Часть 3 - Решения

Майя, как и обещала, на следующий день отвела меня в тир. Мне представилась возможность не просто подержать в руках, но и пострелять из разного оружия: пистолетов, дробовиков и винтовок. Снайперки оказались для меня непосильной тяжестью — я едва могла их поднять. Наблюдая за другими стрелками, я поняла: отдача от единственного выстрела запросто сбила бы меня с ног и вывихнула плечо. Однако, убойная сила винтовки не вызывала сомнений. Лучше всего мне подошли пистолеты‑пулемёты — пусть тяжеловатые для моего нынешнего физического уровня, но вполне управляемые. Я опробовала каждое доступное оружие и в итоге выбрала «Цикаду». Она выглядела массивнее прочих пистолетов, зато отличалась стабильностью и простотой в обращении. Под руководством Майи я освоила разборку и сборку оружия. Запомнила немало важных деталей, всё тщательно записала и клятвенно пообещала Расе выучить материал наизусть. Так, в ежедневных тренировках, незаметно пролетели первая и вторая недели. Я постепенно привыкла к экзотической внешности инопланетян — больше не шарахалась от каждого встречного. Выучила маршрут от спортзала до квартиры, освоила карту станции и запомнила расположение всех её отделов. Майя показала, как пользоваться инструментроном, установила несколько полезных программ и пообещала позже обновить устройство до имплантированного варианта. Это снизило бы риск потери и расширило возможности для модификаций. Честно говоря, реальный мир оказался куда более продвинутым в плане имплантов, чем это демонстрировалось в игре, где подобной техникой обладали лишь отдельные персонажи. Здесь же всё напоминало классический киберпанк: повсюду встречались кибернетические тела и разнообразные импланты. Недавно я увидела азари с механической рукой и батарианца с аугментированными ногами, напоминавшими звериные лапы. У многих были кибернетические глаза‑визоры. Поначалу это удивляло меня не меньше, чем сами инопланетяне, но со временем я привыкла и к этому. На пятой неделе Раса сообщила, что вынуждена уехать по работе. Я не сомневалась: она не оставила бы меня без серьёзной причины. Причина оказалась банальной — деньги. У Майи, конечно, имелись сбережения, накопленные за время работы на Призрака, но они неизбежно истощались. Брюнетка не раскрыла ни места назначения, ни характера предстоящей работы, но заверила, что заработанного хватит на месяц‑два. Перед отъездом она оставила мне чуть меньше пяти тысяч кредитов. Я понимала: этой суммы едва ли хватит на пару дней. Несмотря ни на что, я доверяла ей и не сомневалась, что она не бросит меня. Однако прошли два дня, затем ещё два — а Раса всё не возвращалась. Деньги стремительно таяли, и я начала лихорадочно искать способы раздобыть ещё, иначе мне грозила голодная смерть. Однажды, придя на тренировку в фитнес‑клуб, я решилась спросить, не требуется ли здесь помощь за скромное вознаграждение. Миловидную азари, что впервые встретила нас за стойкой администратора, звали Валисией. Она приветливо улыбнулась, но ответила отказом, пообещав, впрочем, поспрашивать знакомых. В отсутствие Майи мои тренировки проводил подвижный, юркий саларианец по имени Фадок. Он пояснил, что его полное имя куда длиннее, но запомнить его способны лишь саларианцы и дреллы благодаря феноменальной памяти. Как и большинство саларианцев, Фадок отличался гиперактивностью: двигался порывисто, говорил с невероятной скоростью. Меня это вполне устраивало — остальные казались мне непозволительно медлительными. Внешне саларианцы производили впечатление хрупких и мягкотелых, но это было обманчиво. Они были жилистыми и крепкими, обладали удивительной выносливостью, гибкостью и скоростью. Их тёмные овальные глаза подмечали малейшие детали, а длинные руки с мелкими присосками на кончиках пальцев и эластичной перепонкой между ними обеспечивали надёжное сцепление с любой поверхностью. Плохой противник для большого, тучного и неповоротливого крогана или яга. Тренировки с Фадоком доставляли мне истинное удовольствие. Майя делала упор на развитие силы, в чём я не очень преуспевала. Зато моя сильная сторона — быстрая реакция и скорость — могла раскрыться лишь в паре с таким же партнёром. Под его руководством я освоила молниеносные захваты, изучила уязвимые точки противников для эффективного обезвреживания и обезоруживания, научилась парировать атаки. Теперь мы доводили эти навыки до автоматизма, параллельно развивая выносливость. После одной из тренировок я обратилась к Фадоку с просьбой о работе. Он тоже ответил отказом, но тоже пообещал поспрашивать у своих знакомых. Я вышла из спортзала довольно поздно, и добираться одной было немного страшно. Недалеко располагалась пара клубов, откуда частенько забредали перепившие гуманоиды. Прежде я всегда успевала уйти до их открытия, но в этот раз тренировка оказалась настолько интересной и продуктивной, что я потеряла