Глава 6. Имя и кровь

      Утес Кастерли, 290 год от З.Э.       Когда Алисента вошла в великий чертог, там уже в нетерпении толпились многочисленные обитатели Утеса. Стол, который обычно гордо стоял посреди зала, был бесцеремонно отодвинут к стене, чтобы освободить место. Алисента прошла мимо расступающихся перед ней Ланнистеров к своему креслу на возвышении, где уже стоял ее супруг, как всегда суровый и хладнокровный. Алисента села, расправив юбки, — ее новое положение несло ей массу привилегий. Не только в незаканчивающемся вот уже третью луну потоке подарков и поздравлений, но в том, в чем она действительно нуждалась, — возможности сидеть тогда, когда всем остальным приходилось стоять.       Королева должна была разрешиться от бремени со дня на день, и все гадали, будет ли это принц или принцесса. Сегодня прибыл гонец из столицы, и всех Ланнистеров собрали в великом чертоге, чтобы сообщить радостную весть. Шепотки стихли, в тишине зала громко хрустнул разворачиваемый пергамент. — С радостью сообщаем, что ее милость королева Серсея произвела на свет здоровую девочку, которой дали имя Мирцелла.       Все зааплодировали, радуясь рождению принцессы. Алисента заметила улыбки на лицах собравшихся. Все поворачивались друг к другу, чтобы обсудить новость и поздравить друг друга. Девочку всегда можно удачно выдать замуж, чтобы обеспечить Семи Королевствам мир и процветание. — Королева снова сама дала имя ребенку, — хихикнула Миранда. Она незаметно появилась позади кресла Алисенты и наклонилась, чтобы шептать ей на ухо и не быть услышанной другими. Алисента повернула к подруге голову, чтобы видеть ее искрящиеся весельем серые глаза.       Миранда была одета так торжественно, будто это она произвела на свет принцессу. Ее темно-синее платье из бархата тяжелыми складками струилось вниз, а на талии было перехвачено широким желтым поясом. Миранда любила принарядиться, особенно в цвета Леффордов, что выделяло ее из толпы Ланнистеров, а особенно — отделяло от мужа. Стаффорд был любителем обрядиться в красное с золотом, хотя Миранда всякий раз раздраженно замечала, что «Ланнистер из него так себе». — Откуда ты знаешь? — спросила Алисента, глядя на постепенно пустеющий чертог. Тайвин тоже ушел, как обычно не явив миру своих истинных эмоций из-за рождения внучки. Гвейн стоял в стороне, не спеша уходить, явно поджидая кого-то. Алисента знала, что ее брат дожидается окончания их разговора, чтобы увести Миранду, которая не спешила, впрочем, завершать беседу так скоро. — Будь это король Роберт, он бы назвал дочь Лианной, — хихикнула Миранда. — Это ужасно. — Алисента даже не хотела представлять, каково было бы Серсее, если бы король назвал дочь в честь своей погибшей невесты, ради которой он поднял восстание, положившее конец династии Таргариенов. Алисента не слишком жаловала падчерицу, но такого ей точно не желала. Она не знала, каким образом, но была уверена, что Серсея не оставила бы такое оскорбление без ответа. — Это такое унижение.       Миранда хмыкнула. — Роберт только и занимается, что унижает ее. Они в браке всего ничего, а у него за это время, я слышала, бастардов появилось больше, чем наследников.       Алисента с неодобрением покачала головой. Король был таким веселым на турнире в Ланниспорте, казался великодушным и внушал надежду, что Вестерос сможет вздохнуть с облегчением после падения Драконов. Правда, Роберт в самом деле пожирал глазами каждую проходившую мимо него девицу, неважно, леди или служанку, но смотреть — одно дело, а совсем другое… — Почему ты сказала «снова»? — спросила Алисента, вернувшись к менее неприятной теме. — «Королева снова сама дала имя ребенку». — Джоффри — ланнистерское имя, — объяснила Миранда. — Джоффри Лидден взял фамилию своей супруги, чтобы продолжить династию Ланнистеров, когда наследников мужского пола не осталось. Муженек мой любит рассказывать эту историю, не знаю, почему, — Миранда возвела глаза к потолку. — Видимо, в благодарность за сей самоотверженный жест, среди Ланнистеров стали мелькать все новые и новые Джоффри Ланнистеры. — Этот Джоффри — Баратеон, — напомнила Алисента. — Только по имени. Внешне он вылитый Ланнистер, и наша королева сделает все, чтобы воспитать из него Ланнистера, можешь мне поверить. — Миранда наконец обратила внимание на переминающегося с ноги на ногу Гвейна и послала ему игривую улыбку.       