Часть 3

Деви проснулась среди ночи, покрытая испариной. Опять ей снилось грубое, неистовое соитие. Сон проник в явь: она странным образом чувствовала, как кожа головы болит от натяжения волос, туго намотанных на кулак, как горит от шлепка ягодица... Жарко и душно было в спальне, жарко и влажно было у Деви между ног. Уже было не уснуть. Она перевернулась на бок, приподнявшись на локте, прижалась грудью к голой спине, а губами к плечу мирно спящего Камала, поерзала, притеревшись затвердевшими сосками. Обняла свободной рукой, огладила грудь, поджарый торс... - Камал... Проснись, любимый. ... и ниже, под простыней. Желание проснулось раньше, налилось кровью в ее руке. Деви была замужем уже несколько недель, а девственность свою отдала и того раньше, но про себя до сих пор удивлялась тому, как у мужчин... чудно устроена мужественность. Камал, не открывая глаз, в полудреме перевернулся на спину, и Деви тут же оседлала его, налегла грудью, собираясь поцеловать... не то. Выпрямилась, чтобы быстро снять через голову тонкое, полупрозрачное ночное платье. Когда сняла и отбросила прочь, Камал уже глядел на нее из-под ресниц и улыбался, положив ладони на ее широко разведенные бедра. - Прости, что разбудила, - улыбнувшись тоже, прошептала Деви и нагая легла на него, со всей страстью поцеловала. К усам, жестким и колючим, уже привыкла. Ей очень нравилось подкручивать их кончики вверх больше обычного, а потом хихикать с его вида. Оставь так, просила она. На днях она заболтала его, и про лихо закрученные усы он забыл. Так и поехал бы в Калигхат, если бы уже в повозке Деви не рассмеялась в голос. Камал наказал ее беспощадной щекоткой. Это была любовь. Камал не был против пробуждения. С удовольствием дал себя поцеловать, взялся за ее ягодицы, сжал, с нажимом огладил изгиб спины. Деви млела от ласки, от страстного поцелуя с языком, но ей не терпелось. Она оторвалась от его губ, привстала на коленях, направила член рукой и разом, протяжно простонав, опустилась на него. Как же это было приятно... И уже совсем не больно, ведь они занимались любовью и днем, и ночью... и не только в супружеской постели. И этой ночью Деви сладко заснула в объятиях любимого мужа после того, как он овладел ею. Почему во сне ее грубо брал другой мужчина, бесчувственный к ней, равнодушный к тому, не больно ли ей, хорошо ли с ним, и почему это было как будто бы в сто крат ярче, Деви не знала. Не знала, почему ей не в первый раз снилось то, о чем она хотела бы забыть. Но этот сон подействовал на нее умопомрачающе. Ею овладело какое-то поистине безумное, ненасытное вожделение. Звериное. Деви пустилась в скачку с членом внутри, без остановки, с остервенением снималась с него и опускалась до упора. Громко, развратно стонала. Быть сверху и заправлять было Деви сейчас нужно, но хотелось и другого: чтобы Камал стиснул пальцы на ее боках сильнее, чтобы толкался в нее бешено и сильно, не боясь навредить... Утром Деви сидела за туалетным столиком и, расчесывая волосы гребнем, не мигая, пристально смотрела в зеркало - себе в глаза. От самой себя было мерзко и тошно. Она честно не понимала, что с ней происходит. Что за наваждение на нее нашло. Камал был так же высок, так же крепок, как... тот мужчина. Нисколько не уступал в мужской силе. И в противоположность тому, чужому, любил ее и оберегал, как самое драгоценное сокровище, как подарок богов. И она любила его, нежно, давно любила. Для Камала она была особенной, единственной. А для того бесчестного насмешника не значила ничего. Его она боялась и тихо ненавидела. Стыд и страх омрачали Деви желанное замужество, съедали изнутри, когда она оставалась одна. Она ужасно стыдилась того, что осквернилась случайной связью, что была с Камалом не честна, и боялась, что это узнается. В день свадебной церемонии - боялась до заикания, до дрожи в руках... и успокоилась только когда поняла, что Дорана Басу нет среди гостей. Он устроил ее счастливую жизнь, подтолкнув Камала к женитьбе, он легко мог все отнять. Забавы ради. Она надеялась больше никогда его не увидеть, надеялась, что он покинул Калькутту. Надолго. Навсегда. Не зная, как успокоиться, как отвлечься от навязчивых мыслей, Деви пришла к Камалу в кабинет с чашкой горячего чая. Как заботливая жена... ищущая внимания мужа. И Камал отложил перо и уделил ей внимание. Чай остыл, пока