счёт времени. Когда до лифта оставалось пару шагов, из ниоткуда появилась пара батарианцев — явно в приподнятом настроении. Почти весь костяк браконьеров состоял из этих четырёхглазых гуманоидов, и никто из них не славился хорошей репутацией. Они не гнушались убивать и насиловать, а чаще всего просто крали людей для работорговли. Я тут же напряглась всем телом и кинулась в сторону, чтобы скрыться за неширокой колонной. Чем ближе они подходили, тем сильнее я пыталась вжаться в холодный металл, медленно скользя вдоль балки. Свои силы я оценивала трезво и понимала: сейчас не смогу справиться с двумя, пусть и пьяными батарианцами. Оружия при мне не было, а звать на помощь казалось бессмысленным. Когда голоса стихли и я поняла, что они ушли, с облегчением выдохнула — но тут за спиной раздался характерный звук открывающейся двери. По спине пробежал холодок. Я развернулась, боясь увидеть ещё одних пьянчуг, но, к моему удивлению, там был только турианец. Заметив меня, он сузил глаза, а потом восторженно произнёс: — О! Я нахмурилась, но, разглядев его получше, узнала в нём того самого торговца инструментронами. — Кэл! — вырвалось у меня прежде, чем я сообразила. — Сэл. Я — Сэл, — немного смутившись, поправил меня мужчина. — А ты… Теперь пришло время смущаться мне. В прошлый раз я не представилась, убежав в смятении. Возможно, это было даже к лучшему. После времени, проведённого в этом мире, моё имя казалось мне невероятно простым, скучным и абсолютно не подходящим. Проблема решилась, когда Раса сама назвала меня, вместо привычного ей «Таньйя», необычным для меня «Тейя». Она звала меня так и дальше, а я не сильно сопротивлялась новому имени. Так я и представилась турианцу, который всё ещё рассматривал меня, стоя в дверях. — Что ж, приятно снова познакомиться! Я не сразу тебя узнал — ты изменилась, и твои… пряди, — он провёл рукой у своей головы, пытаясь объяснить, что имеет в виду волосы. — Выросли? — уточнила я. — Да, точно. Они стали длиннее. — Что значит «изменилась»? — спросила я, слегка недоумевая. — Ну, ты выглядишь менее… болезненно. Стала выглядеть лучше, — поспешил объяснить он. — Прости. Я что‑то сказал не так? — произнёс он, поглаживая одну из мандибул. Было заметно, что он начинает нервничать. Уголки моих губ невольно поползли вверх. Несмотря на грозный вид, он вёл себя до жути мило. Когда сил сдерживаться совсем не осталось, я рассмеялась. Турианец опешил и начал оглядываться по сторонам. — Прости‑прости! Всё в порядке. Просто ты довольно… интересный, — говорила я, пытаясь унять смех. Говорить ему, что он рассмешил меня своей неловкостью, я посчитала неуместным. — Э‑м‑м, что ж, отлично. Ясно. Повисла пауза. Секунду мы стояли и смотрели друг на друга, а затем заговорили одновременно: — Куда… Мужчина склонил голову, давая мне начать первой. — Куда направляешься? Ты, наверное, освободился с работы? — У меня выходной. Хотел встретиться с подругой в «Лунной Деве». Не желаешь присоединиться? Я приглашаю. — Предложение заманчивое, но я на мели сейчас. К тому же, думаю, я буду мешать. — Ничего подобного, приглашаю за мой счёт! — Как мило с твоей стороны. Что ж, тогда я не могу отказать, — ответила я, пожав плечами. Признаться, я опасалась идти куда‑то с малознакомым мужчиной, но почему‑то ему я доверяла. Я семенила за ним сквозь коридоры, стараясь не упустить его из виду, пока мы не вышли к бару. Вокруг было множество персон, и не все они были трезвы и веселы. Где‑то выясняли отношения на повышенных тонах — казалось, вот‑вот начнётся драка. И теперь мне становилось ясно: Раса убьёт меня, если узнает. Прячась от небольшой угрозы возле лифта в лице двух батарианцев, сейчас я шла в осиное гнездо работорговцев, бандитов и алкоголиков. Выглядела я явно испуганной и только что не кричала: «Я отличная жертва! Хватай и беги!» Сэлиус, заметив мою заминку у входа, поспешил поинтересоваться, всё ли у меня в порядке. Я подтверждающе закивала, но, судя по всему, это его не очень убедило. Он замедлил шаг и встал чуть ближе. Только сейчас я заметила, насколько турианец был выше. Приходилось задирать голову, чтобы видеть его лицо, — и я невольно вспомнила о прошлой жизни, где так видела всех, кто был выше метра шестидесяти. — Знаешь, если бы ты сказала заранее, что не очень любишь подобные места, я пригласил бы тебя в другое место, — чуть наклонившись, сказал мужчина. — Нет, всё в порядке. Я больше переживаю о том, как бы Раса не узнала о моих похождениях. — О, так ты боишься своей тётушки? — засмеялся турианец, дёргая жвалами и оголяя ряды острых зубов. — Тетушки? Что ты, боже, нет! Она мне вовсе не тётя! — прикрикнула я, размахивая руками. — Ну да, вы совсем не похожи. Даже отдалённо. Хотя ведь бывает и такое, что даже родственники могут быть внешне абсолютно разными, — сказал он и посмотрел на меня. — Обычно похожи, но бывают и исключения. Генетика — такая странная штука… — Мысли устремились к моему созданию и чувствам от первого пробуждения. Я поморщилась. — Мы просто знакомые. — Генетика определённо странная штука. Признаться, ты больше похожа на кварианку, чем на человека. Это интересно. — И как мне к этому относиться? — немного недоумевающе поинтересовалась я, ведь ещё не видела эту расу вживую. — Кварианки красивые. Кровь подступила к щекам, и я почувствовала, как краснею. Тут же я поспешила опустить лицо и отвернуться. Это не ускользнуло от турианца — он инстинктивно склонил голову, пытаясь уловить эмоцию, но спрашивать ничего не стал. Войдя в бар, меня тут же оглушили звуки басов абсолютно необычной для меня музыки. В глаза ударили яркие лучи стробоскопа. Я прищурилась, но постаралась оглядеть помещение. Взору открылось большое пространство в два этажа. В середине стояла многоуровневая круглая барная стойка с множеством напитков на полках. По бокам были разбросаны небольшие диванчики со столиками. На подвешенных подиумах в такт истеричной музыке танцевали азари. Мы прошли мимо них, уходя вглубь помещения. В дальней части, возле одного из танцполов, находились отгороженные столики — мы заняли один из таких. Несмотря на близость танцплощадки, музыка здесь была тише за счёт перегородок. Освещения тоже было чуть меньше — из‑за этого складывалась довольно интимная атмосфера. Я наконец смогла расслабить глаза, и это не скрылось от взгляда турианца. На столах было галографическое меню, выскакивающее при упоминании названия бара. Мы заказали по коктейлю, и через пару минут у нашего столика оказался шустрый саларианец. Когда он ушёл, оставив наш заказ, я поинтересовалась: — Разве бар держат не азари? Сэлиус объяснил, что азари в основном обслуживают новых клиентов или тех, кому важно быть обслуженным именно азари. Официанта, как и напитки, можно выбрать в меню. Постоянные клиенты выбирают практичных официантов — тех, кто не будет задавать лишних вопросов или много говорить. Не все приходят в клуб, чтобы напиться или развлечься: у многих здесь проходят сделки или собрания. Я закивала в знак понимания. Значит ли это, что у него здесь сделка или даже встреча с кем‑то серьёзным? Быть может, я всё же зря согласилась пойти… Мои мысли прервала девушка: она грузно вывалилась из‑за ширмы и громко выдохнула, переводя дыхание. — Духи! Думала, не успею до оплаты! Бежала со всех ног! Кто вообще придумал платный вход после полуночи? Она смутно показалась мне знакомой. Костяная броня молочного цвета, гребень полностью отсутствовал — лишь чуть более длинные налобные пластины. Глаза с узким, кошачьим зрачком выглядели необычно и завораживающе. Она сделала пару шагов в нашу сторону, и, несмотря на большой рост, её тело казалось крайне гибким и лёгким. Будто передо мной действительно была кошка — разве что ушей не хватало. — Ну, клуб держится не только на пьяницах, но и на тех, кто не очень пунктуален. Это бизнес Ветра, чего ты ещё хотела? Чтобы и выпивку подавали бесплатно? «Ветра?» — пронеслось у меня в голове. Имя тоже знакомое… Неужели это та самая Ветра Никс из Андромеды? Из‑за тусклого освещения я не сразу разглядела метки на её лице, но, когда увидела их, убедилась в своих догадках. — Было бы здорово! Смотрю, уже что‑то пригубил! — она заметила второй стакан, и наконец её взгляд упал на меня. — О! А это кто? — Меня зовут Тейя, я… — я растерялась. Что сказать? Я пыталась придумать оправдание для своего присутствия здесь. Подруга? Мы едва знакомы. Покупательница? Вряд ли все продавцы зовут своих клиентов в бар… На помощь пришёл Сэл. Он немного склонился в мою сторону и, привлекая внимание турианки, заговорил: — Моя знакомая. Я рассказывал о ней, помнишь? Только тогда я не знал имени… Он повернул лицо ко мне — золотые глаза встретились с моими. Несколько секунд я смотрела заворожённо, а затем отвела взгляд, смутившись. — О‑о‑оу, так это она! — восторженно воскликнула девушка. — Не ожидала тебя встретить. Сэл не предупреждал, что будет кто‑то ещё. Но так даже веселее! Она бесцеремонно вытолкала турианца на середину кресла, усаживаясь на его место. В итоге он оказался зажат между нами. — Я Ветра, работаю вместе с этой костяной задницей уже два года, — она приятельски постучала его по плечу и, склонившись над столом, заговорщицки, нарочито наигранно заговорила: — У меня очень важное и неотложное дело! Мне срочно, на грани жизни и смерти, нужна одна штука! Сэлиус показательно закатил глаза — я впервые увидела новую эмоцию на лице турианцев. — Я скоро уезжаю, есть одно дельце, на которое я не готова пойти без этой вещицы! — она вытянула указательный палец, указывая на что‑то позади меня. Я аккуратно проследила за направлением руки и, пытаясь найти цель, наткнулась на единственную вещь в этом углу. Настольная лампа, стоящая на столике напротив, представляла собой полуголую азари, держащую в руках