17. Грязная кровь

Да, человек смертен, но это было бы еще полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен. Михаил Булгаков.

***

      Над Рокпортом сгущались тучи пуще прежнего. В воздухе повис тяжелый запах гари и бензина. Туман завис над шоссе, укрывая пеленой осадка следы, размывал очертания разбитой машины, превращал рассвет в серое ничто. Желтые полицейские ленты огородили беспокойную толпу жителей города на километр от побережья административного центра Рокпорта, тем самым обрубив путы к центру города, где по-настоящему кипела в выходные дни жизнь. Аттракционы, кинозалы, возможность провести время на берегу моря…       Картина беззаботности и мимолетного спокойствия была обезображена окровавленным пятном на белоснежном полотне в виде перевернутой колесами вверх сгоревшей спортивной машины, которую согласно следам шин и разрушенным вблизи объектам города, просто вынесло с шоссе на бешенной скорости на валуны моря. Взрыв чудом не выбил стекла ближайших зданий, а город погрузился в секундную мертвую тишину.       Домкрат лениво, неторопливо вытянул железку на колесах за подвеску вверх, оставив её трупом лежать на ровной поверхности набережной. Капли крови смешивались с маслом, что всё ещё вытекало разводами на землю. Копы, санитары, пару детективов и ещё правительственный сброд крутились вокруг тачки, как стервятники. Несколько табличек с опознанием улик были расставлены практически на каждом шагу, не позволяя сделать смелый шаг прямо, вынуждая их обходить стороной.       Наигранная хмурость, что пыталась так тщетно подавить чувство вожделения от итога нелегальной гонки, не могла скрыть на лице Кросса легкую ухмылку. Симона же выглядела по-настоящему напуганной и встревоженной, её пальцы нервно теребили скрепленные на поясе наручники так громко, что сержант, отвлекаемый этим звуком от записей в протокол, несколько раз вежливо просил напарницу прекратить делать это.       — Капрал, вас что-то беспокоит? — Вопрос Натана звучал с ноткой издевки. — Всё хорошо. Вам не о чем беспокоится.       — Громко сказано. — Рвано выдохнула Бейли, переведя взгляд в сторону дороги, по которой пронеслась Mazda чуть ли не на горящих шинах, при чем ловко остановившись прямо на месте.       Отвлекаясь от записей в небольшой папке, Кросс поднимает взгляд ненадолго, хмыкнув.       Симона молчит, нервно прикусив губу. Она надевает маску своей привычной суки под погонами, но невольно брошенный взгляд в сторону машины, откуда вытягивали чье-то тело, заставило желудок стянуть спазмом не только в области солнечного сплетения, но и промелькнуло судорогой на лице, заставляя очки с макушки головы надеть обратно на глаза, скрывая бегающий взгляд.       Первое дело для Райана… Надо же, он так не нервничал даже перед своей первой гонкой в подростковом возрасте. Чистая одежда с опознавательными символами под его собственной курткой зудила кожу, заставляя нервно подёргиваться в попытках её поправить, оттянуть, заправить, а в лучшем случае — хотелось её просто содрать вместе со своей кожей. Волосы были привычно взъерошены, да и выглядел он так, будто только проснулся — уж на фоне выглядящей Мии как с иголочки, впрочем, даже в самых откровенных тряпках с рынка Таунсенд выглядела лучшей подиумных моделей с походкой от бедра, Купер не придавал её шарму в качестве напарников какой-то изюминки. Если смотреть со стороны, они напоминали ту самую пару из светской львицы и откровенного бездельника.       Когда Mazda чуть толкается вперед по инерции на тормозах, Райан не спешит выходить наружу, вцепившись одной рукой в подлокотник двери так, что зажившие рубцы на костяшках закровоточили, увидев знакомую фигуру офицера и его химероподобной по характеру напарницы. Миа, проворачивая ключ зажигания в обратную сторону, приглушая двигатель машины, хотела было уже выйти наружу, как чувство напряжения Райана заставило её не спешить, обернувшись в сторону гонщика.       — Райан, всё в порядке? — Тихо спрашивает Миа, сведя брови к переносице легким изгибом волнения.       — Нет. То есть… Да, но… — Райан не мог придумать так быстро, как ответ сравнять в одну линию с чувствами и мыслями, что он испытывал сейчас. — Я не могу избавиться от этого чувства. Оно засело в моей голове, как раковая опухоль. Может, ты пойдешь одна? — Последний вопрос звучал даже как-то жалобно, словно скулёж щенка.       — Я понимаю, что ты чувствуешь. — Миа вздыхает. — Но я рядом. Тебе не нужно беспокоиться ни о чем. Всё дело в Кроссе, не так ли?       Райан молчит, опустив взгляд на собственные колени. Если было бы дело только в одном человеке — и это в сержанте, то возможно, Купер чувствовал бы себя чуточку легче. Разбил бы этому ублюдку нос на глазах у остальных, получил бы выговор, да и это напряжение как камень с плеч. Но увы, дело было не в Кроссе. Он видел, когда только они с Мией подъезжали на её машине, как толпа вокруг происшествия разминулась, пропуская группу санитаров к карете скорой помощи, неся скрипучие носилки с окровавленной простынью.       Их путь держался прямо от сгоревшей практически до состава металла машины, разбитую и обезображенную, что на первый взгляд простому человеку не определить марку и модель машины, но у Купера к этому был врождённый дар. Покажи ему пару скрытых под капотом деталей от машины — и он определит её год выпуска и сколько в ней лошадиных сил, не глядя в машинный паспорт. И выиграет пари, если его брали на слабо.       Однако сейчас, воображение рисовали страшную картину, отделяя реальность от внутреннего состояния. Он видел знакомые синие полосы винила по бокам машины — хотя весь тюнинг был уничтожен взрывом пламени, оставляя лишь темно-серый цвет металла. Он чувствовал, как внутри всё до боли сжимается, как группа санитаров выводит его наружу пригласительным жестом, срывая белую простынь на пол.       И он видит… Её. Её, которой уже больше нет.       Но все это было лишь миражом. Иллюзией собственных страхов и боли, в первую очередь — от своего бездействия. Породивший в молодой душе семя азарта и борьбы, он теперь грыз себя же за свой инфантильный поступок, живя в одном лишь дне, где нет места маленькому проблеску света. Миа была как спасающий круг — но не источником тепла. Фантомное чувство безопасности и надежности, словно спазмалитик, утоляющий боль, но не излечивающий болезнь. Райан не мог признаться даже самому себе, что в какой-то степени, он не искал в Таунсенд поддержки, а предпочёл её компанию даже на таких радикальных условиях лишь потому, чтобы не сойти с ума. Не сойти с ума в собственно выдуманном горе, что разъедало его кислотой, оставляя кровоточащие раны.       Купер делает глубокий вдох, проводит ладонями по лицу, подняв голову вверх.       — Нет. — Отвечает гонщик. — Мне просто нужно время привыкнуть к новой коже. К новому себе.       — Ты уверен? — Миа нахмурилась, повернувшись чуть боком. — Ты можешь…       — Я уверен! — Перебивает её Райан, отмахнувшись от любых потуг девушки залезть ему в душу ещё глубже, касаясь пальцами этой бездонной ямы. — Давай просто покончим с этим как можно скорее.       Выходя из машины, обходя её стороной, практически под руку, Райан вместе с Таунсенд подходят к двум полицейским стервятникам штаба Рокпорта. Купер чувствует на себе пристальный взгляд Кросса, полный чувства власти и снисхождения, но молчит, позволяя Мии говорить за них двоих.       — Мы приехали, как только узнали о случившемся. — Выдохнула Миа, пряча руки в карманах пальто.       — Вы и не торопились. — С сарказмом процедил Натан, не сводя взгляда с Райана, будто бы оправдывался он, а не Миа. — Товарищ Купер, как ощущения? Первый день, и такое громкое дело… Мне даже завистно.       — Не привыкать видеть кишки и оторванные конечности. Не все гонки заканчиваются удачно. — Райан чувствует, как у него сводит скулы от напряжения. Он что, боится? Нет, вовсе нет. Внутренний тремор бил по костям, заставляя испытывать не то что дискомфорт, а боль, напоминающую ломоту в теле при лихорадке.       — Тогда прошу.       Рабочая улыбочка Кросса била по самообладанию хлеще толстого кнута по рассеченной коже. Купер чувствует, как его колени не сгибаются от напряжения, и ему приходится чуть сгорбится, чтобы не выглядеть, что у него кости металлические. Миа, держась рядом, одобрительно касается ладонью плеча гонщика, и от этого жеста Купер чувствует, как тяжелый воздух смерти разряжается хоть мимолетной искрой надежды. Он это все делает в своих интересах. Это игра. Одна игра, в которой только-только расставляют пешки по своим местам. Ещё не пришло время сделать ход конём. Надо потерпеть.       