Часть 4

Я бы на его месте тебя день и ночь... Так уж день и ночь, подумала Деви зло, не слушая Айшварии, повязывающей на ней сзади передник. Завтра должен был прибыть домой Камал, и Деви с помощью хозяйственной служанки решила сготовить что-то своими руками - постараться для него, порадовать, а вместе с тем отвлечься от навязчивых мыслей. Отвлечься выходило плохо. Она злилась, страшно злилась, да все никак не могла выбросить дурацкие слова из головы. Они отзывались глубоко в ней трепетной дрожью, перехватывали дыхание. Ну почему им суждено было встретиться вчера? Для чего? Чтобы потом Деви предстала перед братом в состоянии нервного надрыва, заставила его обеспокоиться ее здоровьем, а следующую ночь почти не сомкнула глаз, избегая сна? Сна, в котором властная рука сжалась бы на ее горле - и сделала бы больно, но приятно. Не быть Дорану на месте Камала - ни в жизни, ни в посмертии. И пусть сны Деви не подвластны, наяву он ее больше и пальцем не тронет - она не позволит, решила твердо. Скорее бы Камал воротился, думала Деви с тоской. Без него все было не то. И Доран Басу удивился бы, но скучала она не только по тому, что располагалось у мужа между ног. Удивился бы, потому что любовь для него была выдумкой женщин и поэтов. Потому что его сердце билось только для того, чтобы качать кровь, вздымающую то, что у него между ног. Вместо жены он выбрал бы десяток наложниц. - Камал не любит сладкое, - пробормотала Деви. Посмотрела на свои руки, что были испачканы в муке. Стареющая Айшвария, суетившаяся у нее за спиной, не расслышала ее слова. - Что говорите, госпожа? - Камал не любит сладкое, - повторила Деви громче, слабым голосом. Подбородок ее задрожал, а глаза заблестели слезой. И, не выдержав, она расплакалась. - Я забыла, забыла-а-а... - Да что вы? Велика беда! Состряпаем несладкое. Состряпать-то было недолго, но как она могла забыть! Совсем голову потеряла... Чтоб ему пусто было. - Да что такое с вами? - удивлялась Айшвария. - Если бы кровь не шла на днях, решила бы, что понесла моя госпожа. Деви заморгала растерянно. - А что, пора бы уже? Десятки тревожных мыслей пронеслись у нее в голове. Неужели она нездорова? Что, если она не сможет родить Камалу детей? Что, если навлекла на себя бесплодие - в наказание за влечение к другому мужчине? Айшвария поспешила успокоить, запричитала: - Не о чем переживать пока, не о чем. Всему свое время. Но Деви не успокоилась. Только Камал прибудет, только смоет дорожный пот - немедленно в постель! Если, конечно, после долгого пути он не пожелает отдохнуть, подремать... Не то чтобы она была помешана на материнстве, но... она должна родить как можно скорее! Тут на кухню заглянула другая служанка - помоложе. Поклонившись, заговорила: - Госпожа, прибыл господин... - Камал! - воскликнула Деви радостно, чуть не хлопая в ладоши. - ... Басу. Господин Басу. Радость схлынула с Деви как ни бывало. Широко раскрыв глаза, она уставилась на служанку с таким ужасом, что та растерянно помялась, прежде чем договорить: - Говорит, по неотложному делу. Деви захотелось залезть в кухонный шкаф и, закрыв изнутри дверцы, спрятаться, затаиться до приезда мужа. Чтобы Доран до нее не добрался. Но она не могла такого позволить и, сделав вдох-выдох, взяла себя в руки. Отчеканила подчеркнуто бесстрастно: - Камала нет. Завтра ждем. Скажи господину Басу: пусть приедет завтра. Служанка еще раз поклонилась. - Я сказала, что хозяина нет. Господин Басу велел передать: он пройдет до кабинета либо с хозяйкой, либо один. С какой это стати он тут указывает, вспыхнула Деви, но недовольства не показала. - Сопроводи, куда скажет, - распорядилась она, отвернувшись от служанки. - Я занята. - Госпожа, - окликнула Айшвария, мягко, но укоряюще: не положено так, не дурите. Деви стиснула зубы: она должна была выйти к достопочтенному гостю, приятелю супруга, несмотря ни на что. И ни в коем случае не породить недопустимых домыслов. Внутренне простонав от бессилия, Деви обтерла руки об передник, сняла его и пошла навстречу своей