Все обитатели Утеса Кастерли чрезвычайно гордились тем, что Серсея Ланнистер стала королевой и в будущем ее златовласый и зеленоглазый сын сядет на Железный Трон. Разговоры о новорожденной принцессе не смолкали весь день. Однако Алисенту лишь еще больше угнетали такие новости. Она не хотела, чтобы у нее родилась девочка. Первый должен быть мальчик, потом можно и девочку, но сначала — мальчик. Лишь бы только Тайвину не вздумалось поехать в столицу, чтобы увидеть внучку. Алисента не горела желанием видеть Серсею сейчас. Впрочем, Тайвин все равно не взял бы ее с собой. Сменилась уже третья луна, ее живот становился чуть более заметным, и Леди Утеса с наследником в утробе берегли лучшим образом. Если бы не восхваляемая мейстером Крейлином польза прогулок на свежем воздухе, Алисенту бы и вовсе, наверное, заперли в одной из башен и никуда бы не выпускали, чтобы с ней и ребенком ничего не случилось. Впрочем, эти мысли были вызваны лишь грустью и отчасти завистью.       Алисента видела из окна, как Миранда и Гвейн отправлялись на прогулки верхом без нее. Конечно, в нужное время они всегда были рядом, и Алисента не стала бы ссориться с подругой и братом из-за этих нескольких часов, которые они проводили наедине вдали от нее, но это не умаляло ее тоски. Алисента успела привыкнуть к их дружеским посиделкам вчетвером, а теперь их компания распалась, и ей приходилось искать другие занятия. Недостатка в них, конечно, не было, но Алисенте было трудно усидеть на месте, однако и прогулки ее быстро утомляли. Она раздражалась сама от себя. Дни будто проходили впустую, без всякого толку. Даже отправляясь на охоту, теперь вместо самой охоты она вынуждена была проводить свое время в шатре среди почтенных дам, не принимающих непосредственное участие в действе. Послушать советы, которых она не просила, Алисента могла и в замке, а потому охота стала еще одним занятием в длинном списке того, о чем отныне ей было лучше не мечтать.       Герион время от времени ездил в Ланниспорт, чтобы навестить Бриони и Джой. Алисента составляла ему компанию еще раз или два. Теперь ей приходилось путешествовать в карете, а гербы на дверцах были совсем не так незаметны, как двое всадников в плащах, и поневоле Алисенте приходилось отказываться и от этой радости. Бриони была так добра к ней и, кажется, успела привязаться к Алисенте за эти краткие визиты. Бриони убедила ее, что это непонятное и удручающее состояние скоро пройдет, и Алисента с нетерпением будет ждать малыша и обустраивать детскую для него. Алисента прежде и не задумывалась о детской. Вероятно, ее вмешательство и вовсе не потребуется, какую-нибудь одну из лучших детских наследнику Утеса да выделят. Рано было пока об этом думать.       Вечером Алисента по обыкновению пришла к мужу. В прошлый свой визит она пожаловалась на неудобство кресла, и сегодня там ее поджидала подушечка, которую можно было подложить под ноющую спину. Алисента ничего не сказала, хотя всякий раз ее самую малость воодушевляло доказательство того, что ее слова были услышаны. — Это ненормально, что я так много ем, — пожаловалась Алисента, беря третий кусок мясного пирога.       Аппетит после проигнорированного ужина просыпался у нее ближе к ночи, поэтому теперь в покоях мужа кроме Тайвина ее ждал поднос с перекусом. — Это нормально, — сдержанно возразил Тайвин, делая глоток вина. К ее трапезе он не присоединялся, но глядел на нее, как Алисенте казалось, с удовлетворением. Может, для ее мужа это было хорошим знаком, что у нее наконец улучшился аппетит, пусть и появлялся он так невовремя. — Однажды ты обещал рассказать мне о Ланне Умном, если я стану Ланнистером, — напомнила Алисента.       