Часть 1, Глава 1 • Туман на северной дороге

      Густой туман окутал бескрайнюю равнину у реки, словно древний покров, скрывающий её от глаз смертных. Он стлался над землёй, поднимался над колышущимися травами, окутывал собой всадников, оставляя от них лишь едва различимые силуэты, словно тени минувших веков. Воздух, неподвижный и вязкий, пропитанный ароматом увядающей травы и сырой земли, напоминал о наступлении осени. Утренний час был столь ранним, что даже самые проворливые пташки ещё не успели опомниться от ночного дурмана. Среди гробовой тишины были еле слышны только неторопливый плеск воды, да мягкая поступь копыт. Леголас с Гимли направлялись на север, растворяясь в белесой мгле.       — Как тебе пиво с поминок? — прервал тишину Гимли.       — Достойное, — ответил Леголас, уголки его губ дрогнули в едва заметной ухмылке, но взгляд остался отстранённым.       — Хороший был человек, Фарамир, хороший. Сколько орков мы с ним порубили, а? А помнишь, как он с нами надрался на помолвке? Вот смеху-то было! — Гимли усмехнулся, поглаживая бороду.       От его хохота туман будто содрогнулся, но эльф оставался непреклонно холоден и задумчив.       — Ты скучаешь по нему? — голос гнома звучал мягче, чем обычно.       — Мы многое вместе пережили, возродили прекрасный край, вернули ему жизнь. Мне казалось, это будет длиться вечно. Я в очередной раз забыл о том, что в этих землях всё имеет свой срок, — с тоской произнес Леголас.       Тишина вновь повисла над равниной. Гимли нахмурил брови, его мысли клубились, как утренний туман, но он знал: в такие моменты слова излишни. Он лишь крепче сжал поводья, ощущая, как под ним дышит могучий скакун. Где-то в закромах покоилась пара бутылок старого вина, припасённых для ночного привала. Они ещё поговорят, но позже.       «Одна из них точно поспособствует, главное, самому выпить достаточно, чтобы запомнить его болтовню», — подумал он, самодовольно ухмыльнувшись, что усы даже не дрогнули.

***

      Она проснулась неспешно, приоткрыв один глаз. Сквозь редкие сплетения ветвей пробивался холодный утренний свет, от которого она поморщилась, словно от назойливого посетителя. Откинув грязное покрывало, она ощутила приятный легкий холод, который так очевидно предвкушает наступление осени. После нескольких бессонных ночей этот сон был подобен бездне.       Все её мысли были заняты одним — едой. Осторожно ступая между спящими телами, она вытащила из мешка пару румяных яблок и устремилась из чащи туда, где простиралась гладь желтеющих волн. Ветер едва касался верхушек травы, но она почувствовала его волнение на своем лице. Он перебирал её растрепанные волосы и щекотал бледную кожу ног, торчащих из-под полы пыльного облачения. Стоя босиком, она вдыхала запах тающей росы и наслаждалась моментом одиночества. Это было так странно, ведь на ней лежала огромная ответственность, а значит, она не могла позволить себе подобную роскошь надолго.       Откусив последнюю сочную боковину яблока, она метнула огрызок, прицелившись прямо в голову одного из спящих.       — Ай, что? Что случилось? Орки? — спросонья вопрошал путник.       — Пора вставать, солнце уже высоко, а вы ещё спите. Даю вам полчаса и трогаемся, — её голос был тверд, словно сталь, без намека на мягкость.       — Слушаюсь, миледи. Отряд, подъем! Полчаса и в путь!       Пока путники потирали глаза и складывали вещи в увесистые сумки, она тихо, без лишнего шума, натянула на свои ноги длинные кожаные сапоги. Их верх выглядел как кора старого дерева, блеск, который уже не сиял, а лишь отражал свет, старея в своем молчании.       Движения девушки были столь изящны, что казались неотделимыми от самого воздуха — каждый её шаг был плавным, словно движение ветра, незаметным для обычного взгляда, как если бы она не касалась земли. Легким, почти невидимым движением она вскочила на своего коня, и он, словно почувствовав её желание, понёсся вперёд.       Она стремительно направилась в ту сторону, где несколько минут назад восход заливал светом землю. Солнечные лучи скользили по засохшему полю, чьи травы давно уже стали золотыми, а их края чуть потрескались от жажды. Это поле, без конца и начала, простиралось далеко за горизонт, и оно было в своём молчаливом величии необъятным, как сама вечность. Здесь не было места ни тревоге, ни спешке. Она ощущала дыхание ветра, свободное и тёплое, перемешанное с ароматами увядающих трав, что сохранили в себе запах прошлого сезона, когда мир ещё был моложе. И это ощущение — единственное, что ей было нужно в этот момент. Она была одна, без слов и взглядов, в этом странном путешествии, которое влекло её в дальние, неизведанные края.       Далеко позади остались её спутники, мысли. Она сделала круг по полю, будто сама приручала его, обогнув его края, словно искала в тишине ответы на те вопросы, что оставались без ответа в её сердце. Конь начал поворачивать обратно, и свет утра вновь мягко прикоснулся к лицу. Она почувствовала, как этот момент, столь сладострастно упоительный в своей краткости, подходит к своему завершению. Ветры прошли, их не было больше, но она запомнила их запах. Время снова вернулось, и ей нужно было вернуться к тем, кто ждал её в тени, среди сумок и грузов, в этом странном мире, где так мало можно оставить за собой.