луну. Вряд ли земную, но скорее всего, это всё же был спутник, а не планета. — Зачем тебе эта рухлядь? Ты что, не можешь купить себе нормальный ночник? — недоумевающе спросил турианец. Он внимательно разглядывал лампу, пытаясь оценить её настоящую ценность. — Ничего ты не понимаешь! Я здесь отработала немало времени — это будет моим трофеем. У босса такая же стоит наверху в кабинете, хочу себе такую же на память! — Что ж, мне тебя не понять. Ну раз надо, значит, стащим. Ветра крутанула головой, отрывая взгляд от своей добычи, и уставилась на Сэлиуса. Секунду они молчали, а потом она заливисто расхохоталась, стуча по столу рукой. Турианец сменился в лице — видимо, недоумевал из‑за неожиданно поднявшегося настроения подруги. Всё это время я сидела тихо и даже неподвижно. Впервые я встретила кого‑то, кроме Расы, кто был мне знаком. Ветру, мать её, Никс! Каков был шанс в огромной галактике повстречать кого‑то из команды Первопроходца? На самом деле эта встреча меня немного порадовала: я могла чуточку повлиять на проект Нексуса. С помощью турианки я могу познакомиться с другими людьми из инициативы и даже попасть в программу Андромеды. Это хороший шанс пропустить все эти войны со жнецами и перейти… к другим войнам — с кеттами. «Чёрт. Есть хоть одна галактика, где всё спокойно? Можно мы полетим туда?» — мелькнуло у меня в голове. — Что‑то ты подвисла, подруга. Всё в порядке? — отвлек меня голос девушки. Она помахала когтистой рукой перед моим лицом, заставляя сфокусироваться на ней. — Я рассказывала Сэлу о новом деле. Кое‑что масштабное! Не знаю, всё ли получится, но очень хочется на это надеяться. И если так, то, боюсь, мы вряд ли ещё встретимся, так что до завершения проекта надо ещё разок увидеться. Мы беседовали не один час. В их компании было, на удивление, легко и просто. Если первое время я чувствовала себя неуютно, словно лишней, то чуть позже мне дали понять, что я ничуть не мешаю. Мы обсудили последние новости, гуляющие по Гропу — именно так называлась станция среди большинства. Это слово переводилось с батарианского как «яма» или «могила». Название, если честно, так себе, но абсолютно точно лишний раз давало понять, кто и что здесь водится. Кто‑то из колонии принёс вести о похищениях людей. Сэл и Ветра списали всё на батарианцев и простую вылазку за рабами. Однако я сразу поняла, о чём — а точнее, о ком — идёт речь: Коллекционеры. Пока они не рискуют, пропадают люди в отдалённых местах от основных колоний, поэтому тревогу ещё не бьют. Надо будет разузнать об этом больше и подумать, как я могу хоть в чём‑то помочь. Когда все темы были подняты, все сплетни обсуждены и перемолоты все косточки, мы навеселе покинули «Лунную Деву». На выходе я напомнила Ветре о светильнике — и она игриво мне подмигнула. Из‑за пазухи плаща выглянула оголённая задница азари на ночнике. «И когда только успела? Она ведь не отходила от стола!» Мы распрощались с Ветрой на стоянке такси, обменявшись контактами, а сами пошли в сторону лифтов. — Где ты живёшь? — спросил Сэл, немного осунувшись. — Ты хочешь проводить меня? Не беспокойся, я дойду сама, дорогу помню. — Ну уж нет. Если я и позвал тебя, то нужно и домой отвести, иначе твоя «не тётя» мне голову оторвёт! — воскликнул он, покачивая головой. — Мы ведь договорились не говорить ей! — Я и не собирался, но скажу тебе, что от неё не многое можно утаить. Как‑нибудь, рано или поздно, но она узнает. Я не стала настаивать и позволила себя сопроводить. Когда мы добрались до нашей с Расой квартирки, я почувствовала себя невероятно уставшей, но всё же спросила у турианца, не хочет ли он войти. Сэлиус посмотрел на время и отрицательно покачал головой. Мандибулы нервно дёрнулись. — Мы могли бы увидеться ещё, если ты хочешь. Прогуляться где‑нибудь рядом. Оказывается, я живу не так уж далеко — всего на три этажа ниже, — сказал он, набирая что‑то на инструментроне. Мгновение спустя мой звякнул — я увидела адрес. Я одобрительно закивала и улыбнулась. Пожелав друг другу спокойной ночи, мы разошлись. А когда я вошла в комнату, усталость навалилась тяжким грузом. Я даже не стала принимать душ — сразу завалилась на широкий диван и моментально уснула, скинув только ботинки. Вечером следующего дня на мой баланс упало десять тысяч кредитов с подписью «не трать всё сразу. Б.». Значит, какое‑то время мне придётся побыть одной. Почему Раса задерживается, я не знала — как и того, насколько она задержится. Я начала прикидывать, что мне делать, если я совсем останусь одна. Нужно как‑то связаться с Лиарой: она единственная, кто может поверить в мои бредни про жнецов и коллекционеров. Она уже встречала и тех, и других: жнецов — когда сражалась рядом с Шепард, коллекционеров — когда спасала тело той самой Шепард. К тому же она с лёгкостью поверит и в то, что я её клон, — ведь знает, на что способен «Цербер». Плюс у меня есть