Глава 5. Удачный брак

— Жаль, нельзя узнать пораньше, племянник у меня будет или племянница. — Помолись, чтобы был племянник. — Почему? Отец души в тебе не чаял, ему и сыновья не были нужны, покуда была любимая дочка. — Это совершенно другая ситуация.       Алисента еще в детстве стала замечать, что слишком она похожа на портрет матери, висевший в покоях отца. Наверняка поэтому он и любил дочь так сильно. Мама умерла, рожая Гвейна, Алисенте тогда было три года, и со временем все настоящие воспоминания о матери вытеснил ее образ на портрете. Алисента и теперь помнила в деталях, как сложены руки у рыжеволосой женщины с полотна и сколько складок на каждом из рукавов зеленого платья. В детстве она могла разглядывать портрет часами. Взгляд карих глаз был спокоен и будто хранил в себе некую мудрость, какую маленькая Алисента считать не могла.       Она понимала, что теперь Гвейн хочет лишь подбодрить ее. Пока все вокруг ждали наследника, только брат и друзья убеждали Алисенту, что любой исход будет замечателен. Миранда продолжала настаивать, что ее дочь Серенна будет счастлива подруге, а Герион подтверждал, что дочка — лучше десятка сыновей. — Закатное море не поглотит Утес, если даже у тебя родится девочка, — заверяла ее Миранда. — Учитывая, как быстро у вас с лордом Тайвином все получилось в первый раз, братика вашему первенцу выпрашивать не придется, — она подмигнула.       Алисента не поддавалась на такие утешения. Она не хотела разочаровать мужа, родив тому девочку вместо обещанного сына. Их отношения были не настолько хороши, чтобы портить их еще больше неоправданными надеждами. Аргументы Гвейна были для нее не более убедительными, чем аргументы подруги. — Мне не нужна девочка, мне нужен мальчик. Мальчик, который станет наследником Утеса Кастерли. И однажды он станет Хранителем Запада. Мой сын, понимаешь? — объясняла Алисента. — Он станет Хранителем Запада больше потому, что его отец Хранитель Запада, но твоя формулировка, конечно, больше усладила бы слух нашего отца, — забавлялся Гвейн. — Нет, ты ничего не понимаешь, — раздражалась Алисента.       Кто не переживал о наследниках, так это Линесса. Видимо, после смерти предыдущей жены от третьего выкидыша, сир Джорах не спешил рисковать здоровьем новой супруги. Линесса, однако, не оценила по достоинству такой жест. Нахождение на Медвежьем острове вызывало у нее одно лишь разочарование. Свое возмущение Линесса высказывала в многочисленных письмах, а теперь, когда кузины снова встретились, и лично.       После восемнадцати лет, проведенных в Староместе, Линесса оказалась не готова к жизни на холодном Медвежьем острове, климат которого оказался к тому же слишком суров для привыкшей к теплу леди. После нескольких месяцев вдали от всего ей привычного, Линесса горящими глазами смотрела на искусно расшитые платья из ярких тканей и заслушивалась текучей музыкой, когда менестрель приходил развлечь дам после обеда. Линесса была не в силах отказаться от стольких любимых ею вещей ради любви.       Алисента поняла это сразу, но перед свадьбой пытаться вразумить кузину было бесполезно. К чести сира Джораха, тот делал все возможное, чтобы воссоздать для жены тот образ жизни, к которому она привыкла в Староместе. Утес Кастерли был лишь первой остановкой в их предстоящем путешествии. Линесса говорила только об этом. Единственное, что радовало ее, так это перспектива после визита в Утес отправиться за Узкое море. Герион с охотой поддерживал беседу — впервые в Вольных городах он побывал еще в год своего совершеннолетия. Следуя примеру старшего брата Тигетта, Герион отправился в это путешествие и теперь всякий раз вспоминал то одну историю, то другую — какая приходилась по случаю. Он в деталях описывал все чудеса, которые повидал, добавляя щепотку юмора даже к самой спорной из своих историй. Линесса была в восторге от рассказов Гериона, и ее предвкушение росло все больше. Она уже мечтала оказаться на рынках со всевозможными тканями, украшениями и диковинными вещицами, увидеть танцы и послушать песни, какие не танцевали и не пели в Вестеросе. Правда, Алисенте Герион признавался, что сир Джорах едва ли сможет позволять себе такие расходы постоянно и ее кузине недолго осталось радоваться.       