***

      Близился закат. Если бы не события прошлой недели, друзья точно смогли бы пробыть в пути несколько дней без остановки, однако сегодня им был необходим хороший привал. За весь день они не проронили и слова, зато продвинулись на несколько десятков миль на север. Успешный рывок, но лицо Леголаса не менялось с самого выезда из Итилиэна.       Гимли знал, как действовать в такой ситуации. Они дружили много лет и умели считывать настроение друг друга как с листа. Гном чувствовал горечь от потери, которую разделял и сам. Но было что-то ещё. Именно это Гимли и хотел выяснить сегодня.       Тонкий аромат поджаренной оленины разошёлся по округе. Солнце давно уже скрылось из виду, и наступило время разговоров по душам. Тишина никогда не была присуща их общению, поэтому Гимли чувствовал себя обеспокоенно.       — Как насчет кружки? — Гимли, вскинув бровь, в попытке разрядить обстановку достал бутылку красного, выдержанного вина.       — Да, почему нет, — безразлично ответил эльф.       Леголас все ещё был где-то далеко. Его терзали мысли о неизбежной встрече с отцом и предстоящем непростом разговоре. Да, вопросов накопилось много, но один тревожил его достаточно сильно. Настолько, что молчать он больше не мог.       — Если бы я отправился в Валинор, пошел бы ты за мной?       — Что? — Гимли, разливающий вино в походную кружку замешкался и не заметил, как несколько капель багряного напитка пролилось на землю. Такого вопроса от своего друга он явно не ожидал.       — Моё время в Средиземье, кажется, подходит к концу, я должен задуматься об этом. Мне будет проще принять решение, зная, что думаешь ты, — Леголас взял кружку из рук застывшего Гимли, небрежно опустошив её одним движением, и его взгляд, полный беспокойства, устремился сквозь пламя.       — У меня есть выбор? Но как, я же гном! — Гимли задумался, в его голове, подобно древнему колоколу, зазвучал дивный знакомый голос, — А Леди Галадриэль, она тоже отплывает?       Первый раз за несколько дней на лице Леголаса мелькнула искренняя улыбка.       — Я уверен, что к ней присоединятся многие эльфы из моего народа, — ответил он с лёгкой тенью размышлений в голосе, — я слышал, как они обсуждают это между собой. Никто из них не решился спросить меня. Но, в конце концов, разницы нет. Я не знаю, что бы я им ответил.       — Я поддержку любое твое решение. Скажешь плыть — поплыву, скажешь остаться — останусь. Твои меня не сильно жалуют, но она… — Гимли замолк, его голос мягко затмился в таинственном раздумье, а взгляд плавно скользнул в сторону, — Она так на меня смотрела в последнюю нашу встречу, как она смотрела… А волосы, её волосы… — по ухмылке гнома можно было догадаться, что он представил образ владычицы Лориэна в тех деталях и красках, коими владеет разве что самый пытливый ум.       Леголас рассмеялся. Эта странная привязанность к величайшей эльфийке Средиземья наполняла сердце эльфа теплотой и гордостью за друга. Казалось бы, где Гимли и где Келеборн, что за сравнение, оно неуместно. Однако, мужества гнома вполне хватило, чтобы покорить сердце не только самой владычицы, но и многих других эльфов. Это был очевидный факт, но Гимли всё ещё казалось, что они разве что подшучивают над ним и не воспринимают всерьёз его гномские речи и поступки.       — Знаешь, я думал, этот разговор будет гораздо сложнее, и вот что удивительно, чего я совсем не ожидал. Ты готов отправиться за ней на другой конец света. За ней, а не за мной! — сказал Леголас с лёгким прищуром, поддразнивая друга.       Гимли, как обычно, раскраснелся, не зная, то ли от вина, то ли от своих неуёмных мыслей. Смех наполнил пространство, словно ветер, что не знал о тяжести дней и времени. Тот разговор, которого Леголас боялся больше всего прошел столь легко, что он сам позавидовал своей решительности.       «Лишь бы Галадриэль и остальные поддержали меня. Он их друг, он спасал Средиземье от неминуемой гибели, это не может не быть основанием взять его с собой», — в мыслях рассуждал принц.       Они сидели у огня, оленина жарилась на углях, а в воздухе кружился запах дыма и шуток, как напоминание о том, что мир ещё полон простых радостей. Казалось, будто само бытие стало легче, а звезды — ярче. Леголас в очередной раз задумался, как ему повезло иметь такого друга, как Гимли, который готов отправиться за ним в незапланированное путешествие или в неизведанные земли. Насчет последнего он так и не был уверен. Неожиданно его посетила забавная мысль о Леди Галадриэль.       «Бесспорно, её волосы выглядят лучше, нежели мои», — подумал про себя Леголас и ухмыльнулся, глядя на мерцающий небосвод.

