Часть 4 - Иллиум

Утром я спускалась в порт сонная и помятая. Народу по сравнению с вечером прибавилось разительно, а шум стоял невыносимый. У моего корабля толпилось с десяток гуманоидов — затесался даже один элкор и пара волусов. Приветливая азари с жёлтыми метками на лице проверяла билеты и впускала пассажиров по одному. Рядом стояла другая — в экипировке и с оружием. Изредка вокруг неё вспыхивало голубое свечение, но так же быстро гасло, словно боясь, что его заметят. «Биотика», — пронеслось у меня в голове, когда глаза вновь уловили проблески цвета. Шум портального зала стих, когда я прошла ворота к посадочному рукаву. В углу небольшой, плохо освещённой комнатушки, привалившись к стене, словно хищная птица, стоял турианец. Стройная высокая фигура резким пятном выделялась на белой стене. Тёмно‑синяя, почти чёрная броня отражала свет портальных огней, придавая ему вид хищника, затаившегося в ожидании добычи. Он заметил движение — взгляд зорких глаз устремился в мою сторону. На секунду мне показалось, что именно я его добыча, но почти сразу это ощущение пропало. Я плохо читала турианцев с их костяными лицами, однако в ту самую секунду, когда наши взгляды встретились, я ощутила исходящую от него опасность. Позади меня, завидев турианца, пискнула и прибавила шагу испуганная саларианка, пытаясь как можно быстрее пройти на борт. Турианец уже направлялся ко мне, когда я поняла, что знаю его. — Я уже подумал, что ты не захотела лететь. Почти полчаса тут стою, ты… — Ты что здесь делаешь, Сэл? — резковато спросила я, перебивая его. — Совсем не торопишься, — договорил он. — Тебя здороваться не учили? — Турианец ответил вопросом на вопрос и нервно дёрнул жвалами. Такая бесцеремонность его явно обидела. Я потупила взгляд и сделала шаг назад. Мне стало неловко. — Ты тоже не с приветствия диалог начал, — заметила я и подняла глаза, чтобы увидеть, как налобные пластины едва дрогнули, выдавая его удивление. — Один‑один, — сказал он снисходительно и сложил руки на груди. — Я вообще‑то проводить тебя хотел, а ты прям с порога недовольством излилась. — Я всего лишь удивилась! — воскликнула я, пытаясь оправдаться. — Сюда пускают только с билетами. Увидеть тебя здесь — как минимум странно. Как тебя пропустили? — Ты ведь сама сказала — только с билетами, — ответил он, и на его запястье словно из ниоткуда появился электронный билет. Турианец тряхнул им в воздухе, привлекая ещё больше внимания, и поправил сумку за плечом. — Я, вообще‑то, чуть с волусом не подрался за место рядом с тобой! — Ты… что?! — не поверила я своим ушам. И глазам тоже, если быть честной. Билет уже не сверкал, тихо мигая синим светом. — Ты собрался со мной? А как же твоя работа? Магазин? Ты вот так всё бросишь здесь? — Значит, драка с волусом тебя мало интересует? — бросил он и выжидающе уставился на меня. Не получив реакции, разочарованно вздохнул. — Было бы что бросать. За магазинчиком присмотрят, а на базе есть и другие риперы — уж не пропадут без меня. — Турианец первый шагнул в рукав корабля. Я пристроилась за ним; к местам мы шли в тишине. Первый блок — криокапсульный: там те, кому хватило денег облегчить перелёт сном. Затем шёл бизнес — чуть дешевле, но для тех, кто мог позволить себе небольшое купе с личным туалетом и столовой. Ну и третий блок — плацкартный, где соседей у тебя больше, чем хотелось бы. Однако даже в экономе пространства было куда больше, чем в первых двух блоках. Имелись перегородки‑ширмы, закрывающие спальное место, собственный столик и грузовой отсек. Блок больше напоминал больничные палаты, чем пассажирский корабль. В конце нашего блока были туалет с душем, техническое помещение, столовая и рубка пилотов. Корабль оказался довольно большим. Пока мы дошли до своего места, посадка уже закончилась, и народу прибавилось. Сзади, энергично расталкивая всех, семенил волус. Завидев нас, он слегка замедлил шаг и, громко бурча, аккуратно обошёл нашу небольшую компанию. Наверное, это тот самый волус, с которым Сэл хотел