Глава 21. Ошибка

      Ее супруг долгие годы оставался для Алисенты загадкой, ответ на которую, быть может, все это время таился перед ней же. Тайвин Ланнистер считался властным и жестоким человеком, самым богатым и могущественным в Семи Королевствах. Таким, несомненно, он и был. Ошибкой, однако, было счесть его бесчувственным. Алисента и, как она полагала, не только она, бывало, попрекала мужа за это, чаще — мысленно, но порой и вслух. Однако бесчувственным Тайвин Ланнистер отнюдь не был. Напротив, при тщательном наблюдении оказывалось, что эмоций под его маской таилось как будто бы даже чересчур много, так что порой они грозили выплеснуться в совершенно непредсказуемой форме. Пожалуй, для немногословного человека у лорда Тайвина было даже слишком много слов, которые ему хотелось высказать, но зачастую он выбирал не говорить ничего. И тем, кто считал, что по натуре своей Лорд Утеса молчалив, просто посчастливилось не стать тем, кого он в самом деле захотел проигнорировать.       С того самого дня, когда до Утеса дошла весть об аресте Тириона, вороны летали из башни мейстера Крейлина еще чаще, чем обычно. Не только вороны, впрочем, но и люди стекались в Утес и вытекали из него. Несмотря на ясную погоду, в воздухе будто витал тлетворный дух предстоящей грозы. Для всех было очевидно, что подобное оскорбление дома глава семьи не может оставить без ответа. Конечно, никто не утверждал, что это было дело рук Тайвина, но на границе Западных земель с Речными произошло несколько кровавых стычек. Поговаривали, что нападавшие не носили на одежде гербов, которые могли бы указать на лорда, которому они присягнули, однако главарь их был до того огромного роста, что верхом на коне напоминал гору. «Не Скачущую Гору ли?» — мысленно могли вопрошать как пострадавшие, так и любопытствующие. Однако тем, кто знал Тайвина Ланнистера или хотя бы слышал про его методы, не было нужды сомневаться. Послания обычно пишут чернилами, но свои лорд Тайвин писал кровью. На письмо можно написать ответ, но в данном случае ответ мог быть один — возвращение Тириона, целого и невредимого, с подобающими случаю извинениями.       Не один Тайвин принимал меры. Королева Серсея в столице денно и нощно, как она уверяла в своих письмах, требовала от короля справедливости и возвращения ее брата. Это было то, на что она была способна. Джейме же, не изменяя своей вспыльчивой натуре, решил вопрос собственным излюбленным способом. Судя по дошедшим до Утеса вестям, целая горсть северян была безжалостно перебита людьми Ланнистеров на одной из улиц столицы. Эддард Старк был ранен, а Джейме бежал из Королевской Гавани.       Алисенте не пригодилась наблюдательность, чтобы понять, что прием в Утесе Джейме ждет холодный. Какими бы ни были расчетливые планы Тайвина, Джейме их разрушил своей горячностью и своим мечом. Его ожидали в Утесе, но когда он прибыл, Тайвин не спустился встретить сына. И Джейме пришлось подниматься в кабинет отца будто на плаху, ощущая спиной сочувственные взгляды.       Привыкшая в последние дни слушать быстрый и яростный шаг мужа, такой твердый, будто при каждом шаге он хотел вдавить плиты пола поглубже в скалу, Алисента не без тайной радости заметила, что после приезда Джейме Тайвин слегка подуспокоился. Разумеется, уже после того часа, что Джейме провел в кабинете отца и откуда вышел совершенно подавленным, каким Алисента никогда пасынка не видала. Он даже не сразу обернулся на ее оклик. — Джейме! — повторила Алисента, подходя к пасынку. От Тайвина ждать отчета не приходилось, но от Джейме можно было бы получить некоторые интересующие ее сведения. Не будь дело таким срочным, Тайвин потомил бы сына в неизвестности еще некоторое время, прежде чем допустить его в свой кабинет. — Как все прошло?       Джейме расправил плечи, будто пытаясь вернуться к своему обычному слегка высокомерному виду лучшего меча Семи Королевств и самого молодого из рыцарей, удостоившегося белого плаща королевского гвардейца. — Если коротко, то мне следует сначала несколько раз подумать, прежде чем тянуть руку к ножнам, — без удовольствия сообщил Джейме. — Я разочаровал отца дважды: за то, что сделал, и за то, чего не сделал.       Алисента быстро увлекла Джейме в свои покои, усадила его за стол, на котором уже заблаговременно были расставлены служанкой кушания. — Ты просто хотел вступиться за брата. — Она придвинула к пасынку тарелку. — Хотел, но сделал это самым глупым способом из возможных, — Джейме вздохнул, явно цитируя слова Тайвина. — Отец, конечно, уже все предусмотрел, подвигал фигурки и сообщил всем, что должно делать, а я влез на доску и испортил партию. И даже когда у меня была возможность все исправить, я этого не сделал.       Алисента мало понимала, что за долгоиграющие планы были у ее мужа, но перед Джейме ей следовало казаться если не осведомленной, то хотя бы не растерянной. — По его мнению, ты должен был убить Старка?       