***

      — Леди, вы уверены, что нам необходимо двигаться в этом направлении?       — Карта моего отца не может лгать. Мы движемся ровно на северо-восток. Судя по деревьям, скоро мы окажемся в древней части леса. Нужно быть начеку, здесь до сих пор бродят орки.       Три недели пути истощили каждого из спутников. Всех, кроме неё. Её душа жаждала дальних дорог, а непреклонная воля делала её неутомимой. Казалось, стоило ей лишь захотеть — она могла бы пересечь половину Средиземья за считаные дни, едва замедлив шаг. Но её спутники не обладали свойственной ей выносливостью. Она не могла позволить себе легкомысленно забыть об их усталости.       — Нужен привал. Проверьте местность и отправьте дежурных стрелков на деревья. Я хочу быть уверена, что здесь нет никого кроме нас. Завтра мы пойдём дальше, но не сейчас.       Путники беспрекословно спешились и принялись осматривать местность. Она же, скользнув взглядом по лесу, остановилась на могучем древе, чей ствол, вздымаясь ввысь, разделялся надвое, образуя подобие ложа, в котором растущая луна могла бы укрыться, словно в гнезде огромной хищной птицы.       «Здесь и будет мой ночлег», — подумала она, привязав коня, и отправилась прямиком к могучим ветвям дуба.       — Я полагаюсь на вас, пусть наш сон будет крепким до самого рассвета, — обратилась она к путникам.       — Да, Леди, можете спать спокойно.       Сегодня ей не были нужны ни покрывало, ни уверенность в отсутствии орков. Она знала — конец пути где-то рядом, и её тревога отступала по мере приближения к месту назначения.       «Сладких снов, Айрин*. Скоро всё закончится». Она закрыла глаза.       Ветер мягко колыхал вершины древних дубов. Они перешептывались последней оставшейся на ветках листвой, пересказывая друг другу сны утомлённых странников, перенося их тайны в глубину ночи.