подраться. Мы расположились у боковой стенки рядом с небольшим круглым иллюминатором. Места вдоль стенки имели две кровати‑кресла, другие — по три и четыре. Моё место явно было лакомым: иметь одного соседа лучше, чем трёх. Я понимала, почему волус пытался его отбить, однако пассажиров оказалось не так много, и многие «каюты» были заполнены лишь отчасти. Тем не менее Сэл захотел лететь рядом со мной, даже когда ему предложили пересесть к другим декстро‑пассажирам. Первую половину дня мне было жутко неловко рядом с ним из‑за нашего разговора, хотя, казалось, турианца он совсем не напрягал. К вечеру мы вновь болтали, словно ничего и не случилось. И от этого мне становилось ещё хуже. Когда свет погасили и все улеглись спать, я так и не смогла сомкнуть глаз. Усевшись на краю кровати, я то и дело бросала взгляд то на тёмный космос за толстым слоем стекла, то на спящего турианца. Мне всегда было интересно, как они спят из‑за гребня, но оказалось всё проще, чем я думала: укороченные анатомические подушки кладутся прямо под воротник. Из‑за них они не могут запрокинуть голову, что не даёт гребню задевать поверхность во время сна или при падении. В броне тоже используется подобная подушка — она заходит и на воротник, из‑за чего он кажется слишком большим. В гражданской одежде почти все турианцы кажутся очень тонкими, хотя и остаются крупнее среднего человека. Иногда встречаются такие, что и с кроганом можно спутать — особенно если они в броне. Поток мыслей прервал тихий шелест простыни, а затем — тихий рык. Мне показалось, что Сэл проснулся, но глаз он не открыл, лишь сильнее сжал угол одеяла. Мандибулы несколько раз нервно дёрнулись, и он снова затих. Стало прохладно, и я нырнула под одеяло почти с носом. Через несколько минут сон захватил меня в свои объятия. Остальные пять дней мы провели так же бездельно, как и первый. Иногда Сэл учил меня обращаться с новым инструментроном, показывал разные апгрейды, объяснял, для чего они нужны. Мы много беседовали и на обычные темы, хотя в основном я задавала вопросы, а турианец отвечал. Я старалась не говорить о себе, не зная, что могу рассказывать. Никакой легенды у меня не было; мало кто мог мною заинтересоваться. В огромной галактике среди миллионов гуманоидов я — ничто и никто. И вокруг меня — сотни тысяч таких же неизвестных. Начни я вещать, что пришла в это тело из другого мира, меня сочли бы просто сумасшедшей. Или очередной сумасшедшей — и тут уж не понять, что хуже. Мы прилетели в порт Иллиума утром седьмого дня. Сэл просил держаться как можно ближе — и не зря. Как только мы сошли с борта, поток туристов, беженцев и прочих приезжих снёс нас в сторону стоек регистрации. Он ухватил меня за ворот кофты довольно бесцеремонно и притянул ближе, чтобы я оставалась в поле его зрения. Расталкивая народ, он бросился к выходу, где уже поджидала дюжина азари, готовых заключить все возможные контракты с первыми выходящими. Мужчина бросил едкий взгляд на самую наглую, что уже бежала к нам, и та, пискнув, попятилась, выискивая новую жертву. Мы прошли один коридор, полный народа, затем другой — и наконец вышли в большую залу с окнами во всю стену. Вид открывался потрясающий, и я охнула, прикрывая рот рукой. «Зелёный» город с футуристичными, пластичными белыми зданиями‑небоскрёбами разных форм и размеров. Потоки быстронесущихся аэрокаров и дирижаблей, рассекающих небесный свод. Над улицами плыли галографические киты — то ли реклама, то ли арт‑инсталляции, — их полупрозрачные тела переливались всеми оттенками синего и фиолетового. Турианец на вид из окна не обращал внимания, бодро шагая к эскалаторам. Я тихо брела за ним, разглядывая всё подряд. По собственной невнимательности чуть не слетела с пролёта, заворожённо глядя на галографических китов. Сэла это рассмешило — он нервно прикрыл рот рукой, пряча клыки, выглядывающие из‑за мандибул. На выходе из порта мы прошли регистрацию для новоприбывших. К моему удивлению, моими документами даже не заинтересовались. Лишь попросили