Джейме почти равнодушно оглядел стол — неудовольствие Тайвина могло лишить аппетита кого угодно, однако долгая дорога дала о себе знать, и он взял вилку. — Взять его в плен, чтобы обменять на Тириона, но я оставил Старка под дождем истекать кровью. Ничего, ему будет полезно, — Джейме закатил глаза, одновременно с этим закидывая в рот кусочек мяса. — Он признался, что жена действовала по его приказу.       Несмотря на разные способы решения проблемы, озабочены отец и сын были одним и тем же. Или почти одним и тем же. Джейме беспокоила судьба брата, а Тайвина беспокоило, что кто-то осмелился взять в плен Ланнистера. Посмей Старки похитить малышку Жанею, дочь Кивана и Дорны, которой едва стукнул годик, он, наверное, поступил бы точно так же. — Но как ты навредил его плану? — Вероятно, отец надеялся, что честь не даст благородному деснице сидеть в столице, пока разбойники прижигают Речные земли с краев. Теперь же Старк сможет сидеть только в своей кровати, как бы ни рвалось его сердце вершить правосудие собственноручно. Он всегда сам обезглавливает преступников, ты знала? — Джейме сделал глоток из кубка. — Но мой отец не зацикливается на неудачах, место разрушенного плана занимают три новых. Так что я должен исправить ошибку и отправляюсь в Риверран. — Договариваться? — подняла брови Алисента. — Да, просить их вернуть моего брата. Думаю, аргумент в виде двадцатипятитысячной армии покажется Кейтилин Старк убедительным, — Джейме самодовольно ухмыльнулся, и Алисенте показалось, что он начинает понемногу отходить от разговора с отцом. Ей хотелось верить, что ее общество и трапеза тоже внесли свой благотворный вклад.       Однако ее заявление Джейме лишь заставило занервничать. Армия, солдаты — давно она не слышала таких слов в настоящем и будущем времени. Наверное, в последний раз много лет назад, когда Грейджои восстали против короля. — Разумно ли это? — усомнилась она. — Со стороны Старков разумно будет вернуть моего брата, тогда и армия, не понюхав рыбьей и волчьей крови, вернется на Запад. Это зависит от них. — Джейме с возрастающим интересом принялся за еду. Алисента ему не мешала — она обдумывала его слова, скользя пальцами вверх и вниз по ножке кубка.       В покои матери вбежал Герольд. На нем были явно впопыхах надетые доспехи, шлем он держал подмышкой, а второй рукой придерживал полу слишком длинного плаща. — Джейме, Джейме, ты не видел моих новых доспехов! Это мне на именины подарили! Ой, я забыл в оружейной меч. А Ветерка ты видел? — так он назвал свою новую лошадь. — Братец, доспехи тебе к лицу. Ну-ка повернись.       Джейме в самом деле с интересом разглядывал, как Герольд с гордым видом топчется вокруг своей оси, демонстрируя обмундирование со всех сторон. — Хорошо сделано, — одобрил он. — Может, я успею погонять тебя по ристалищу до отъезда.       Герольд засиял еще ярче своих доспехов, да и Джейме явно обрадовала подобная перспектива. — Ты уже уезжаешь? Возьми меня с собой! — Нет, — ответили Джейме и Алисента одновременно. Герольд тут же сник. Джейме встал и потрепал брата по золотой шевелюре. — Беги за мечом и жди меня на площадке. Я так тебя поколочу, что ты не сможешь даже подниматься по лестнице.       Герольд восторженно кивнул и унесся прочь. — Хороший плащ. Сама вышивала? — спросил Джейме, прежде чем Алисента успела что-то сказать про желание ее сына отправиться навстречу каким угодно приключениям.       Она кивнула. — Моя мать тоже вышивала мне такой, — вспомнил Джейме. — Мне было восемь тогда, а она была беременна Тирионом. Не успела закончить. — Алисента опустила руку на его плечо. — Можно было бы отдать кому-то другому, чтобы доделать работу, но тогда это уже было бы не то, — добавил Джейме. — Ты сохранил его? — Да. И я внушу Герольду мысль, что подобный плащ следует носить с гордостью, — немного громче заявил Джейме, но затем его голос вновь вернулся к прежней тревожной интонации. — Тогда мне было досадно остаться без плаща, а теперь, как сентиментальный дурак, я повсюду таскаю его с собой.       Джейме нахмурился, будто осуждающе, но кого он осуждал? Восьмилетнего мальчика, который предпочел злиться на мать за то, что она не закончила плащ, а не за то, что умерла? Или взрослого рыцаря, который с возрастом стал вкладывать в кусок ткани с незаконченной вышивкой большее значение? — Он и теперь с тобой?       Джейме мрачно покачал головой. — Я покидал столицу… в спешке.       Алисента понимающе кивнула. Она достала из сундука платок и протянула Джейме. — Возьми. Не плащ, конечно, но над вышивкой мне все же пришлось покорпеть.       Посередине, слегка смещаясь влево, был вышит лев. — Одна лапа, правда, слегка коротковата получилась, — извиняющимся тоном сказала Алисента.       Джейме с осторожностью взял платок, разглядывая вышивку. — Лев остается львом, несмотря на количество конечностей или их длину, — с намеком на улыбку ответил он. — Я же все-таки твоя мачеха, — объяснила свой порыв Алисента. — Мой долг — заботиться о таких вещах. Возвращайся скорее… и не один.