информация о Сером Посреднике — это тоже сыграет немалую роль в завоевании её доверия. Взвесив все «за» и «против», я решила: если через неделю Раса не появится, я свяжусь с Лиарой и попробую улететь на Иллиум для личной встречи. Если уж выбирать покровителя, то точно Лиару, а не обозлённую на всех и вся Майю. Впрочем, и на Майю у меня были планы. Пока они тяжело осуществимы — я не имею никакого влияния на Брукс. Но это вполне разрешимо: нужно лишь дать ей понять, что я ей нужна куда больше, чем она мне. Этим я и планирую заняться. Дни летели. Я по‑прежнему посещала зал и тир. Когда до конца обещанной недели остался день, а от Расы так и не было вестей, я решила забрать оплаченные вперёд деньги за занятия. Мне не отказали, но вернули лишь две трети от суммы. Всё это время я старалась не тратить деньги, сокращая расходы. Они могли понадобиться на дорогу до Иллиума, еду и жильё. Валисия и Фадок нашли мне небольшую подработку: я работала то уборщицей, то грузчицей, то доставщицей. Не сразу, но я смогла заработать ещё пару тысяч кредитов. В итоге на счету у меня было тридцать две тысячи — половину из них я потрачу на дорогу. Думаю, Раса специально не отправляла мне много денег, чтобы я не могла сбежать. Но, полагаю, она и подумать не могла, что я попробую вернуть деньги за тренировки или заработаю сама — иначе перестраховалась бы. Вечером я позвонила Сэлу и предложила встретиться. Если я его больше не увижу, будет обидно — он мне понравился. Я пригласила его после работы к себе: адрес он знал, поэтому в назначенное время уже был у меня. Ужин Сэлиус принес с собой, испугавшись, что я додумаюсь кормить его своей едой. К слову, для него я приготовила немного закусок и пару напитков на выбор. Все купила в декстро-магазинчике. После ужина рассказала ему, что хочу уехать, и объяснила, что это важно — не вдаваясь в подробности. Он не задавал лишних вопросов, лишь уточнил, не требуется ли мне помощь. — Если честно, я впервые куда‑то лечу. Это ведь не автобус, и я не в соседний город еду. Меня трусит, — честно призналась я, потупив взгляд. — Постой, а сюда ты как добралась? — удивлённо спросил турианец. — Это долгая история. Обещаю, я расскажу тебе, только не сейчас. Лучше объясни мне, как работают перелёты и транспорт в городе, — взмолилась я. Сэлиус рассказал мне всё, что знал. Выяснилось, что космические перелёты не сильно отличаются от наземных. Но для дальних путешествий используют криосон — чтобы поездка не казалась такой долгой и не затрачивала столько ресурсов. Есть и рейсы без криосна — они дешевле, но и комфорта там никакого. Приходится покупать еду или брать её с собой. Спустя день пути тебе становится скучно: ты выспался в первый же день, и время начинает тянуться бесконечно… В общем, действительно напоминает обычный поезд. По прилёте на планету можно сразу обратиться в депо такси и добраться на нём до нужного места. А можно использовать маршрутные такси — они в разы дешевле. Мы составили примерный план полёта, разузнали о более‑менее хороших отелях, забронировали номер и выяснили место работы Лиары. Турианец немало удивился, когда узнал, что я лечу именно к ней. Поинтересовался, знакомы ли мы, но об остальном спрашивать не стал. Ещё раз обсудив и сверив всё, мы остались довольны проделанной работой. — Раз уж такое дело, — неожиданно заговорил Сэлиус, — я бы хотел сделать подарок. Ветра на днях привезла кое‑что, я думаю, тебе понравится. — Инструментрон? — уточнила я, хотя была уверена, что речь именно о нём. — Как ты… Ну конечно, я же ими торгую, — он стукнул себя по колену и тут же потер ушибленное место. — Он самый. Новая модель, подключается чуть сложнее и дольше, но он того стоит. — Сэл, он ведь дорогой, не нужно, — мне было неловко, но в то же время я хотела новый инструментрон. Свой я изучила уже вдоль и поперёк — это была самая простая модель, которую покупают детям. Флудить в экстранете и выполнять роль банковской карты — вот и всё, на что он был способен. Думаю, Майя специально подобрала мне такой. — Не могу позволить себе отпустить тебя с этим, — указал он когтистым пальцем на браслет на моей руке. — Непрактично, закоренело и не стильно! — А мне нравится! Он красивый! — слегка обиженно и возмущённо воскликнула я. — Возможно, действительно непрактично, но красиво. Хоть я и не очень люблю носить украшения. Я теребила браслет на руке и смотрела, как переливается цвет — от светлого красно‑фиолетового к тёмному, почти чёрному синему оттенку. Осталось ещё кое‑что важное, что я боялась, может поломать все мои планы. Я набрала воздуха в лёгкие и на выдохе, не глядя на собеседника, сказала: — У меня нет документов. Из‑за этого могут возникнуть проблемы? — Вообще могут. Но не на Иллиуме. Без сомнения, там есть свои правила, но они не такие строгие. Иначе там нельзя было бы «торговать» людьми, — сказал он серьёзно, перебирая рукав