сдать всё оружие на хранение в арендованную нами ячейку. Так мне пришлось попрощаться со своей «Цикадой». У турианца тоже оказалось оружие: турианский пистолет, который я увидела впервые, и — чего я меньше всего ожидала — небольшой клинок, напоминающий тати. Сумок на двоих у нас было немного — по рюкзаку у каждого. Лишившись оружия, мы и вовсе остались налегке. Оба решили, что можно сразу отправиться в офис к Лиаре и попытать удачу, чтобы попасть на приём. Всё это время по прилёте я думала, что ей сказать. Нет, не так. Я знала, что сказать, но вот как это сделать, чтобы не привлечь внимание посредника и его агентов, — было для меня загадкой. Её секретарша наверняка попросит передать сообщение через неё, поэтому нужно было придумать достаточно интересную тему для Лиары, чтобы та согласилась на встречу, но не настолько, чтобы ею мог заинтересоваться брокер. Единственная подходящая тема — протеане. Можно было сказать, что мне известно место предполагаемого артефакта, но она уже давно не занималась археологией. Маловероятно, что это её заинтересует. Упомянуть кого‑то из старой команды Шепард? Или… В офисе мы были через полчаса, но попали на приём к секретарю лишь через четыре часа. Оказывается, Лиара куда популярнее, чем я думала. Пока мы ждали, прошлись по ближайшим бутикам. Я не хотела тратить деньги, но, когда попала в магазин косметики, девчачья душа взяла верх над здравым рассудком. Купила понравившийся парфюм, даже нашла стайлинг для волос — на планете азари‑то! Бальзам для губ и гель для душа с неизвестным фруктом на картинке тоже отправились в корзину. Из магазина я вышла счастливая, но с опустевшим на полторы тысячи кредитов счётом. Офис Лиары вновь встретил нас полупустым залом и бесконечно повторяющимся пиликаньем датапада. У стойки стояла знакомая мне по канону фиолетовая азари. Завидев нас, она сразу натянула лёгкую улыбку. — Добрый день! Я Никсерис — помощница мисс Т’Сони. Чем могу быть полезна? — Я бы очень хотела с ней встретиться. Мы когда‑то работали вместе, занимались археологией, — уточнила я. — Боюсь, это невозможно. У мисс Т’Сони очень плотный график. Она принимает только по записи или в самых крайних случаях, — говорила азари, продолжая улыбаться. — О, уверяю вас, наш случай очень крайний. Мы обнаружили протеанский маяк. Он очень нестабильно себя ведёт… — Мисс Т’Сони уже не интересуется протеанскими артефактами, — перебила меня девушка, давая понять, что этого недостаточно для статуса «крайний». — Прошу вас, просто передайте ей. А меня для неё назовите Маленьким Крылышком, — сказала я и на мгновение задумалась. Решив, что этого мало, добавила: — И что мы обязательно встретимся на рассвете. Она узнает меня. — Хорошо, мисс Маленькое Крылышко, — почти процедила азари, но улыбка с её лица не исчезла. Всё это время Сэлиус стоял поодаль, привалившись к стене, слушал нас, но в диалог не вмешивался. Лишь когда я отошла от стойки, мужчина заинтересованно спросил: — Так ты археолог? Я потупила взгляд и нахмурилась. Стоит ли говорить ему правду? — взметнулся в голове вопрос, но тут же испарился. — Археолог из меня такой же, как из крогана балерина, — ответила я. Турианец хмыкнул, потёр гребень и бросил быстрый взгляд на Никсерис. — Зачем соврала? — Так надо, — твёрдо сказала я и жестом руки дала понять, что больше вопросов не нужно. Мужчина кивнул, отлип от стены и двинулся к выходу, обходя меня. После неудачной попытки попасть на приём к Лиаре мы бродили по Иллиуму без цели. Город пульсировал неоновыми венами, переливался голограммами, дышал ароматами экзотической еды и парфюма. Я то и дело замирала у витрин, а Сэл терпеливо ждал, засунув руки в карманы. — Может, поужинаем? — предложила я, когда мы вышли к площади с россыпью кафе под открытым небом. Над столиками висели мягкие световые сферы, а между ними скользили официанты с подносами, от которых поднимался аппетитный пар. Сэл окинул взглядом заведения, слегка нахмурился: — Здесь точно есть что‑то, что я смогу есть? — Сейчас проверим, — я потянула его к ближайшей вывеске с многоязычным меню. В кафе «Летняя ночь» на стене висела большая инфопанель: названия с описанием для блюд, картинки к ним и примечания от поваров.  