Алисента сочувствовала Линессе. В конце концов, та была слишком молода и влюблена, чтобы понять, какие перемены в образе жизни ей с самого начала обещал такой брак. Алисента подарила Линессе несколько из своих новых платьев, которые ни разу не надевала. Они были слишком легкие, но для Вольных городов — тех, что потеплее, — будут в самый раз. Несколько драгоценностей также перекочевали из ларцов Алисенты в дорожные сундуки Линессы. Алисента без сожалений рассталась с ними — теперь у нее не было нужды считать платья и цепочки. Раньше она почти каждый день брала в руки и пристально разглядывала украшения, доставшиеся ей от матери. Особенно ожерелье с изумрудами, в котором маму и изобразил художник на портрете. То было самое дорогое ее украшение, которое Отто Хайтауэр подарил супруге после рождения первенца — Алисенты. Колье и браслеты, которыми владела Леди Утеса Кастерли, были в десяток раз дороже, но ценнее материнских для Алисенты все равно не стали.       Ужинали они в семейном кругу, пригласив гостей присоединиться к трапезе. Тайвин обсуждал с сиром Джорахом и Тигеттом что-то связанное с кораблями. Алисенту подташнивало с утра и вместо еды она попеременно прислушивалась то к мужскому, то к женскому разговору, улавливая по чуть-чуть из каждого. Линесса сетовала леди Дженне, как это прискорбно, что после замужества девушке приходится покидать отчий дом. Вот она бы с удовольствием осталась в Староместе и не стала бы уезжать на Медвежий остров.       Алисента не вмешивалась, чтобы не провоцировать перепалку. Она считала, что для того женщине и нужен брак, чтобы из дома перебраться в более хорошее место. Если после свадьбы хочется вернуться домой — это лишь доказательство того, что брак обернулся полным крахом. Леди Дженне совсем не повезло выйти замуж за второго сына Уолдера Фрея. Жизнь в стенах родного замка в окружении родственников хотя бы немного сглаживала тот факт, что в Утесе Кастерли с ней вместе жил ее нежеланный муж, Эммон Фрей. Вот жена Тигетта Дарлесса — в девичестве Марбранд — явно тоже считала, что переезд в Утес в результате брака был лучшим, что случалось с ней в жизни. Алисента не чувствовала, что что-то потеряла в сравнении с жизнью в Староместе. Конечно, она скучала по дому, где провела много счастливых лет детства и юности, но в Утесе было все и даже больше того, что у нее было прежде. И с ней рядом оставался Гвейн. — Сир Джорах хочет построить корабль, чтобы путешествовать с Линессой по Вестеросу и Эссосу.       Позже вечером Алисента рассказывала подруге про ужин с гостями. Миранда с мужем не были в числе тех, кто входил в тот близкий круг, что обычно собирался в западной трапезной. Тайвин недолюбливал кузена Стаффорда да и Миранда, насколько Алисента могла догадаться, не входила в число его любимых родственниц. — Почему нет? Линесса молода, красива… и избалована. Если сир Джорах не продолжит ее баловать, твоя кузина его заест.       