Хёнджин, "Домашнее свидание"

      Хёнджин наклоняется ниже и щурится, сдувает с глаз чёрную чёлку, чтобы не мешала, и сосредоточенно поджимает губы. Выглядит настолько сконцентрированным, словно на кону стоит судьба всего человечества, не меньше.       Вечерние тени беспорядочно скачут по углам, путаясь в занавесках, и складываются в причудливые узоры на стене. На мгновение может показаться, будто это одно из полотен Хёнджина — в этот раз хаотичное, беспорядочное, но как всегда до краёв полное внутреннего. — Прижми пальцем вот тут, — бормочет под самый нос, не сомневаясь, что ты его слышишь, — или деталь отойдёт и всё будет в клею.       Его плечо, на которое нужно опереться, чтобы не потерять равновесие, до непривычного крепкое и до родного тёплое — так и хочется уткнуться в разгорячённую кожу носом, закрыв глаза, и ни о чём больше не думать. Позволить себе окончательно раствориться в знании бескрайней, нежной и ласковой поддержки, безграничной любви, укрытой от чужих глаз и вспышек камер светом настольной лампы за закрытой дверью хёнджиновой спальни. — Ты уже весь в клею, — фыркаешь, стараясь отцепить тонкую полупрозрачную ниточку, зацепившуюся за пряди его волос. Снова длинных и чёрных, как при вашем знакомстве.       Кажется, это было только вчера, но вместе с тем необъятно давно. В другой жизни, другой реальности, за мгновение до того, как ваши судьбы связались воедино.       Хёнджин только поджимает губы пристыженно, но глаза остаются сиять довольными огнями. Ему не надо ничего говорить, чтобы стало понятно, насколько он рад сегодняшнему втиснутому в плотное расписание домашнему свиданию.       Слова здесь будут лишними и точно не такими ёмкими, как ненавязчивое сокращение расстояния — боднуть лбом в плечо, закрыть глаза, заставляя время замереть в вакууме, и затаить дыхание, чтобы не спугнуть момент. Хёнджин тянется за лаской интуитивно, тербовательно, зная, что ему не откажут.       Примут со всеми травмами, шрамами, страхами и сомнениями, не отвернутся и не предадут. И именно поэтому в эти минуты он позволяет себе быть предельно беззащитным и слабым, выворачивает всего себя наизнанку и протягивает без стыда и стеснения. Знает, что его примут.       Такой знакомый, изученный в каждом жесте, движении, вдохе, но вместе с тем повзрослевший и возмужавший. — Всё-таки деталь съехала, — тихо-тихо выдыхает он, кажется, прижимаясь ближе. Не двигается и не пытается ничего исправить, только жадно ловит тепло объятий. — Размазанный клей можно считать модным дизайнерским решением, — отвечаешь куда-то ему в макушку, вдыхая запах шампуня. Зарываешься носом в длинные, словно из прошлой жизни, когда только-только началась ваша история, тёмные волосы, и тоже позволяешь себе прикрыть глаза.       Уже через несколько часов, как только высохнут все детали, ваш неприметный перемазанный клеем домик окажется у Хёнджина на полке, на самом видном месте — возможно, попадёт на несколько фотографий из его комнаты, но останется исключительно вашим секретом и тёплым воспоминанием, а пока…       Хёнджин тихо смеётся. И планета снова сходит с орбиты, путаясь в сбитых ударах сердца.