Официантка‑азари подошла с лёгкой улыбкой: — Добро пожаловать! Вижу, у вас смешанная компания. У нас подается только азарийская кухня, однако, у нас есть блюда, которые некоторые представители других видов переносят относительно легко. Хотите попробовать? Я пробежала глазами меню: — Вот! «Звёздный салат» — овощи, пророщенная злаковая смесь, лёгкий соус. А ты можешь взять «Горный стейк» — синтетический протеин на декстро‑основе, но с частичной адаптацией под иные биохимические профили. Шеф говорит, что около трети «не‑декстро» гостей едят его без последствий. Он приподнял бровь: — «С частичной адаптацией»? И «около трети»? Звучит как лотерея. Ладно. Рискнём. Но если что — ты будешь виновата. Нам принесли тарелки с аккуратной подачей. Мой салат оказался свежим и хрустящим, а «Горный стейк» Сэла выглядел как тёмно‑коричневая котлета с травяной посыпкой. Он осторожно отрезал кусочек, попробовал. Замер, прислушиваясь к ощущениям, потом кивнул: — Неплохо. Без изысков, но… съедобно. И пока что желудок не протестует. Я с аппетитом накинулась на овощи, но то и дело поглядывала на него. В мягком свете сферических ламп его черты казались мягче, чем обычно. Тени подчёркивали линию мандибул, а в глазах отражались разноцветные блики — будто в них танцевали крошечные звёзды. — Как тебе Иллиум? — спросила я, делая глоток воды. Сэл обвёл взглядом зал, потом окно, за которым переливался огнями город. Чуть помолчал, будто подбирал слова. — Я бывал здесь не раз. И каждый раз он… одинаковый. Вся эта бюрократическая возня, толпы туристов, вечно улыбающиеся азари, готовые ободрать тебя до последней нитки, но… красиво, да. — И мне нравится, — я улыбнулась, глядя на голографическую рекламу, проплывающую над улицей. — Город живой. Как будто каждый уголок скрывает свою историю. — И свои сюрпризы, — добавил он с лёгкой усмешкой. — Надеюсь, приятные, — я подмигнула. — Давай сегодня просто наслаждаться видом. Он кивнул, и на секунду в его взгляде мелькнуло что‑то тёплое. — Хорошо. Просто вид. — И просто ужин, — добавила я. — И просто ужин, — повторил он с теплотой в голосе. По дороге в отель небо из бирюзового стало фиолетовым, потом чернильно‑чёрным. Улицы зажглись огнями, голографические вывески замигали, превращая город в калейдоскоп света. Мы шли молча, но тишина теперь была уютной — словно город убаюкивал нас своими огнями и звуками. В гостиницу благодаря Сэлу мы добрались быстро и без происшествий. Единственное, о чём мы не подумали, — что номер был забронирован на одного человека. Никто не запрещал жить в нём вдвоём, но кровать там была только одна, и это всё меняло. Мы рьяно просили, даже умоляли заменить номер, но дружелюбная азари лишь дружелюбно разводила руками. Именно в этом районе, близ офиса Лиары, только один отель, и в нём больше не осталось свободных мест. Сказать, что мы были расстроены, — ничего не сказать. Номер был небольшим: лечь кому‑то на полу означало занять всё оставшееся пространство. Если другому вдруг понадобится в туалет — придётся переступать через лежащего. — В вашем номере стоит диван, его можно разложить, — спокойно говорила синекожая красавица, хлопая глазами. — Какой к чёрту диван?! — уже рычал Сэлиус, сжимая кулаки. — Полутораместный, — отвечала азари, ничуть не изменившись в голосе. — Да вы издеваетесь… — Мандибулы чуть дрожали, выдавая нервозность. Мужчина шумно выдохнул, прикрыл глаза и обернулся ко мне: — Это бесполезно. Пошли. — Почему мы не подумали об этом раньше? — спросила я скорее саму себя, но всё же посмотрела на турианца. Он не нашелся с ответом. Лишь нервно дёрнул плечами и чуть ускорил шаг. Комната предстала перед нами в тихом свете единственного окна. В углу, на противоположной стороне, действительно стоял небольшой диван зелёного цвета. Сверху, аккуратно сложенное, лежало