джемпера. — Кстати об этом: ничего не подписывай, ни на что не соглашайся! Если закончатся деньги, лучше свяжись со мной, но работу там не ищи! Бюрократы могут уговорить тебя на какой‑нибудь контракт, а в итоге будешь до конца дней горбатиться на какую‑нибудь компанию. — Хорошо, я поняла тебя. — Если будут задавать вопросы, скажи, что беженка, на Иллиуме проездом и задерживаться не собираешься. Я кивала головой на все его объяснения и старалась отложить в памяти как можно больше. Он ещё долго говорил о том, как устроены законы на Иллиуме и чего не стоит делать, чтобы не привлекать внимания. Когда наш очередной диалог был окончен, он предложил отправиться к нему в магазин, чтобы установить новый уни‑инструмент. Я не стала отказывать, взяла всё необходимое и засеменила за турианцем. Мы быстро добрались до его магазинчика — на этаже почти не было народа. Должно быть, в прошлый раз сменялась вахта, поэтому здесь было не пройти. Рядом был порт, на который завтра уже отправлюсь я. Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоить себя. Когда мы зашли в уже знакомое помещение, мне стало чуть легче. Сэл сразу прошёл за прилавок и начал что‑то оживлённо печатать на компьютере. Я, теперь уже без стеснения, наблюдала за ним, сидя на широкой тахте у входа. Спустя несколько минут он пригласил меня в другую комнату — которую я ни раньше, ни сейчас не заметила, пока не подошла вплотную к металлической стенке. Она, как и другие, с глухим звуком отъехала назад и в сторону, когда турианец коснулся рукой холодного металла. Он зашёл первым, и яркий свет болезненно ударил мне в глаза. Я моментально опустила голову и зажмурилась. — Тейя, всё в порядке? — его голос раздался гулким эхом и звучал обеспокоенно. — Да, прости, я не сказала тебе: у меня светочувствительность, — говорила я себе под нос, боясь поднять голову и не совсем понимая, слышит ли меня Сэлиус. Заходить вслепую я боялась. — И часто такое случается? Что тебе говорит доктор по поводу имплантов? — с каждым словом голос становился всё отчётливей и громче. Я приоткрыла глаза, но не поднимала головы, силясь разглядеть хоть что‑то. Когда сфокусировалась, увидела только пару массивных ног напротив. Сэл стоял рядом — я рискнула поднять голову, всё ещё щурясь. — Имплантов? — я не совсем поняла, о чём именно он говорит. Он что, решил, что у меня робо‑глаза? Я нахмурилась ещё сильнее, силясь разглядеть турианца. — Нет у меня никаких имплантов. С чего ты вообще это взял? — Твои глаза… Они чуть светятся и странного цвета. Сперва я думал, это линзы, но от линз не бывает светочувствительности. А вот импланты могут от этого страдать. Поэтому я и решил… — он переступил с ноги на ногу и покачал головой. — Ну конечно, я работал со многими, подбирая визоры, и ни у одного не видел фиолетовых глаз. Наверное, мне следовало догадаться, не так ли? Генетика такая странная штука… — Всё в порядке. Раз уж ты всё понял, не думаю, что есть смысл объяснять, что такое альбинизм. — Да, мне известно, что это. У турианцев есть что‑то подобное, в особенности у биотиков. У них голубые глаза и бледный кожный покров, но на пластинах это почти не сказывается, — сказал он, стуча по костяной броне. — У меня тут только визоры, есть пара турианских очков, но они вряд ли тебе подойдут. Свет мне нужен: необходимо сделать надрезы и вставить чип инструментрона. Так что… ты могла бы просто закрыть глаза или замотать их чем‑нибудь. Я проведу тебя до кресла, — Сэл говорил тихо и размеренно, а затем подал мне четырёхпалую ладонь. Я инстинктивно — скорее из любопытства, чем из безмерного доверия — ухватилась за его руку и закрыла глаза. Она была горячее моей; грубая на первый взгляд кожа оказалась мягкой и гладкой. Я провела большим пальцем вдоль тыльной стороны руки, изучая тёплые чешуйки кожи. Рука турианца сжалась, и мой палец замер. «Быть может, ему неприятно или щекотно?» — подумала я. Он потянул меня на себя, и я сделала первый неуверенный шаг, затем второй и третий. Глаза чувствовали яркий свет даже сквозь закрытые веки, окрашивая темноту в красный цвет. Я вновь опустила голову, прислушиваясь к обстановке и нашим с турианцем движениям. Казалось, комната была необъятной: куда бы я ни ступила, я не чувствовала никакой преграды. Сэл направлял меня движением руки, поворачивая её в нужную сторону, и я незамедлительно следовала за ним. Когда он остановился, я не сразу это поняла и налетела на него, больно ударившись носом. — Боже! — вырвалось у меня, и я услышала гулкий смешок. Меня уже не держали за руки, и я стояла весьма неустойчиво — как будто на маленьком островке суши среди потока бурной воды. — Сэл? — позвала я его неуверенно, силясь по звукам понять его местоположение. — Одну минуту, — сказал он сбоку, ближе, чем я могла себе представить. Я вздрогнула и вновь услышала этот сдавленный смех. — Мне нужно подготовить инструменты. Вот, присядь