судьбе - покорно, но с уверенностью, что ничего предосудительного не случится. Она будет держаться холодно и отстраненно, не выказывая ни враждебности, ни страха. Не провоцируя. И как-нибудь выпроводит гостя, незванного и нежеланного. Доран ждал в приемной зале. И либо не располагал временем, либо утомился ждать: едва Деви показалась в дверях, поднялся с кресла, оттолкнувшись от подлокотников руками, подошел к ней, на ходу развернул ее, коснувшись локтя, и таким образом направил в сторону кабинета. Никакого стеснения в чужом доме он не чувствовал. - Не пугайся, я не мучить тебя приехал. И о том, что Камал в отъезде, знать не знал. Давно его нет? - С неделю, - нехотя ответила Деви, предвидя, что Доран сведет к пошлости. К тому, как, должно быть, ей одиноко ночами. Этот человек сам научил ее не ждать от себя ничего хорошего. - Так вот что ты грустна. От тоски даже всплакнулось? Поразительно было не расслышать ни тени насмешки. Деви взглянула на него, немало поразившись. Смущенно убрала волосы за ухо. - А, мука... Мука в глаза попала... - Мука? - Угу... На кухне была. - Какая прелесть, - протянул Доран так, что она поняла: сейчас будет та самая пошлость. Или же нет? - Жена ждет мужа за готовкой... И в его отсутствие никому не дает вкусить самого сладкого. Деви раздраженно закатила глаза: все же Басу невыносим. - Завидно? - Радостно, - поправил он насмешливо, - за друга. Вот уже и до кабинета дошли. Деви осталась стоять на пороге, а Доран прошел дальше, сел в кресло с высокой спинкой, не придвигая его ближе к дубовому столу, и стал один за другим выдвигать ящики стола и смотреть их содержимое, шаря рукой в ворохе бумаг и письменных принадлежностей. Деви поняла, что даже не поинтересовалась, что ему понадобилось в кабинете мужа. Очевидно, какие-то документы. - Камал заподозрит неладное, если при нем будешь так сторонится, - сказал Доран, не отвлекаясь от своего занятия. У Деви неожиданно не оказалось сил на противостояние, и неудивительно, ведь ночью она плохо спала. - Меня не в чем заподозрить: я ему верна. Просто вы мне неприятны. Доран самодовольно усмехнулся. - Так уж неприятен? Или напротив? Деви не стала на это отвечать. Сосредоточилась на том, чтобы держать лицо бесстрастным. - Пожалуйста, поторопитесь, - попросила она, неловко переступив с ноги на ногу. Им не следовало оставаться наедине слишком долго. Доран задвинул последний ящик. Видимо, того, за чем он приехал, в столе не было. Откинувшись в кресле, он обвел кабинет задумчивым взглядом. - Хм-м. Зря ехал... - взгляд его остановился на Деви, и она заметно напряглась. Несколько долгих мгновений он смотрел на нее, о чем-то глубоко задумавшись, а потом сказал: - Или нет... Подойди. Зачем это? Деви, прижав подбородок к груди, покачала головой решительно: нет. Выглядело это жалко. По-детски. - Деви, - позвал Доран, теряя терпение, - делай, что велено. Подойди. Она не помнила, чтобы он прежде называл ее по имени. Ступая неуверенно, опасливо, она медленно пошла к столу, влекомая неведомой, непреодолимой силой. Пока ноги сами несли к нему, она утешала себя тем, что, если он возьмет ее силой, она не будет виновата. Камал не осудит ее, а пожалеет. Нужно только сопротивляться до последнего, пусть сопротивление и бессмысленно. Нужно разозлить его, чтобы он был крайне груб. Чтобы ей было больно и плохо. А не хорошо. Разозлить... Укусить до крови? Зарядить между ног? Деви встала перед столом, не смея взглянуть на того, кто лишил ее воли. Доран сидел в кресле Камала, свободно откинувшись на высокую спинку, и без зазрения совести смотрел на жену Камала, упиваясь своей властью. - Ну, не упрямься. Он хотел, чтобы она оказалась ближе. И она снова повиновалась, вызвав у него одобрительную усмешку. Обошла стол и робко, не дыша, остановилась у кресла, лицом к столу. Низко опустила голову. Доран поднялся с кресла. Деви, стоявшая боком к нему, теперь касалась его груди плечом, вернее, это он оказался так близко, что о приличиях можно было забыть, а она... не отступила. - Вот