они целовались: Деви сидела у него на коленях, одной рукой обнимала за шею, другой, недолго поиграв с золотым колечком в ухе, пустилась к паху, погладила через одежды. Камал отстранился и пошутил, что через пару лет для того, чтобы он воспылал страстью, ей придется прикладывать старание: он все переживал, что слишком стар для нее. - Не страшно. Я знаю, что нужно делать, - ответила Деви, кусая губы от щекотливого смущения. Глупо было смущаться после всего, что между ними уже было, но прежде она не ублажала его ртом. И никого другого, конечно. Камал, улыбнувшись, вскинул вопросительно брови. Понял, что Деви задумала, когда она, глядя в глаза, спустилась вниз, села на пол у его ног, и, глубоко, взволнованно вдохнув, расставил шире колени. Камал был крайне чистоплотен, так что Деви не испытала никакого неудобства. Только навыка не хватало: челюсть вскоре болезненно свело, она давилась, безуспешно пытаясь взять глубже, но очень старалась, хотела сделать ему приятно, как он делал ей. К другому ее влекло подсознательно, против ее воли, но мук совести это не умаляло нисколько, и все же в этом порыве угодить, ублажить было больше благоговения, чем чувства вины. Главное - она любила всем сердцем. А навык со временем наживется. * Вскоре Камал уехал уладить дела семьи, дела, в которые Деви не была вхожа. Так удачно сложилось, что дни его отъезда совпали с ее женскими днями. Деви провела их в постели, а как кровь перестала идти, решила навестить брата, чтобы не скучать. Кайрас до сих пор был в некотором замешательстве от того, что вот так внезапно отдал сестру своему другу. Подозревал их в тайном романе до брака. Деви посмеивалась с этого, но прямого вопроса старалась избежать: кое-что до брака у них все же было. Не за спиной у Кайраса, а прямо у него под носом, когда двое друзей перебрали вина и Камал остался у Шарма на ночь... Деви приехала без предупреждения - гостем себя в родном доме она не считала. Взбегая вверх по лестнице в главном холле, торопилась еще раз обнять и расцеловать лучшего в мире брата, осчастливившего ее навеки. Почти в самой вершине лестницы взгляд Деви поднялся с быстро сменяющих друг друга ступеней - и она резко остановилась. Остолбенела даже. Глаза ее распахнулись в ужасе, а пальцы разжались, выпустив юбку. У Кайраса был гость. Самый страшный из людей. Доран Басу на миг остановился, когда увидел ее, но ни во взгляде, ни в выражении лица перемены особой заметно не было. И стал спускаться, как и собирался. Приближаться. - А-а, госпожа Шарма. Как всегда свежа и прелестна. Деви не задело то, как скучающе и пренебрежительно прозвучали его слова. Она впала в ступор, ведь никак не ожидала встретить его здесь. Доран не прошел мимо, а остановился на две ступени выше нее, ровно напротив. И без того высокий, он теперь возвышался над Деви башней. Ей пришлось запрокинуть голову. - Я больше не Шарма, и вам это известно. Господин Басу, - выдавила она и, опустив глаза, попыталась обойти его, но он не дал: с самым бесстрастным видом шагнул сначала в одну, а потом в другую сторону, каждый раз оказываясь перед ней. - И в самом деле... Ну, как замужняя жизнь? Деви бросила тщетные попытки унести ноги и избежать его общества. Глядя исподлобья, ответила с достоинством: - Прекрасно. Благодаря вам. - Благодаря мне... - задумчиво повторил за ней Доран, как будто не помня, о чем речь. И ленно усмехнулся - вспомнил. - И правда, я тебе услужил. Так когда, госпожа Рай? Когда отплатишь мне за участие? Деви была поражена услышать такое. Каков подлец!.. Вздумал опять принудить ее. Что ему нужно было от нее, было ясно как день. Этого ей не доставало? Это хотелось в глубине души? Несвободы. Давления. Хотела - получи. - Я ничего вам не должна. - Ну как же? Ты сама сказала: я причастен к твоему счастью. Без меня была бы ты до сих пор Шарма, томилась бы в холодной постели. Все-то у господина Басу к постели, к разврату сводилось. Деви это отвращало. - Я заплатила вам сполна. В ту ночь, - прошептала она с неприкрытой неприязнью, твердо, чтобы дать понять: она не в его власти. Доран же лишь чуть понизил насмешливый голос: - О, нет. В ту ночь ты платила за другое. За мое молчание. Деви затрясло. - Нет уж... Запугать себя не дам. И игрушкой вашей не буду. Лучше сама расскажу обо всем Камалу. Доран ее озлобленной решимостью не был впечатлен. - А