пока. О мои ноги мягко ударился стул. «На колёсиках», — поняла я. Удерживая его на одном месте и ища в нём опору, я уселась и стала ждать. Сэл почти не шумел; хоть я и напрягла слух до предела, но не могла даже представить, что он делает сейчас или что делал до этого. Когда он окликнул меня, я на автомате протянула руку. Её тут же обхватили и слегка дёрнули на себя, помогая подняться. На этот раз турианец обошёл меня и направлял, подталкивая, пока я не почувствовала холодную кожу медицинского кресла. Он помог мне разместиться на нём, а затем провёл небольшой инструктаж о том, как будет проводиться процедура. Когда я подтвердила, что всё поняла и что готова, мою руку закрепили ремнями и поставили обезболивающее. Спустя минуту её ощупали и, удостоверившись в полном онемении, мужчина приступил к работе. Я совсем не чувствовала боли, но ощущала холодный металл скальпеля и неловкое копошение на коже. Видеть я не могла, поэтому пыталась представить, как выглядит сие действие. На ум сразу пришёл Сэл в докторском халате, в перчатках по локоть и смешной шапочкой на голове — как это показывают в фильмах о врачах. Только золотистые глаза выглядывали бы из‑под натянутой на нос маски. Несомненно, шапочка не держалась бы на его голове из‑за гребня, поэтому в мою голову сразу же прокралась мысль о колпаке на резиночке. Я прыснула в плечо, не в силах удержать смех, и явно отвлекла турианца. «Лучше обойтись без головных уборов», — подумала я. В остальном меня этот образ вполне удовлетворил, и теперь мне не терпелось увидеть его вживую и сравнить с придуманным. Спустя несколько минут моего нетерпения Сэл сообщил, что закончил. Он развязал мою руку и поудобнее усадил на кресло, подняв спинку. Я попыталась поднять её и почувствовала неимоверное сопротивление — словно рука была чужой. — Начнёшь чувствовать через пару минут. Знаю, ощущения неприятные, но ещё неприятней станет, когда начнёт отходить обезболивающее — пойдут, как люди их называют, мурашки, — говорил турианец где‑то в отдалении. — Я сейчас выключу свет. Послышался шум, и неожиданно стало темно. Я приоткрыла глаза, но ничего, кроме глубокой черноты, не увидела. Где‑то в отдалении закопошился Сэлиус, а затем турианца озарило оранжевое свечение датапада. Он подошёл ко мне ближе, и я с разочарованием обнаружила, что ни халата, ни длинных перчаток, ни маски, уж тем более шапочки на нём не оказалось. Я огляделась вокруг, пытаясь выцепить хотя бы возможный элемент одежды поблизости. Для чего это было нужно, я не знала. Казалось, найди я что‑то, мне в мгновение стало бы легче, так как обстановка была чересчур интимной и вызывала некую неловкость. Взгляд зацепился за нейлоновые перчатки за соседним столиком, и у меня отлегло от сердца. — Ну хоть не голыми руками, а то ведь и не проконтролируешь! Интересно, а если пациент слепой, ты всё равно будешь в обмундировании? — спросила я, поглядывая на перчатки. — Ты что же, сомневаешься в моей компетентности? — турианец осклабился и едва заметно сузил глаза. — Или, как говорится, глухой хирург наркоз не применяет. Не беспокойся, я не один год учился на врача, прежде чем меня подпустили к скальпелю, — его тон изменился на более спокойный; лёгкая ухмылка коснулась его лица — если такое вообще применимо к турианским лицам. — Значит, ты медик? Хирург? Или есть какие‑то другие названия этой профессии? — Хирург‑имплантолог‑кибернетик. Выпускник Тессийской медицинской академии биотехнологии и генной инженерии «Twin Helics», — нарочито вычурно и деловито произнёс мужчина. — Довольно громко для такой дыры, как эта, не так ли? — Он обвёл пальцем вокруг, показывая затемнённую комнату. Турианец явно говорил даже не о своём магазинчике‑клинике, а о всей станции. — Здесь в основном недоучки или самоучки, так что клиентов у меня хватает. — Генная инженерия? Вы занимались клонированием в институте? — заинтересованно спросила я, надеясь разузнать больше для себя. — Занимались. В основном клонировали кого полегче — типа ваших овец. Хотя кто‑то клонировал, например, ятуров или хоссбергов. Но не на моём направлении. Я разочарованно выдохнула. Вряд ли он сможет что‑то сказать обо мне. «Мне бы поговорить с Мордином…» — подумала я. — Ты никогда не хотел работать в другом месте? — Зачем? Здесь куда меньше конкурентов, мне готовы платить. Да и не все хотят, чтобы их импланты отслеживались. Некоторые приносят свои, иногда с чёрного рынка. Это незаконно, но здесь многие закрывают на это глаза, — говорил он спокойным голосом, что‑то вбивая в датапад. — К тому же это шанс поработать с необычными заказами. Я поёрзала на кушетке. Рука начала понемногу приходить в чувство, и обещанные мурашки атаковали сперва пальцы, а затем и ладонь. — А мой инструментрон зарегистрирован? С ним не возникнет проблем? — поинтересовалась я, сжимая и разжимая ладонь, чтобы разогнать кровь и прогнать