестра тебе уже не доложила.       Он еще не успел закончить на ходу выдуманную отговорку, как его снова накрывало это гребаное сучье чувство — последовать за Хайди любой ценой. В этот раз это было медленно, словно вязкий туман, который проникал во все щели и прорехи в одежде, просачивался сквозь поры прямо в него. Если он не сделает что-то, то она уйдет, исчезнет из его жизни, такая прекрасная и потрясающая. Проклятая вампирша, словно подтверждая это, печально смотрела на него своими алыми глазами, а он отчаянно гадал, что он должен сделать, чтобы вернуть ее.       — Ребекка весьма очарована ею, что случается крайне редко. И не может видеть всего, что скрыто за внешней оболочкой. Поэтому остаешься только ты, — поза Элайджи была такой обманчиво расслабленной, что Деймон ни на йоту не верил, что это так. Вместе с невыносимо грустной Хайди его исключительно вежливо-бесстрастное лицо выглядело маской. — Что в ней такого, что ты теперь, позабыв про Елену, не отходишь от нее?       Деймон и хотел бы ничего не говорить. Даже прошелся по пустой гостиной, распинывая целлофан и преувеличенно внимательно рассматривая образцы краски на стенах. А взгляд Хайди, устремленный прямо ему в спину, отчаянно требовал повернуться и умолять ее не покидать его. Он сделает все, что она попросит, только бы видеть ее постоянно. Черт, он даже сделает все то, что она не озвучит.       — Деймон, — мягко прозвучал ее голос, и он, как стрелка компаса, повернулся на ее зов. Она ничего не говорила, но взгляд манил и внушал все то, чего ему так не хватало — ему лишь нужно было следовать за ней. — Мне очень нужно услышать то, что ты знаешь. От этого зависит все.       — Ей нужен Клаус, — на выдохе выговорил он, от души надеясь, что феечка все сейчас видела и сматывалась, куда подальше отсюда.       Брови Элайджи слегка шевельнулись в удивлении, а Хайди торжествующе прищурилась.       Сука. Потрясающая, неотразимая, но сука.       Даже через всю толщу ее давления он мог ощущать свою злость на нее и ее проклятый дар, который будто бы стал еще тяжелее, вызывал страх, что он ее больше не увидит, хотя и видеть-то вообще теперь не хотел. Но не мог избавиться от необходимости выполнить все, чтобы и дальше лицезреть ее перед собой.       — Глория хочет его смерти и захомутала Элис, чтобы добиться этого, — сказанное принесло облегчение и омерзение одновременно.       — Глория? Ведьма из Чикаго? Не видел ее больше полувека. Неужели еще жива.       — Живехонька, — Деймон был рад переключиться на что угодно и с радостью взялся перемывать кости чертовой ведьме. — И едва ли сильно постарела.       — И зачем ей мой брат?       — Понятия не имею. Но это же ведьма. Они все желают нам смерти, а Клаусу особенно — уж прости за прямоту.       — Расскажи мне все, Деймон, — умоляюще, словно от этого зависела ее жизнь, пропела Хайди.       И он рассказал. От Глории до закорючек в местной пещере. Морщась и кривясь, отпуская едкие замечания и дебильные шутки, с ненавистью смотря на Элайджу и с отчаянным восхищением — на Хайди. А когда ее влияние стало постепенно ослабевать, чувствовал себя пробежавшим полземли, все еще испытывая странную тягу к ней, но в то же время желая оказаться как можно дальше. Необычные двойственные чувства, от которых сводило зубы. Гнуснее способностей не придумать. Уж лучше бы ему внушили и дело с концом.       — Любопытно, — Элайджа даже после всего вываленного на него оставался спокойным. Он встал с дивана и подошел почти вплотную, загораживая собой Хайди, но Деймону было уже глубоко плевать. — Ты нам очень помог. И я тоже выполню свою часть договора. Даю тебе слово.       — И что теперь? Убьешь и ее?       — Я не стремлюсь убивать всех подряд, что бы ты обо мне ни думал. И не рублю с плеча. Посмотрим, как будут развиваться события. Тем более, непосредственной угрозы никто из вас не несет. Пока что, — последняя фраза угрожающе повисла в воздухе, звеня и вибрируя.       