духа хватит? Опуститься в его глазах? Встать между нами, добрыми старыми друзьями, названными братьями? Ее мучитель был прав. Деви не могла причинить Камалу боль. И потерять его. Чтобы не потерять его доброго, ласкового отношения, она готова была пойти на многое. Но опуститься до измены, испачкаться в связи с Дораном Басу еще больше, загнать себя в еще более отчаянное положение?.. Доран насмехался, а Деви было совсем не до смеха. И она решилась на отчаянную меру. - Оставьте меня в покое, иначе... Иначе все узнают, с кем вы были тогда в Гималаях. А были вы с... Женского имени она не успела произнести до конца: сверкнув глазами и дернув верхней губой, Доран резко вскинул руку, схватил ее за подбородок, больно сдавив щеки. Сердце Деви пропустило удар: на миг она испугалась, что он схватит ее за шею и приложит затылком о стену, в один миг лишив сознания и дыхания. Он взбесился, но видно было, что делает над собой усилие, чтобы сдержаться. - Какое коварство... Смерти ищешь? Деви ничего не сделала, чтобы попытаться освободиться: не ударила по руке, не дернула головой. Все равно бы не вышло. Как смогла, так произнесла, преодолевая давление холодных пальцев: - Мне нечего терять. Без Камала жизнь мне не нужна. Доран отпустил ее так же резко, как и схватил, так что Деви чуть пошатнулась. За ней была маленькая победа: он больше не усмехался. - Громко сказано. Но, боюсь, даже он тебе не поверит. И придется тебе объяснить ему, зачем оклеветала меня. Об этом ты подумала? - Я скажу, зачем, - прошипела Деви презрительно. - Чтобы спастись от вас. Вы склоняли меня к пороку, и другого мне не осталось. У проклятого Дорана Басу всегда и на все было что ответить. - Что бы ты ни сделала, чтобы спастись от меня, итог будет один - твое красивое лицо будет в слезах, - разъяснил он преспокойно. И спустился на две ступени ниже, оказавшись с ней на одном уровне. Очень близко. Прошептал над ухом: - Я же предлагаю тебе другой путь, безболезненный. Почти что. Снова эта уничижительная насмешка. Деви готова была взвыть от бессилия, от отчаяния. Она была в ловушке, с какой стороны ни посмотри. Как она могла быть уверена, что пойдет на противную ей измену не напрасно? Что он прекратит ее изводить? Что она сможет жить с беспросветным чувством вины, улыбаться Камалу как будто не предавала его? Деви в смятении вскинула подбородок и, посмотрев Дорану в лицо, в глаза, вдруг поняла: он говорит несерьезно, просто глумится, забавляется. «Меня бы здесь не было, если бы Камал объявил тебя своей», вот что он сказал тогда. Возмущению ее не было края. - Вы!.. Да вы же просто глумитесь надо мной!.. Дайте пройти! Доран вскинул брови, как будто удивившись, что до нее дошло. Что она, вот неожиданность, не последняя дура. Рассерженная до пыхтения, Деви шагнула на ступень выше, собираясь сейчас же прекратить этот балаган, но забыла поднять подол юбки и наступила на него. Ее резко потянуло вниз, и она упала бы, если бы не схватилась за первое, что под руку пришлось, - ремень на его груди. И если бы Доран не обхватил ее рукой, тесно прижав к себе. - Ты меня удивила, признаю. Догадалась. Деви уперлась предплечьем ему поперек груди, пытаясь отстраниться. Ужасаясь тому, что близость с ним ей далеко не противна. - Что вы себе позволяете?! - Ничего дурного. Не виноват я, что ты на ногах не стоишь. - Пустите! - Дежавю, - усмехнулся Доран. - Это я уже слышал. И, скаля зубы, приблизился, зашептал бесстыдно: - Вот только... ты теперь при муже, а все равно тело твое от голода стонет. Что так? Камалу мо́чи на прыткую молодую жену не хватает? Или твердости руки? Уж мне бы хватило... Я бы на его месте тебя день и ночь... Деви не дала ему договорить - едва ли от услышанного ей бы спокойнее спалось. Отвесила звонкую пощечину. Скривившись не от боли, но от злости, Доран резко отпустил ее, и Деви, подобрав юбку, бросилась вверх по лестнице. На площадке второго этажа обернулась, чувствуя, как щеки печет, а сердце бешено стучит в висках. Доран же не обернулся посмотреть на нее. Продолжил спуск по лестнице, словно не было ничего. Глядя перед собой, бросил равнодушно: - Спи спокойно - незачем мне тебя губить. Но не забывайся. Держи язык за зубами, или плохо будет. Деви, пребывая в потрясении, ничего на это не ответила, но он и так знал, что угроза достигла ее ушей. Она все еще была в ловушке.