Мужчина крупного телосложения и с широкими плечами в белой рубашке и черным пиджаком обходит разбитую машину с противоположной стороны, что-то записывая в своем протоколе. Его очки слабо съехали на переносицу, которые он нервно подбирает жестом пальцев, хмуря и без того густые брови над маленькими глазенками, что выглядели так, словно ему сдавило череп при рождении.       — Детектив Чейзер, не особо рад видеть вас при таких обстоятельствах. Хотя бы разнообразили наши дела. — Обмениваясь рабочим приветствием, Кросс окидывает взглядом груду металла.       — Взаимно. — Хмыкнул детектив, сложив ручку в карман, а папку в руках захлопнув. Он смерил взглядом Райана, поджав губы. Так и наравился сказать язвительность, но тактично промолчал. — Новые люди в наших рядах?       — Враг моего врага — мой друг. — Фыркнул в легкой усмешке Купер, скрестив руки.       Мужчина повел плечами, обернувшись назад, на потуги публики протиснуться через полицейскую ленту — подростки, решившие, что никто им не обязан, и крутится вокруг места происшествия, так нагло огрызаясь с представителями власти это круто в глазах размалеванных малолетних потаскух и придурков без мозгов.       — Превышение скорости, с последующей потерей контроля управления… Похоже, очередной придурок решил, что он хозяин здешних дорог. Но судьбу не обмануть. — Чейзер поправил рукава пиджака. — Служба безопасности отдела занимается подъемом последних записей с городских видеокамер. Материал будет готов к вечеру.       — А что насчет свидетелей? — Капрал подала голос, звуча наиграно ровно, хоть и легкие подрагивания в голосе все же чувствовались.       — Мои коллеги из бюро занимаются этим. Кто-то говорит, что они видели две спортивные машины в стороне Розвуда, но в Административной части Рокпорта уже только ту, что нашли на побережье. Предположительно, они разминулись на въезде главного шоссе востока.       — Позвольте взглянуть?       Райан не стал вслушиваться в трёп Кросса и Чейзера, изучая предоставленный материал от десяти свидетелей, включая как небольшую семью, группу молодых ребят и работников ближайшей заправки. Единственное, что учёл Купер во внимании — то, что только пару людей сказали, что Volkswagen в Административной части преследовало несколько машин, без каких-либо обозначений. Обычно, патрульных под прикрытием копы идентифицируют в деле сразу за своих, но при упоминании Бейли о том, что в главный офис не поступало сообщений о преследовании нарушителя — заставляет смутиться от каждой упомянутой детали, выглядя как безобразное пятно на ковру.       Что говорят санитары, так Сонни погиб еще до того, как его машина рухнула с обрыва побережья вниз. Значит, он мог погибнуть и вне машины, либо же во время столкновения с чем-то, что могло понести за собой повреждения машины таким образом, нанося вред самому гонщику. Однако не имея никаких показаний экспертизы, поскольку это все всплыло только сейчас и в это мгновение — предположениями о случившемся можно было делиться, пока мозг не иссохнет от перегрузки.       Однако что-то все равно смущало Купера во всех показаниях и в нынешней картине, пока в ходе диалогов копов между собой, он невольно искал взглядом в толпе легавых поодали и гражданских того, кого боялся всеми вибрами тела…       Сонни мертв.       Лик Белой Смерти меркнул где-то вдали, обнажая свои хищные клыки, прежде чем слиться с толпой зевак.       Купер почувствовал, как узел нервов в солнечном сплетении стянуло сильным спазмом, что он едва не смог дышать.       В воздухе повисла секундная тишина, что казалось, будто бы весь мир лишился каких-либо звуков. Ни гула моторов заведенных служебных машин рядом, ни громких голосов граждан — даже шелеста воды побережья Рокпорта не издало в это мгновение хоть одного звука. Мир вокруг начал пульсировать. Болезненно, надрывисто.       — И-извините… Мне нужно отойти… — Райан опешил, мотнув головой. Его тошнило. Выворачивало желудок невыносимым спазмом, отчего он предпочёл отступить сразу же, спустившись с побережья быстрым шагом.       — Райан, стой! — Голос Мии прозвучал треском у уха Купера, что он невольно дернулся. Всё это время она была у него на хвосте, пытаясь догнать. — Что случилось? Что с тобой?..       