Деймон, чувствуя, как поводок совсем ослаб, тенью скользнул к выходу, не встретив сопротивления. Элайджа уже снова был с этой ведьмой Хайди, легонько и ненавязчиво поглаживая ее по бледному плечу. Отлично, ему здесь больше делать нечего. Пора убедиться, что феечка уже пакует свои многочисленные вещички и отчаливает подальше из города. Пусть едет к Глории и составляет с той новый суперплан по уничтожению Клауса, потому что этот полностью провалился, даже не начавшись.       — Еще увидимся, Деймон, — прозвучало вместе с открывающейся дверью. Он поморщился, почувствовав напоследок укол ее тягостного давления на него. И фраза прозвучала уж слишком зловеще. Он сильно подозревал, что при следующей встрече с него будут требовать еще один донос.       Нет, надо спешить. Фее тут больше небезопасно было оставаться. Особенно рядом с ним. Он добрался до ее дома в рекордные сроки, но синевато-розовые сумерки уже брали свое, погружая город в вечернюю дымку. В квартире ее не оказалось. Пустота и тишина за закрытой дверью. А инжирно-цветочный след вел прочь отсюда.       Деймон чертыхнулся и пошел по нему, хотя и так знал, куда он приведет. И почему Динь со своим чертовым даром еще не на другом конце страны, а развлекается на школьных танцах. Либо ничего не видела, либо не в себе.       Музыка грохотала так громко, что слышно было и на другом конце города. А у входа в школу, где все двери были нараспашку, звуки просто оглушали. И сотня сердец, бившихся сильно и дерзко, стучали почти в ритм с мелодией. Яркие льдисто-голубые оттенки подсветки судорожно дергались и переливались в темном коридоре, создавая эффект подводного пространства.       Деймон проходил мимо парочек и небольших компаний в нарядных платьях и уже приспущенных галстуках. Ощутимо пахло самыми разными духами и алкоголем. Скоро эта вечеринка закончится здесь и плавно перетечет куда-нибудь в Мистик Гриль или к озеру.       На подходе к залу стены были увешаны цветочными гирляндами и синими лентами. Парочка мрачного вида учителей, которые, судя по их виду, мечтали слинять отсюда поскорее, подпирали стены у входа, даже не обращая внимания на пьяненьких учеников. Деймон, улыбнувшись им максимально мило, прошел в раскрытые двери, но они и не думали останавливать его. И тут же попал в какой-то эпицентр взрыва из синего, белого и зелёного. От обилия ярких ультрамариновых расцветок, подсвеченных неоновыми синими и сиреневыми лучами, едва не заслезилось в глазах. Что за безумный фейерверк подростковой фантазии. Форбс за такое свернуть шею надо. А то, что именно она приложила руку к этому кошмару цвета индиго, он даже не сомневался.       О, а вот и она! Улыбается и скачет от столика с пуншем до диджея и обратно. Запакована в складчатое платье непередаваемого сине-зеленого оттенка с огромным бантом на плече. И вся светится от счастья, словно нашла горшочек с золотом на том конце радуги. Аж свербит на зубах. Деймон презрительно скривился в усмешке. Он пришел сюда не блонди любоваться. Хотя, надо отдать должное, эти цвета ей на удивление очень шли. Вероятно, именно поэтому и были выбраны для выпускного. Хитрая блонди. Усмешка стала почти одобрительной.       Деймон огляделся и быстро сорвал небольшой пучок синеньких цветочков, похожих на маргаритки, из висевшего рядом огромного букета, украшавшего центральный вход, и вставил в левый карман блейзера. Чтобы уж не выделяться и соблюсти подобие дресс-кода. Расправив и без того отлично сидевшую одежду, он двинулся вдоль стены, мимо стоявших бесхозных девиц, разодетых в свои лучшие платья. Чувствовал спиной их вожделенно-неодобрительные взгляды на себе. Они пугались репутации Деймона Сальваторе, осуждали его, но все равно тайно хотели урвать и себе хотя бы кусочек его внимания. Но не они его сейчас интересовали.       Вот ещё одна светловолосая макушка. Королева всех блондинок, Ребекка, отбивалась презрительным выражением лица от какого-то смельчака, а сама пыталась привлечь внимание скромного квотербека. Деймон злорадно хихикнул себе под нос и пошел дальше, даже не поздоровавшись. Чертова фифа растрепала своему брату о способностях Динь, она теперь нравилась ему ещё меньше. И он не горел желанием любоваться ее недовольной кислой миной.       