Прежде она не заговаривала об этом, но в последнее время стала смелее и требовательнее, к тому же муж никогда не отказывался отвечать на ее вопросы, особенно в такие моменты. Это было их время, которое они проводили вместе, сидя перед камином в его покоях. И, Алисента не стала бы лукавить, такое времяпровождение ей нравилось куда больше, чем исполнение супружеского долга, от которого теперь она была освобождена. Сидеть в тишине было неловко, сидеть в тишине при звуках уплетания ею пирога — еще хуже. Если задавать правильные вопросы, из мужа можно было выудить занятный монолог.       Тайвин взглянул на супругу очередным своим нечитаемым взглядом. Может, он думал, что она забыла о том их первом разговоре, а может, на уме у него было что-то иное. Однако обещание есть обещание. — Последний лорд Кастерли похоронил всех своих сыновей, и в живых у него осталась одна лишь дочь, — вкрадчиво заговорил Тайвин. Алисента на миг представила, как ее супруг читает их детям сказки на ночь, но это была какая-то чересчур смелая мечта даже для нее. — Ланн женился на ней. Он должен был взять фамилию Кастерли и передать ее своим наследникам — так он условился с тестем, — но Ланн не сделал этого. — Это не очень-то честно с его стороны, — пробормотала Алисента, вытирая пальцы салфеткой и с сомнением глядя на остатки пирога. Есть ли шанс, что в нее влезет еще кусочек? — Хитрость на то и хитрость, чтобы не быть честной, — возразил Тайвин, ничуть не смутившись из-за того, что его предок был подвергнут критике. — Кастерли исчезли, а Ланнистеры живут. — Я слышала, что у Ланнистеров несколько веков спустя была такая же ситуация.       Алисента по привычке жаждала увидеть какую угодно реакцию, но теперь ей не столь досадно было разочаровываться, в очередной раз ее не получая. — Да, но Джоффри Лидден не был так хитер как Ланн, поэтому Утесом правят Ланнистеры, а Лиддены сидят в своей Глубокой Норе, — Алисенте почудилось, что Тайвин ухмыльнулся, хотя она скорее списала бы это на тени от пляшущих в камине языков пламени. — Значит, имя важнее крови? — уточнила она. — Про кровь знают немногие, а имя знают все.       В ее сыне будет течь кровь Хайтауэров, но имя у него будет Ланнистер, благодаря чему он и получит свои привилегии. Линия Ланнистеров продолжится, и спустя несколько веков никто и не вспомнит, что матерью одного из лучших лордов Утеса была Хайтауэр, как все забыли про то, что по отцовской линии Ланнистеры уже давно Лиддены. — В Ланнистерах течет и кровь Ланна, и кровь Кастерли, это разве не делает их историю еще более… интересной, чтобы вспоминать ее? — Нашу историю, — поправил жену Тайвин. Позвоночник Алисенты начало приятно покалывать. Алисента Ланнистер, не Хайтауэр. — Одна неверная жена — и ни кровь Кастерли, ни Ланна, ни Джоффри Лиддена уже ни в ком не течет. Этого не узнать. Но имя есть имя.       Алисента опешила при упоминании неверной жены, иголочки внутри обледенели, посылая по спине холодную волну. Первым ее порывом было начать оправдываться и убеждать Тайвина, что она-то не из таких и волноваться ему не о чем… впрочем, эти слова, прозвучавшие жестко, вовсе необязательно были направлены на то, чтобы уязвить ее. Тайвин говорил так задумчиво, будто просто рассуждал вслух, и Алисента, которая еще не слишком хорошо умела понимать его подтексты, решила лишний раз не подавать голоса. — Значит, лучше все-таки имя? — наивно спросила она, чтобы хотя бы как-то оборвать затянувшееся молчание.       Тайвин переплел пальцы и пристально взглянул на жену, усилив своим взглядом покалывание в ее бедной спине. — Лучше, чтобы в человеке текла хотя бы капля крови того, чьим именем он назван. История гласит, что это может уберечь от некоторых затруднений.