Райана лихорадило, хотя температуры не было, и он чувствовал себя больным физическим. Узел дикого спазма в солнечном сплетении заставлял дышать глубоко, но рвано. Холодный пот выступил на его лице, словно он пробежал марафон по всему Рокпорту на своих двух ногах. Он проводит руками по лицу раз, два — но не может унять ту внутреннюю дрожь, что парализовала его внутренности в оцепенении.       — Я не могу… Не могу, Миа…       Голос Купера дрожал на грани плача, пока он крепко сжимал до побеления костяшек с ссадинами прутья ограждения между резким обрывом скалы побережья и гражданской территорией, что не была изувечена разрушениями и обломками металла, некогда находящиеся внутри убитого Volkswagen'а. Он дышал глубоко, но обрывисто. Холодный пот выступил на лбу и кончике упавшего локона из причёсанных волос назад, заставляя его нервно прилизать пару раз, но в итоге взъерошив влажные волосы у себя на макушке в дерганном жесте.       Миа была напугана поведением Купера, что держался всё это время так стойко и смело, а сейчас он был похож на настоящего пленника собственных кошмаров и страхов, что вылезли гнойной язвой на поверхность. Он не был напуган так, когда Рейзор украл его тачку. Не был напуган так, когда жизнь в тюрьме могла оборваться в любую секунду, если суд даст добро рассмотреть его преступное дело раньше назначенного срока, а не одевая на него лжепогоны.       — Это снова повторяется. Снова, как раньше… — Райан находит в себе силы, чтобы сказать это. — Гонщики не умирают своей смертью или чистой случайностью… Их убивает тот, кто на них охотится с самого зарождения нелегальных гонок как таковых…       Миа осекается, но все же решается сделать шаг вперед, чтобы коснуться ладонью крепкой спины гонщика, чувствуя под его старенькой курточкой, как он был напряжен, словно Купер был сделан не из плоти и крови, а из камня и стали. Холод его тела обжигает кончики пальцев даже из-под одежды, заставляя Таунсенд отпрянуть, зайдя с бока к Райану.       — Ну знаешь, на дорогах всё может случится. — Таунсенд не звучала стально-уверено, подхватывая ту неуверенность в поведении Райана на словах. — Иногда случайности действительно случайны.       — Но не когда твоя дочь одна из этих гонщиков в городе, среди простых людей скрывается Белая Смерть, которая нашла твою тень и следует за ней. — Райан отвечает нервно, словно услышал в словах Мии попытку выставить Купера лжецом, или чего хуже, сумасшедшим. Гонщик медленно переводит взгляд на Таунсенд из-под тяжелых век. Его ломает. — Он тот, кто знает, в какие места движка ударить так, чтобы окончательно сломать его! Видит гонщиков насквозь, и знает, о чем они думают. Чего боятся. Чем дорожат, и… Какое у них самое слабое место. Ему не нужна была смерть Сонни… Ему нужно… Чёрт… Я не знаю, что Максвелл задумал, но этот случай — не просто случайность…       Небо темнело из-за сгущающихся туч над городом. Волны побережья начали волноваться пуще прежнего — вода с глухим, почти яростным ревом разбивалась о скалы, обдавая берег соленой пеной. Миа опустила взгляд на волны, нервно теребя пояс бежевого пальто, ударяющее краем о её лодыжки.       Всё произошло на ночном заезде в каньонах. Её машину выдавили с трассы на слепом повороте. Тормоза не сработали — их повредили ровно настолько, чтобы они отказали при экстремальной нагрузке. Всё было подстроено безупречно. Когда приехала полиция, счету всё вывернули в трагический несчастный случай: мол, нелегальные гонки, износ колодок, потеря управления. Экспертиза куплена, свидетели запуганы…       Райан «завис» взглядом в одну точку перед собой, закусывая от мыслей нижнюю губу до крови. Со стороны это выглядело столь пугающе и странно, отчего Миа несколько секунд с искренним непониманием смотрела на гонщика.       Самое страшное проклятие, с которым ты засыпаешь каждую ночь — это неуслышанная правда.       Его целью был я.       Каково это, жить с чувством крови на своих руках?       Райан дернулся, поморщившись. Он сделал тяжелый вздох, будто бы ему резанули тесаком горло. Гонщик медленно повернулся к офицеру Таунсенд, медленно сжав её хрупкие плечи.       — Давай вернёмся туда, откуда всё началось.       Над городом сорвался дождь. Тяжёлые капли омывали улицы, смывая следы крови. На побережье бушевал шторм.       Всё меняется. И в этом дожде, в этом шторме чувствовалось обещание нового начала.       Либо хруст громкого падения.