Осталась Елена, которая тоже была здесь, грустная и веселая одновременно, в красивом бело-голубом наряде, оттенявшем ее загорелую кожу и шоколадные волосы. На секунду он залюбовался ею, пока она кивала ему в приветствии. Но сегодня она ему тоже не нужна. Пусть в этот раз за нее отвечает только Стефан. Вон он, как раз, маячит своей бездушной фигурой позади, вызывая у Елены пугливую протестную оторопь.       Деймон бросил на нее последний взгляд и протиснулся между танцующими вглубь зала, где под огромным светящимся шаром изящно двигалась тоненькая стройная фигурка Динь-Динь. Он на секунду остановился, замер позади какого-то здоровяка-парня, наверняка очередного «волка», и смотрел, как плавно и ритмично изгибалось ее тело, от шеи до худых лодыжек, опоясанных тоненькой полоской ремешка. Светящиеся лучи диско-шара пронизывали ее насквозь, очерчивали резкую неоновую границу между ее обнаженными участками тела и темным пространством зала. Превращали отдельные движения в сюрреалистические, футуристически акты, словно перед ним танцевала не девушка, а какое-то инопланетное существо из далеких космических пространств. Прекрасное той самой внеземной красотой, которую мало, кто понял бы, оценил и принял.       Заиграла стремительная быстрая песня, что-то из забытых восьмидесятых, когда он шатался без чувств и почти ничто его не трогало. Она тут же подстроилась под новый ритмичный темп, разрезая руками и всем корпусом темно-синее пространство вокруг. Синее, с оттенком бирюзы облегающее короткое платье подчеркивало каждый дюйм ее тела, а на общем фоне почти сливалось с окружающим. Будто она и вовсе была обнажена, а никто и не заметил, кроме него. Хотя вокруг уже собирались заинтересованные необычной танцовщицей зеваки и веселенькие школьники.       Деймон растолкал загораживающих проход и уже стоял прямо перед ней, ощущая почти ту же магнетическую потребность быть рядом, что и с Хайди, чтобы ее светящийся холод касался и его. Только в этот раз все было его собственное, не внедренное насильно.       Динь открыла глаза и замерла, уставившись на него. Деймона позабавил ее растерянный вид, будто она совсем не ожидала его здесь увидеть, с ее-то даром. Он ухмыльнулся и увлек ее в танец, даже не собираясь спрашивать позволения. Они все-таки на танцполе, нужно соответствовать.       — Что ты тут делаешь? — спросила она, когда он подхватил ее за талию и крутанулся под громкий припев.       — Собирался задать тот же вопрос тебе. Почему ты, черт возьми, еще здесь, Динь?       — Я с самого начала собиралась…       — Ты что, не видела, чем закончился мой разговор с Элайджей? — он слишком резко наклонил ее, и короткие пряди почти коснулись пола, а носок ее туфли дотронулся до его локтя.       — Зачем ты туда вообще пошел? Я же предупреждала! — она улучила момент и ощутимо хлопнула его по плечу, заставив поморщиться. Он в отместку сжал ее еще сильнее, вдавил в себя и ловко переместился на край танцпола, лавируя между дергающимися школьниками.       — Я не собирался, но так уж вышло… И я накачался вербеной. Как оказалось, совершенно зря. Так ты видела?       — Кое-что. Хайди всплыла в последний момент. Видимо, изначально, ее не должно было быть там…       — Ты ее знаешь? Она крайне необычная.       — Она одна из самых красивых представителей нашего вида. Почти нереально притягательна, — ее пальчики вцепились в его плечи, когда он снова закружил ее под длинный гитарный проигрыш.       — Я заметил, — раздраженно процедил он, все еще помня те тяжелые ощущения на своем теле.       — Не расстраивайся. Никто не может против нее устоять. Ни мужчина, ни женщина. Все поддаются.       — Но я не все, Динь-Динь, — еще тише прошипел он сквозь зубы, склоняясь к самому ее лицу. От нее все так же приятно пахло свежей прохладой и инжирными духами с легким оттенком мяты. Он сделал вдох у ее щеки, почти касаясь. Динь шевельнулась, будто бы вяло сопротивляясь, но его можно было и не дурачить.       