постельное бельё с завитушками. В другом углу — шкаф под потолок и тумба‑столик. На тумбе лежал гало‑телевизор, а в самой тумбе нашёлся пульт управления дисплеем и светом в комнате. Мы разобрали вещи: часть разложили в шкаф, рассчитанный на одного, остальное запихнули под диван. Сэл ушёл в душ, а я расстелила наше ложе, пытаясь оценить масштаб трагедии. Трагедия была большая, а диван — маленьким. Для двух влюблённых трагедия была бы совсем небольшой, а диван — приятно узким. Но влюблёнными мы не были. Я ложилась и прямо, и поперёк, пытаясь примериться, но места для второго хватало совсем немного. Сперва я злилась на сложившуюся ситуацию, затем мне стало до жути обидно, а после я просто смирилась. «Значит, будем как кильки в банке. Не страшно», — думала я, глядя в потолок. Но где‑то на задворках разума безудержно металась одна‑единственная мысль: «Мы будем спать в одной постели!» И чем больше я оставалась спокойной внешне, тем громче эта мысль звучала, эхом отлетая куда‑то в область груди, заставляя сердце биться быстрее. Я резко села и закрыла глаза руками. — Дура что ли? — спросила я себя вслух и тут же ответила, закрутив головой, рьяно отрицая сие утверждение. Шум воды в ванной прекратился. Через пару минут дверь с шипением открылась, и из‑за угла появился Сэлиус в совсем лёгкой и открытой одежде. Завидев его, я вскочила и тут же скрылась в ванной, ловко оббежав турианца. Щеки пылали, а сердце истово стучало, описывая невиданные кульбиты. Пальцы на руках онемели, и мне казалось, что ноги тоже. Я неловко присела, держась за стенку. Мне стало стыдно перед самой собой. Не любовь, не влюблённость, но симпатия с моей стороны точно присутствовала. Я живая, я всё чувствую, но сейчас это некстати. Я ударила себя по щекам — сперва легко, затем чуть сильнее. Ещё раз и ещё, пока не поняла, что щёки пылают уже не от переполняющих меня чувств. Вскочила так резко, что в глазах потемнело, но удержалась, вцепившись в раковину. Зыркнула в зеркало и нахмурилась: вид у меня был, мягко говоря, шальной. Я умылась холодной водой, успокоилась и вышла из ванны. Мой сосед уже укладывался на полу, примеряясь, как лучше лечь, перекрыв мне проход к дивану и шкафу. — Нет‑нет‑нет! — запротестовала я, отбирая у него покрывало. — Ты чего удумал? Спим вместе! — Вместе?! — ошалело выпалил мужчина. — Вместе. Вставай давай, — я потянула плед на себя, наконец вырывая его из цепких когтистых рук. — В тесноте, да не в обиде. — Ты что несёшь? — Сэл нахмурился, но покрывало отпустил. — Пословица такая есть. Человеческая, — пояснила я, заметив недоумение в его глазах. — Небольшое неудобство для двоих будет лучше, чем серьёзное для одного. — Никакое оно не серьёзное, — не унимался турианец. — Хочешь, чтобы я тебя затоптала ночью, если мне в туалет приспичит? Он вытаращил на меня глаза и коротко прыснул: — В тебе весу‑то сколько, чтобы меня затоптать? На элкора ты мало похожа… Тейя, это как‑то странно, — тихо продолжил мужчина, потирая шею у самого гребня. — В холле я видел довольно широкие тахты… Я посплю там. — Тебя могут выгнать, ты это понимаешь? — резко оборвала я. Вопрос был риторическим, но я заметила, как турианец хотел ответить. Покачала головой, заставляя его замолчать. — Давай без глупостей. Мы взрослые люди. Сэл медленно выдохнул, поднял руки в примиряющем жесте: — Ладно. Как скажешь. Когда турианец капитулировал, я с лёгким чувством выполненного долга ушла в душ. Настоящий, тёплый, мокрый душ — какое это блаженство после почти недели полёта! На корабле был доступен лишь сухой душ — холодный и неудобный. Он, возможно, и очищал кожу, но не приносил ощущения свежести. Сейчас, намывшись ароматным гелем, сделав лёгкую укладку новым средством и надушившись, я впервые за долгое время почувствовала настоящее удовлетворение. Как, оказывается, мало нужно для счастья… В комнату я вошла чистая, румяная и — по местным меркам — одетая. На планете азари стояла невыносимая жара, несмотря на аркологические небоскрёбы, регулирующие климат. В