Минхо, "Недостижимая мечта"

      Конец октября по обыкновению дождливо-холодный, а комната к вечеру неизменно погружается в темноту. Суетливый день разжигает вглубине грудной клетки желание завернуться в кокон пушистого пледа и, утонув в мягкой постели, позволить себе несколько таких долгожданных серий аниме на двоих.       Вот только сегодня — вечер более чем особенный.       И Минхо, приближаясь со спины чуть шаркающей походкой, бодает лбом в плечо, а потом цепляется за складки твоей домашней одежды в неуклюжем подобии объятий. Твои руки инстинктивно находят его, кончики пальцев оглаживают небольшие шрамики на костяшках, оставшиеся от постоянных ранок. — Осталось три минуты, — нараспев произносит он, тут же рывком прижимая к себе. Стискивает руки на талии более плотным кольцом, прижимается грудью к лопаткам. Слегка наклоняется, стараясь заглянуть тебе в глаза, словно в этом взгляде может быть какой-то ответ.       Но ответ единственно-верный — в тысяче мелочей. В том, как сердце начинает стучать, когда Минхо вот так по-свойски прижимает к себе; в сиянии глаз, где появляется отражение его собственной галактики; в тёплом кошачьем боку, на котором из раза в раз невольно сталкиваются ваши пальцы.       Во всём, что неразрывно связано с Ли Минхо. — И что же будет через три минуты? — тихий смех дрожит в голосе, когда Минхо фыркает над самым ухом. — Самый лучший день, конечно же, — и показательно размыкает объятия, нарочно мазнув ледяными пальцами по коже живота, — и, между прочим, уже через две минуты.       Он усмехается, отходя в сторону. Въевшейся под кожу привычкой хочется сделать шаг следом. Чтобы — как можно ближе, чтобы — одним неделимым.       И изученные вдоль и поперёк привычки Минхо ни на секунду не позволяют усомниться в том, что он с готовностью примет в свои объятия, окажись между вами немного меньше расстояния. Скажет какую-нибудь дразнящую глупость, ущипнёт за бок, но — никогда не прогонит.       Напротив, с готовностью сольёт свою душу с твоей, как только поймёт, что вы — об одном и том же.       Полутьма комнаты играет на его лице тенями, делая Минхо ещё более нереальным, недостижимым. Лишь когда он тянет руку навстречу твоей протянутой ладони, — совершенно невольно, искренне, как самое обыденное, но необходимое в жизни действие, — и переплетает пальцы, мираж исчезает.       Минхо становится как никогда осязаемым и снова не может сдержать улыбки, немного даже смущённой, когда подхватывает пристальный взгляд. — Минута, — произносишь ты, не отрываясь от него. Сцепленные ладони начинают раскачиваться из стороны в сторону, когда он, уже практически не сжерживая довольного смеха, снова подходит вплотную и пытается утянуть в танец под несуществующую мелодию. — Меня ждёт подарок? — в неровном дрожании света его взгляд кажется ещё хитрее, а дыхание всё-таки перехватывает. Он наклоняется близко-близко, щурится, не разрывая зрительного контакта, но всё равно продолжает вести.       Шаг за шагом, а после — поворот. Минхо уверен в каждом своём движении, ты — в том, что он ни за что не отпустит. И речь сейчас не только об импровизированном танце.       Тёмная вечерняя комната тонет в окутывающих ощущениях — они не похожи на бурю, скорее на лёгкий штиль. Тихую, ненавязчивую мелодию. Лёгкую поступь, когда уверен в каждом шаге. Крепкую руку, которая не только не позволяет упасть, но и ласково гладит по голове.       Любовь. Самую искреннюю и нежную из всех возможных. — С твоим днём, моя самая недостижимая мечта.