Деймон не собирался ее отпускать. Только прижал теснее, надавив на поясницу, для надёжности ещё и приподнял ее ногу, обхватив под коленом, повел выше, почти обхватывая гладкие изгибы бедра, до самой линии платья, и — да к черту — ещё выше. Он до смерти хотел узнать, было ли на ней все то же лиловое кружево. И это желание было таким естественным, таким ошеломляюще настоящим, что он не хотел его терять, ни за что.       Феечка замерла и ее лицо на мгновение приняло выражение оскорбленного возмущения. Но он не успел разочароваться в этой до крайности обыденной маске, которую любили на себя напускать все его знакомые женщины. Оно тут же сменилось хитрым, почти лисьим, прищуром, который обычно таился за ее невинным кукольным личиком феи. Но иногда проскальзывал в напряженные моменты ее слабости, когда притворяться кем-то обычным было бессмысленно. Такая фея нравилась ему гораздо больше. А ее нога с удивительной силой оплела его бедро, словно связала тугим узлом, острый каблук впился в кожу, даже через плотную ткань брюк. Его собственная рука уже добралась до весьма занятного места, где бедро резко переходило в ягодицу.       Нет, никакого кружева, только гладкая, приятная на ощупь кожа. А, вот и ответ. Пальцы нащупали шёлковую границу, почти сливающуюся с плотью. Деймон понятия не имел, что за цвет и фасон, но с лёгкостью представлял нечто сине-голубое и соблазнительное. С каким же удовольствием он бы стянул эту ненужную, но наверняка очень симпатичную вещичку с миниатюрного упругого зада феечки. Здесь, в синем полумраке, среди множества двигающихся тел, сделать это было проще простого, даже не останавливая танца.       Динь смотрела на него так, словно ей не хватало кислорода, но они оба знали, что дышать ей вообще не было нужды. Значит, она уже поняла его намерения, увидела в своей прелестной головке. Деймон довольно улыбнулся, не ощущая от нее ни капли сопротивления. Просто продолжал теперь уже неспешно, под какую-то лиричную песню двигаться и покачиваться, поглаживая ее под тонким слоем ткани, обжигающе холодную под его теплой ладонью.       — Так почему ты ещё здесь, Динь? — тихо у самого уха спросил он, слегка оттянув эластичную ткань трусиков и отпустив. Никто не услышал в этом грохоте музыки и смеха едва слышного щелчка натянутого шелка о кожу и прерывистого выдоха феи. Кроме него.       — Потому что мне так хочется. И потому что я должна быть здесь. Я так видела. Будет…       — Шшш, — он едва коснулся ее губ своими и тут же отстранился. Он был рад, что она остаётся. Он не собирался ее уговаривать убежать прочь. Благородные порывы исчерпались в нем давным-давно. — Лучше тебе ничего не говорить мне, Динь. Боюсь, теперь я не самый надёжный хранитель секретов и планов. Эта чертовка Хайди вытрясет из меня всю душу при следующей встрече. А мы точно ещё встретимся. Я почти уверен.       — Встретитесь, — уверенно сказала она, и Деймон тяжко и мрачно вздохнул.       Иногда ее дар не оставлял никаких шансов на надежду. Проклятье. Он терпеть не мог такую предопределённость. Просто ненавидел. И ещё сильнее вцепился в гладкую и обманчиво хрупкую кожу под его пальцами. Прошёлся вдоль всего ее бедра, сохраняя танцевальный темп только для отвода глаз окружающих, снова забрался под платье, обхватил миниатюрный зад, смяв шёлковую тряпочку, которая по недоразумению почти не прикрывала его. Как будто это все могло облегчить его дерьмовое состояние.       — Я не злюсь, если что. Возможно, на твоём месте поступила бы так же, — добавила Динь, видимо, неверно истолковав его хмурый вид. Деймон не чувствовал за собой вины, только злость на обстоятельства, которые всегда были против него. Фортуна его не любила. Но если феечке так проще, пусть думает, что он лучше, чем есть на самом деле.       — Не будем об этом. Лучше скажи, что заставило грустить тебя весь день.       