обычной одежде я нещадно потела, тогда как турианец чувствовал себя прекрасно. Азари тоже носили довольно откровенные наряды, порой не закрывающие даже самых важных частей тела. И хотя мы с ними были невероятно похожи, это не делало ситуацию легче — я то и дело откровенно пялилась на всех мимо проходящих, стоящих и сидящих синекожих красавиц. Турианец на них не обращал никакого внимания, лишь изредка бросая на меня вопросительный взгляд. Теперь, находясь в комнате один на один, я вдруг поймала на себе его изучающий взгляд. И пусть на мне было больше одежды, чем на большинстве встреченных сегодня азари, в этот момент я почувствовала себя почти голой. Машинально скрестила руки на груди и нахмурилась, не зная, как реагировать. — Всё же я не думаю, что нам стоит спать вместе, — сипло произнёс Сэл. — Мы же это обсудили… — Турианцы далеко не нежные создания, Тейя, — перебил он, опустив взгляд на свои руки. Покрутил запястьем, раскрывая ладонь. Острые коготки блеснули и вновь спрятались. — Не в обиду людям, но вы хрупкие. Кожа у вас тонкая, мягкая — того гляди порвётся, если не так заденешь. Я могу тебя поранить, если будем спать так близко. В эту секунду мне даже стало обидно. Отчего‑то я всерьёз подумала, что привлекла его внимание как девушка, когда поймала на себе этот изучающий взгляд. Стыд и злость смешались внутри, и я выпалила первое, что пришло в голову: - Скажи честно: ты действительно боишься меня поранить… или это просто способ держать дистанцию? Он не отвёл глаз. В полумраке их янтарный оттенок казался глубже, почти непроницаемым. Я встала у окна, но взгляд то и дело возвращался к Сэлиусу. Он сидел на диване — прямо, как всегда, с этой турианской выправкой, будто в спине у него стальной стержень. Руки сложены на коленях, пальцы чуть подрагивают — единственный признак того, что он не так спокоен, как хочет казаться. — Я не пытаюсь держать дистанцию, — голос звучал ровно, но слишком сдержанно. — Просто… Он замолчал. Я сделала шаг ближе. Он провёл ладонью по обивке, будто стирал невидимую пыль. Где‑то за стеной смеялись, звенела посуда — жизнь шла своим чередом, а здесь, в этой комнате, время будто застыло. — Давай попробуем так, — он наконец поднял на меня глаза. — Спим на одном диване, но с правилами. Чтобы никому не было неловко. — Правилами? — Я невольно улыбнулась. — Инструкция прилагается? Его мандибулы дрогнули — почти улыбка, сдержанная, мимолетная. — Первое: спим спиной к друг другу. Второе… — он запнулся, — если я буду ворочаться или говорить во сне — разбуди. Я сплю беспокойно. Я молча смотрела на него: на подрагивающие жвалы, на яркие метки на его лице, на то, как он сжимает и разжимает пальцы, будто борется с желанием что‑то добавить. — Хорошо, — сказала я наконец. — Но… я не буду брать одеяло. Здесь слишком жарко. Он вскинул голову, в глазах мелькнуло беспокойство. — Тебе не станет холодно ночью? У турианцев температура тела выше, для меня тут комфортно, но… — У меня под боком будет личный обогреватель, — перебила я. — Даже если захочу, не смогу замёрзнуть. На этот раз он рассмеялся — вслух, искренне. И в этом смехе было что‑то такое, от чего внутри всё сжалось. — Ну, обогревателем меня ещё никто не обзывал… Мы повернули диван поперёк, оставляя немного места для прохода с двух сторон. Я смотрела, как он устраивается — аккуратно раскладывает подушку, поправляет край одеяла. Всё с той же тщательностью, с какой делал бы любое другое дело. Мы погасили свет. Комната утонула в полумраке, лишь неоновые блики скользили по стенам, отмечая течение времени. Я тоже улеглась, оставляя зазор между нами, как и обещала — спиной к друг другу. Я лежала, прислушиваясь к его дыханию. Оно было ровным, почти незаметным — будто он специально контролировал его, чтобы не выдать лишнего. Где‑то далеко зазвучала мелодия — то ли из соседнего номера, то ли с улицы. Я закрыла глаза, пытаясь унять бешеный ритм сердца. — Сэл, — тихо сказала я. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, Тейя.