неприятное чувство покалывания. — Это хоть и новая модель, но он не оснащён каким‑либо оружием или программами для взлома. Хотя и позволяет их установить и модернизировать. Для этого приобретается отдельная лицензия. А в твоём случае это просто навороченный уни‑инструмент, — он отложил планшет, уселся на стул рядом и посмотрел на мою руку. — Я закончил установку и перенос данных с прошлого, добавил другие программы. Всё работает хорошо. Что касается руки, я залечил место разреза панацелином, так что никаких следов швов или шрама не останется. Я оглядела руку. Света было немного, но на ней действительно виднелся небольшой красный след — как если бы я просто поцарапала кожу; однако никаких ран не было. Я разглядывала свою конечность дольше, чем считала нормальным. А Сэлиус вновь уткнулся в датапад — молчание затянулось. Мне было неловко, и всё же я решила задать терзающий вопрос: — Скажи честно, Сэл, почему ты помогаешь мне? — Голос был хриплым, и я невольно смутилась ещё больше, но подняла голову и посмотрела прямо на турианца. Он отложил планшет и ненадолго задержал взгляд на оранжевом экране. С ответом он не спешил, а затем и вовсе отвернулся, шаря по соседнему столу в поисках чего‑то. У меня сперло дыхание. «Он не услышал вопроса? Не хочет отвечать?» — с каждой секундой я чувствовала себя всё глупее, а он всё молчал. Когда тишину, казалось, можно было резать ножом, он вдруг повернулся и заговорил, разглядывая мой уже старый уни‑браслет: — Когда вы с Расой впервые пришли ко мне, я, признаться, сразу обратил внимание на кое‑что. — Он рассматривал холодные, мелкие чешуйки металла уни‑инструмента. — Ты разглядывала меня, словно впервые увидела инопланетянина, но в твоём взгляде не читался страх или отвращение. Мне доводилось встречаться с ксенофобами — и чаще всего такие встречаются среди людей, поэтому я не особо люблю с ними работать. Вы — молодая раса в космосе, да и первый контакт вышел не очень дружелюбным… — Он нервно дёрнул жвалами и потянулся к моему запястью. Холодную кожу обожгли пальцы турианца, вызывая стаю новых, иных мурашек. Он обернул браслет вокруг руки и ловко застегнул, но ладони не убрал. Горячие подушечки пальцев скользнули от запястья к внутренней ладони — изучающе, немного задевая нежную кожу когтями. Я прикрыла глаза и задохнулась от этих ощущений, нервно сглотнув. — Мне понравилась твоя непосредственность по отношению ко мне. И твоя… заинтересованность, — произнёс он многозначительно. — Ты так и не ответил на вопрос, — тихо сказала я, всё ещё не открывая глаз и не двигаясь, боясь спугнуть мужчину. Движения пальцев прекратились, но турианец не спешил убирать руки. — Как же не ответил? Говорю же, всё дело в твоей непосредственности. — И всего? — уточнила я, открыв глаза. Было темно — экран датапада погас. Я напряглась всем телом. — Да, — уверенно и бесцеремонно сказал Сэлиус. Заметив моё напряжение, он убрал руку и предложил проводить меня. Мягкий тёплый свет вновь озарил комнату, и мужчина осветил мне дорогу до двери. В воздухе витало странное чувство растерянности и неловкости. Я ушла далеко за полночь. Мы расстались сухо, ничего, кроме прощания, не сказав друг другу. По дороге до дома я чувствовала едкую грусть и — отчего‑то — обиду. Я вернулась в квартиру и завалилась на диван. В темноте комната будто поджидала — безмолвная, равнодушная к моим сомнениям. Часы тянулись бесконечно. Сон не шёл — вместо него в голове крутились одни и те же мысли, цепляясь друг за друга, как зубцы неисправного механизма. А если на Иллиуме не получится? Если Лиара откажет? Что будет, когда деньги закончатся? Раса будет меня искать? А если найдет? Тревога сжимала грудь, мешала дышать ровно. Я пыталась считать вдохи‑выдохи, как учила Майя, но цифры рассыпались, стоило вспомнить лицо турианца с золотыми глазами. Мысленно снова прокрутила наш последний разговор с ним. Он не просил обещаний, не требовал ничего взамен, не намекал на будущее. Просто сделал то, что посчитал нужным, и отступил. Ни лишних слов, ни попыток удержать. Турианская сдержанность? Или осознанный выбор? Возможно, он понимал, что я своего мнения не поменяю, и не хотел усложнять. А может, ему и не нужно ничего — кроме возможности сказать себе: «Я помог». Эта мысль ненадолго приглушила тревогу. В мире, где каждый шаг — расчёт, где доверие измеряют кредитами и обязательствами, его поступок выглядел почти… чистым. Не сделка. Не инвестиция. Просто помощь. Без условий. Но страх всё равно возвращался. Что, если я не справлюсь? Если я останусь, то зависну между «ещё не поздно» и «уже слишком поздно». Без возможности сделать хоть что-то. В ожидании начала цикла…. Я глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в пальцах.  Я не знаю, что будет. Но я попробую. Завтра — новый маршрут. Новые правила. Новое начало. А сейчас… хотя бы несколько часов сна. Впереди перелёт.