Заиграла очередная древняя песня. Что-то из Мадонны. Он будто снова оказался в восьмидесятых. Динь положила холодные пальчики ему на шею, чуть впиваясь ноготками и оставляя тонкие царапины. Он всё-таки убрал руку из-под ее платья, поправил и почти целомудренно обхватил талию. Кажется, он уловил намек на разочарование.       Кто-то окликнул его, но он даже не обернулся. Сегодня пусть как-нибудь обойдутся без него. Все они. А он потанцует с цветочной феей.       — Прошлое, — наконец, ответила она, когда он совершенно не в ритм крутанул ее вокруг своей оси, а потом резко наклонил, распугав парочку танцующих рядом с ними. — Старые связи тяжело отпускают, как оказалось, — она будто бы сама удивилась своей реплике, словно совершила открытие.       — У бессмертия свои минусы, да? — он снова говорил возле ее губ. Пришлось приподнять ее за талию, чтобы их лица оказались вровень. Ноготки впились в его шею сильнее. И ее золотистые глаза снова стали на несколько тонов темнее. Деймон решил, что обязательно узнает, как это работает. Но не сейчас. — Не думай сегодня о прошлом. Выпускной — это память настоящего момента. Наслаждайся им, раз уж пропустила свой.       — Это мой восемнадцатый выпускной бал.       — Серьезно? — Деймон удивлённо усмехнулся. Она кивнула. — Но в чем смысл?       — Это весело. По крайней мере, было.       — Весело быть школьницей из раза в раз? Быть чужой среди них? — он кивнул на танцующих. — Посмотри на них. Вы отличается как небо и земля. А ты загоняешь себя в крошечные рамки подростковой условности. Это не весело, дорогая. А до невозможности печально. Ты не создана быть ограниченной какими-то рамками. Ты создана летать.       Деймон снова, наплевав на ритм и темп, подтолкнул ее, заставив сделать рок-н-ролльное па вокруг себя и ещё подбросив над собой. Динь серебристо расхохоталась, не обращая внимание на удивлённо таращившихся школьников. Он так и кружил ее в быстром темпе под медленную песню, ведя к выходу, пока они не оказались в более просторном коридоре, а голоса людей стали чуть тише. Она удивлённо огляделась — ему нравилось ее удивлённое лицо, такое естественное и красивое. Он подхватил ее на руки, снова вызвав пораженный возглас, и направился к выходу из школы.       — Там Ребекка… — попыталась что-то возразить она, болтая ножками, запакованными в высокие шпильки. Небось местные девицы обзавидовались тому, как она на них выделывала кульбиты.       — И что? Пусть сама отбивает своего скромного квотербека от толпы девчонок. Странный выбор, конечно. Но о вкусах не спорят. Ты же в курсе, что это она сдала тебя своему братишке?       — Да, но не думаю, что со злым умыслом, — фея уже удобно устроилась на его руках, обхватив рукой и запрокинув голову назад. — Она мне нравится.       — А мне вот нет. Но спорить не буду.       Едва отойдя от школы в сторону пустых тенистых улочек, Деймон перешёл на вампирскую скорость, тенью скользя по тротуарам, парку, мосту Виккери, где и остановился ненадолго, опустив Динь на землю.       — Куда это мы? Я не могу увидеть. Впрочем, как и почти всегда.       — Не знаю. Просто куда-то. Вперёд. Разве это важно?       Деймон выкинул из нагрудного кармана голубой пучок цветочков и, не раздумывая ни секунды, поцеловал ее.       Наконец-то. Давно хотел это сделать. И чего столько тянул!       Динь снова удивлённо выдохнула прямо в него, а он без лишних церемоний уже наслаждался ее ртом. Ее губы были такими холодными, но удивительно приятными и просто созданы для поцелуев. Его поцелуев. Ее язык идеально двигался вместе с ним, а губы точно и удобно соединялись с его. Последний налет Хайди сходил с него, принося желанное облегчение. Деймон целовал ее сильнее, ещё сильнее. В ход пошли руки, подхватившие ее ягодицы под тонким слоем гладкой ткани. Динь не возражала. И хорошо. Он намеревался и дальше продолжать в том же духе.       Целовалась она незабываемо, словно в последний раз. Снова вонзилась своими коготками в шею, и Деймон ощутимо прикусил ее губу. Он не любил оставаться в долгу. Динь посмотрела на него какими-то безумными глазами, поднесла свою руку к лицу, и он увидел на перламутровых ногтях собственную кровь.       