так. Хорошо. Не нужно бояться. Говорил Доран тихо и вкрадчиво, точно уводил с глаз маленькую девочку, чтобы разорвать ее в клочья. Поднял руку и мягко, едва касаясь, почти ласково погладил по голове... Но, спустившись с затылка, взялся за копну волос у шеи, сжав кулак, и дернул вниз. Голова Деви резко запрокинулась, она сдавленно застонала, и Доран в эту же секунду отпустил ее, словно опомнившись от стона, зашептал, нисколько не раскаиваясь: - Прости, прости меня. Не плачь. Не раскаивался он потому, что ясно расслышал: вырвавшийся стон никак не относился к болезненным ощущениям. Скорее, к ощущениям болезненно-приятным... И она не отпрянула от него, хоть и вздрогнула от неожиданности. Словно была обездвижена взглядом. Доран склонился и, коснувшись ее волос носом, прошептал на ухо насмешливо: - Вот оно что, милая... Кто бы мог подумать, что такое нежное создание предпочитает совсем не нежное обращение. Деви нервно сглотнула. От его шепота по ее телу прошла мелкая дрожь... Она стыдилась происходящего, но... Хотела ли она лечь на стол? Да. Хотела ли она на минуту закрыть глаза и вообразить себя незамужней? Только на минуту. Только пальцы. Остановить это непотребство мог только Доран, но он не думал останавливаться. Так и не развернув ее к себе лицом, обхватил рукой со спины, взявшись за бок. Прижав к своему телу. Деви, пискнув, накрыла его ладонь своей - задумывала сбросить чужую хватку, но вышло иначе. Вышло так, что она, выставив локоть, просто схватилась за его широко расставленные пальцы. - Не надо, прошу... Доран тяжело дышал. - Не бойся... Я не трону тебя здесь. Встретимся ночью. Как стемнеет, тебя будет ждать повозка. Деви задохнулась от услышанного. - Что?.. Я не поеду! Он пропустил ее слова мимо ушей. - Наряжаться не нужно. Более всего ты прекрасна без одежд. - Пожалейте меня, молю... - потупив взгляд, слабым голосом взмолилась Деви, едва сдерживая слезы. - Найдите себе другое развлечение. Она уже знала, что к мольбе Басу глух, но положение у нее было отчаянное. - Может, я влюблен в тебя без памяти? И ничего с собой поделать не могу. Красоте твоей противиться не волен. - Не смешите. Зову плоти вы противиться не вольны. Это... другое. - Плоть взывает к плоти. И твоя мне откликается. Разумеется, он все видел и понимал, как бы она не противилась. Деви все же не справилась с собой: слезы безысходности пролились по ее щекам. - Что ты плачешь? - встряхнул ее Доран раздраженно. - Зачем тебе так нужно быть единственной в мире верной женой? - Я... Я люблю Камала... - Да люби на здоровье. Я твоей любви и не прошу. - Нет, я так не могу. Завтра... расскажу обо всем Камалу... «О нас». Это не угроза была, а предупреждение: будь готов. Больше утаивать нельзя. - Расскажи, твое право. Только приезжай ночью. Я буду ждать. Вернешься до рассвета, и никто не узнает. - Нет, нет... - Не отказывайся так сразу. Ты ведь не забыла, как нам было хорошо? Хотела бы забыть, но не забыла. Деви нужно было избавиться от Басу немедленно. Они были вдвоем уже непозволительно долго. И она знала, чем это было для него. Игрой, распаляющей аппетит. - Я... я приеду к вам ночью, - выдавила она, едва дыша. - А сейчас уезжайте скорее. Доран снова наклонился к ее голове, жадно вдохнул запах волос. - Уж не обмани. И ушел. Восстановив дыхание и успокоившись, Деви не вернулась на кухню, а пошла в хозяйскую спальню. Как легла на кровать, так, прикрыв глаза, и заснула - сказался плохой сон прошлой ночью. Проснулась уже в сумерках, испуганная до нездорового сердцебиения: приснилось ей, что Камал прознал о ее порочной связи. И, конечно, пришел в бешенство. Сон был вещий, ведь она собиралась с духом обо всем рассказать. Время ужина Деви проспала, но есть ей не хотелось. Она встала, чтобы зажечь свечи, и легла опять. Наступала темнота... Ночь. Доран ждал ее. Пойти на измену или нет - перед таким выбором она не стояла. И Дорану она солгала. Не могла она поехать к нему. Не могла... за спиной Камала... Не могла, но хотела. Деви смотрела на закрытые двери, кусая губы.