Алисента была вынуждена признать правоту подруги. Будь Линесса замужем за Тайвином, один его взгляд заставил бы ее навсегда прекратить жаловаться на что-либо в его присутствии. Однако сир Джорах и не пытался прервать этот поток, он лишь хотел угодить жене. Да и если бы Линесса стала женой лорда Тайвина, ей бы не пришлось страдать из-за недостатка развлечений и новых нарядов. — Возможно, сир Джорах понимает, что он ей не пара, — предположила Алисента. Сир Джорах не казался ей глупым человеком, он должен был видеть ситуацию яснее, чем Линесса. — У него нет ни богатства лорда Лейтона, ни такой же впечатляющей родословной. Я не уверена, что Линесса вообще знала о существовании Медвежьего острова до того, как сир Джорах рассказал ей о нем. — Как вышло, что твой дядя позволил этому браку случиться? Я думала, Линесса его любимая дочка, — иронично хмыкнула Миранда.       Алисента лишь отмахнулась. — Каждый раз, когда он выдает замуж очередную дочь, это внутрисемейная война поинтереснее Танца Драконов. Дядя всегда искал партии поудачнее, но в итоге за лордов вышли только Алерия и Алисанна. Дениза и Лейла уперлись так, что не разговаривали с отцом неделями, пока он не сдался. И к чему им эти рыцари? Однако они на удивление счастливы сейчас. Может, дядя думал, что и Линессе повезет. Сир Джорах тоже, наверное, считается лордом, хотя он не хочет этого признать, ведь его отец еще жив. У Линессы, правда, запросы повыше, чем у ее сестер. Кроме Малоры — та вообще замуж не хочет. Сидит наверху башни, говоря, что у нее в каждой книге по мужчине, с чем будущий ее муж едва ли смирится.       Миранда рассмеялась. — Что-то в этом есть. Может, по мужчине у нее не в каждой книге, а в каждой библиотечной секции, но оправдание хорошее.       Это был способ, который могла бы выбрать для себя Миранда, и Алисента сомневалась, что ее старшую кузину действительно интересует что-то за пределами книг. В детстве Малора и вовсе ее пугала — такой мрачной она все время ходила, непременно уткнувшись в один из найденных в библиотеке фолиантов. Ее взгляд, когда Малору отвлекали от чтения, был таким яростным, что Алисента боялась получить увесистым томом по голове, если она вдруг окажется не в то время рядом с кузиной.       В покои вошла служанка. Она принесла легкий перекус на ночь, и ее взгляд слишком пристально прошелся по Алисенте. Служанка не сказала ни слова, только сделала реверанс и вышла также тихо, как и зашла. — Это не Эйли, — заметила Миранда. — Чего это она так на тебя пялилась?       Алисента пожала плечами и задумалась над причиной произошедшего. Наконец она рассмеялась. — Я же должна была идти к Тайвину сегодня вечером, но гости мне все планы спутали, — вспомнила она. — А мой бедный супруг подумал, наверное, что я по пути в его покои свалилась с лестницы вместе с его наследником.       Миранда хихикнула, беря с принесенной тарелки ломтик сыра. — Пойдешь к нему сейчас? — Нет, уже не пойду. Я и так сегодня половину утра провела с мейстером. Устала повторять одни и те же жалобы, ничего не меняется! Крейлин хотя бы что-то в ответ говорит, успокаивает… а там я больше с пламенем в камине разговариваю, чем с мужем. Огонь мне хотя бы что-то потрескивает в ответ. — Немногословность — это… — начала Миранда. — Я знаю, что жаловаться мне не на что, — перебила ее Алисента. — Это моя прихоть, каприз… но раз я заполучила Тайвина Ланнистера в мужья, мне хочется большего. Это как очередной вызов, что я могу, на что я способна. Если я смогла так много, неужели я должна остановиться теперь? — Хочешь и впрямь завоевать его сердце? — спросила Миранда с легким сомнением в голосе.       Алисента попыталась понять, как ответить правдиво — в первую очередь для себя. Хотела ли она его сердце? — Нет, скорее его доверие. Хочу быть настоящей Леди Утеса. Чтобы мы вечерами обсуждали не мою беременность, а Запад. Хочу, чтобы он прислушивался к моему мнению. Я знаю, что это звучит глупо. С чего бы ему прислушиваться ко мне? Это потребует времени и усилий, но я готова, даже если придется ждать десять лет. Все равно он мой муж и от меня никуда не денется.