Какой же у нее был взгляд. Жадный, манящий, темный как самая долгая ночь. И горящий, как адское пекло. Темная фея. Вот кто сейчас стоял перед ним. Деймон никогда не боялся темноты.       — Ты так вкусно пахнешь. Никак не могу избавиться от этого запаха, — прошептала она, гипнотизируя свою руку.       — Так не избавляйся.       Ему ещё никогда не говорили такого. Обычно это была его реплика. Но Деймон был бы не Деймоном если бы выказал хоть каплю неуверенности. Он обхватил ее запястье, внимательно рассматривая, как подсыхает его кровь на ее ногтях. Странные ощущения. Словно мир перевернулся с ног на голову. И не было ни Клауса, ни Елены, ни кого-то ещё. Только фея и он.       Она втянула носом воздух, приблизившись вплотную к зажатой в его тисках руке, которую он так и держал между их лицами. А потом запустила все четыре испачканных пальца себе в рот, простонала с каким-то фантастическим наслаждением. Это было выше его сил. Это было пиздец как нечестно. Это заставило его захотеть ее прямо здесь и сейчас. Ничего не стоило задрать и без того короткое платье и сделать все, что он захочет на этом безлюдном мосту. А как же много он хотел!       Мысли отключились на том, как он развернет ее к перилам моста и войдёт в нее сзади, резко и быстро. Динь повисла на нем и простонала так, словно это уже случилось. Дьявол, да она, наверное, увидела это у себя в голове. До чего же обидно, что он не мог хотя бы одним глазком подсмотреть ее видение.       Деймон улыбался, как заправский маньяк от своих извращённых одурманивающих мыслей, и снова целовал ее, рот, щеки, шею и плечи. Холодная, но бесконечно сжигающая его изнутри и снаружи фея, с которой враз слетел налет невинной простоты. И теперь она вжималась и терлась об него своим телом так сильно, словно хотела насадиться на его член прямо сейчас, не заморачиваясь такой вещью, как расстегивание брюк.       Где-то вдалеке послышалась приближающаяся машина. Как раз когда он с особой тщательность изучал языком ее ключицы и зону декольте. Деймон не волновался, просто решил переместиться чуть дальше, к берегу реки, и продолжить начатое. За поворотом мелькнул дальний свет, и он оторвался от Динь, а она вдруг замерла в его руках.       — Всего лишь машина…       — Нет, что-то будет…       Она уплыла от него в будущее, а через секунду появилась и машина, красный БМВ, притормаживая в начале моста. Деймон раздражённо выдохнул — он уже видел, кто сидел в машине. Что за чёрное невезение. Именно в такой момент. Хотя не стоило удивляться — через мост Виккери вел единственный въезд в Мистик Фоллс.       — Ну надо же. На ловца и зверь бежит, — дверца машины открылась, и к ним продефилировала Кэтрин, мать ее, Пирс. Деймон только скривился. Вечно появляется не вовремя. О чем он ей сразу и сказал. — Я тоже рада тебя видеть, Деймон. А ты ведь Элис, правильно?       — И откуда ты все знаешь? Катись уже, Стефан сейчас на школьной дискотеке. Можешь попробовать снова охмурить его, но он таскается без чувств, имей ввиду.       — Я от Глории, — Кэтрин смотрела на Элис, периодически бросая косые взгляды на него. Снова ведьма. Как же его достали ведьмы. — Она сказала, где и с кем тебя найти.       — И с каких пор ты у нее на побегушках?       Динь снова замерла рядом с ним, он буквально чувствовал, как под его рукой каменело в неподвижности ее тело. Он уже знал, что это был верный признак ее видений. И наконец посмотрел на нее, все ещё с темнеющими на светлом лице остатками возбуждения и глубочайшего сожаления… или вины. Он нахмурился, не понимая, но смутно подозревая, что сейчас случится что-то крайне скверное.       — Деймон, мне очень жаль. Надеюсь, ты простишь меня, — виновато пискнула она.       — Что..? — начал он, но его прервал громкий треск внутри собственного тела. Последнее, что он запомнил было ощущение холодных ладошек Динь на своей шее. А потом его поглотила темнота.